Пожиратели

авторы: Алексей Чипизубов, Ильяс Найманов.(перед прочтением рекомендовано ознакомиться с первой книгой "Тропой мертвеца")
Глава1
Схрон
Диктор сидел за столом в своём кабинете, расположенном на этаж ниже подвального помещения, в котором размещался общий зал бара «100 рентген», наверное, самого известного и посещаемого заведения в Зоне. Разветвленная многоуровневая система подземных коммуникаций бывшего металлургического завода «Росток», на территории которого и находилось заведение, позволяла довольно надёжно укрываться от «Выбросов» под многометровым слоем железобетона. Гений инженерной мысли, построивший эти подземные коммуникации во времена «холодной войны», теперь служил людям, живущим и приходящим в Чернобыльскую зону отчуждения. Множество подземных помещений, имевших в далёком прошлом техническое назначение, расположенных на этаж ниже бара, не одно десятилетие обустраивались предшественниками Диктора под комфортабельные, по меркам Зоны, гостиничные номера. Подземная гостиница со всеми удобствами приносила стабильный заработок и давала работу сталкерам, по ряду причин не способным ходить на промысел в Зону, но и не желавшим покидать Её. Неиспользуемые коммуникации были предусмотрительно перекрыты бетонными стенами, проходы заваривались металлом, вентиляционные шахты усиливались решётками из толстых прутов арматуры. Только вездесущие крысы умудрялись находить лазейки, ввиду своих небольших размеров, однако нещадно истреблялись персоналом гостиницы из числа бывших сталкеров и не доставляли особых хлопот посетителям. Естественно, что владелец бара не обошёл комфортом и себя любимого, обустроив свой кабинет по последнему слову удобства и безопасности. Дополнительное покрытие из листового свинца, автономные системы подачи воды с тройной очисткой, водоотведение, вентиляция, электричество, система видеонаблюдения — это был лишь само собой разумеющийся минимум. Добротный дубовый стол, мягкие кожаные кресла, свой собственный мини-бар с элитным алкоголем, дорогими сортами кофе, и кубинскими сигарами служили для того, чтобы расположить партнёров по бизнесу и особо приближенных сталкеров для ведения переговоров и совершения особо значимых сделок. Ну и, само собой, показать свой статус солидного и делового человека. Помимо кабинета в распоряжении владельца бара была и жилая комната с небольшой кухней, душевой кабиной и даже беговой дорожкой, на которой он наматывал километры для поддержания мышечного тонуса. Другие, не менее укреплённые помещения, перешедшие в ведомство Диктора и расположенные ещё на один этаж ниже, служили складами под провизию, экипировку, оружие и артефакты, хранившиеся с особой осторожностью в отдельных свинцовых контейнерах согласно происхождению, свойств, редкости и стоимости. Бункер Сидоровича не шёл ни в какое сравнение как по укрепленности, так и по масштабам хранимого товара. Ко всему прочему, территория завода «Росток» была под надёжной охраной группировки «Долг», состоявшей в большинстве своём из бывших военнослужащих, с жёсткой дисциплиной и отличным вооружением. Такие меры предосторожности были обусловлены ключевой ролью торговца в ведении многомиллионных сделок по продаже артефактов, и обладанием сопутствующими сведениями, очень ценными сведениями, порой составляющими государственную тайну мировых держав, постоянно соперничающих друг с другом в гонке вооружений. Владелец бара выступал неким гарантом для власть имущих с «Большой земли» и в тоже время был своим для сталкеров, чьё слово было крепче алмаза. Любой из бродяг был спокоен, что получит причитающуюся ему награду за проделанную смертельно опасную работу, которую не могут выполнить, как показала практика, элитные бойцы спецподразделений. Торговец вёл дела чисто и всегда давал честную цену. Может именно поэтому, сталкеры предпочитали сбывать редкие артефакты именно в его баре, порой наматывая по Зоне лишние километры.
Диктор любил тишину. Спускаясь в свой кабинет, после наполненного несмолкаемым гомоном и смехом, а иногда ссорами и руганью бара, он погружался в долгожданную атмосферу спокойствия и уединения. Немало сил и средств Диктор вложил в звукоизоляционные материалы, коими были покрыты стены, пол и потолок, исключавшие посторонние шумы из вне и малейшую возможность подслушать разговоры внутри кабинета. Бронированная массивная дверь также была покрыта шумоизоляцией и усилена поглощающими прокладками, обеспечивающими плотное примыкание створки двери к косяку. Новейшие шумопоглащающие плиты, выполненные на заказ, с декором под красное дерево, гармонично вписывались в общий интерьер помещения. В полной тишине Диктор в свободное от работы время предавался своему любимому занятию — чтению книг, причём читал он вслух, часто вживаясь в персонажей книги, меняя тембр и интонацию в диалогах, пытаясь передать настроение и эмоции героев, усиливал фразы мимикой и жестами рук. Да, читать он любил и делал это с упоением. Большая коллекция книг именитых и начинающих авторов стройными рядами занимала широкие полки шкафа из того же дуба. Особое предпочтение он отдавал пост апокалипсису и недавно появившимся книгам о Зоне, иногда узнавая в героях повествования сталкеров, с которыми был знаком лично. Будучи мальчишкой, он с восторгом и замиранием сердца слушал рассказы подвыпившего соседа — дяди Кости, который не раз ходил в Зону. «В ходку» так называл свои походы сосед и всегда по большому секрету рассказывал 10-летнему Ромке о диковинных артефактах, аномалиях и мутировавших животных. Эти рассказы во многом и предопределили судьбу Диктора.
Сейчас же ему было не до книг. Хмурое, сосредоточенное лицо владельца заведения говорило о тяжёлых мыслях, крутившихся в его голове. Да и как было не призадуматься, уже не первый сталкер, отправленный им в Зону для поисков редких и дорогостоящих артефактов, пропадал без вести вместе с заказом. Конечно, ходка по Зоне — это не прогулка по парку с девочкой, но и за выполнение заказов брались далеко не новички. Каждый не выполненный или просроченный заказ вызывал недовольство у серьёзных людей с «Большой земли» и ставил под сомнение компетентность посредника. Это был удар по деловой репутации торговца. Время, которое дали ему партнёры для решения этой проблемы, было на исходе. Только благодаря невероятному везению сталкера Фартового, сумевшего вернуться из ходки живым, хоть и сильно израненным, стало известно о бандитской засаде, устроенной Сиплым со своей кодлой. Не давал покоя тот факт, что бандиты знали практически всё о заказе: дату и время выхода, направление, в котором выдвинулся сталкер, и примерное время возвращения с хабаром. Фартовый брал заказ на очень дорогой и редкий артефакт «Светляк», который нужен был заказчику в ближайшие три дня, и платил он очень солидную сумму. Бандиты сами проболтались, требуя «Светляк» в обмен на жизнь, будучи уверенными, что обложили ходока со всех сторон. Конечно, никто не собирался оставлять его в живых. Впрочем, благодаря заживляющим свойствам артефакта сталкер и добрался до «Ростка», нашпигованный пулями. Если время и направление можно было отследить визуально, то вот какой артефакт и сроки знал очень ограниченный круг лиц.
Теперь было очевидно, что пропавшие сталкеры были убиты бандитами и хабар, несомненно, перекочевал в лапы Сиплого и его шестёрок, а вот где эти шакалы прятались, пока оставалось загадкой. Прошло чуть больше суток, как делец объявил награду за голову Сиплого, пойдя на крайнюю меру. Он и сам прекрасно понимал, что, узнав о награде, наверняка бандиты «залягут на дно», если уже не залегли после прокола с засадой на Фартового. Однако время сейчас играло против Диктора. Казалось бы, исхожена Зона вдоль и поперёк и скрыться негде, ан нет, один мощный «Выброс» — и прячься, и плутай сколько душе угодно, это без учёта пространственных карманов и подземных коммуникаций.
— Сиплая тварь! — неожиданно для себя выругался вслух Диктор и ударил кулаком по крышке стола, чуть не опрокинув монитор, на который выводилось изображение с видеокамер.
Единственное, чего не прощал торговец и что приводило его в бешенство, — это воровство. Украсть у Диктора означало повесить себе «ярлык изгоя». С не чистым на руку сталкером переставали вести дела, он не мог сбывать хабар, покупать предметы первой необходимости, оружие, амуницию, что было равносильно смерти в Зоне. Такая же участь ждала и тех, кто был заподозрен в кражах у сталкеров во время нахождения в баре. На поиски воров владелец бара бросал немалые средства и силы, иногда просто вынуждая вора покинуть Зону. Но и благодарным он тоже умел быть. Благосклонность одного из влиятельных торговцев Зоны стоила довольно дорого. Слово авторитетного человека имело вес в решении спорных ситуаций, да и особо выгодные заказы Диктор мог придержать для сталкеров, выручавших его в случае крайней необходимости.
Значит, завелась «крыса», и эта «крыса» из его ближайшего окружения. Теперь в голове торговца возникал следующий вопрос: с какой целью перехватывались его заказы? Просто поднять бабла? Или же эта самая «крыса» метила на его место? Процент от каждой сделки, полагавшийся лично владельцу заведения, составлял кругленькую сумму, которая могла увеличиваться в зависимости от редкости и сроков, в которые заказчик хотел бы получить желаемый артефакт. Чем больше он размышлял, пытаясь найти ответы, тем больше возникало вопросов, версий и подозрений.
Диктор закрыл глаза и принялся массировать виски. Нужно было расслабиться, а заодно и привести мысли в порядок. Он достал из мини-бара бутылку в форме арки и, с небольшим усилием, сопровождаемым характерным скрипом, вынув пробку, налил в бокал порцию золотисто-янтарного коньяка. До рецепторов его носа донёсся уже знакомый многослойный аромат с выразительными оттенками спелых фруктов, с угадываемыми нотками муската, специй и древесины дуба. Делец сделал небольшой глоток, задержав напиток во рту. Мягкий, фруктовый, гармоничный вкус со стойким, согревающим послевкусием заставил закрыть глаза на несколько секунд и забыть обо всем на свете, наслаждаясь «нектаром».
Из неги блаженства владельца заведения выдернул вибросигнал его ПДА, оповестивший о присланном личном сообщении. Пробежав глазами по тексту, Диктор улыбнулся: отряд Лиса выполнил заказ. Помимо прочего в ПДА Сиплого нашёлся список сталкеров, на которых в течение последнего месяца бандиты устраивали засады. Большинство прозвищ принадлежало парням, работавших с торговцем и выполнявших важные заказы. Он отставил бокал в сторону и вынул из верхнего ящика стола записную книжку, быстро выписывая на отдельный лист бумаги наименования артефактов, числившихся за сталкерами из присланного Лисом бандитского списка. С каждой новой строчкой он мрачнел всё больше. Улыбка окончательно сошла с его лица. Шестеро отличных сталкеров уже никогда не смогут прийти в его бар и пропустить по стаканчику горячительного … Диктор допил оставшийся в бокале коньяк, уже не испытывая какого-либо удовольствия, и замер, смотря в одну точку.
Ещё одно сообщение от Лиса вернуло его в реальность. На этот раз сталкер сообщил о примерном местонахождении схрона Сиплого. Торговец мгновенно переключился в рабочий режим, переслав ему список артефактов с предложением наведаться в бандитскую нычку и вернуть хабар.
«Зона жадных не любит», — пронеслось в голове Диктора, и он тут же дополнил сообщение, указав сумму в 300 тысяч в качестве оплаты.
Мелкий накрапывающий дождь, сопровождавший сталкеров от «Свалки», не думал прекращаться, обильно поливая вспученный, местами ломаный асфальт под их ногами, стараясь не оставить ни одного сухого места. Порывистый ветер, только недавно дувший в спину людям, теперь сменил направление, сбивая свинцовые облака в единое целое на сером неприветливом небе Зоны, и то и дело норовил сдёрнуть капюшон с головы Странника, стараясь запустить ему в лицо сорванные с ветвей и макушек деревьев и кустов пожелтевшие листья вперемешку с холодными каплями дождя. Новичку приходилось щуриться, придерживать край капюшона рукой, склонив голову, и таранить очередной резкий порыв ветра.
Отряд сталкеров, преодолев около полутора километров от места боя, достиг перекрёстка дорог, одна из которых вела на восток в «Тёмную долину» — место, которое малоопытные сталкеры и новички старались обходить стороной. Однако наличие большого количества аномалий сулило смельчакам неплохую добычу в виде артефактов, но были и велики шансы стать чьим-то обедом или словить бандитскую пулю. Волк и Лис, подозвав проводника, отошли в сторону и стали о чём-то совещаться, периодически концентрируя внимание на экране ПДА Сиплого. Волк, слушая доводы товарища, время от времени кивал, затем провёл большим пальцем раскрытой ладони по брови и скосил взгляд на Странника и Голда, очевидно, давая себе время ещё раз обдумать полученную информацию, после чего твёрдым взмахом руки подозвал обоих. Сталкеры подошли. Ветеран пристально взглянул в глаза каждому, пытаясь прочесть внутренний настрой товарищей. Глаза Странника, несмотря на недавно пережитый бой, смотрели на него с интересом и готовностью выслушать. Взгляд Голда, напротив, не выражал никаких эмоций, но в нём читался холодный расчёт и рассудительность опытного сталкера в предчувствии серьёзного разговора. И предчувствие его не обмануло.
— Мужики, нужно в «Тёмную долину» сходить, забрать хабар из схрона Сиплого, а заодно и за парней поквитаться. Оставшиеся ублюдки из его шайки наверняка сейчас залегли на дно и пережидают в схроне, – изложил суть разговора Волк.
— Тут рядом, - включился в разговор Лис, — я покопался в ПДА Сиплого, прикинул его «закорючки» к нашим ориентирам. В общем, нычка их отсюда в двух километрах будет. Эти сволочи на парней Диктора засады делали, убивали и грабили. За работу торговец по пятнадцать кусков на брата обещает. Ну и плюс какие плюшки, помимо груза, в схроне будут, то делим по-братски.
— Парни, я знаю, что вы нам заплатили, и наш уговор остается в силе, но… — Волк немного замялся, стараясь потушить в себе зачатки подкатывающего приступа ярости. — Но оставшихся мразей, которые убили Фаната, нужно непременно наказать.
Перед глазами Странника вплыл портрет улыбающегося ветерана Зоны, и он ни секунды не раздумывая, кивнул.
— Мы вам обязаны жизнью, — сказал Голд, прикрывшись ладонью от капель дождя, посланных ему в лицо порывом ветра под край капюшона. — Фаната, Носа и Енота деньгами не оживить… С вами пойду, я и им должен… Дожмём гадов.
Лис понимающее кивнул и протянул руку Голду.
Привал был окончен. Лис поделил сталкеров из своего отряда на боевые группы по четыре человека, на манер квадов «Долга». Головную четвёрку он возглавил сам, возложив на себя функцию разведки. Группу, в которую вошли Шериф, Голд, Странник и Волк, оставили в середине. В случае нападения на основной отряд командование переходило к Волку.
Разведгруппа Лиса выдвинулась вперед, набирая дистанцию около 50 метров. После чего Волк дал отмашку основному отряду, указав дистанцию между четвёрками в 7-10 метров. Только замыкающей четвёрке предписывалось идти на расстоянии около 30-40 метров на случай нападения на отряд с тыла. Впрочем, Лис набирал в свою команду опытных сталкеров, которым не нужно было объяснять их задачи и порядок действий, что и отметил для себя Голд, наблюдая за манерой общения бойцов, состоящей в основном из жестов и взглядов. Такое взаимопонимание и слаживание достигалось не за один месяц и уж точно не за одну ходку, что не могло не порадовать Голда. Он скосил глаза на идущего рядом напарника, который, наверное, даже не осознавал, как ему повезло в недавнем бою. Лёха, почувствовав на себе взгляд, отвлёкся от своего сектора и повернулся к Голду, вопросительно кивнув. Голд покачал головой в ответ, мол, всё в порядке, не отвлекайся, секи сектор.
Между тем пейзаж местности стал меняться: в разломах и трещинах асфальта прорастала трава и кустарники. Чем дальше отряд продвигался на восток, тем чаще встречались поросли молодых осин, пробившихся прямо через твёрдое дорожное покрытие, преграждая путь. Слева и справа от дороги виднелись белые пятна тумана, парившие над небольшими то ли озерами, то ли котлованами, окружёнными жёлтыми стенами камыша. Странник невольно сглотнул и покрепче сжал рукоять автомата, уже зная, какие твари могут обитать в таких вот водоёмах. В наполненном влагой воздухе стали ощущаться кислотные запахи. Небо окончательно затянуло темнеющими тучами. Капли дождя становились крупнее и уже ощутимо били по сталкерам, разбиваясь на сотни мелких брызг от встречи с прорезиненной и брезентовой тканью их плащей. Синеющий с чёрными пятнами горизонт периодически рассекался вспышками молний, сопровождаемых оглушительными раскатами грома. Странник, вспомнив о слабости напарника, в тревоге повернулся, но тут же облегчённо выдохнул, увидев на его голове шлем и невозмутимое лицо под забралом из бронестекла. «Выброса» и не намечалось; наличие шлема было скорее успокаивающим фактором для Голда, позволившим ему не поддаться панике и не впасть в очередной припадок, что было чревато для него в средней Зоне. Волк дал команду звеньям прибавить ход. Если дождь усилится, это сильно замедлит продвижение и смоет следы, оставленные разведгруппой Лиса, которая уже сошла с дороги и растворилась в зарослях кустарника. Возглавлявший вторую четвёрку проводник, с говорящим прозвищем Апач, безошибочно читал следы разведчиков и знаки, обозначавшие аномалии, которые стали встречаться всё чаще. Отчего четвёрки без команды поменяли построение с «ромба» на колонну, и каждый шёл след в след, неуклонно следуя за впереди идущим товарищем. Ноги сталкеров стали вязнуть во влажной почве, куски грязи то и дело налипали на обувь, делая её в разы тяжелее.
«Вот и как эти утырки тут ходят незаметно, ещё и награбленный хабар таскают в такую глушь?» — уже начал мысленно ругать бандитов Странник, утирая выступивший на лбу пот, который, сбиваясь в крупные капли, стекал по переносице и попадал в глаза, мешая обзору. «Хотя, чего это я? Схрон, он на то и схрон, чтобы прятаться от посторонних глаз, наверняка есть другая тропа», — посетила здравая мысль новичка, вытеснив раздражение из его головы.
Спустя полчаса заросли кустарника стали редеть и лишь изредка встречались на пути сталкеров отдельно растущими островками среди пожелтевшего моря осоки. В сплошной пелене тумана, застелившего местность, несмотря на дождь, с трудом можно было рассмотреть руины какого-то здания, возвышавшегося над округой, сложившегося, словно карточный домик, под действием «Выбросов» и теперь представлявшего кучу бетонных плит, блоков и кусков кирпичной кладки. Лишь бетонные сваи, выполнявшие роль несущей конструкции, вбитые глубоко в почву, и покосившиеся опоры линий электропередачи с кусками свисавших проводов, колонной уходившей на восток от постройки, ещё стояли и не поддавались разрушительной силе Зоны. Остатки строения были огорожены ржавым, местами поваленным забором из сетки-рабицы. От руин тянулись металлические трубы полутораметрового диаметра с поселившимися на них «Электрами», сверкавшими синеватыми разрядами электрических дуг. Чем дальше трубы тянулись от руин, тем сильнее утопали в почве, иногда погружались в небольшие преобладавшие тут ямы и низменности, наполненные мутной водой, превратив их в «электрические капканы». Проводник жестом руки указывал на восток, в обход опасного участка, увлекая за собой сталкеров по тропинке, оставленной звеном Лиса. Тропа разведчиков извивалась, делая дуги в обход притаившихся «Воронок» и «Трамплинов», и через пару сотен метров основной отряд наконец встретился с передовым звеном, засевшим по обе стороны насыпной грунтовой дороги, обильно поросшей кустарником и травой, ведущей к разрушенному строению.
— Точно, тут. Это старая насосная станция, вернее, то, что от неё осталось, — сообщил Лис полушёпотом Волку, — ближе подходить не стали, дорога заминирована. Парни у меня глазастые, с одной мины землю дождём смыло, так бы напоролись. С северо-востока тоже не зайти, аномалии там сплошняком, — словно прочитав мысли Волка, уточнил он.
— Знатно окопались, ублюдки, — чуть слышно подметил сталкер, прильнул глазами к окулярам бинокля, выискивая часовых.
— Часовых нет, тепловизором проверяли, — вновь уточнил Лис, — может, и нет там никого, или болт забили, сидят, бухают, — предположил он.
Волк жестом подозвал Шерифа.
— Дальше заминировано. Нужен проход. Справишься? — спросил он, бросив взгляд на обмотанную тканью культю напарника.
— Фима, а вот сейчас ты говоришь обидно, — с улыбкой ответил сапёр, скинув рюкзак с плеч, вынул диэлектрический телескопический щуп из стеклопластика, нажав на кнопку-фиксатор, и взмахом руки разложил коленья.
Несмотря на улыбку, Шериф понимал, что сделать проход в минном поле с одной рукой было архисложной задачей даже для такого опытного сапёра, как он.
Голд молча снял рюкзак и повесил автомат через плечо.
— С тобой пойду, — твёрдо сказал он Шерифу.
— Ну, мы всегда рады хорошей компании, — вновь пошутил ветеран, в душе благодаря Голда.
Волк смерил сталкера одобрительным взглядом.
— Работайте, прикрываем, — сказал он.
— Лис, трофейную «глушилку» включи, а то с пульта отправят нас с Голдом полетать, — предусмотрительно распорядился сапёр. — Хрен их знает, что они там в землю зарыли. Странник, веток нарежь, мины метить.
Лёха, вынув нож, припустил к ближайшим кустам и принялся рубить ветки, старательно срезая листву. Буквально через несколько минут, хватая воздух ртом, новичок передал напарнику охапку веток.
Лис кивнул и жестом руки дал отмашку одному из подчинённых, слышавших команду Шерифа. Сталкер вынул из своего рюкзака коробку из ударопрочного пластика, на крышке которой был расположен ряд тумблеров и индикаторов в виде сигнальных лампочек разных цветов, затем выдвинул телескопическую антенну, служившую для трансляции помех, и щёлкнул рычажок включения, выкрутив тумблеры на максимальное подавление сигналов.
Ветеран осмотрел демаскированную дождём мину.
— ПМН-ка, ещё советская. «Принесите Мне Ноги», — подметил он с улыбкой на лице, обернувшись к помощнику.
Голд кивнул, дав понять Шерифу, что прекрасно осознаёт последствия от взрыва в случае ошибки, затем аккуратно воткнул вешку рядом с миной.
Как только сталкеры сделали первые шаги по заминированному участку дороги, дождь неожиданно прекратился, словно сама Зона оценила поступок Голда и решила сделать небольшую поблажку.
Между тем отряд уже давно держал на прицеле каждую возможную для стрельбы позицию в руинах. Тыловое звено углубившись на 50 метров в противоположную сторону, от насосной станции заняли позиции на случай появления незваных гостей в спине отряда.
Шериф, прощупав несколько метров земли с обеих сторон от мины, обнаружил ещё две, указав Голду их местонахождение для установки вешек. Затем он сделал шаг вперёд между минами, глазами определяя местонахождение следующей, подкрепив своё предположение щупом, конец которого, пройдя слой влажной почвы, упёрся в пластмассовый корпус боеприпаса.
— «Шахматка», — сообщил он помощнику, — дилетанты, ни ума, ни фантазии. — Будто разочаровавшись простотой задачи, с наигранным огорчением сказал Шериф, делая шаг в сторону.
Однако Голд, наоборот, не разделял браваду ветерана. С каждым новым его шагом сталкер замирал на доли секунды, задерживая дыхание, хоть и понял, что Шериф уже определил способ расстановки мин. Спустя 20 минут томительного ожидания Волк, следивший за продвижением сапёрной пары в бинокль, наконец выдохнул, наблюдая, как напарник снял «растяжку» с ручной гранатой, установленную между металлических столбов, когда-то служивших опорами ворот. Дождавшись отмашки, Лис дал команду звеньям сталкеров продвигаться к руинам станции по оставленному сапёром и его помощником проходу. Тыловое звено прикрытия оставалось на своём месте. Поиски входа в схрон осложнились наступлением вечерних сумерек и расползавшимся туманом, распространение которого ранее сдерживалось дождём. Плотный туманный слой, стелясь у самой земли, с лёгкостью скрывал любые следы для глаза даже опытного следопыта. Окажись такой туман на минном поле, и кто знает, как бы сложилась судьба сапёров. Серая дымка заполняла видимое пространство перед глазами сталкеров, растворяя очертания фрагментов железобетонных изделий. Странник с трудом видел спину шедшего впереди Волка, то и дело спотыкаясь о куски торчащей арматуры и обломки кирпичей, создавая ненужный шум. Только благодаря тепловизору Лис смог заметить между сложившихся «домиком» бетонных блоков нагретую теплом изнутри убежища металлическую крышку люка, светившуюся красным пятном в видоискателе прибора. Каких-либо замков или иных запорных устройств снаружи не было. Лис, потянув за приваренную к крышке металлическую скобу, убедился, что вход закрыт изнутри. Посовещавшись, ветераны приняли решение искать запасной лаз, если такой имелся, затем блокировать его и подрывать главный. Наивно было полагать, что находящиеся внутри бандиты откроют сами, если вежливо постучать. Шериф, не теряя времени, принялся готовить заряд взрывчатки. Остальным была дана команда ещё раз прошерстить руины.
Лёха в очередной раз старался внимательно осматривать каждую нишу и закуток, иногда склоняясь к самой земле, методично обследовал метр за метром. Однако картинка постоянно расплывалась от напряжённой работы глаз. Фонарь, несомненно, облегчил бы поиски, но маломальский опыт новичка подсказывал, что свет сейчас больше враг, чем союзник. Усталость брала своё, хотелось пить. Он присел на бетонный блок, снял фляжку с пояса и сделал несколько глотков. Почувствовав облегчение, Алексей выдохнул и прислонил голову к металлической трубе, позволив себе минутный отдых. Веки глаз стали закрываться от усталости, но приглушённое бормотание и храп, донёсшиеся до его уха, прислонённого к прохладному металлу, как рукой смахнули дремоту. Подскочив, он поспешил к Волку.
— Я… там это… трубу нашёл, прислонился ухом, а там храпит кто-то, — протараторил новичок, решив умолчать о своём минутном привале. — Похоже, вентиляция, — выдал свою догадку Странник.
На лицах ветеранов появилась улыбка. Лис вынул из рюкзака дымовую гранату цилиндрической формы и передал Волку.
— Показывай, — распорядился ветеран, — ща крыс травить будем.
Лис дал команду сталкерам окружить разрушенное здание и смотреть в оба. Не исключено, что выходов из убежища могло быть несколько, и не хотелось бы упустить даже одного ублюдка, и уж тем более получить очередь или гранату, в случае если бандиты выйдут с другой стороны и откроют по сталкерам огонь. Укрывшись за бетонными блоками, Лис, Апач и Голд взяли обнаруженный вход под прицелы своих автоматов, предусмотрительно выложив из подсумков ручные гранаты, и приготовились к отчаянному сопротивлению. Странник действительно не ошибся: торчавшая из-под земли на полтора метра труба была частью вентиляционной системы схрона. Волк, вынув из картонного цилиндра дымовой гранаты защитные крышки, резким рывком шнура активировал горение. Из обоих концов цилиндра плотными струями с шипением повалил белый дым. Ветеран закинул боеприпас в вентиляцию и, сняв рюкзак с плеч, накрыл им срез трубы. Спустя несколько минут послышался металлический стук и грохот. Крышка люка со скрипом открылась, и вместе с клубами химического дыма из лаза на поверхность вывалилось кашляющее худощавое тело в сером поношенном свитере и чёрном спортивном трико. Одежда была явно не по размеру владельцу. Тело отползло от входа на четвереньках и рукавами свитера принялось протирать слезившиеся от дыма глаза, одновременно хватая воздух открытым ртом, пытаясь отдышаться. Наконец, подняв голову и увидев припухшими от синяков глазами мужские силуэты, тело мгновенно сжалось в комок, закрыв голову руками.
— Дяденьки, не бейте, — раздался молящий, больше похожий на щенячий визг, голос. — Я… не виноват! Я… не поджигал! Не бейте, пожалуйста, не надо. — Теперь голос стал дрожащим, прерываемый всхлипываниями и плачем.
Апач, Голд и Лис, не отвлекаясь на мольбы, удерживали под прицелами автоматов всё ещё дымящийся лаз, готовые опустошить магазины нажатием спусковых крючков. Шериф неотрывно следил за чудом на земле, наведя на него ствол своего револьвера, пребывая в некотором замешательстве, пытаясь понять, кто перед ним.
«Не проделки ли контролёра?» — мысленно задал он себе вопрос, скосив взгляд на экран своего ПДА, но детектор жизненных форм, работавший в фоновом режиме, молчал. «Глушилка» по-прежнему подавляла испускаемые приборами волны.
— Голд, — негромко окликнул он сталкера, — пси-статус?
— Нейтрально, — ответил Голд, на долю секунды бросив взгляд на электронную шкалу пси-излучения, выведенную на мини-экран с внутренней стороны забрала его шлема.
Шериф выдохнул, немного успокоившись. Только мо;рока мутанта или пси-аномалии ещё не хватало.
Подоспевшие к этому времени Волк и Странник были удивлены не меньше. Лёха, поначалу наставивший автомат на лежащее на земле тело, медленно стал опускать ствол, но, поймав на себе вскользь брошенный взгляд ветерана, быстро исправил свою ошибку, покрепче уперев приклад в плечо. Сталкер медленно начал подходить к дрожащему от страха живому комку, сверля его взглядом на наличие оружия или мутации, затем присел рядом и аккуратно дотронулся до плеча.
— Мы сталкеры, не бандиты, — как можно спокойнее произнёс Волк.
Тело дёрнулось в ответ на прикосновение, сжавшись ещё больше.
— Да это пацан, сопляк совсем, лет четырнадцать не больше, — произнёс вслух Волк. — Парень, ты кто? В подвале ещё есть кто-то?
— Никого, все ушли… — чуть приоткрыв лицо, произнёс юнец.
— Ловушки в схроне есть? Мины, растяжки? — продолжил ветеран, стараясь не упустить момент.
— Нет, нету, — ответил пацан.
Волк кивнул Лису и взял свой «Абакан» на изготовку, остановив Голда упреждающим жестом.
— Шериф, старший. Голд, контроль входа. Странник, пригляди за ним, — кивком головы, указав на парня, отдал распоряжения ветеран. — Лис, Апач, пошли! — скомандовал он, включив фонарь, и первым нырнул в лаз.
Леха присел рядом и вынул из внутреннего кармана плаща шоколадный батончик, взглянув на Шерифа и получив одобрительный кивок, протянул пленнику.
— Держи, ешь, — распечатав батончик, сказал Странник.
— Дяденька Странник, правда, можно? — всё ещё опасаясь, неуверенно спросил пацан и дрожащей рукой потянулся к угощению, прикрывая распухшее от гематом лицо второй рукой.
— Бери-бери, — подтвердил Алексей с улыбкой, стараясь не дать воли чувствам и скрыть дрожь в голосе. — Ешь, Маугли.
Подросток поспешил сразу расправиться с угощением, пытаясь откусить как можно больше, и активно заработал челюстями, то и дело вытирая начинавшие кровить разбитые губы.
— Голд, — послышался голос Лиса, — не стреляй, тут чисто, выхожу.
— Принял, — ответил сталкер, опустив оружие.
Через несколько секунд из лаза появился Лис, высунувшись по пояс.
— Это мы удачно зашли, — сообщил он и принялся вытаскивать на поверхность контейнеры с артефактами. — Принимайте, хабара навалом. Всё не унесём. Волк и Апач сейчас сортируют артефакты, какие подороже и пополезней. В общем, распихивайте по рюкзакам, — распорядился он. — Добро Диктора тоже тут, правда, не всё, но, как говорится, чем богаты.
Помимо контейнеров, на поверхности стали появляться цинки с патронами, ящики с гранатами, аптечки, которые тут же разбирались бойцами Лиса и сноровисто упаковывались в рюкзаки, распихивались по карманам плащей и комбинезонов. Однако восторженных возгласов и улыбок на лицах сталкеров на этот раз не было. Все прекрасно осознавали, что за каждым контейнером с артефактом, за каждой банкой тушёнки стояли жизни братьев-сталкеров. Таких же, как они, вольных бродяг, так и не нашедших в Зоне своего счастья.
Спустя полчаса отряд забился под завязку. После короткого совещания ветераны приняли решение разнести бандитское логово, тем более что взрывчатки, хранившейся в схроне, было в избытке, чем незамедлительно и занялся Шериф, приступив к подготовке зарядов с дистанционным подрывом.
— Дяденьки! Не оставляйте меня тут! — взмолился Маугли. — Я с вами пойду! Я готовить умею, стирать вам буду! — уже не сдерживая слёз, упрашивал он.
— Так, пацан! Прекрати унижаться! Мы сталкеры, а не бандиты! — прикрикнул на него Волк. — С нами пойдёшь.
Маугли, словно по команде, прекратил реветь и закивал головой, вытерев тыльной стороной ладони сопли под носом.
— А раз так, то дуй в схрон и подбери себе экипировку по размеру, собери рюкзак. Понял? — сказал Волк, потрепав его по голове. — Давай живей, малой. В своём рванье и ста метров не пройдёшь: или радиации нахватаешься, или околеешь от холода.
Подросток пулей нырнул в схрон, откуда стало раздаваться сопение и грохот, свидетельствующие о высоком моральном подъёме юнца и его основательной подготовке к предстоящему походу. Спустя некоторое время перед глазами сталкеров предстала «Гроза Зоны»: длинный кожаный плащ, по;лы которого волочились по земле, а рукава свисали чуть ниже колен, одетый поверх чёрного комбинезона, явно великоватого мальчишке. Ботинки, шнурки которых Маугли в спешке просто затолкал под язычки, громыхали при каждом его шаге.
— Хорош! Вылитый Филипок! — еле сдерживая смех, подметил Лис.
Голд пришёл на выручку пацану и начал сноровисто, максимально туго затягивать ремешки и липучки комбеза, попутно проверяя содержимое карманов. Если полупустая пачка галет и небольшой складной нож не вызвали у сталкера вопросов, то от колоды игральных карт с изображениями эротического характера он хотел сразу избавиться. Но Лис, наблюдавший за шмоном, моментально перехватил находку, аргументировав свой поступок необходимостью тщательного изучения, поскольку бандиты могли зашифровать на картах важную информацию. Под дружные смешки присутствующих он настроил фонарь на минимальную мощность и принялся рассматривать картинки, состроив серьёзную мину на лице. Во внутреннем нагрудном кармане плаща сталкер нащупал флеш-карту. Однако, оценив, с каким усердием ветераны Зоны выискивали признаки возможного шифра, дотошно изучая каждую карту, он решил их не отвлекать и молча сунул флешку в карман своего комбеза. Бойцы Лиса переминались с ноги на ногу в ожидании команды. Действо завершилось, когда Голд подрезал рукава и полы плаща ножом и, удовлетворённый своей работой, кивнул Волку о готовности юнца к ходке.
Сталкерский караван вереницей покидал территорию разрушенной насосной станции. Прошагав около трехсот метров, Шериф скомандовал выключить «глушилку» и активировал подрыв зарядов в схроне, подав сигнал со своего КПК. Мощный взрыв разорвал тишину вечерних сумерек Зоны, разбросав по округе куски бетона и кирпичей. Они смертельным градом падали на землю, ломая кусты и деревья, вызывая недовольство аномалий, испускавших разряды молний, освещавших окрестности вспышками белого света. Чёрное облако дыма, поднимающееся в небо, застелило линию горизонта. Воздух наполнился запахом серы и гари. Стая ворон, поднятая на крыло взрывом, оповестила Зону карканьем о свершившейся мести, оставившей глубокую воронку на месте бандитского схрона.
Глава 2
Бар «100 рентген»
Ближе к вечеру бар становился местом притяжения сталкеров. Это был один из немногих «островков безопасности» в Зоне, где можно было сбыть хабар по хорошей цене, выпить и закусить, послушать и поделиться свежими новостями, переждать «Выброс», а также хорошо отдохнуть со всеми благами цивилизации. Уровень комфорта зависел лишь от наличия денежных средств в кармане. Свод правил, действовавших на территории заведения, большинство из которых были написаны горьким опытом и кровью, обеспечивал относительную безопасность посетителям. Никому не хотелось становиться персоной «нон-грата» из-за банальной драки или кражи, не говоря уже об убийствах. Впрочем, на этот случай в баре всегда находилась пара крепких парней-вышибал, которые не церемонились с особо ретивыми нарушителями порядка, раздавая виновникам крепких люлей. Если не могли справиться и они, то несколько квадов «Долга» решали все проблемы в кратчайшие сроки. Впрочем, случаи дебоша были редки и пресекались самими сталкерами из числа ветеранов или наиболее опытных товарищей, чей авторитет не вызывал ни у кого сомнений.
Отряд сталкеров миновал южный пост «Долга» без особых проблем, тем более что Диктор, получивший сообщение Лиса об успешной ходке, уже оповестил командование группировки с убедительной просьбой о беспрепятственном проходе на территорию «Ростка». Дежуривших на посту бойцов «Долга», одетых в одинаковые универсальные комбинезоны черного цвета, в сгустившихся вечерних сумерках, плавно перетекавших в темноту ночи, Странник заметил не сразу. Долгий переход и события минувшего дня изрядно измотали его силы. После налёта на бандитский схрон его рюкзак значительно потяжелел, плечи и спина стали ныть от нагрузки. Ко всем вышеперечисленным испытаниям прибавился и контроль за подопечным, который, навьюченный рюкзаком, шатался из стороны в сторону, еле переставляя ноги, и норовил вывалиться из «ромба». Леха, конечно, понимал, что Волк определил место для подкидыша внутри их коробки неспроста, поскольку именно ветеран взял на себя ответственность, потащив юнца с отрядом, а значит, и спрос будет именно с него, если парнишка хоть как-то попробует навредить. Былые заслуги и статус сталкера в таких делах уже не играли особой роли. Это понимал и шагавший позади Шериф, неустанно следивший за каждым движением Маугли, и в случае чего его револьвер без колебаний бы сделал своё дело.
«Свободные сталкеры, охотники и ветераны Зоны!» — раздался неизвестно откуда твёрдый мужской голос, отражавшийся эхом от бетонных стен цехов и подсобных помещений завода. «Только в баре «100 рентген» вы сможете приятно провести время, вкусно поесть и насладиться лучшими напитками с «Большой земли». Работаем круглосуточно».
«Хочешь продать артефакт по максимально выгодной цене? Собрался в ходку, а патроны на исходе? Износилась снаряга и хочешь приобрести новую? Тогда тебе к нам! Бар «100 рентген» — с заботой и теплом о каждом бродяге!»
На последней фразе среди звеньев отряда послышался весёлый смех и шутки. Скорый предстоящий отдых явно поднял настроение сталкерам, незаметно для себя прибавившим ход. Царившая на протяжении всего пути дисциплина и боевая готовность в отряде Лиса моментально растворилась. Сталкеры наконец-то могли позволить себе расслабиться. Опасности остались там, позади поста «Долга», в ночной тишине дикой Зоны.
— А Диктор-то хорош, такую замануху придумал. А, парни? Звучит?! — без каких-либо стеснений подметил Лис с нескрываемым смехом в голосе, который тут же был подхвачен его бойцами.
Несмотря на позднее время, на территории завода было довольно оживлённо. То и дело на пути отряда встречались группы сталкеров, кучковавшиеся у разведённых костров под навесами импровизированных беседок, или же в зданиях цехов, где не особо прихотливые авантюристы обустраивали себе места для ночлега, постепенно обживаясь и укрепляя свой уголок, привнося в своё жилище долю комфорта и уюта. Отовсюду слышалась речь непринуждённых разговоров, чередовавшаяся смехом, металлическим бряканьем тары и тостами.
Странник не особо запоминал дорогу, предпочитая следовать за впереди идущим Волком. После ряда поворотов и петляний между зданиями Лёха, наконец, увидел неприметную постройку, над входом в которую висела переливающаяся разноцветными неоновыми огоньками вывеска «Бар 100 Рентген». Казалось, будто буквы и цифры парили в воздухе, создавая эффект объёмного восприятия. Через секунду надпись загорелась ярким пламенем «Жарки» с характерным гулом и, сгорая, рассыпалась пеплом, но затем снова вспыхнула уже голубоватым светом от пронизывающих их электрических дуг «Электры», сопровождаемых характерным треском разрядов молний. После чего надпись стала наполняться ядовито-зелёным светом, раздались булькающие и шипящие звуки. Буквы словно наполнились зелёной кислотой и, пузырясь, поедали сами себя, растворяясь и исчезая в темноте, стекали каплями зелёной жижи, бесследно пропадая в полёте. Догадка об аномалии «Студень» посетила мозг Странника, выдав результат сравнительного анализа из ранее прочитанного в тетради Седого. Такое световое шоу повергло новичка в шок, поскольку ничего подобного не только в Зоне, но и на «Большой земле» он ещё не видел. Завершающий эффект окончательно добил Лёху. Вывеска разлетелась на его глазах хлопьями «Жгучего пуха», отчего он поспешил прикрыть лицо рукавом плаща, наклонив голову. Хотя Михайлов был не единственный, кто отреагировал подобным образом. Маугли, словно позабыв про увесистый рюкзак, довольно резко отпрыгнул назад и, зажмурившись, спрятался за спину Шерифа. Между тем вывеска вновь загорелась безобидными огоньками неоновых светодиодов. Алексей сделал вид, что вовсе он и не испугался, а просто решил вытереть лицо, косясь на улыбавшегося Голда.
— Шевелись давай. В прятки потом играться будешь, — сказал Шериф, обернувшись, прихватил подростка за шиворот и вытолкнул вперёд.
Через проём открытой настежь двери на улицу лился белый свет электрических ламп. У входа стояли несколько подвыпивших сталкеров и о чём-то бурно спорили, активно жестикулируя руками, периодически затягиваясь и пуская табачный дым, нисколько не обращая внимания на эффекты вывески и приближавшийся отряд, чувствуя себя в полной безопасности.
Объектив видеокамеры, установленной на углу постройки, реагировавший на каждое передвижение, неусыпно сканировал местность, игнорируя ночную мглу благодаря подсветке встроенного прибора ночного видения. Войдя в постройку, Лёха был ослеплён светом ламп. Прищурив глаза, он обнаружил здорового детину, очевидно, охранника с автоматом Калашникова наперевес, пристально следившего за входящими один за другим людьми, периодически кивая в качестве приветствия, завидев знакомые лица. Странник, встретившись с ним взглядом, недолго думая, кивнул, поприветствовав сталкера. Однако вместо приветствия получил не очень радушный ответ.
— Проходи! Не задерживайся! — пробурчал охранник, указав стволом автомата в сторону открытой металлической двери подвала.
«Ну, гавнюк, пися важная… (индюк надутый)» — выругался про себя Лёха, возмутившись таким хамским, как ему показалось, пренебрежительным отношением. Конечно, на встречу с фанфарами и поклонами рассчитывать было глупо, но и от простого кивка в ответ охранник бы не переломился. «Ну и что, что я новичок, между прочим, успел и на Болотника сходить», — продолжил мысленно рассуждать Лёха, входя в бетонный коридор, уводивший гостей под землю.
Пришлось ухватить за рюкзак Маугли, поскольку вымотавшийся подросток чуть не скатился кубарем по лестничному пролёту вниз, и если бы не могучая спина Волка, в которую он и упёрся лбом.
— Оружие, боеприпасы сдаём, номерки получаем! Не торопимся, не суетимся! — послышался бойкий мужской голос. — Болты и гайки можно оставить.
Лёха обернулся и недоумевающим взглядом посмотрел на позади идущего напарника. Голд кивнул: мол, всё в порядке, порядок такой.
— Нож можно не сдавать, пистолет, автомат, гранаты, патроны — в обязательном порядке, — уточнил он.
И действительно, спустившись ниже, Странник увидел, как сталкеры останавливались у массивной железной решётки и просовывали в окошко оружие. Молчаливый, коренастый охранник внимательно следил за процессом сдачи оружия, периодически бросая взгляд на принимавшего стволы старика. Бойкий дед, по-молодецки, расставлял стволы посетителей в расположенные вдоль стен оружейной комнаты пирамиды-шкафчики. Каждому месту был присвоен номер и небольшой ящик под боеприпасы под ним. Металлическая плашка с таким же номером, как и у места, на которое был помещён ствол, вручалась владельцу. Помимо того, что юркий дед успевал расставлять оружие, он ещё и опытным взглядом оценивал его состояние. Леха поприветствовал деда и протянул ему свой автомат и пистолет. Старик с прищуром взглянул на новичка изучающим взглядом. Затем он придирчиво осмотрел стволы, покачав головой, поставил автомат на свободное место в пирамиде. Пистолет и магазины с патронами дед сунул в ящик, выдав Страннику плашку с номером.
— К технику зайди, прицельная планка разболталась и мушка кривая, — по-отечески дал совет старик. — Скажешь, Пра;пор послал. Сделает в лучшем виде. Шуруй давай, не задерживай очередь. Молодёжь.
Голда дед встретил с улыбкой, перекинувшись с ним несколькими дежурными фразами. Затем старик бережно и услужливо принял «Калаш» и поставил его на отдельную полку, поместив в специально вырезанные под приклад и цевьё выемки, рядом с «Абаканом» Волка и автоматом Лиса.
— Голд, а чего не так с автоматом? — обеспокоенно полушепотом спросил Лёха, спускаясь по лестнице.
— Не обращай внимания, Пра;пор, — прошаренный дед зря не скажет, за это и процент свой имеет. Не переживай, сходим к технику, — успокоил он напарника.
— А если кто-то приныкает пистолет или гранату? Охранник же не обыскивает, ток стоит и глазами зыркает, — задал вполне логичный вопрос Странник.
— На моей памяти было пару доходяг, — нехотя ответил Голд, — но дед их быстро вычислил. Мне кажется, если даже между булок гранату спрятать, и ту найдёт. В общем, дохлый номер старика обманывать, — коротко и емко подытожил сталкер.
Лёха хотел было спросить ещё что-то, но лёгкая расслабляющая негромкая музыка, гомон людских голосов и взрыв смеха, доносившиеся через дверной проём с открытыми массивными бронестворками металлических дверей, сбили его с мысли. Смешанный лёгкий поток запахов домашней еды, табачного дыма и перегара донёсся до рецепторов его носа. Отчего желудок заурчал, напомнив хозяину, что неплохо было бы подкрепиться. Двери заведения были открыты круглосуточно и закрывались только на время «Выброса» и санитарных часов. Диктор, приняв бразды правления, довольно основательно подошёл к наведению чистоты и порядка в баре, дав работу многим бродягам, уже не способным по ряду причин ходить в Зону за хабаром.
В баре было многолюдно, впрочем, как и всегда в это время суток. Свисавшие с бревенчатого потолка на цепях лампы освещения с куполообразными тканевыми абажурами красного цвета и установленные на таких же бревенчатых стенах светильники типа бра создавали атмосферу последних лучей заходящего солнца. Декор стен и потолка под деревянный сруб не только нёс домашнюю атмосферу, но и играл роль звукопоглотителя. Громкие крики и взрывы смеха рассеивались, а не блуждали эхом по просторному залу заведения. Несмотря на то, что бар был переполнен разгорячёнными алкоголем людьми и некоторые из бродяг не отказывали себе в удовольствии выкурить дорогую сигаретку после плотного ужина, в заведении было довольно свежо и не душно. Система принудительной вентиляции с двухступенчатой фильтрацией воздуха, сконструированная местными умельцами с использованием свойств артефактов, поглощающих радиацию и кислотные испарения, работала «на ура». За массивными деревянными столами общего зала сидели сталкеры. Судя по изобилию закусок и бутылок с выпивкой, ходки некоторых из них были более чем удачными. Особняком, в левом дальнем углу, разместились свободные от службы долговцы. Массивные опорные колонны, декорированные под стволы вековых дубов, визуально делили прямоугольное помещение площадью около 200 квадратных метров на две части. В левой части у самой стены были расположены длинные деревянные столы, рассчитанные на большую компанию, по обеим сторонам которых располагались скамейки со спинками. Для компаний поменьше между колоннами были выставлены небольшие квадратные столики, но вместо скамеек стояли стулья из гнутого бука. Декор и внутренняя отделка помещения вкупе с мебелью создавали уютную обстановку старого охотничьего дома.
В правой части располагалась барная стойка, основание которой было выложено из брёвен в форме дуги. Любители пропустить стаканчик-другой горячительного на сон грядущий плотно облепили бар и неторопливо цедили содержимое своих бокалов и кружек за непринуждённой беседой. Другие же посетители увлечённо следили за боксёрским поединком, не отрывая глаз от экрана телевизора, то и дело ёрзая на барных стульях, подёргивали плечами, еле сдерживаясь, чтобы не выбросить в воздух очередной джеб либо увернуться. Широкий экран плазменного монитора с парой акустических колонок был установлен у самого потолка над полками из ударопрочного органического стекла, предлагавшими гостям широкий ассортимент напитков и сигарет на любой вкус и финансовые возможности.
Бармен, седоватый мужик среднего роста, протиравший пивную кружку и без особого интереса слушавший очередную слезливую историю подвыпившего гостя, периодически кивал, как бы сопереживая собеседнику. Хотя ему было совершенно плевать, это была всего лишь часть его работы. Бармену только и нужно было молча слушать исповедь и подливать открывшему душу клиенту добавки, а потом предъявить счёт на кругленькую сумму. Завидев вошедших в бар сталкеров, он отставил кружку в сторону, ударив ею по крышке стойки, выполненной из широкой, отполированной до блеска дубовой доски, намекнув выпивохе, что беседа окончена, после чего вышел из-за барной стойки и поспешил к Лису.
— Здорова, Лис, — поприветствовал бармен. — Диктор у себя. Велел сразу проводить к нему.
— Добро, Чиф, — ответил сталкер. — Дорогу знаю, парней размести, выпить, закусить, ну ты в курсе. Да, Голд и Странник с нами, — кивнув в сторону напарников, уточнил Лис.
Бармен, округлив глаза, уставился на Леху оценивающим взглядом.
— Это он, что ли, на «Кордоне» кровососа в одиночку завалил? — в недоумении спросил Чиф, громче чем нужно.
Разговоры и смех за ближайшими столиками мгновенно прекратились. Присутствующие в баре люди, до этого не обращавшие никакого внимания на вновь прибывших, как по команде замолчали. Сталкеры, повернувшись к входу, пытались определить того самого Странника.
— Не просто кровососа, а Болотника, — вмешался в разговор Голд, сделав важное уточнение, и опустил руку на плечо напарника.
Лёха смущённо опустил глаза и собирался опровергнуть байку, набрав в грудь воздуха. Однако Волк грубо прервал беседу, окинув любопытствующих взглядом, от которого даже у некоторых посетителей пробежали мурашки под броней. Окружающие моментально поняли, что их любопытство сейчас лишнее, и поспешили вернуться к своим делам.
— К Диктору! Шериф, прихвати пацана, — скомандовал Волк и, не дожидаясь ответа, направился вслед за Лисом твёрдым шагом по кафельной плитке с имитацией ламинарного покрытия, которой был выложен пол заведения.
Маугли, до этого с нескрываемым интересом, глазел по сторонам, открыв рот от восторга. Ведь до сих пор эталоном комфорта и безопасности для него был занюханный бандитский схрон. Слова Волка заставили его отвлечься от созерцания прекрасным, и он тут же, повинуясь инстинкту самосохранения, съёжился и попытался спрятаться за спину Странника. Однако твёрдая рука Шерифа, схватившая его за воротник плаща, не оставила юнцу надежды на спасение, потянув вслед за ветеранами Зоны в правый ближний угол зала, к едва заметному узкому коридору с постоянно дежурившим плечистым охранником, вооружённым небольшим пистолет-пулеметом. Чиф, дождавшись, когда троица ветеранов с подростком скрылись из вида, свернув за угол по коридору, ведущему к двери на нижние этажи заведения, проводил оставшихся гостей к двум свободным столам в середине зала у левой стены, прямо напротив стойки, попутно убрав со столешниц деревянные резные таблички «ЗАБРОНИРОВАНО». Диктор, ожидавший визита отряда Лиса, заранее распорядился держать лучшие места свободными. Сталкеры поспешили воспользоваться приглашением и с нескрываемым облегчением рассаживались на отведённые специально для них места, заняв оба стола. Странник и Голд последовали их примеру, сняв рюкзаки и плащи и повесив их на специально стоявшие у каждого столика стойки-вешалки, уселись на довольно удобные скамейки. Леха, избавившись от лишних килограммов, почувствовал невероятное облегчение, откинувшись на спинку скамьи, выдохнул, с наслаждением вытянув под столом ноги, решил осмотреться получше. Кто бы мог подумать, что такое шикарное, напичканное всеми благами цивилизации место может быть здесь, на проклятой земле Зоны.
Чучела мутантов, вернее, их головы, коими были украшены стены и колонны зала, несмотря на свой грозный и пугающий вид, лишь дополняли атмосферу. Чернобыльские кабаны с двумя парами бивней и ушей, осторожные плоти, слепые псы и псевдособаки с оскаленными клыками и даже юркие тушканы — никому не удалось уйти от пуль охотников и стать своеобразным украшением бара. Не хватало только камина и шкуры какого-нибудь грозного хищника Зоны, расстеленной на полу перед ним. Лёха невольно вздрогнул и побледнел, когда его взгляд натолкнулся на голову болотного кровососа, висевшую на центральной колонне зала. Растопыренные щупальца словно застыли в безуспешной попытке дотянуться до своей жертвы. На секунду Страннику даже показалось, что пара красных, яростных глаз, неотрывно наблюдавших за посетителями бара, теперь смотрят только на него, а из открытой пасти вот-вот раздастся уже знакомый ему рык. Он встряхнул головой, чтобы отогнать нахлынувшие воспоминания, и вытер едва проступившие капли пота со лба. Чуть ниже были расположены чучела голов обычных кровососов, отличавшихся меньшими размерами и длиной щупалец, а также тёмно-коричневым цветом кожи.
«Додумались же! Чуть в штаны не наложил», — выругался про себя Странник, поймав вопросительный взгляд сидевшего напротив напарника.
— Да вон… — указав кивком головы на источник своих волнений, пояснил причину Лёха.
Голд обернулся, взглянув на чучело, и едва заметно улыбнулся.
— Старый знакомый. Понимаю… — ответил Голд. — Так вот куда Волк башку сбагрил. Натурально получилось, живенько, — оценил работу таксидермиста сталкер.
— Очень живенько, — согласился Лёха и продолжил рассматривать убранство бара.
Только сейчас Странник заметил слева от барной стойки небольшое окно выдачи готовых блюд, откуда лился белый свет и можно было разглядеть периодически мелькавшие фигуры в белой спецовке. Ещё левее, в противоположной от входа в бар стене, были расположены две двери с деревянными резными табличками: «ПРАЧЕЧНАЯ», «ТУАЛЕТ». С правой стороны стойки располагалась ещё одна дверь, у которой выстроилась небольшая очередь из сталкеров Лиса. Мужики негромко переговаривались между собой, периодически поправляя лямки своих туго набитых рюкзаков.
— Голд, — негромко позвал он напарника, — а там что? — спросил он, незаметно указав пальцем на бронированную дверь с людской очередью.
— Приёмка, — пояснил Голд, — там сидит человек, оценщик, и покупает артефакты. Там же можно купить патроны, аптечки, консервы, стволы, снарягу.
— А почему это приемка тут, в зале? — не унимался Странник.
— На случай недоразумений, — сказал сталкер, но, видя, что такой ответ явно не удовлетворил напарника, продолжил: — Если, вкратце, подозреваешь кого-то в краже или своих в нечестной делёжке, то можешь смело зайти и посмотреть по журналу, что и когда сдавал этот человек, или зайти вместе с ним и поприсутствовать при продаже. Сталкеры — народ горячий, чуть какое подозрение — пуля в лоб или нож под ребро.
— Ааа, — протянул новичок, затем наклонился через стол, поближе к напарнику, — Голд, к слову о деньгах, у меня их нету, и из схрона я не брал ничего, только патроны. А жрать хочется, — прошептал он, провожая взглядом сталкера, забиравшего из окна раздачи поднос с тарелками дымящегося борща, ещё шкворчащей яичницей, салатом и несколькими кусками свежего хлеба. — Очень… — добавил Алексей, сглотнув слюну.
— Это дело поправимое, —- ответил Голд. — Ты вот что, сходи, умойся, а я пока гляну, что сегодня за блюдо дня.
Михайлов кивнул и, встав из-за стола, поспешил к санузлу, прошагав через половину зала под пристальные взгляды сталкеров и долговцев. Группировка «Долг», вернее, её бойцы, пользовалась в баре рядом льгот и привилегий. К последним относилась отгороженная деревянной решетчатой изгородью в половину человеческого роста левая угловая часть общего зала. Долговская ложа не отличалась особыми изысками, разве что стены были обвешаны красочными агитационными плакатами, на которых вооружённые «до зубов» бравые парни в новеньких черно-красных комбинезонах и экзоскелетах смотрели на потенциальных добровольцев осуждающим взглядом. «А ты вступил в «Долг»?» — гласила надпись на одном из плакатов. Лёха невольно задержался, рассматривая агитацию. Глаза новичка перескакивали от плаката к плакату, скользя поверх голов сидящих за столами бойцов «Долга», пока не наткнулись на чучело головы мутанта, висевшей на стене над изголовьем одного из пяти столов зоны отдыха долговцев. Жёлтый свет светильников, расположенных по обеим сторонам трофея, ярким пятном выделял тёмно-коричневую голову на фоне стены. Массивная, размером с раздутый баскетбольный мяч, большая, бугристая, безухая голова имела ярко читаемые, хоть и искажённые, человеческие черты лица с глубокими кожными складками: широкий лоб, выступающие надбровные дуги, глубоко посаженные небольшого размера закрытые глаза, ярко выраженные скулы, большой приплюснутый нос с широкими крыльями и двумя темнеющими с пятирублевую монету ноздрями, мясистые губы и неимоверно большой рот с двумя рядами острых звериных зубов с выступающими клыками и квадратная нижняя челюсть. Лёха мысленно стал копаться в своих воспоминаниях, пролистывая страницы тетради наставника. Неожиданно глаза чучела резко открылись, от чего Странник вздрогнул и отшатнулся, рука скользнула к рукоятке ножа, висевшего на его поясе. Раздался хохот долговцев, очевидно, проделывавших данную шутку не один раз.
— Не бойся, маленький, — сказал сквозь смех один из бойцов, державший в руке небольшой пульт дистанционного управления. — Этот контроллер больше не кусается.
Странник хотел высказать шутнику все мысли, которые сейчас пришли ему в голову, сдобрив будущую тираду парой крепких выражений, но почувствовал на себе взгляд напарника, стоящего у барной стойки и отрицательно качавшего головой. Леха кивнул в ответ Голду и молча направился к двери туалета.
— Иди-иди, вытряхни! Гроза кровососов! — послышалась не менее оскорбительная шутка в спину новичка.
Как только он вошёл в санузел и закрыл за собой дверь, обе его руки со сжатыми кулаками и выставленными средними пальцами вытянулись в сторону обидчиков, а лицо исказилось гримасой ненависти. Однако, осознав, что он может быть в помещении не один, быстро прекратил акт своей маленькой мести. Но, на его счастье, никого, кроме него, в туалете не было.
Убранство туалетной комнаты, хотя комнатой это было сложно назвать, поразило новичка не меньше. Белый свет вкупе с сияющей белизной кафельной плитки, стройным рядом белых керамических умывальников и писсуаров немного ослепил сталкера. Умывальник был совмещён с уборной, немного дальше стояли кабинки, в которых сталкеры могли в комфортной обстановке поразмышлять «о высоком» или предаться дружеской беседе с товарищем в соседней кабинке. Лёгкий гул вытяжных вентиляторов и периодические «пшики» автоматических освежителей воздуха, наполнявших помещение ароматами полевых цветов, делали пребывание ещё более душевным.
— Лучшие дома Лондона и Парижа тихо курят в сторонке, — подметил Странник и, подойдя к умывальнику, взглянул на своё отражение в висевшем над ним зеркале.
Прошла всего лишь неделя, как он пересёк периметр Зоны, но эта неделя, наполненная суровыми испытаниями, изменила его внутренне и внешне. Русые волосы теперь блестели сединой у висков, морщины на его лбу и у глаз стали более глубокими. Зелёная прежде радужка его глаз приобрела голубоватую кайму. Лицо сталкера было покрыто слоем грязи, вперемешку с въевшейся копотью пороховых газов, лишь местами на впалых, покрытых щетиной щеках виднелись участки кожи, омытые каплями дождя и пота. Лёха повернул ручку смесителя, и из крана вырвалась струя прозрачной холодной воды. Сведённые в пригоршню ладони раз за разом наполнялись живительной влагой, смывавшей с лица и шеи новичка вместе с грязью Зоны переживания, страхи, усталость. Спустя минуту лицо приобрело теперь уже свой естественный цвет кожи. Водные процедуры принесли долгожданное облегчение и бодрость. Отмотав от рулона несколько бумажных полотенец, Михайлов наскоро вытер лицо и руки и, недолго думая, наполнил свою флягу халявной водой. С унынием он осмотрел свой испачканный ходкой комбез и, вздохнув, вышел из туалета. На этот раз новичок предпочёл не обращать внимания на улыбающихся бойцов группировки, а прямым ходом направился к напарнику.
За время его отсутствия Голд не терял времени даром. На столе красовались пара запотевших литровых бутылок охлаждённой водки. В качестве закуски, помимо мягкого ржаного хлеба и маринованных огурчиков, на тарелках были разложены ломтики копчёного сала, а также нарезка из мясного ассорти с несколькими видами соусов на выбор. Свежая зелень в виде сочных луковых перьев, пучков укропа и петрушки, как нельзя кстати, дополняли натюрморт лёгкой закуски перед предстоящим застольем.
Лёха сел за стол и, мельком осмотрев угощенье, вопросительно уставился на Голда.
— Ты чего, почку продал? Или нам потом тарелки на кухне мыть придётся? — спросил он.
— Не переживай, не придется, — ответил напарник, скрутив с бутылки металлическую крышку, принялся наполнять граненые стаканы. — Ты же не думал, что мы с Серегой в Зоне хреном груши околачивали? Имеется и тут заначка. Так что сегодня гуляем.
Лёха облегчённо выдохнул, наблюдая за тем, как напарник один за другим наполнил три стакана и отставил их в сторону, накрыв кусками свежего хлеба.
— Теперь и самим выпить не грех, — едва слышно произнёс Голд, налив по 50 грамм себе и напарнику. — За Фаната, Носа, Енота…
— За мужиков… — поддержал тост Лёха.
Сталкеры подняли стаканы и, не чокаясь, осушили тару, погрузившись в минуту молчания. После чего выпили по второй порции.
— Мдаа, — протянул Голд, покачав головой, глядя на свою руку, которой он намеревался ухватить смотревший на него маринованный огурчик.
— Ты ещё свою рожу не видел, — с улыбкой подметил Странник, поняв причину заминки напарника.
Лицо Голда напоминало морду извозившейся в пыли куницы. Рыжие волосы на его голове, густые брови и усы того же цвета, в довесок к серой с тёмными пятнами копоти грязи на коже и шее, как нельзя лучше повторяли расцветку зверя. Верхняя часть лица сталкера по линии скул и мочек ушей, укрытая во время ходки забралом его шлема, была намного светлее, а щёки и подбородок — темнее.
Алкоголь сделал своё дело, ударив волной хмеля по измотанным переходом сталкерам, вызвав выброс удовольствия и расслабленности.
— Эх ты! — с наигранным осуждением произнёс Голд. — Нет бы позаботиться о товарище.
— Это я мигом, — ответил Леха и, мгновенно подхватив небольшой огурец с тарелки, сунул в открытый рот напарнику, намеревавшемуся продолжить отчитывать новичка.
Голд с улыбкой на лице захрустел угощением, одобрительно закивав головой.
— Ладно, на первый раз прощаю, — прожевав, сказал он. — Жуй, давай, но сильно не увлекайся, для горячего место оставь, я щас, — добавил сталкер и отправился умываться.
— Голд, погоди! — окликнул его Михайлов, направив камеру своего ПДА на лицо обернувшегося товарища, и сделал снимок. — Для истории, брат, — пояснил он, радуясь хорошему качеству снимка.
Напарник лишь сделал серьёзное лицо и показал кулак фотографу, однако не сумел удержать наплывшую улыбку, затем махнул рукой и зашагал дальше.
Как только дверь за спиной Голда закрылась, Лёха приступил к более тщательному осмотру представленных закусок. Если с салом горячего копчения было более или менее всё понятно, то мясо, имевшее необычные цвет и аромат, требовало более пристального внимания. Крупно нарезанное отварное мясо, вместо привычного серого цвета, имело странный изумрудный оттенок с небольшими вкраплениями жёлтого цвета, к чему Лёха отнёсся с небольшим опасением и тревогой. Однако, поймав на себе ожидающий взгляд бармена Чифа, расплывшегося в улыбке и показавшего большой палец вверх, мол, не переживай, блюдо отменное, всё же решился попробовать закуску. Подцепив вилкой кусок отварного мяса и повинуясь жестам всё того же бармена, Лёха опустил его в соусник с тёмно-коричневой жидкостью и видневшимися кусочками давленого чеснока или хрена, отправил кусок себе в рот. Рецепторы во рту голодного сталкера буквально затрепетали от восторга вкуса. Нежное мясо таяло во рту, а в меру солёный соус, впитавший в себя остринку чеснока, как нельзя лучше подчеркнул вкус мяса. Вдобавок ко всему фейерверку вкуса чувствовались пряность чёрного перца и оттенки пряных трав.
— Ммм, — промычал Лёха от удовольствия, прикрыв глаза, — тушёнка и рядом не валялась.
«Вот разбогатею, буду каждый день жрать от пуза такое мясо», — уже мысленно продолжил он, утерев подбородок тыльной стороной ладони.
Оценив вкус, Странник уже без колебаний приступил к дальнейшей дегустации, насадив на вилку тонкий тёмно-красного цвета с коричневыми прожилками ломтик мяса. Насыщенный солоноватый вкус мраморного куска с пряными нотками паприки, красного перца и кориандра также впечатлил новичка, а в сочетании со сливочно-сырным соусом показался вообще верхом кулинарии.
«Как же это вкусно», — оценил блюдо Алексей, бросив взгляд на окно раздачи. «Если повар женщина, то отдамся ей прямо тут, на этом столе! Уровень готовки — Бог!» — буквально кричал про себя от восторга дегустатор, медленно смакуя каждый кусочек.
Следующим на очереди был кусок жаренного до золотистой корочки мяса, напоминавшего в разрезе отварное филе курицы, если бы не встречающиеся в текстуре тёмные волокна. Лёха решил попробовать сие угощение в сочетании с двумя соусами поочерёдно. И, как оказалось, нисколько не прогадал: мясо по вкусу действительно напоминало куриное. Оба соуса подходили, каждый по-своему, придавая остроту и нежность. Зажаристая корочка с нотками чеснока и куркумы приятно хрустела на зубах, а вприкуску со свежей зеленью и хлебом, сглаживавшими остроту пряностей и соусов, заходило как родное. Михайлову стоило больших усилий, чтобы сдержать себя от искушения смести все лакомства подчистую. Однако разум взял верх над инстинктами, тем более что томатным спонсором выступал не он, а напарник, предупредивший о продолжении праздника живота в виде основного блюда. Сидевшие по соседству сталкеры, уже скинувшие хабар оценщику, спокойно потягивали прохладное пивко из массивных полулитровых кружек и понимающе улыбались, глядя на внутреннюю борьбу желудка и разума Странника, отражавшуюся на его лице.
— Ну как тебе местные деликатесы? — спросил, только что подошедший к столу, Голд.
— Огонь! Такие штуки я никогда не пробовал! — восторженно ответил Михайлов.
— Такие блюда только в Зоне готовят, — авторитетно заявил напарник, подняв указательный палец вверх. — Наливай, давай! — скомандовал он.
Лёха незамедлительно выполнил команду, начислив в стаканы горячительного. Напарники снова выпили. Водка, предлагаемая в баре, разительно отличалась от той сивухи, что продавал своим клиентам Сидорович. Пилась она легко, не оставляя жжения и неприятного послевкусия.
— Голд, а чего это за мясо? — поинтересовался Странник. — Я только курицу смог различить, — сообщил он, указав вилкой на тарелку с золотистыми кусками мяса.
Голд улыбнулся и, подцепив кусок, плюхнул его в тёмный соус.
— Это чернобыльская лягушка, — пояснил он и с нескрываемым удовольствием закинул мясо в рот. — А вот это бастурма из кабана, — продолжил Голд, указав на тёмно-красные тонкие ломтики, — а дальше — отварная «Плоть» в сливочном масле.
— В смысле? Мутантов, что ли, мясо? — обеспокоенно переспросил Алексей, округлив захмелевшие глаза. — А радиация? — высказал он свои опасения.
— Не парься, выводят артефактами, поэтому и цвет такой. Учёные с «Янтаря» всякие там анализы делали, а когда убедились, что мясо после такой обработки безвредно, то дали добро, — поспешил успокоить напарника Голд. — Ты же не думал, что я тебя абы чем угощать буду? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Стоит это удовольствие немало, и заказывают его только серьёзные люди. Мы же с тобой серьёзные люди? — спросил захмелевший сталкер.
— Ясен пень, — подтвердил не менее захмелевший Странник, закивав головой.
Напарники, не сговариваясь, засмеялись. Однако смех был недолгим. Улыбка на лице Голда мгновенно исчезла.
— Из такой передряги выбрались. Я думал, нам хана… — сказал сталкер.
— Я тоже… — еле слышно прошептал Лёха и бросил взгляд на стаканы с водкой, накрытые кусочками хлеба.
За столом повисла немая пауза, невольно вернувшая напарников к утреннему бою на «Свалке», заставившая прокутить в сознании каждого из них поток эмоций и чувств, меняя картинки в памяти, словно слайды в объективе диаскопа.
— Кабаний окорок на гриле готов, — послышался твёрдый, с небольшой хрипотцой, голос повара, вернувший напарников в реальность.
Голд подмигнул Страннику и, немного шатаясь, пошёл к окошку раздачи готовых блюд. Бармен намётанным глазом быстро оценил состояние клиента и поспешил остановить сталкера жестом, дав понять, что сам принесёт заказ за стол. Голд, словно по команде «Кругом», развернулся на 180 градусов и вернулся за стол, плюхнувшись на скамейку. Через несколько минут на столе напарников красовался большой блестящий металлический поднос, накрытый куполообразной крышкой.
Глава 3
Месть меняет планы
«Сейчас налопаюсь от пуза!» — немного по-детски подумал Алексей, находясь в радостном предвкушении.
— Вооо!! Видал!! — авторитетно протянул Голд. — Уважает сталкера! — добавил он, чуть заплетающимся языком, и указал пальцем в спину отходившего от стола Чифа.
— Давай, снимай крышку! Не томи! — простонал Странник от нетерпения, не отрывая взгляда от отполированной до зеркального блеска крышки.
— Сей момент, мусье! — ответил сталкер и одним движением руки, словно фокусник, снял крышку с подноса и склонил голову перед напарником в ожидании оваций.
Томившийся в заточении мясной аромат вырвался на свободу, ударив в нос чесночными нотками, разбавленными лёгким запахом дымка и специй. Перед глазами новичка появился огромный кусок мяса, красовавшийся на подставке в виде импровизированного мини-вертела. Зажаренное до золотисто-коричневого цвета угощение, нашпигованное целыми зубчиками чеснока, отражало лучи света от хрустящей карамельной корочки. Выступившие между поперечных порезов капли жира, которые под действием силы тяжести неминуемо стекали на выложенные прямо на поднос крупные ломтики жареного золотистого картофеля, посыпанного мелкорубленой зеленью и веточками розмарина. Помимо картофеля по краям подноса красовались, запечённые на всё том же гриле, мясистые стручки сладкого болгарского перца и дольки подрумяненных помидоров.
Лёха восхищённо округлил глаза, пытаясь подобрать слова для описания своего восторга, но на ум не пришло ничего, кроме скупой фразы:
— Я о такой поляне и мечтать не мог…
— Ешь, брат, — ответил напарник, вынимая нож из ножен. — Сегодня гуляем. Голд угощает! — с улыбкой продолжил сталкер, довольный произведённым эффектом.
— Сколько ж это стоит? — не сводя глаз с блюда, еле слышно спросил Странник.
— Всех денег всё равно не заработать… Не в деньгах счастье… Не в деньгах… Хрен с ними! — махнув рукой, ответил Голд и принялся отрезать ножом порцию мяса.
Алексей молча кивнул и, последовав примеру напарника, вынул нож, помогая себе вилкой, отрезал сочный, с жировой прослойкой, ломоть мяса. Яркий насыщенный вкус мяса подчёркнутый профессионально подобранными специями буквально взорвался фейерверком наслаждения на языке новичка.
«Кто этот Богом поцелованный повар? Что смог приготовить такое охрененно вкусное блюдо. И как он оказался тут, в Зоне?», - недоумевал Лёха, пережёвывая очередной кусочек мяса.
— За дружбу!!! За настоящих друзей!!! — послышался хмельной голос, провозгласивший тост за одним из столиков бара.
— За сталкерское братство!! — ответили с другого конца зала, поддержав призыв.
Михайлову показалось, что отовсюду стали доноситься звон стаканов и бряканье металлических кружек. Каждый из присутствующих в зале не понаслышке знал цену этим словам и считал своим долгом поддержать тост, чокаясь и выпивая с товарищами очередной стакан горячительного или просто крепкого чая. Даже бармен Чиф, в недавнем прошлом не последний в обществе сталкер, находясь на рабочем месте, украдкой опрокинул рюмку, укрывшись от объектива камеры.
Напарники также не остались в стороне и выпили в очередной раз, опустошив одну бутылку. Тост, словно кончик острия ножа, больно уколол Голда в самое сердце. О чём он, конечно же, промолчал и внешне никак не выдал свою внезапно обострившуюся боль, маскируя её сморщенным лицом и кашлем от выпитой водки, якобы пошедшей «не в то горло». После чего сталкеры с аппетитом стали уплетать главное блюдо вечера, не забывая уничтожать ранее поданные закуски. Сочное, ароматное мясо буквально брызгало жирным соком при каждом новом укусе. Только сейчас Странник почувствовал чуть сладковатое, медовое послевкусие, вперемешку с остротой горчицы и чеснока. Картофель и печёные овощи, напитавшись жиром мяса, несмотря на хрустящую корочку, стали ещё нежнее и прекрасно дополняли и без того вкусное мясо чернобыльского кабанчика, ну или свинки. Когда Алексей Михайлов пробовал столь изысканное блюдо? Никогда! «Большая земля» и близко бы не подпустила голодранца вроде него к такому изобилию. А вот Зона решила побаловать новичка Странника, сделав шикарный подгон в этот вечер.
Сытное мясо и гарнир исчезали со стола с завидной скоростью. Напарники молча орудовали ножами и вилками, сопровождая трапезу смачным причмокиванием и хрустом маринованных огурчиков и свежей зелени. Однако съесть всё оказалось не под силу двум крепким, ещё полчаса назад голодным мужикам. Лёха икнул, откинувшись на спинку скамейки, расстегнул ремень на своём поясе и, поставив локоть на подлокотник, опустил на ладонь голову, прикрыв глаза. Но через секунду он подскочил со скамейки, сняв с вешалки свой рюкзак, и принялся копаться в нём, вызвав недоумение в глазах Голда.
— Ты чего? — спросил он. — Что за суета?
— Ну, пакет у меня был? — не отвлекаясь от поисков, ответил Лёха.
— Какой ещё пакет? — переспросил напарник, немного насторожившись.
— Пакет с пакетами, — пояснил Странник, — под всякие вещи, ну чтоб не промокли. Штука полезная, не выбрасывать же.
На лице сталкера появилась улыбка, перерастающая в легкий смех.
— Ты поди, ещё их перестирываешь? — спросил он, разразившись хохотом.
— Нууу даааа, — протянул Алексей, не понимая причину смеха товарища. — Вот сейчас сложим, что не доели, а завтра поедим! Не оставлять же! Когда ещё такие ништяки удастся пробовать, — привёл, как ему казалось, убедительный довод новичок, вернувшись с рюкзаком на место.
— И вообще! — Леха ударил по столу кулаком, чем привлёк к себе внимание соседнего столика. — Я считаю, ик, что в арсенале каждого уважающего себя сталкера должен, нет, просто обязан быть пакет с пакетами!! — икнув, выдал новую базу поддатый Странник.
— Согласен!! — раздался солидарный выкрик сталкера по прозвищу Плюшкин. — Молодой дело говорит!
При этом из-за соседнего столика поднялся среднего роста полноватый подвыпивший мужик и, уперевшись в стол руками, навёлся на Странника прищуренным глазом. Сталкер икнул и, словно маломерное судно, взял курс к месту базирования напарников, пытаясь маневрировать между столиков.
— Мужики, разрешите пришвартоваться! — заплетающимся языком, выдав пару иков, спросил он разрешения и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на скамейку рядом с Лёхой. — Фууу, сукаа, — выдавил он с облегчением, поочерёдно протянув руку сталкерам, — пакеты в Зоне вещь нужная, — что называется «с трапа» начал делиться опытом Плюшкин, — я поначалу тоже всё собирал. — С видом знатока деловито продолжил сталкер, поставив локти на крышку стола.
— Да ты и сейчас карманы всякой хренью набиваешь, — тут же подкололи Плюшкина его товарищи под накатывающую волну смеха, на что рассказчик не обратил никакого внимания.
— Но! — сталкер многозначительно поднял палец вверх, икнув, постарался выдержать интригующую, по его мнению, паузу. — Без стрейч-плёнки… В ходку ни-ни. — помотал он из стороны в сторону тем же пальцем. — Ежели чего упаковать или, скажем, навес какой от дождя смастерить — милое дело. — закончил он повествование, поочерёдно бросив затуманенный взгляд на напарников.
— Во! Понял! — услышав слова поддержки, сказал Лёха, положив руку на плечо подсевшего сталкера.
— Погодите, ща он ещё про скотч армированный начнёт рассказывать, — раздался всё тот же голос.
— А чего? И расскажу… — немного обидевшись, ответил на реплику сталкер. — Вот скажи, Весёлый, когда тебя подстрелили, чем я, по-твоему, дырку в ляжке тебе заклеил?!
— Это было, согласен, — ответил Весёлый, прекратив смеяться, и потёр ногу выше колена. — Я ж шучу, брат, сколько по Зоне ходим, а ты всё никак не привыкнешь. Не надоедай мужикам, ай да выпьем.
— То-то же! — ответил Плюшкин с видом победителя и погрозил пальцем Весёлому, промахнувшись на добрых 15 градусов левее. Лёха, недолго думая, поспешил на помощь, поправляя прицел Плюшкина. Для верности, закрыв один глаз и стрельнув другим, словно в прорезь целика, Михайлов сдвинул руку с грозившим пальцем правее, точно на Весёлого. Круглолицый оценил жест и с благодарностью пожал руку, дав краба.
Голд, глядя на этот акт братской помощи, растянул широкую улыбку и показал напарнику большой палец, одобрив зачётную шутку.
Товарищи Плюшкина, поняв, что слова на него не действуют, встали со своих мест и, миновав разделявшие их несколько метров, бережно попытались вернуть общительного друга за свой столик.
— Извините, мужики, ходка тяжёлая была, перебрал малость, — начал оправдываться Весёлый за товарища, пытаясь поднять его со скамьи.
— Кто перебрал? Ик. Я перебрал? Ик, — икая, возмутился Плюшкин. — Я ещё вас, салаг, перепью! Баковые на бак! Ютовые на ют! По местам стоять! Штурман Весёлый, проложить курс!
— Есть, проложить курс! — без промедления отозвался сталкер, очевидно, не в первый раз наблюдавший подобное состояние напарника.
— Отдать швартовы! Флаг и гюйс поднять! — продолжил раздавать команды Плюшкин, поддавшись потугам товарища.
— Нормально, — понимающе ответил Голд и протянул руку Весёлому, затем морскому волку.
Лёха с довольным лицом также поблагодарил сталкера рукопожатием за поддержку.
— Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! Пощады никто не желает! — запел Плюшкин, поддерживаемый под руки напарниками.
— С точки зрения экономии всё логично, только «маечки» твои — это прошлый век, — начал Голд, дождавшись, когда нежданный гость, в сопровождении товарищей, вернётся к себе за стол. — А вот с плёнкой и скотчем — годная идея. Ладно, забей. На «Янтаре» выцыганим у учёных козырные мешки, прочные, герметичные, на зип-застёжке. Сносу им нет, ни грязь, ни химия — нипочём, хоть в трусы запихивай и задницей елозь по «Студню»! — пообещал напарник, расхваливая пакеты для сбора биологических образцов. — А пока их нет, то и с собой мы ничего готового уносить не будем, и уж тем более брать в ходку, — пояснил Голд. — Или ты хочешь, чтобы к нам все мутанты Зоны на запах сбежались, как только мы выйдем за пределы «Ростка»? — спросил он. — Надо будет, ещё закажем, и поедим, как белые люди.
— Извини, братуха, не подумал… — огорчённо сказал Алексей и повесил рюкзак на место. — А когда выдвигаться-то будем? — уже полушёпотом спросил он.
Голд приложил указательный палец к губам, дав понять напарнику, что сейчас лучше воздержаться от обсуждения планов. Лёха молча кивнул, украдкой окинув присутствующих в зале бара людей, но ничего подозрительного так и не заметил. Не заметил он и приближения ветеранов, вышедших из всё того же узкого коридорчика в углу бара.
— Кто не запивает коньяк коньяком, тот слабак! — раздался выкрик кого-то изрядно наклюкавшегося из глубины зала.
Волк, Шериф и Лис подсели за стол к напарникам. Волк окинул глазами роскошную трапезу и, задержавшись на секунду на трёх поминальных стаканах, с уважением посмотрел на сталкеров.
— Мужики, сегодня отдыхайте. О деле поговорим завтра. Вы где планируете ночевать? — уставшим голосом спросил он.
— В гостинице, — ответил Голд.
— Добро. Утром, часиков в девять, зайдете. У нас пятнадцатый номер, — сообщил Волк.
Голд пристально посмотрел в глаза ветерану.
— Волк, говори сейчас, как есть, — настоял Николай.
Лёха мгновенно отогнал дремоту, бросая недоумевающий взгляд то на напарника, то на Волка.
«Ну, жёванный кот! Голд, на хрена сейчас-то? Хорошо же сидели», — подумал Алексей, чуть не высказав своё возмущение вслух.
— В общем, мы не сможем довести вас до «Янтаря»… Я знаю, что взял деньги вперёд и дал своё слово, но остались ещё трое ублюдков, которые принимали участие в засаде и убили Фаната. Эти трое, наверняка, подадутся к шайке Костолома. — сообщил Волк, затем сделал глубокий вдох. — Пацан подтвердил, что Сиплый частенько наведывался на базу Костолома. Через него и сбывал награбленное. Мальца несколько раз брали с собой в качестве мула… Он пока что останется тут, под присмотром Диктора, пока мы не удостоверимся, что сопляк чист. Пойми, Голд… Дело не только в мести… Твари зарвались и знали, что группу веду я, и всё равно напали. Они открыли свои поганые пасти не на тех парней! И теперь вся Зона увидит, что бывает с теми, кто смеет чинить беспредел, и кто ведёт с ними дела и помогает этим ублюдкам!
Всем сидящим за столом стало предельно ясно, что Волк не отступится, пока не приведёт свой приговор в исполнение.
— Я всё понимаю, — ответил Голд, взяв вторую бутылку, скрутил с неё крышку и разлил всем присутствующим за столом.
Сталкеры молча разобрали стаканы и, не чокаясь, опустошили их до дна, затем принялись закусывать жестом предложенные напарниками угощения.
— Хочешь по горячему следу накрыть? — продолжил Николай, учтиво выдержав паузу.
— Именно так. Время сейчас играет против нас. Предварительно, бандитская база находится в десяти километрах отсюда, между «Армейскими складами» и «Темной долиной», ближе к реке. Есть точные ориентиры… — ветеран сделал глубокий вздох, переведя дыхание. — Это не только наша месть. Диктор тоже потерял шестерых своих лучших добытчиков. Если не покончить со сворой раз и навсегда, то они продолжат убивать и молодых, и опытных сталкеров, — закончил Волк.
— Я так понимаю, что Лис и его парни пойдут с вами? — спросил сталкер, посмотрев на прикуривавшего Лиса.
— Извини, ничего личного, — сделав затяжку и выпустив клубы сизого дыма, спокойно ответил ветеран и, откинувшись на спинку скамейки, положил ногу на ногу. — Волку я не откажу в помощи при любом раскладе. Мы Зону начали вместе топтать, задолго до многих тут присутствующих. — он затянулся ещё раз и, обведя равнодушным взглядом сидящих за соседними столиками отдыхающих, выпустил очередной поток дыма, довершив его кольцом. — Тем более, что Диктор обещал хорошо заплатить, если мы поквитаемся за его парней и прикроем лавочку Костолома по продаже артефактов за периметр. Устраним конкурента. Тут наши, с Волком, интересы совпадают. Зона станет чище, и, если дело выгорит, то я со своими парнями сорву неплохой куш.
— Жаль, что наши пути расходятся… Я надеялся, что вы проведёте нас через «Дикие территории», — с сожалением произнёс Голд. — Вам можно доверить спину, а нанимать кого-то со стороны — дополнительные риски… — добавил сталкер и перевёл взгляд на напарника.
Лёха, затаив дыхание, внимательно слушал разговор и переживал не меньше Голда. Хоть он и старался не подавать виду, наблюдая, как парящее кольцо дыма, выпущенного Лисом, теряет форму и исчезает, попав в поток втягиваемого вентиляцией воздуха. Ведь он, как и напарник, рассчитывал на парней Лиса, уже успев оценить преимущества передвижения по Зоне в составе большого, слаженного и хорошо вооружённого отряда, даже планировал заплатить сверху, как только получит свою долю от продажи «Ягоды». А теперь эта надежда улетела вместе с сигаретным дымом.
— Половину суммы, что ты заплатил за ходку, я уже вернул. Деньги на твоём счёту. Да и вот ещё, — Волк взглянул на Лиса, который, стряхнув пепел, достал из кармана комбеза два конверта и положил на стол, — обещанная плата за разгром схрона Сиплого, по 15 кусков каждому.
— Справедливо. Половина пути — половина платы, — согласился Голд, равнодушно взглянув на конверты.
— Деньги за хабар, что вынесли из нычки, будут на ваших счетах, пока не все мои парни разгрузились, — добавил Лис и указал кивком головы на пару бойцов, терпеливо ожидавших своей очереди у дверей приёмки.
— Через пару дней на «Янтарь» выдвинется несколько квадов «Долга» на смену охраны научного центра. Как вариант, пойти с ними, если надумаете, конечно. Второй вариант — нанять сталкеров. В любом случае Диктор поможет и договориться с командованием группировки, и посоветует честных бродяг из вольных. Учёные уже просили его оказать вам содействие, видимо, Док подсуетился, — предположил Волк.
— Мы подумаем… — ответил Голд, сунув свой конверт в карман комбинезона, — Удачи вам…
Затем сталкер встал из-за стола, сняв с вешалки плащ и рюкзак, пожал ветеранам руки и направился к коридору, ведущему на нижние этажи заведения.
Алексей ещё раз с сожалением оглядел оставшуюся на столе часть трапезы, вздохнув, взял конверт с наградой. Затем он протянул руку Шерифу, который уже вооружился вилкой и потянулся к намеченному для себя жирному куску окорока. Поочерёдно пожав руки ветеранам, Странник снял с вешалки своё добро и поспешил вдогонку за напарником.
Дежуривший охранник остановил сталкеров, преградив собой полутораметровый по ширине проход.
— В гостиницу, — коротко пояснил Голд.
Николай, широко расставляя ноги, пытался сохранять равновесие, словно моряк во время качки. Дневной переход вкупе с выпитым алкоголем сделали своё дело, подкосив даже такого закалённого сталкера. Лёха же еле волочился, едва поспевая за напарником, и для надёжности иногда опирался свободной рукой на прохладную кафельную стенку коридора. Белый свет точечных, встроенных в потолок ламп-«таблеток», бил по уставшим глазам напарников. Свернув налево и прошагав около 10 метров, сталкеры остановились перед металлической одностворчатой бронированной дверью с расположенной рядом в стене кнопочной электронной панелью и смотрящим на гостей объективом видеокамеры.
Голд нажал на кнопку вызова, взглянув в объектив.
— Голд, ты?! — раздался удивлённый, с нотками радости зычный мужской голос из динамика панели.
— Сыыч? Фомиич? — не менее удивлённо протянул сталкер.
— Он самый! — уже не скрывая радости, отозвался голос. Послышался шорох и глухой одиночный стук. — Ах, ети её мать! А вы ж в гостиницу, сейчас открываю, спускайтесь!
Раздался щелчок электромагнитного замка. Тяжёлая дверь, не издав ни единого скрипа, открылась автоматически благодаря мощному электроприводу. Перед глазами будущих постояльцев, через дверной проём, открылся прямой лестничный марш. Ступени бетонной лестницы, как и стены и потолок, были выложены ударопрочной керамической плиткой древесного цвета. Отличие было лишь в том, что на ступенях лестницы имелись резиновые накладки, призванные уберечь подвыпивших гостей от подскальзывания и, как следствие, неконтролируемого спуска вниз с пересчётом количества ступеней всеми частями тела. Этой же цели служили вмонтированные в стены деревянные поручни, одним из которых и поспешил воспользоваться Странник.
«Всё для людей», — про себя подметил новичок, чувствуя надёжность поручня и крепкое сцепление подошвы своих ботинок с поверхностью ступеней.
Миновав лестницу, напарники оказались на просторной прямоугольной площадке 6 на 8 метров с пятью бронированными дверями, идентичными той, что осталась за спиной. Дверь напротив лестницы, судя по установленной над ней табличке с надписью: «СКЛАД», вела в святая святых бара, на этаж ниже, к складским помещениям. Левее, на расстоянии четырёх метров от складской двери, располагался вход в кабинет владельца заведения с надписью: «ДИКТОР». В противоположной от лестничного пролёта стене находилась дверь, ведущая к гостиничным номерам, о чем и свидетельствовала надпись «ГОСТИНИЦА РОСТОК». Как и полагается всем приличным заведениям, немного левее от двери стоял дубовый стол администратора с установленным на нем монитором и переговорным устройством с аудиотрубкой. Над столом красовался неизменный настенный шкафчик с висевшими в нем ключами от номеров. Седоватый, худощавый мужичок небольшого роста, возрастом около 50 лет, одетый в советскую выцветшую полевую форму «Песочку», стоял у стола, опираясь на трость в правой руке, расплывшись в широкой улыбке при виде напарников.
— Голд!! — не скрывая эмоций, воскликнул старик и захромал навстречу сталкеру.
— Сыч!! Старый хрен!!! Ты как тут!? Мы же тебя за периметр провожали! — с улыбкой и радостью ответил Голд, крепко обняв старого друга.
— Отпускай, рыжий чёрт! Задавишь старика! — в шутку взмолился дед, при этом сам нисколько не уступал в силе хватки молодому сталкеру. — А мне бармен заказ скидывает: «Готовь номер на двоих, на Голда, значит». Думаю, ты или не ты? Хотел было сам подняться, да начальство велело за мальцом приглядеть, значит… — освободившись от дружеских объятий, пояснил Сыч, указав на приоткрытую дверь в углу площадки.
— И всё же? — не унимался сталкер, немного отойдя от эйфории встречи с давним товарищем.
— Дык… — запнулся старик, — не прижился я, значит, на «Большой земле-то». К Катьке, к дочке, сунулся, а там семеро по лавкам, и я ещё дед. Не везёт моей Катерине на мужиков, значит… — с грустью в голосе подметил Фомич. — Ну вот, значит, я и вернулся… Диктор меня на гостиницу и поставил, вроде как управляющим, за порядком, значит, приглядывать… В тепле, значит, кормят, да и деньгами Владимирович не обижает. Да-а-а… Хватает и себя побаловать, и Катеньке моей с внучатами помочь, — бросив благодарный взгляд на дверь кабинета Диктора, пояснил Сыч.
— Ясно… — ответил Голд. — Это напарник мой, Странник, — вспомнив про Лёху, представил сталкер.
Дед с интересом посмотрел на засыпающего на ходу новичка, смерил молодого опытным взглядом с головы до ног, отметив, что хоть перед ним и салага, но экипировка справная, и протянул ему руку. Алексей пожал руку деда, немного удивившись крепкой хватке этого на вид хлипкого старика.
— Ах ты, едрёна вошь! Заболтал меня, говорун! — заворчал Сыч. — Я ж на работе. Молодой вон, с ног валится! Болтаешь и болтаешь без умолку, всё бы у людей время отымать. Хоть прятайся от тебя!
Голд, не выдержав, расхохотался.
— Узнаю старого, доброго Фомича! Нисколько не изменился! — сквозь смех подметил Голд, повернувшись к удивлённому напарнику, кивнул в сторону деда.
Старик сменил наигранное негодование на добродушную улыбку и заковылял к шкафчику, сняв с крючка ключ с металлической плашкой, на которой чьей-то старательной рукой был выбит двадцать пятый номер комнаты.
— Самый лучший номер, значит. Лично всё проверил! — акцентировал своё участие в подготовке номера администратор и протянул ключ Михайлову. — Двери пронумерованы. Найдёшь, не заблудишься, значит. А мне с напарником твоим немного потолковать надо. Всё, дуй, отдыхай! — скомандовал Страннику дед.
Лёха не стал возражать и поспешил взять ключ из руки Сыча. Ужасно хотелось спать, хоть любопытство и требовало остаться и узнать, что связывает этого ворчливого старика и Голда, тем более что от их встречи веяло настоящей мужской дружбой, без притворства и корысти.
«Ладно, завтра у Голда узнаю», — мысленно пообещал сам себе Лёха.
— Ах ты ж! — спохватился старик. — Сразу за дверью санитарный пост, «аквариум» значит. В предбоксе коврик химией пропитан, дезинфекция значит, ботинки свои об него хорошенько пошаркай, а то занесёшь ещё на подошве заразу какую, беды потом не оберёшься, — поучал дед. — Потом, значит, шуруешь в правую дверь. В правую! Бокс №1 значит. Да противогаз напяль, перед тем как зайдёшь, значит. Там всё остальное и обработается, просто стой и жди, пока зелёная лампочка не засветится и сигнал не услышишь, значит. Ай, на хрена я тебе объясняю? Дверь-то всё равно не откроется, пока вся эта хреномантия не закончится. Автоматика, мать её. Понял?
Михайлов закивал головой и сразу вынул противогаз из подсумка на поясе.
— А в левой двери чего? — тут же спросил он, поддавшись любопытству.
— Ты сегодня уйдёшь, нет? Ты посмотри на него, какой наглый! — заворчал старик. — Ты где его откопал? — спросил он, повернувшись к сдерживающему смех Голду.
— В левую дверь не ходи, там экзоскелеты обрабатывают, — коротко пояснил напарник. — Обработка такая, похлеще жгучего пуха будет.
— Ааа… — протянул Лёха, — глянуть бы…
— Там и глянешь, стены из стекла, значит, сказал же, аквариум! — уже начал сердиться Сыч. — Иди!
— Иду-иду, значит, — передразнил администратора Странник и подошёл к двери.
Старик открыл электронный замок нажатием кнопки, спрятанной под крышкой стола. Дверь распахнулась, и Алексей шагнул в дверной проём, оказавшись в предбоксе санитарного пропускника. Как только он сделал шаг вперёд, дверь за его спиной закрылась, освещение сменилось с синего на уже ставший привычным белый цвет. Смена освещения в помещениях санитарного поста осуществлялась в автоматическом режиме. В отсутствие людей работали бактерицидные лампы с периодической вентиляцией. Когда же в помещение входил человек, то в работу включались обычные лампы, не наносящие вреда органам зрения.
«Вот уж точно аквариум», — подумал Странник.
Стены помещения санобработки были выполнены из массивного ударопрочного термостойкого стекла и делились на два отдельных герметично смонтированных бокса, о чём и свидетельствовали таблички с номерами на стеклянных дверях.
Осмотревшись, новичок буквально впился взглядом в пространство второго бокса, где в синем свете бактерицидных ламп, помимо компрессорных установок и закрытых ёмкостей с дезинфицирующими и мыльными растворами, трассами шлангов и проводов, на подвесах проходил завершающий этап обработки ультрафиолетом экзоскелет. В отличие от его комбеза, до этого момента казавшегося ему пределом мечтаний для новичка, экзоскелет выглядел невероятным и даже фантастическим доспехом.
— Того роот, — непроизвольно выразил своё восхищение Странник.
Полусферический бронешлем со встроенной маской с объективами видеокамер, разговорным устройством и клапанами системы дыхания. Набор композитных бронепластин вкупе с многослойной кевларовой тканью и сверхвысокомолекулярным полиэтиленом со свинцовыми прослойками обеспечивали круговую защиту тела и конечностей от механических повреждений. Внешний слой фторполимерного покрытия позволял сохранить дорогостоящую броню от воздействия агрессивных сред Зоны и минимизировать вред от воздействия большинства аномалий для самого носителя. Такая броня, несомненно, была бы неподъемной для самого подготовленного и физически тренированного человека, если бы не наличие амортизационно-гидравлической системы встроенного внешнего титанового скелета, обеспечивающего высокую грузоподъёмность и снимающего основную нагрузку с суставов и мышц. Шарнирные соединения, копировавшие суставы плечевого пояса, а также опорно-двигательного аппарата, благодаря системе нейронных датчиков, гидроприводов и цилиндрических штоков позволяли носителю быть подвижным и манёвренным, не замечая ни габаритов, ни массы костюма. Однако это была лишь малая, видимая, часть сложного устройства экзоскелета. Страннику с его уровнем образования и полученных нетехнических профессий было и невдомёк, сколько новых инженерных решений было вложено в это чудо науки и техники, созданное в засекреченных цехах конструкторских бюро и научно-исследовательских институтов. Он лишь мог созерцать гений инженерной мысли с открытым ртом и выпученными глазами, пытаясь представить себя внутри этой грозной с виду брони цвета хаки.
Из потока мыслей и картинок Михайлова выдернул голос Сыча, внезапно раздавшийся из динамика, встроенного в камеру наблюдения, вернув его в реальность. Лёха вздрогнул от неожиданности и одёрнул руку от ручки двери второго бокса, у которой он непонятно как оказался, миновав обработку обуви.
— Етить твою за ногу! Ты чем меня слушал? Быстро ноги на коврик, потом через таз с водой и в первый бокс, значит! — заорал дед.
Михайлов принялся тщательно вытирать ботинки о коврик, вроде спортивного мата, расстеленного на кафельном полу сразу у входа, из которого, как из губки, при нажатии, буквально сочился дезинфицирующий раствор с хлорным запахом.
— В правую, — прошептал Алексей, натянув противогаз на голову и, обмыв обувь в ёмкости с водой, стоявшей на полу после ковра, вошёл в небольшой бокс, скорее кабинку площадью в четыре квадратных метра. Послышался шум двигателя стационарного генератора, нагнетающего давление. Через несколько секунд в пространство бокса через четыре форсунки распылителей, установленных в углах кабины под потолком, были выброшены потоки мельчайших капель дезинфицирующего средства, образовавших облако туманной взвеси. Каждый квадратный миллиметр экипировки сталкера был атакован молекулами дезинфицирующего раствора, нещадно уничтожавшими любую биологическую опасность на клеточном уровне. Постепенно взвесь редела и оседала. Странник простоял около минуты в немом ожидании, когда над его головой раздался шум набирающих обороты лопастей вытяжного вентилятора, осушившего все поверхности бокса и амуницию сталкера. Зелёный свет и продолжительный пищащий сигнал возвестили о завершении процедуры, и новичок стянул с головы средство индивидуальной защиты, сделав глубокий вдох. В боксе ощущался приятный хвойный запах отдушки и едва уловимые нотки спирта. Лёха осмотрел себя: с виду, как ему показалось, ничего не изменилось, разве что его обувь стала заметно чище. Он пожал плечами и открыл разблокированную дверь. Как только он покинул бокс, автоматика включила бактерицидные лампы, наполнив пространство за его спиной синим светом.
Теперь в его голове всё стало на свои места, поскольку внутренняя обстановка коридора гостиницы, откровенно говоря, поразила новичка. Лёха встал как вкопанный и ещё раз осмотрел свою обувь, прежде чем сделать шаг в помещение, пропитанное чистотой и лоском. Полная корзина чистых бахил, стоявшая справа от входа, развеяла все его сомнения и переживания. В длинном широком коридоре с высоким потолком, декорированном в идентичном стиле с интерьером общего зала в баре. Отличие было лишь в более светлых тонах отделки и в ярком белом свете, исходившем от настенных светильников, исполненных в виде бронзовых подсвечников по обеим сторонам помещения. С нумерацией дверей комнат Странник разобрался довольно быстро: по левой стороне располагались нечётные номера, по правой — чётные. Оставалось только дойти до нужной ему двери с номером 25. Звук его шагов и шелест бахил растворялись благодаря звукопоглощающему мягкому покрытию, подобию ковролина, выстеленному дорожкой на всю длину коридора, которая составляла около 60-70 метров. Масштаб подземных коммуникаций, построенных в далёком прошлом, хоть это и была лишь малая их часть, обжитая людьми. Возле каждой двери стоял небольшой металлический чёрный ящик с номером, соответствующим номеру комнаты. Помимо цифр, присутствовала надпись, нанесённая белой краской через трафарет: «ПРАЧЕЧНАЯ».
«Уважаемые знатоки, внимание, вопрос… Что в чёрном ящике?» — подумал Лёха, намереваясь поднять крышку ближайшего к себе ящика под действием ударившей в голову «храброй воды». Однако, осознав, что это, по меньшей мере, неприлично, а по большей — можно и отхватить по шее, резко передумал. «Я даю вам люлей и мы не открываем ящик», - подловив сам себя, мысленно пошутил Странник.
Ответ пришёл сам собой, когда из двери одного из номеров вышел спортивного телосложения сталкер в одних трусах и тапочках и сунул в ящик свой, не первой свежести, комбез, подняв красный металлический флажок, прикрепленный к стенке ящика. Тут же в дальнем конце коридора загорелась красная лампа. Сталкер, не обращая внимания на красный свет и остановившегося в ожидании развязки сего действа новичка, вернулся в номер, закрыв за собой дверь. На противоположном конце коридора из открытой настежь двери, очевидно комнаты персонала гостиницы, появился белобрысый подросток с тележкой. Он довольно резво подкатил к заряженному ящику, опустил флажок и сноровистыми движениями рук, облачённых в резиновые перчатки, поднял крышку и упаковал комбез в большой чёрный полимерный мешок, прикрепив к нему бирку с номером комнаты. Затем парень закинул его на тележку и, развернувшись, собирался укатить обратно. Однако Леха, опомнившись, остановил его.
— Пацан, стой! — окрикнул он. — Это в стирку поволок? Сколько стоит постирать вещи?
— Ты чё, дядь? В первый раз, что ль? Всё включено в стоимость проживания. Бросаешь в ящик шмотки, поднимаешь красный флажок. Через несколько часов забираешь, когда увидишь зелёный флажок на ящике или свет зелёной лампочки в номере, над дверью, — коротко пояснил подросток и, не дожидаясь ответа, поспешил в комнату персонала, привычно толкая тележку впереди себя. Он не сбавляя скорости, технично, как заправский гонщик, закатил свою колымагу в дверной проем помещения.
— Сервис, — подметил Михайлов и непроизвольно добавил в стиле присказки старика-администратора: — значит.
Прошагав примерно половину коридора, Странник остановился у металлической двери с нужным номером. Прицелившись в замочную скважину, он сунул «ключ-бабочку» и, сделав два оборота против часовой стрелки, открыл замок под ладные щелчки механизма. Как только новичок потянул дверь на себя, в небольшом коридоре номера, одновременно служившем и прихожей, автоматически загорелся свет. В коридоре были размещены: утопленный в нишу стены шкаф для одежды с зеркалом и полка для обуви, на которой находились две пары тапочек с курсивной золотистой надписью «Бар 100 рентген».
— Подписывают… Наверное, чтоб не спёрли, — высказал своё предположение Леха, скинув рюкзак с плеча на кафельный пол прихожей, и повесил плащ на плечики в шкаф.
Другого объяснения ему, ранее никогда не бывавшему в подобных местах и проведшему часть жизни «в местах не столь отдалённых», и в голову не могло прийти.
Пришла очередь ботинок: сталкер присел на одно колено и принялся развязывать шнурки. Стянув ботинки и почувствовав неимоверное облегчение с вырвавшимся на свободу запахом носков, которые он поспешил снять.
— Пакеты — прошлый век, — передразнил он напарника, вынув из рюкзака «маечку» и сунув в неё источник «благовоний» с обещанием непременно их выстирать. Хотя в его голове и закралась мысль закинуть пакет вместе с экипировкой в ящик, но он задавил её в зародыше.
«Ну и что, что всё оплачено, не переломлюсь. Да и не удобно как-то...», — подумал Странник, с укором взглянув в зеркало, откуда на него смотрел всё тот же Алексей Михайлов, пусть и ставший на 15 тысяч богаче, но всё же привыкший заботиться о себе сам.
Затем Лёха надел тапочки, включил свет, щёлкнув клавишей выключателя, и хотел было войти в основную комнату, но остановился на границе кафельного покрытия коридора. Окинув беглым взглядом своё временное пристанище, Михайлову стало даже немного стыдно за то, что он чуть не заперся в этот райский, по меркам Зоны, уголок, пусть и в обработанном, но всё же недостаточно чистом комбинезоне, поэтому он поспешил снять с себя амуницию. После чего, захватив плащ, разгрузку и ботинки, он вышел из комнаты и опустил шмотки и обувь в ящик, подняв красный флажок, и вернулся в номер. Оставшись в одном исподнем, Странник с удивлением обнаружил, что в комнате было достаточно тепло, но каких-либо обогревателей или труб отопления он не обнаружил.
Просторное помещение номера поразило его своей отделкой стен и потолка в виде панелей с декором под ровные ряды свежераспиленного бруса, пол был устлан ковролином того же древесного цвета. В центре комнаты располагался небольшой круглый столик с двумя кружками, графином с водой, электрочайником и пепельницей. Пара мягких кресел, стоявших по обе стороны стола, наряду с двумя дубовыми просторными, аккуратно застеленными кроватями, стоявшими изголовьями у противоположной стены, вкупе с небольшими прикроватными тумбочками и настольными лампами с тканевыми абажурами бежевого цвета придавали комнате атмосферу тихого уютного уголка. Небольшой холодильник, стоявший у стены между кроватями, приятно удивил сталкера содержимым в виде широкого ассортимента охлаждённых напитков. Деревянная дверь, сливавшаяся с фоном стены, которую Алексей не заметил при первом осмотре номера, открыла для него сияющее белизной кафеля помещение санузла, в котором помимо умывальника и унитаза была встроена душевая кабина — настоящее сокровище для любого человека, прожившего несколько дней в погребе и мотавшегося по закоулкам «Кордона» и средней Зоны.
Лёха ещё раз обошёл комнату вальяжной походкой. Для полного образа богача не хватало только дорогого смокинга, бокала с коньяком и сигары, скатанной на бёдрах кубинских красоток. Он сел в кресло и, сложив ногу на ногу, состроил физиономию солидного и успешного джентльмена, имевшего на своём счёту не один миллиард. Через секунду новичок разразился смехом от своей актёрской игры. Настроение было на высоте, номер со всеми удобствами и всем перечнем услуг, согревал и тот факт, что карман грел конверт с баблом. Да и если верить Лису, то на его счёт должна упасть кругленькая сумма с продажи хабара из бандитского схрона. Не жизнь, а сказка.
Спрятав контейнер с артефактом под подушку (более надёжного места он попросту не нашёл), Алексей с радостной улыбкой от мыслей о предстоящей помывке направился в душ. Однако как только его рука коснулась ручки двери санузла, глаза расширились до предела, и лёгкий холодок от волны мурашек пробежал по спине. Лёха кинулся к выходу в надежде, что его вещи ещё не успели забрать, но флажок был опущен… Мелькнувшая спина белобрысого, только что скрывшаяся из вида, придала ему надежду, что его конверт с кровными деньгами, так беспечно оставленными в кармане комбеза, ещё можно спасти. Михайлов рванул в конец коридора с низкого старта с такой яростью, что один тапок, соскочив с его ноги, взметнулся к потолку, описав в воздухе широкую дугу, и упал в нескольких метрах позади бегуна. Десятки метров, разделявшие новичка от его денег, были преодолены за секунды, но выпитый им алкоголь в сговоре со вторым тапком на его ноге подложили герою очередную свинью. Он споткнулся и, словно неуправляемый реактивный снаряд, которому в полёте отключили двигатель, приземлился на пол. В свободном падении новоиспечённый постоялец проскользил на животе оставшиеся метры и впечатался головой в стену.
«Не пробил!» — именно такой комментарий оставил бы заядлый геймер одной известной игры, если бы стал очевидцем данной спасательной миссии.
От такого приземления в глазах помутнело, и Лёха с трудом смог сфокусировать взгляд на пацане, охреневшем от такого внезапного фееричного появления. Он так и стоял, замерев, в комнате, у открытой шахты небольшого грузового лифта с пакетом в руках.
— Конвееерт, — с хрипом протянул Странник, — забыыл в комбеезее, — уточнил он, приподнявшись, сел на пятую точку.
— Двадцать пятый номер? — словно отмерев, спросил пацан и, закинув пакет в лифт, потянулся к настенному шкафчику с пронумерованными ячейками.
— Угу, — подтвердил Алексей, скривившись от боли, когда пытался прикоснуться к месту удара на голове.
— Вот… Мы... Это... Всегда проверяем вещи постояльцев на такой вот случай, — пояснил белобрысый, — у нас не пропадёт. Да и камеры везде… Дед Сыч смотрит… — уже тише сказал он, выходя из комнаты, и протянул конверт владельцу.
— Значит? — уточнил Лёха с улыбкой, подражая манере администратора, и забрал деньги.
— Ага, значит, — хохотнул пацан, но тут же осёкся, опасливо бросив взгляд в противоположный конец коридора.
После чего белобрысый протянул Михайлову руку и помог встать. Лёха благодарно кивнул в ответ и поплёлся в номер, чуть качаясь и придерживая ушибленную голову.
— Дядька, ты в следующий раз кричи, двери везде со звукоизоляцией, а наша всегда открыта, так что никого не потревожишь! — крикнул ему вдогонку подросток.
Лёха, обернувшись, кивнул в ответ и в тот же момент столкнулся с вышедшим из двадцать девятого номера сталкером, задев его плечом. Он хотел было извиниться, но слова застряли в груди вместе с воздухом от удивления и неожиданности. Перед ним стояла девушка, чуть ниже его ростом, облачённая в чёрный, немного обтягивающий, приталенный комбинезон. Тёмно-каштановые, волнистые волосы ниже плеч были собраны в тугой хвост. Широкие карие глаза с длинными ресницами и аккуратными дугами бровей обжигали холодом равнодушия и одновременно завораживали, манили притягательным очарованием. Прямой нос, слегка впалые щеки и в меру объёмные губы отдавали светло-бронзовым цветом кожи, говорившим о том, что девушка провела в Зоне не один год. Остальные формы, куда невольно упал взгляд сталкера, были скрыты под лёгким комбезом. Алексей наконец выдохнул. Следующий вдох донёс до рецепторов носа возбуждающий естественный запах женского тела.
— Я… это… извините… — что называется, «затроил» Странник.
Девушка окинула его холодным и в то же время изучающим взглядом, опустившимся с головы до ног. Лёха, вспомнив, что стоит посреди коридора в одних трусах и тапочке, покраснел, наливаясь пунцовым багрянцем. Уши и щёки загорелись от неловкости момента. Он смущённо свёл руки, ладонями и конвертом прикрывая свою гордость.
— Деньги вот… заработал, а потом… — попытался несвязно оправдаться за свой внешний вид Странник, продемонстрировав конверт, отчего на лице сталкерши появилась снисходительная ухмылка, которую Лёха интерпретировал для себя как сдержанный зачаток смеха.
Да и как было не засмеяться: раскрасневшиеся от падения живот и колени, и шишка выше лба вкупе с его объяснениями давали повод задуматься о способе заработка. Осознав всё это, раздосадованный Лёха едва слышно прошептал: — Сукаааа, дибииил, бляяя, (Поздравляю, Шарик, ты балбес) — провожая взглядом удалявшуюся «кошачьей поступью» девушку.
Потерпев сокрушительное фиаско, Михайлов, зацепив второй тапок, вернулся в номер.
— Надо ж было так обосраться! А всё ты! — психанул новичок, обвиняя злосчастный конверт, и с размаху бросил его на столик, шлепнув бумагой о крышку стола. — А, сам виноват… Если голова дырявая, — махнув рукой, рассудил он и направился в душ.
Кафельный пол санузла непривычно обдавал теплом босые ноги. Странник, не теряя времени, полез в душевую кабину под поток горячей прозрачной воды. Хорошенько намылив одноразовую мочалку куском ароматного мыла, он принялся нещадно тереть тело. Напор горячей воды постепенно стал заполнять помещение клубами пара. С лёгким, едва уловимым за звуками разбивавшихся о стенки кабины струй воды, заработала система вентиляции, всасывая в шахту воздуховода повисшую в воздухе влагу. Наконец, покрыв всё тело и голову мыльной пеной, Леха наощупь переключил поток на верхнюю, над его головой, лейку, позволив воде смыть пену, вобравшую в себя запах пота, остатки растворённой въевшейся грязи с радиоактивными частицами. Предавшись удовольствию от сопутствующего массажного эффекта, Алексей закрыл глаза и на время забыл, что он находится на одном из опаснейших клочков планеты, просто радуясь такому привычному на «Большой земле» благу.
Насухо обтеревшись и облачившись в махровый гостиничный халат, раскрасневшийся и благоухающий, Странник буквально вывалился из душа, едва переставляя ноги, и добрался до ближайшей постели. Горячий душ сделал своё дело, усилив действие выпитой ранее водки. Мышцы расслабились. Лёху ожидаемо развезло. Усевшись на край кровати, он потянулся к холодильнику и вынул бутылочку прохладного пива, моментально покрывшуюся капельками конденсата от пышущей теплом ладони сталкера. Повернув крышку с характерным «пшиком» выхода углекислого газа, Лёха уловил горьковатый аромат хмеля, вперемешку с хлебными нотками обжаренного солода.
— С дымком, — с улыбкой произнёс он и присосался к горлышку бутылки, вливая в себя тёмно-коричневый прохладный напиток небольшими глотками, причмокивая от удовольствия.
Через минуту с пивом было покончено. Утолив жажду, он поставил тару на холодильник и облегчённо вздохнул. Переизбыток газа в желудке дал о себе знать, покинув организм с продолжительным рыком отрыжки. Новичок завалился на ложе, не снимая халата, и ощутил непривычную приятную мягкость матраца. Сунув поудобнее под голову подушку, пахнущую чистотой и свежестью наволочки, он попытался заснуть. Но как только Алексей закрыл глаза, память тут же нарисовала образ девушки. Такой манящий, холодный взгляд никак не хотел покидать его мысли, а эти губы…
Странник вскочил с кровати. Его попранное мужское самолюбие этим злосчастным конфузом в коридоре требовало реванша. Однако не самолюбие, а скорее взыгравшие гормоны с выпитым алкоголем подстегнули молодого мужика на подвиг. Альфач полез в холодильник и выбрал самый дорогой, по его мнению, алкоголь. По крайней мере, необычная форма бутылки, яркая этикетка с фруктами и название на иностранном языке заставили его поверить в это. В качестве подарка он сунул в карман халата пару шоколадных батончиков, в полной уверенности, что все девчонки просто обязаны любить сладкое, и твёрдо зашагал к выходу.
«Главное — не ссать, будь решительнее! Ты тигр!» — мысленно подбадривал себя Алексей, шагая по коридору.
Подойдя к 29-му номеру, он сделал глубокий вдох и резко выдохнул в ладонь. Принюхавшись к запаху изо рта и посчитав его вполне сносным, он кивнул сам себе и постучал в дверь, как можно сильнее, вспомнив о звукоизоляции. Спустя минуту послышался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа.
«Удача на твоей стороне, сталкер!» — мелькнула мысль в голове Михайлова. «Главное — напор, маневр!» — давал ему советы дремавший в нём капитан «Секс».
Дверь распахнулась, и перед Лёхой открылся прекраснейший вид за все его прожитые годы. Девушка стояла перед ним в гостиничном халате с намотанным полотенцем на голове. Всё говорило о том, что эта крошка только что вышла из душа.
— Малыш, твой любящий сталкер пришёл к тебе, чтобы скрасить твоё одиночество и согреть тебя этой холодной чернобыльской ночью, — сразу пошёл в атаку Странник, стараясь говорить как можно ниже, перейдя в режим «мачо».
«Красавчик, чё за ты лев! Ты уже у неё в голове», — ликовал внутри Алексея дикий самец гориллы, бьющий себя в грудь руками.
Сталкерша скрестила руки на груди и сдвинула брови, выразив ни столько удивление, сколько недовольство такой безрассудной отвагой наглого новичка. Она вышла в коридор и лёгким движением ноги толкнула дверь, захлопнув её за собой. Данный жест должен был дать понять штурмовику дамского сердца, что его визиту не рады.
— Моя кошечка, у меня припасено для тебя много вкусного, — продолжил непонимающий намёков ловелас, с видом победителя достав из кармана батончики и гордо показав успевшую запотеть бутылочку. Он многозначительно подмигнул в предвкушении распростёртых объятий, растянув обворожительную, по его мнению, улыбку. — Ты будешь моим самым дорогим артефактом. Я украду тебя, спрячу в контейнер и буду носить у самого сердца, — выдал обольститель свой самый сильный козырь.
Однако ни шоколад, ни сладкие речи не возымели ожидаемого эффекта. Вместо этого сталкерша развернулась и потянулась к ручке двери в намерении вернуться к себе в номер. Рыцарь попытался остановить свою даму сердца, положив ладонь ей на плечо, и собирался выдать ещё одну порцию комплиментов, как внезапный удар с разворота, названный бы профессиональным бойцом как «полу-бекфист», залетел ему точно в челюсть. Все надежды и порывы Странника растворились в паутине искр на повисшем перед глазами чёрном фоне. Поставленный удар уложил героя-любовника на пол, опрокинув на спину. Капитан «Секс» и самец гориллы в его голове лишь вздохнули и пожали плечами, мол, и так бывает, растворившись в померкшем сознании от глухого нокаута.
Глава 4
Игры Зоны
Пробуждение Алексея произошло ближе к полудню, под бульканье закипающей в электрочайнике воды и характерный щелчок клавиши автоматического отключения. Мягкий свет настольной лампы, горевшей на тумбочке напарника, едва достигал середины комнаты, создавая атмосферу предзакатных сумерек. Приоткрыв глаза, новичок несколько секунд лежал без движения, пытаясь сообразить, где он находится. Приглушённый абажуром свет постепенно вырисовывал элементы интерьера номера. Леха приподнял голову. Движение отдалось лёгким головокружением и ноющей тупой болью с левой стороны нижней челюсти. Он опустил голову на подушку и осторожно прикоснулся к болевшему месту, нащупав припухлость, поморщился, скорчив страдальческую гримасу. Загорелся основной свет, на мгновение ударив по глазам Михайлова и заставив его зажмуриться и прикрыть глаза рукой.
— Болит? — спросил напарник, усаживаясь в кресло и разливая разливать по кружкам кипяток. — Я бы тебе ещё добавил. Твоё счастье, что ты уже был в отключке.
Леха, немного привыкнув к свету, медленно поднялся и сел на край кровати, опустив глаза, как школьник из картины «Опять двойка», пытаясь на протяжении нескольких минут до мельчайших подробностей вспомнить вчерашний вечер.
— Холодное приложи, — посоветовал Голд, прервав мозговой штурм, и указал кивком головы на холодильник.
Михайлов последовал совету и, вынув из холодильника бутылку, осторожно прижал к челюсти, испытав временное облегчение. ПДА, лежавший на прикроватной тумбочке, смотрел на своего владельца потухшим, в режиме энергосбережения, экраном. Леха прикоснулся пальцами к монитору, и гаджет мгновенно отозвался бледным светом , обозначив время 11:45. Странник встал в намерении застелить постель, поднял подушку и, не обнаружив контейнера с артефактом, принялся ворошить одеяло и простынь, отбросив бутылку на кровать напарника.
— Контейнер в сейфе, — сообщил Голд, глядя на метания Михайлова, уже собиравшегося лезть под кровать. — Кофе пей, садись.
Леха, забывший о больной челюсти, с облегчением выдохнул, поднявшись с коленей, подошёл к столику и сел в кресло напротив товарища.
— Вот ты мне скажи, ты вообще головой думаешь? Или ты в неё только ешь и пьёшь? Или ты себя матёрым сталкером почувствовал? Какого хрена ты вчера попёрся к ней? — голос Голда звучал спокойно, без повышенных тонов, и от этого Страннику становилось всё больше не по себе.
— Да я… — попытался начать оправдываться Странник, но тут же был перебит.
— Головка от часов «Заря», — продолжил за него Голд. — Ты за кого её посчитал? Отвечай…
Михайлов молчал. Лишь виноватый вздох, наполненный сожалением и признанием своего косяка, нарушил повисшую в номере паузу.
— Она сталкер и очень опытный, даже я по сравнению с ней щенок, — ответил за Михайлова Голд. — А у тебя даже шанса против неё не было бы, тем более, как ты стреляешь, ты сам знаешь. Если бы она не отнеслась с пониманием, не пожалела бы тебя, дурака, и вытащила на арену, то лежать бы тебе сейчас с дыркой в голове. Лёха, — Голд пристально посмотрел ему в глаза, сделал глоток кофе, — тут не «Кордон», подтирать слюни и грозить пальчиком уже никто не будет. Спрос жёсткий, я думал, ты понял это после боя на «Свалке». Енот, Нос и Фанат полегли за то, чтобы ты, накидавшись, подумал не той головкой и просрал свою жизнь?
— Реально, могла завалить? — еле слышно спросил Странник, подсчитывая в голове спасительные «бы».
— Если верить Сычу, а я ему верю, эта девица с красивым личиком ходит по Зоне одиночкой и всегда возвращается с редким и дорогим хабаром. Понимаешь? Она профи. Около трёх месяцев назад двое таких же обожранных раздолбаев, как ты, попытались подкатить к ней свои набухшие шары в баре. Только, в отличие от тебя, они были далеко не новички, поэтому и получили по полной. Она оставила их валяться на арене с широченными улыбками на лицах.
— Это как, с улыбками? — спросил побледневший Михайлов, не отрывая округлившиеся глаза от напарника.
— Ножом, от уха до уха… — уточнил Голд, — а ты, мачо-срачо, попёрся к ней прямо в номер…
Лёха невольно сглотнул, только сейчас осознав, какие печальные последствия могли быть от его выходки.
— Я пойду, извинюсь, может? — предложил он, стараясь не широко раскрывать рот, дабы не бередить ушибленное место.
— Сиди уже, герой-любовник, Лёша — Батончик. Она ещё утром ушла в ходку. — остановил его Голд.
— А что хоть за арена-то? Бои без правил что ли? — попытался сменить тему разговора Странник, пододвинув к себе кружку, и принялся насыпать кофе в кипяток.
— А… Арена? — переспросил Голд, выдернутый из потока своих мыслей. — Седой разве не рассказывал?
Лёха отрицательно покачал головой и начал перемешивать напиток.
— Странно… Такое ощущение, что он и не надеялся, что ты доберёшься дальше «Кордона»… — задумчиво произнёс он. — Арена — это место, где сталкеры решают свои споры, только вместо слов говорят кулаки, ножи и стволы. Там же наказывают воров, бандитов и прочую шваль, ну и можно подзаработать на худой конец…
— Это как? — задал логичный вопрос Странник.
— Либо выйти и зарубиться самому и получить бабки за победу, либо сделать ставку на победителя… Но желающих выйти по своей воле очень мало. На арену выходят либо молодые и глупые, либо совсем отчаявшиеся…
Михайлов сделал небольшой глоток кофе, осмысливая сказанное напарником. Бодрящий напиток, попав в организм, постепенно заставил клетки мозга в его голове окончательно проснуться и заработать на полную катушку, выдав очередной вопрос.
— Слушай, а чего они прутся на эту арену? Жизнь что ли не дорога? Вот скажем, вчера мы раздолбали базу Сиплого… — Алексей осёкся, когда рыжие брови напарника встретились у переносицы, а веки сузились в строгий прищур, — вернее не мы, вдвоем, а отрядом… — вовремя исправился Странник, — и получили неплохой навар. Лис же обещал на счета скинуть наши доли…
— И? — потребовал завершения мысли от напарника Голд.
— Так вот… чего они, ну молодые и отчаявшиеся, не собираются в один отряд и не рубят бабки в ходках?
— Самый умный, да? Орден «шёлкового умника» вручить? – ответил сталкер, поняв мысль новичка. – Были и такие… Но скажем, отряд из двадцати новичков, вроде тебя, выжил бы во вчерашней засаде если бы её устроил Волк и ещё пять ветеранов? - спросил напарник. Лёха отрицательно покачал головой в ответ.
— То-то же, — сказал Голд, глядя на отрицательно покачавшего головой Странника. — Или ты добрался бы один до лагеря на «Кордоне»? Без еды, воды и нормальной брони? А хоть и добрался бы, то кем бы ты там был? Вечно стоял на охране лагеря за банку тушёнки и горсть патронов? Или пошёл бы в «отмычки», собой аномалии разряжать?
Алексей опустил голову, понимая, что напарник совершенно прав. Если бы ни Голд, то неизвестно как сложилась бы его дальнейшая судьба, а может, и оборвалась бы в самый первый день.
— Не всем везёт в ходках, — продолжил Николай, — многим даже снарягу починить не хватает денег, не говоря уже о хороших стволах и приборах. Приходят из ходки раненные и покалеченные и идут снова, чтоб хоть как-то оплатить услуги медика, или найти хоть какой-то артефакт, чтоб залатать свои раны и переломы… Я уверен, что Зона изначально дает всем новичкам одинаковые шансы, даже помогает. Только не каждый способен распознать, почувствовать, что ли, её сигналы и принять верное решение… — Голд взглянул в глаза напарника, который мысленно пытался ухватить нить его размышлений, — тогда в моей землянке, когда я вырубился, ты мог спокойно придушить меня и забрать всё моё барахло и артефакты… Но ты поступил по-человечески, помог, и теперь ты здесь.
— А поступи я иначе, и, возможно, я бы не разминулся с кровососом на той полянке, или меня бы вздернули в лагере на ближайшем дереве… — продолжил мысль напарника Михайлов. — Выходит, те, кому не везёт, когда-то сделали неверный шаг — убили, украли или?.. — замявшись на последнем слове, Лёха не решился закончить свою мысль.
— Предали. — твёрдо закончил за него напарник и сделал глоток. — Ну, можно сказать и так… — согласившись продолжил он. — И Зона постепенно избавляется от балласта... Дорогие заказы и задания получают опытные и удачливые сталкеры. Барыги не станут рисковать, отдавая заказ тем, кто не слышит Зону и на кого Она, что называется, «положила». Да и посылать малоопытных и гонимых нуждой бродяг, зная, что они наверняка не дойдут до точки, — это всё равно что отправить на убой. Деньги — деньгами, но грех на душу мало кто решится брать. Вот и остаётся арена…
— Вот оно как… — сказал Странник.
— Именно — многозначительно произнёс Голд. — Зайти за периметр может каждый, а вот выжить и остаться с прибытком Зона позволит далеко не всем… Естественный отбор… — подвёл итог напарник, допил кофе. Затем он встал, подошёл к своей тумбочке и выключил лампу и принялся копаться в своём ПДА. — Сегодня суббота. Как раз и увидишь своими глазами арену.
Лёха молча кивнул, отставил кружку и направился в туалет. Спустя 20 минут Алексею всё же удалось привести своё заросшее щетиной лицо в порядок, воспользовавшись халявным гигиеническим набором в виде бритвенного станка, пены, зубной щётки и небольшого тюбика пасты. Выстиранные носки заняли почётное место на полотенцесушителе.
Хоть отёк немного и спал, но ноющая тупая боль по-прежнему причиняла неудобство Страннику. Даже возникла мысль вколоть обезболивающее, но, прикинув стоимость, он передумал тратить столь дорогой медикамент на пустяковую, по словам напарника, травму. Комбинезон, ботинки и плащ с разгрузкой, упакованные в отдельные пластиковые мешки, дожидались своего часа в прихожей. Аккуратно разжав клипсу с горловины мешка, Лёха вынул полностью сухой, без единого пятнышка крови, чистый комбинезон.
«Енот бы точно обрадовался…», — с сожалением подумал Лёха, тяжело вздохнув.
На долю секунды ему показалось, что от его комбеза пахло тем самым порошком «Весна», которым с таким усердием стирал свою броню Енот на «Кордоне». Михайлов принюхался, но ни единой нотки какого-либо аромата не достигло его носа.
— Не старайся, — раздался за спиной голос напарника, — без запаха… Всё предусмотрено под условия Зоны. Лишний запах — это след, — коротко пояснил Голд. — На «Кордоне» это было не так важно, там живность шуганная, на рожон не лезла.
Лёха понимающе кивнул и принялся одеваться. Справившись за несколько минут, он уступил место товарищу и принялся сворачивать мешки в аккуратные треугольники и распихивать в кармашки своего рюкзака. Голд же нещадно рвал упаковку, вынимая броню, и, скомкав пластик, трамбовал его в урну для мусора, стоявшую у входа.
— Голд, мешки… — простонал Михайлов.
— А, извини, не подумал… — не отвлекаясь от распаковки, ответил сталкер. — Ты, наверное, хотел своё огромное либидо в них упаковать и засунуть поглубже в рюкзак? — не упустил возможности напомнить о вчерашнем инциденте напарник. — Кстати, ты деньги-то не забудь. Сычу коньяку возьмёшь за хлопоты. Старый тебя отмазал вчера, со мной она даже говорить не стала…
— Понял… — без возражений ответил Странник и поплёлся к столику за конвертом. — А «Ягода»? Ты сказал, в сейфе? А где этот сейф-то? — переполошился он, взяв конверт с деньгами, принялся пристально осматривать номер. — Пока нас не будет, артефакт не дёрнут?
— Не ссы, — ответил напарник. — В правом углу, рядом с моей тумбочкой, в стену встроен, за люком из панели. Замок электронный, задаёшь свой код, и всё.
— Ааа… — протянул Алексей, глядя в указанное место.
— 155690, — без запинки произнес Голд, — код, запомни, — пояснил он.
— 155690, — прошептал Странник, кивнув в ответ.
Сталкеры покинули номер, заперев на ключ. Леха, шагая вслед за напарником мимо санитарного пропускника, вспомнил о поразившем его вчера экзоскелете и хотел было спросить у напарника о его устройстве, но подвесы пустовали, видимо, хозяин забрал свою броню. Новичок с сожалением вздохнул, поправил лямки рюкзака на плече и ускорил шаг, догоняя товарища, ожидавшего его у соседней с пропускником двери.
К этому времени Сыч сдал свой пост, успел покемарить и уже поджидал напарников в баре, заняв маленький столик между колоннами, напротив барной стойки. В баре было относительно мало народу: группы сталкеров, взявших небольшой отдых между ходками; порознь сидящие бродяги, которым посчастливилось разжиться хабаром в окрестностях завода; мастеровые, электрики, сантехники, слесари, пришедшие перекусить и потрепаться с коллегами по цеху, да и просто послушать новости от сталкерской братии о жизни по ту сторону блокпостов «Долга». Чувствовался лёгкий запах хлора после недавно проведённой санитарной уборки. На некоторых столах ещё стояли скамейки и стулья, поднятые на время мытья пола. Сменивший своего ночного коллегу за барной стойкой лысый мужик лет 40-45 сновал по залу с двумя непонятными для Странника приборами и то и дело удовлетворенно кивал головой, глядя на постоянно горящие зелёные индикаторы на панельках анализаторов.
— Голд, Батончик, то есть Странник, — поприветствовал старик сталкеров, жестом руки приглашая за столик.
«Ну пердун старый! Не мог промолчать, приклеится ведь», — мысленно выругался Михайлов, стараясь сохранить невозмутимый вид, лишь украдкой зыркнув глазами по залу, чтобы оценить реакцию немногочисленных посетителей на подкол администратора.
— Сыч, Странник осознал свой косяк. Ты бы поменьше языком трёкал, — вступился за напарника Голд, усаживаясь за стол.
— Не вижу я глубокого раскаяния, значит, — ответил Сыч, взглянув на Странника и затем опустил глаза на стол. — Ну вот где его раскаяние? Ты видишь, Голд? Вот и я не вижу, — не унимался дед, многозначительно потерев щетинистую щеку.
Голд, улыбнувшись, посмотрел на напарника и кивнул на стойку бара, при этом развёл руками, мол, всё в твоих руках.
— Какой хоть брать? — спросил Лёха, нащупав конверт в кармане плаща.
— Это уже зависит от глубины твоего раскаяния, значит, — ответил Сыч.
Лёха кивнул и пошёл к прилавку. Лысый поспешил вернуться за стойку бара и встретил клиента с улыбкой.
— Сыч любит коньяк «Martell XO», — шепотом подсказал он клиенту, шарившему по полкам глазами с бутылками.
— Давай, — согласился Михайлов, махнув рукой, — а чего перекусить есть? Только чтоб не ждать долго.
— На троих? — уточнил бармен.
— На троих, — вздохнув, ответил Алексей, обернувшись, бросил взгляд за стол.
— Тебе рекомендую взять суп, ну или кашу манную, — хохотнув, ответил Лысый, быстро распознав в клиенте того самого новичка, получившего в челюсть прошлым вечером.
— Суп можно, а кашу не хочу, — не поняв шутки, сказал Странник, глядя на лист с наименованиями блюд и ценами. — Давай три супа, три плова, хлеб, чай и зелень, — определился он с заказом.
— А тебе хлеб в суп покрошить? — продолжил бармен, еле сдерживаясь от смеха.
— На фига, сам… — Леха остановился на полуфразе, наконец поняв, что над ним откровенно стебутся, зло зыркнув на покрасневшего от сдерживаемого смеха бармена.
— Ах ты…! — вскипел Странник, сжав кулаки, но вовремя остановил себя, чтобы не обласкать мужика парой крепких фраз.
— Всё-всё, молодой, горячий, успокойся, сам виноват. Выдыхай, бобёр, — поспешил успокоить его бармен, подняв руки.
— Лысый!! Етить твою налево! Ты там шутки шутить поставлен, значит!? — раздался голос Сыча, смахнувший остатки улыбки с лица бармена. — Я долго ждать буду?! Сырка подрежь ещё!!
— Всё будет, Сыч, — ответил Лысый и быстро снял бутылку с полки, поставив на поднос. Звякнув, три стакана и тарелка с сырной нарезкой, очевидно, заранее приготовленной для администратора, отправились вслед за выпивкой. — Обед сам принесу, — буркнул он недоумевающему от перемены в поведении бармена Страннику.
— Сколько с меня? — спросил Михайлов.
— Десятка за коньяк, обед — пятерка, итого пятнадцать, — быстро посчитав сумму заказа, выпалил бармен.
«Десятка за коньяк?! Охренеть, какой ты ранимый, дедушка!» — офигев от цены, мысленно возмутился Лёха, чуть не поперхнувшись.
— Наличка или со счета списать? — спросил Лысый.
— А сколько у меня на счету? — поинтересовался Алексей.
— Странный ты, конечно, мужик, не знаешь, сколько денег на своём счету, — ответил Лысый, взяв из-под стойки книгу и открыв её на закладке с литерой «С», нашёл строчку напротив надписи «Странник»:
— Шестьдесят штук. Ну так что?
— Списывай со счета, — распорядился новичок с плохо скрываемой улыбкой и, взяв поднос со стойки, поспешил за столик.
— Воот, теперь я вижу, что парень ты неплохой, — буквально запел Сыч. — Ошибся, ну с кем не бывает. Дело-то молодое. — старик перевёл взгляд на Голда, подмигнув, продолжил: — Правильный у тебя напарник, Голд. Будет с него толк, значит. Ей-богу, будет! — схватив бутылку с подноса, продолжал нахваливать Странника дед.
«Вот что бутылка коньяка животворящего с людьми делает. Переобулся в воздухе!» — с облегчением подумал Алексей.
Старик со скрипом вынул пробку и прильнул носом к горлышку, втягивая аромат напитка. После чего он начал разливать жидкость по стаканам, начислив себе больше половины, Голду и Страннику — меньше половины стакана.
— Енто за встречу, значит! — заранее провозгласил тост администратор.
— Фомич, за встречу мы выпьем, но больше не предлагай, ещё дела есть, — упредил старика Голд.
— Неужели Фомич дурной? Или Фомичу мозги «Выбросом» выжгло? Стану я на вас элитный алкоголь переводить, значит. Франция, понимать надо, значит, — с видом знатока заключил Сыч.
— Ну тогда давай за встречу! — с улыбкой произнёс Голд.
Сталкеры подняли стаканы и чокнулись. Дед, выдохнув, засадил залпом весь коньяк и, довольно крякнув, вытер губы под недоумевающие взгляды напарников, только поднёсших к губам свои стаканы.
— Лысый, сукин кот, где обед?! — разгоряченный алкоголем, принялся ворчать дед.
— Сыч, пять минут. Ты ж погорячее любишь! — стал оправдываться бармен.
— Пойду отолью, — сообщил напарникам старик и, позабыв про трость, встал из-за стола и заковылял к туалету.
— Голд, а он кто вообще? Вон как Лысого гоняет, — спросил Странник, отпив небольшой глоток, глядя на напарника.
— Если вкратце, то наш наставник с Серегой, вернее, старший товарищ. В своё время удачливый сталкер — ветеран Зоны. Много чему нас научил и помог в нескольких передрягах, — провожая взглядом Сыча, пояснил Голд, закинув кусок сыра в рот. — Но ворчун страшный. Я уверен, он и сейчас с лёгкостью уложит на арене пару бродяг, вроде меня.
— Во как! — охренел Михайлов, присвистнув от удивления. — А Сыч почему? — пользуясь отсутствием деда, не отставал Лёха.
— Не спит, вернее, кемарит, что называется, в полглаза, и всего пару часов, а то и полчаса. Вот такой вот ему Зона подарочек подкинула… — поведал сталкер.
Разговор напарников был прерван появлением бармена с подносом, на котором дымились заказанные Странником блюда, наполнившие воздух ароматами, от которых желудки сталкеров, не сговариваясь, заурчали: наваристый суп с рубленой капустой, картофелем и кусками мяса, рассыпчатый плов, свежая зелень, белый хлеб и горчица с хреном.
— Ааа!! — раздался восторженный возглас подоспевшего ценителя элитного алкоголя. — Молодец, Лысый, вот уважил старика, — похвалил он бармена и отвесил лёгкого леща по блестевшему затылку в качестве поощрения.
Лёха ел медленно, лишь приоткрывая рот, стараясь не обжечься и сильно не тревожить побаливавшую челюсть под ехидные ухмылки бармена. Сыч ел с большим аппетитом, причмокивая от удовольствия и нахваливая повара, прикусывая хлебом обильно смазанного горчицей, нисколько не морщась. Голд размеренно отправлял ложку за ложкой в рот, однако по его лицу и выжидающему взгляду, который он бросал время от времени на Сыча, Лёха заметил напряжённую работу мозга напарника. Принесённый барменом чай пришёлся как раз вовремя: во рту Странника всё горело, дыхание спёрло, а из глаз полились слёзы от доброй порции горчицы, которой он густо смазал свой кусок хлеба и без опаски сделал добрый укус, глядя на Сыча. Новичок покраснел под дружные смешки сталкеров и рабочих, сидевших за соседними столиками. Только двое сталкеров, устроившихся рядом с пустующей долговской ложей, которых Михайлов заметил только сейчас, не обращали на окружающих никакого внимания. Их сосредоточенные, потемневшие от пережитых «Выбросов» серьёзные лица почти не выражали эмоций. Лишь изредка они обменивались короткими, вполголоса, фразами, отрываясь от испещрённого пометками и пунктирными линиями листка бумаги, после обоюдных кивков заносили что-то в свои наладонники. Модифицированные серые бронекомбинезоны, очевидно выполненные на заказ, делали своих владельцев почти незаметными на общем фоне, если бы не свет настенного светильника. Сферические шлемы с установленными монокулярами и компактными приборами в виде небольших коробочек с исходившими от них проводками с разъёмами, о назначении которых можно было только догадываться, давали все основания полагать, что эти солидные мужики давно шагнули за ранг матёрых сталкеров.
«Наверное, ветераны», — подумал Алексей, бросив короткий взгляд в их сторону, успев оценить навороченные комбинезоны и шлемы.
Когда же один из них встал и потянулся к вешалке с рюкзаком, Лёха вообще открыл рот, насчитав на вскидку около пяти или даже семи компактных контейнеров для артефактов, расположенных не только на поясе, но и установленных в набедренных креплениях. Ему оставалось только гадать, какие диковинки хранятся в необычных контейнерах этих любимчиков Зоны.
— Варежку захлопни! И смотри в тарелку, значит! — сделал замечание Сыч, заметив интерес Странника. — А то, не ровен час, нос твой укоротят, значит, — добавил он, намереваясь дать новичку ложкой по лбу, но, встретившись с ним глазами, захохотал и, подвинув тарелку с пловом ближе, продолжил трапезу.
«Молодец, Лёша, не зассал. Растешь…», — про себя похвалил напарника Голд, уловив искру в его взгляде, остановившую руку зарвавшегося старика.
Когда с обедом было покончено, а пустые тарелки были уложены в стопку на поднос вместе со стаканами и ложками, Лёха, как самый молодой, вознамерился убрать посуду, но Сыч остановил его жестом руки. Старик требовательно зыркнул за стойку, при этом зрачки его желтоватых глаз расширились, на долю секунды, до предела. Лысый без лишних слов и возражений поспешил убрать поднос.
— Ты чего, Фомич? — спросил Странник, взглянув на администратора недоумевающим взглядом.
— Наука ему будет… Шутить над сталкером вздумал… — прохрипел дед. — Болотника и в бинокль не видел, по Зоне и километра не прошёл, зато язык длинный, значит. Даа, Лысый? — спросил Сыч у подошедшего к столику бармена, сверля того взглядом.
— Я понял, Фомич… — пробурчал Лысый, беря поднос. — Ты это, извини, Странник, — поспешил реабилитироваться бармен перед новичком.
— Забыли, — как можно спокойней ответил Михайлов.
Бармен выдохнул и, поблагодарив кивком, быстро удалился.
— Ссыт, значит, курва! — сообщил старик. — Мелкая душонка, специалист с «Большой земли», ети его в душу. Дерни ты его на арену, наложил бы штанишки, значит, — сказал Сыч, улыбнувшись, подмигнул новичку. — Шутить над сталкером может только сталкер.
Лёха хотел было что-то сказать, но был прерван появлением долговца в баре.
— Здорова, Фомич, чего шумишь? — поприветствовал старика рослый широкоплечий мужик в стандартном для группировки «Долг» чёрном, с красными броневыми вставками на груди, комбинезоне.
— Ааа, Физрук, здравствуй, дорогой, — оживился администратор. — На ловца и зверь бежит, значит. Присаживайся, служба. Дело есть, значит, — предложив свободный стул. — Выпить, значит, я тебе не предлагаю? — на всякий случай уточнил дед.
— Извини, в другой раз, дел невпроворот, готовимся своих менять, — отказался долган, с сожалением взглянув на бутылку элитного по меркам Зоны коньяка.
— Две недели в аккурат прошло, значит, пора бы мужичков сменить, — сказал старик, хитро улыбнувшись.
— Всё-то ты подмечаешь, — ответил долговец, — тебе бы в контрразведке служить, цены бы не было. Говори, зачем звал? — перешел к делу офицер группировки.
— Да дело-то пустяковое, значит, — ответил Сыч, вынув небольшую плоскую прямоугольную коробку, запаянную в чёрный пластиковый пакет, — посылочку Аркадию Борисычу передать. Сигары. Любит он, значит, табачок хороший.
— И всё? Стал бы ты меня из-за курёхи дергать, — усомнился Физрук.
— Чего бы понимал, курёёёхиии, — ворчливо протянул Сыч, — не курёха, а сигары кубинские, высший сорт, прямая поставка, значит. Ладно, енто, значит, Голд и Странник, — представил напарников старик. — Надо бы мужиков до «головастиков» сводить.
Лёха вопросительно посмотрел на Голда, на что тот кивнул напарнику, дав понять, что об их намерениях Сыч узнал именно от него.
— Чего не сводить-то, — ответил Физрук, смерив сталкеров оценивающим взглядом, — команда по вам сверху проходила, мол, оказать содействие. А мне без разницы, приказ есть приказ, — сообщил он, протягивая широченную ладонь напарникам. — С нами, как за каменной стеной, дорожка разведана, патронов валом.
Напарники поочерёдно пожали руку офицеру группировки.
— Даже молодому пострелять перепадёт, мертвечины бродит много, стреляй — не хочу, как в тире, — сообщил он с улыбкой и оголил ровные белые зубы, заметив отсутствие бронзового оттенка кожи на лице Странника. — Контролёр, правда, был, но мы его быстро успокоили, теперь вон на стенке висит, — похвастался боец, махнув рукой в сторону долговской ложи.
— А они чего нападают? — не выдержав, спросил Странник.
— Мертвецы? – уточнил офицер. – Не, стоят себе, как бычки на привязи. Ну, может, некоторые и шмальнут, и то не прицельно. Да и пока они до тебя дошаркают, можно успеть перекусить, не торопясь. Контролёра завалили, так что бояться нечего, не ссы, постреляешь, повеселишься, — захохотал долган.
При последних словах Голд спрятал руки под стол, сжав их в кулаки, и опустил голову.
— А зачем тогда стрелять, если не нападают? — не поняв причины смеха офицера, совершенно серьёзно спросил Михайлов.
— Чегоо? — протянул долговец, уставившись на новичка, и прекратил смеяться. — Ты случаем не у «Свободы» в друзьях закадычных ходишь? С этими зелёными анархистами  у «Долга» разговор короткий, — набычившись, боец стал сверлить Странника глазами.
— Шуткует, молодой, значит, — вмешался в разговор Сыч. — Ты глянь на его рожу белую. Он на Ростке-то первый день, куда ему с «зелёными» дружбу водить, значит. Он их в глаза-то не видел никогда, — попытался разрядить обстановку администратор. — Куда, значит, мужикам подходить-то? Выход-то когда?
— Завтра, а подходить к западному блокпосту, выход на «Дикие территории», к шести утра. Опоздаете – ждать не будем, у нас всё строго, — ответил Физрук, сменив тон общения с дружеского на командирский. — Ладно, побежал. — Боец встал из-за стола, сунув посылку под мышку, и быстрым, широким шагом поспешил к выходу.
Как только он скрылся на лестничном марше, старик с укором зыркнул на Странника, покрутив крючковатым пальцем у виска.
— Балбес, думай, что и кому говорить, а если не умеешь думать, то лучше молчи, значит, — сделал замечание дед.
— Фомич, он прав, — немного успокоившись, вполголоса сказал Голд. — С «Долгом» не хочу идти, — сообщил он, взглянув на Алексея. — Да и времени на подготовку маловато.
Лёха понимающе кивнул, поддержав решение напарника.
— Да знаю… — смягчился Сыч. — Что с них взять? «Сохатые», одним словом. Головы крепкие, а мозгов мало. Не уважают Зону, значит, потому и живут недолго, — заключил он. — Ну, чем смог, тем помог. Хотя пошукаю толковых ребят из вольных, списочек набросаю, значит, кто сейчас на Ростке трётся.
— Спасибо, Сыч, должен буду, — ответил Голд, встав из-за стола.
— Ай, погодь, вот голова садовая, — запричитал Фомич. — Запамятовал, значит. Вот, вещица Пионера, губнушка, значит. Думается, у тебя должна быть. — старик вынул из нагрудного кармана небольшой прямоугольный свёрток из серой фланелевой ткани, перетянутый льняным шпагатом, и аккуратно положил на стол.
Голд медленно опустился на своё место, не отрывая глаз от свёртка. Задрожавшие пальцы, будто потеряв подвижность, еле справились с простым верёвочным узелком. Глаза сталкера расширялись с каждым развёрнутым краем тряпицы, пока не блеснул металл верхней серебристой пластинки корпуса инструмента с выпуклым изображением птицы на ветке и надписью.
«Спутник Пионер», — прочёл про себя Алексей название инструмента в виде штампованных литер.
Николай бережно, еле касаясь, провёл пальцами по ещё хранившим человеческое тепло литерам, затем взял гармошку, поднёс к губам и попытался сыграть, вдувая воздух в прямоугольные отверстия передней деревянной панели. Однако вместо ожидаемой мелодии послышался лишь звук выдуваемого и вдыхаемого сталкером воздуха.
— Носил я её, значит, к мастеру на «Большой земле», не играет. Что только не делал — не играет и всё тут, — посетовал старик. — Между прочим, мне за неё кругленькую сумму предлагали. Раритет, значит. Не продал я… Видать, инструмент хозяина ждет… — с грустью в голосе сказал Фомич, опустив глаза.
Маленькая, еле заметная жемчужинка блеснула в уголке глаза Голда. Он на секунду замер на последней фразе старика, затем вернул гармошку на кусок ткани и стал тщательно сворачивать края тряпицы.
Леха уловил состояние напарника и немного напрягся, развернувшись к Голду вполоборота, опасаясь внезапного припадка, настроив себя сразу привести напарника в чувство. Потеряй Голд самообладание, то было бы сложно объяснить Сычу и всем невольным свидетелям в баре причину и уж тем более отвечать на неудобные вопросы, которые обязательно бы возникли. Но Зона на этот раз смилостивилась над сталкером, всего лишь передав привет от спутника Пионера.
Голд, упаковав подарок, с благодарностью перевёл взгляд на Сыча, поместив свёрток в левый нагрудный карман, поближе к ещё отбивавшему барабанную дробь сердцу.
— Спасибо, Фомич, сохранил… — произнёс он с волнением в голосе.
Николай встал из-за стола, опустив взгляд, крепко пожал руку Сычу и поспешил к выходу.
— Да чего уж… — бросив понимающий отцовский взгляд, с грустью в голосе ответил Фомич.
Михайлов попрощался со стариком и поспешил вслед за напарником, забросив на ходу рюкзак за спину.
— Голд, погоди, что за Пионер? Это Серега? Ты не говорил раньше… — догнав товарища, засыпал вопросами Странник.
— Да, Серега, — не оборачиваясь, ответил сталкер, — его вещица… — пояснил Голд, — ты автомат получи и магазин один, да и ПМ тоже, заскочим к оружейнику, пусть глянет, чем стволы болеют. Деньги-то не все спустил? — спросил он, поднимаясь по лестнице.
— Есть наличка, — ответил новичок, пытаясь отыскать в карманах плашку с номером, которую вчера получил при сдаче оружия. — Пу-пу-ру-пум… — непроизвольно вырвалось у Михайлова, когда, обыскав все карманы, он не обнаружил искомый предмет.
Голд, заметив заминку и растерянный взгляд напарника, вынул из нагрудного кармана комбеза плашку и протянул владельцу.
— Вчера из прачки вернули, — сообщил он.
— Забыл выложить, — поникшим голосом попытался оправдаться Михайлов.
— Про деньги, однако же, не забыл, — хохотнул Голд, вспоминая видеозапись с вчерашним забегом напарника по коридору. — С Сычом чуть животы не порвали…
— Да хорош, понял я уже, — ответил Леха, протягивая номерок в окошко оружейной комнаты.
Вооружившись, напарники вышли на поверхность, вернувшись под пристальный взор Зоны.
Глава 5
Хотой
Свежий осенний воздух обдал прохладой и сыростью. Клочки серых ватных облаков равнодушно плыли по хмурому, холодному небу Зоны. Чернеющие глазницы оконных проёмов помещений и зданий уцелевших цехов, некогда мощнейшего металлургического предприятия, грустно смотрели на копошащихся, снующих в разные стороны людей с оружием. Пустующие, ещё не освоенные под сталкерские нужды, помещения хранили мрак и холодную тишину. Бетонные стены питали слабую надежду снова увидеть рабочих в огнеупорных робах, услышать тяжёлые шаги ботинок сталеваров, шутки, ругань бригадиров и мастеров, почувствовать жар давно и навсегда остановившихся доменных печей.
Леха, поправив на плече ремень автомата, вдохнул полной грудью прохладу осени, оценив масштабы сооружений. Прилегающую к помещению, под которым находился бар, территорию усиленно мели два мужика в синих комбинезонах, периодически матерясь и проклиная сталкерскую братию, что так бесцеремонно оставляли после себя кучу консервных банок, пакетов и пустых бутылок после своих вечерних посиделок. Ветер, словно насмехаясь над дворниками, то и дело сдувал обёртки и упаковки как можно дальше, наблюдая, как работяги, бросив метлы, гоняются за ними по округе, пытаясь прижать мусор ногами к потрескавшемуся от времени асфальту.
Широкая улыбка появилась на лице Странника, когда он прочёл на черенке лежащей на асфальте метлы выцарапанную надпись «Нимбус 2000». Очевидно, владелец метлы – пожилой дворник – стал жертвой шутки своего более молодого коллеги, который, заметив реакцию сталкера, стал хихикать и тыкать себя в грудь пальцем, подтверждая свою причастность к надписи. Однако, поймав на себе злобный взгляд пожилого, он мгновенно сделал серьезную мину и принялся складывать консервные банки в мешок.
— А пацан с юмором, — сообщил Лёха напарнику, указав на надпись на черенке метлы.
— А, мальчик, который выжил? Есть такое дело. После «Выброса» таким стал. Сбрендил в общем, думает, что волшебник, — сказал Голд без капли иронии.
Улыбка разом слетела с лица Михайлова.
— Вот и попал в свою сказку… — задумавшись, прошептал он.
«Свободные сталкеры, авантюристы и охотники», — раздался голос Диктора из динамиков громкоговорителей, заставив вздрогнуть Странника от неожиданности.
«Надоело чесаться? Грязь уже не отлетает при ударе о стену? Тогда банно-прачечный комплекс «Утёнок» ждёт вас. Только у нас русская баня, финская, турецкая сауны, бассейн с чистейшей прохладной водой, услуги парикмахера. Прачечная не оставит и пятнышка грязи на вашей амуниции и обуви. Напоминаем, что до конца октября действует акция «Приведи друга и получи скидку», плюс бокал свежайшего пива в подарок. Каких-то три тысячи, и вы почувствуете себя заново рождёнными и готовыми на новые подвиги.»
Прослушав рекламу и решив, что сумма не такая уж и кусачая по сравнению с той, что он выложил за коньяк и обед на троих, Странник начал прикидывать в уме, сколько денег нужно, чтобы пользоваться всеми благами бара в течение месяца.
— Голд, а сколько сутки в гостинице стоят? — спросил он для объективности своих расчётов.
— Десятка с носа, — ответил напарник.
— Не кисло… Дороговато месяц шикарной жизни обойдётся, — констатировал новичок.
— Чего? Какой месяц? — переспросил Голд.
— Гостиница на месяц, говорю, — пояснил Михайлов.
— Есть такое, — согласился сталкер. — Мужики, в основном, по цехам живут, кто во что горазд. Вон видишь здание конторы завода? — Голд указал рукой на трёхэтажное кирпичное строение с забитыми досками, кусками фанеры, а то и просто заложенными кирпичами оконными проёмами, расположенное в двухстах метрах по главной асфальтированной дорожке, пересекающей всю территорию завода с юга на север. — Общага местная, «Бродяжий угол» называется, пара сотен — и шконка с матрасом в твоём распоряжении на ночь. Нам туда, кстати. Оружейник в подвале обустроил свою мастерскую, там же и тир имеется.
— Вроде как хостел? — уточнил Лёха.
— Ну, вроде того… — задумчиво ответил Голд. — Или казарма, только платная. Хотя многим и это не по карману, — чуть тише добавил он, указав еле заметным кивком головы на троих сталкеров, устроивших место отдыха прямо на улице.
Алексей бросил взгляд под навес из выцветшего куска старой армейской палатки. Трое бродяг, не обращавших на проходивших мимо напарников никакого внимания, занимались своими делами. Худощавый, с угловатыми чертами лица сталкер, на вид чуть младше Странника, усевшись на посеревший от времени деревянный ящик, вооружённый шилом и прорезиненной капроновой нитью, пытался пришить подошву, отставшую от видавшего виды, очевидно с чужой ноги, берца. Потёртый, с заплатками на локтях и коленях, из всё того же куска палаточной ткани камуфляж был великоват своему владельцу, о чём свидетельствовали закатанные у запястий рукава и штанины у щиколоток. Его товарищ — седовласый, с лобными залысинами мужик, в потёртом, с виднеющимися штопанными пулевыми отверстиями на спине и рукавах плаще, с задумчивым видом помешивал варившуюся в котелке кашу. Лёгкий порыв ветра, приподнявший тканевый навес, донёс до напарников запах прогорклой пшённой крупы с нотками мышиного помёта. Голд, которому явно не был знаком запах варева, спокойно прошагал дальше, а вот Лёха узнал его… Аромат лагерной пайки навсегда въелся в корку головного мозга Михайлова. Память мгновенно выдала картинку горькой на вкус серо-коричневатой жижи в алюминиевой штампованной тарелке — «шлёмке», небрежно шлёпнутой бесформенной кляксой из половника, без малейшего намёка даже на капельку растительного масла. О сливочном масле тогда приходилось только мечтать, давясь разваренной на воде крупой. Сталкер остановился, сбросил рюкзак с плеча, покопался, вынул пару банок тушёнки и направился к бедолагам.
— Мужики, приветствую, — поздоровался Странник.
Заслышав незнакомый голос, третий человек, спавший на импровизированном ложе из ящиков и укрытый с головой чёрной, с серыми потёртостями, кожаной курткой, мгновенно проснулся. Откинув куртку в сторону, он потянулся к старенькой одностволке, прислонённой стволом к изголовью постели, с потрескавшимся прикладом и потрепанным резиновым тыльником.
— Спокойно, Снегирь, свои, — поспешил успокоить кашевар товарища. — Не сердись, контуженный он, забывает, где находится, потому и хватается за оружие, — пояснил он гостю.
— Понятно… — ответил Алексей, глядя на двадцатилетнего паренька с красным, застарелым пятном краски на поношенном, но ещё крепком с виду сером комбинезоне.
Парень, убедившись, что опасности нет, поставил ружье на место, присел на ящик, принялся зевать и тереть глаза. На юношеской, с лёгким бронзовым оттенком, щеке виднелся побледневший отпечаток дощечки ящика.
— Я, Странник, — представился Лёха. — Мужики, не в оскорбление, не сочтите за подачку, примите подгон — кашу сдобрить.
— Не откажемся, — ответил кашевар, приняв тушёнку. — Я Плешь, это Снегирь и Кузнечик, — сталкеры кивнули Страннику в качестве приветствия. — Только платить нам нечем, последнее время не везёт в ходках, — начал было оправдываться Плешь.
— Не надо… с меня не убудет, а у вас нужда… — ответил Михайлов и поспешил к ожидавшему его напарнику, провожаемый недоумевающими и в то же время благодарными взглядами бедолаг.
— Компания психа уже не устраивает? — спросил Голд, как только новичок подошёл ближе.
— Да я просто мужикам помог… — ответил Лёха, тут же схватившись за челюсть, почувствовав импульс боли.
— Ладно тебе, шучу я, — улыбнулся сталкер. — Не оправдывайся, помог и помог, значит, была причина, — хлопнув по плечу товарища, сказал Голд. — Может, и мне стоило так жить… — прошептал он и зашагал к ночлежке.
Чем ближе напарники подходили к зданию бывшей конторы, тем чаще на их пути встречались разношёрстно одетые, перепачканные с ног до головы люди. Впрочем, их внешний вид и удручающее санитарное состояние экипировки нисколько не смущали кучковавшихся у общаги более опрятных сталкеров, явно выделявшихся среди чумазой братии с закопчёнными лицами.
— Это чего за чумардосы? — спросил новичок.
— Мусорщики, ну или сборщики… — пояснил Голд, однако, взглянув в недоумевающие глаза напарника, продолжил: — Ходят по округе, когда подальше забираются, собирают старые стволы, броню, стреляные гильзы, инструменты, запчасти. В общем, выживают как могут. Когда трупы сталкеров находят, которых мутанты не успели поесть, ну или Зона не подняла, то, конечно, обирают.
— Мародёрят, что ли? — с ноткой негодования в голосе уточнил Михайлов.
— Не совсем, — поспешил успокоить его напарник. — Мертвецу хабар уже ни к чему, а они трупы либо до ближайшей аномалии сносят, либо хоронят поглубже, вроде как плата за проводы на тот свет почившего брата — сталкера. Бывало и раненых и обожжённых «Выбросом» выносили, отбивали от мутантов. Встречаются, конечно, мрази, которые раскапывают могилы, но они долго не живут. Таким путь на арену, если докажут, конечно, либо Зона накажет. Да они и сами таких выродков не особо жалуют и выдают «Долгу». Эти мусорщики, как никто другой, знают, как Зона может наказать, и «пустая ходка» — не самое страшное.
И действительно, возле спуска к подвальной металлической двери толпились несколько сборщиков, терпеливо ожидавших своей очереди. Напарники остановились, заняли место позади мусорщиков. Лёха, чтоб скоротать время, принялся рассматривать собранный добытчиками улов. Помимо под завязку набитых рюкзаков и сумок, лежащих на земле у их ног, рядом были припаркованы самодельные, под тип садовых, тележки, нагруженные различным хламом: стреляные гильзы к нарезному и гладкоствольному оружию, которыми до самых краёв были наполнены две колымаги, стоявшие у больших напольных весов, и рассортированные согласно заказанных оружейником калибров; ржавые и разбитые автоматы, охотничьи ружья и их обрезы, пистолеты различных систем, отслужившие свой недолгий век. Затворные рамы, крышки ствольных коробок, звенья пулемётных лент и прочие детали были разложены на земле на заранее расстеленных кусках брезента. В отдельную кучу были свалены противогазы. Почерневшие от грязи бронежилеты и шлемы со следами пулевых попаданий и осколков также были подобраны и принесены для оценки и продажи оружейнику сгорбленными санитарами Зоны.
— Мужики, я глубоко извиняюсь, — раздался твёрдый, спокойный голос за спиной Странника, заставивший его отвлечься от созерцания находок и развернуться на 180 градусов.
Перед Михайловым стоял пожилой, выше среднего роста, худощавый, жилистый мужичок. Рыжие патлы волос на его голове торчали из-под вязаной синего цвета шапки «петушок» с белым рисунком в виде олимпийских колец. Массивные линзы очков в роговой оправе, через которые на сталкеров смотрели глубоко посаженные, широкие, внимательные глаза. Прямой орлиный нос, впалые щеки, густые брови, усы и широкая борода, вкупе с торчащей изо рта старенькой курительной трубкой, вырисовывали образ геолога или барда. Толстый высокий ворот вязаного шерстяного свитера, одетого под старенький выцветший, когда-то зелёный, комбинезон, поверх которого был одет поношенный, однобортный прорезиненный брезентовый плащ и кирзовые сапоги, лишь усиливали сложившееся в голове Странника сравнение. Не хватало только гитары вместо двуствольного ружья, висевшего на его плече.
Голд, напротив, не стал поворачиваться, будто вовсе не услышал незнакомца, а только накинул капюшон своего плаща.
— Здорово, — поприветствовал сталкер и протянул мозолистую ладонь Михайлову, — меня Хотоем кличут, — представился он.
Лёха ответил рукопожатием, ощутив медвежью хватку, от которой суставы его пальцев взвыли, издав лёгкий хруст.
— Странник, — ответил Алексей, пытаясь поскорее освободить руку.
— Вижу, ты тут человек новый, — начал издалека Хотой, пыхнув трубкой. — Тайник, схрон, землянка, ну или блиндаж не интересует? Только пальцем на карте ткни место, ну или сходим, покажешь, если присмотрел уже. Три дня — и выстроим, что называется, «под ключ». У меня бригада — огонь, мужики, не халтурщики. Материалы наши, замаскируем так, что ни одна псина не найдет. Опять же, от «Выброса» укрыться или гон мутантов переждать. Возьмём не дорого. Соглашайся, тебе, как новичку, хорошую скидку сделаю.
Предложение показалось Лёхе заманчивым: иметь свою собственную «нычку», вроде землянки Голда на «Кордоне», да ещё и по приемлемой, как утверждал строитель, цене — милое дело. Фантазия тут же включилась в работу и начала рисовать в голове молодого сталкера добротное, просторное укрытие в тихом, нехоженом месте на берегу реки или небольшого ручья. Запах свежеструганных толстых брёвен, которыми будут укреплены стены и потолок в три, да что мелочиться, в пять накатов, треск горящих поленьев, раздающийся из топки его собственной печи «Буржуйки», с закипающим на ней чайником. Ещё нужны полки, какой дом без полок…
— Странник, ты чего контуженный? — спросил Хотой, глядя на зависшего с приоткрытым в улыбке ртом сталкера, погрязшего в своих мечтаниях.
Лёха, тут же подобрав слюни, пришёл в себя.
— Тайник? — решив начать с малого, спросил новичок.
— Тайник — тайник, ну закладка с припасами на «чёрный день», если так понятней будет. Надёжная такая кубышка, водонепроницаемая, с химической и радиационной защитой. Даёшь, что нужно приныкать, и место по будущему маршруту, а мы уже всё устроим и координаты с обрисовкой местности тебе на ПДА. Ходим-то много где, — пояснил мужик.
— Понятно, — ответил Лёха, положительно оценив удобство услуги. — А какие варианты землянок есть? Мне бы понадёжнее, поглубже, с отоплением чтоб, — высказал свои пожелания новичок, — и чтоб речка рядом…
— Речкааа… Кхм… — призадумавшись, повторил Хотой и пригладил раскидистую бороду. — Есть вариантик, только не река, а ручей. Для себя берёг, но так и быть, отдам тебе как родному! — демонстративно махнув рукой, сказал он и, перейдя на шёпот, подошёл ближе. — Совсем неподалёку, каких-то полтора километра отсюда, хабар сбывать удобно. Место закачаешься, тихое, заброшенное, а самое главное — сухое, под уклончиком. Вся вода в ручей и уходит. Аномалии там старые, кругом, артефактов почти не родят, лишних глаз точно не будет. Да и тропинку заветную только я и знаю, а если кто и пройдёт, то ни в жизнь не увидит землянку, а если и увидит — не скумекает, где вход. Это я тебе гарантирую! — авторитетно заявил он.
— Да ладно тебе заливать, а дым из трубы? А вентиляция? Меня же, как крысу из той землянки, выкурят, — попытался опровергнуть заявления Лёха, припомнив манёвр Волка у бандитского схрона.
— Так бывает, если олухи рукожопые строят, а мы дымоход под «Жарку» выведем. Вентиляцию отведём к «Воронке». А? Хитро? — тут же парировал Хотой. — Ещё попробуй подберись к тем тубам.
Новичок согласно закивал головой, мысленно позавидовав смекалке строителя.
— Ну, а с радиацией как решать? — решил не сдаваться Алексей и убедиться, что ему не суют «кота в мешке».
— За это тоже будь спокоен. Не первый год в деле, — поспешил успокоить возможного клиента бригадир. — Всего рассказать не могу, сам понимай, это мой хлеб, как-никак.
Сейчас в голове Странника шла борьба между разумом, который генерировал череду вопросов с целью обезопасить своего владельца от возможного обмана, и нарастающим с каждым ответом строителя искушением сделать заказ на стройку. Как никогда нужен был совет Голда, который, как назло, молчал, уставившись в кучу ржавого железа.
— Не болото? — с опаской уточнил Странник. — Не хотелось бы в соседях кабанов иметь или, того хуже, тварь болотную.
— Проточная вода, — заверил Хотой, кивнув головой. — Я ж говорю, аномалии кругом. Ни один мутант не сунется, а тропинку, для верности, можно и заминировать, — подсказал строитель, смерив Михайлова взглядом, примерно прикидывая глубину будущего укрытия. — Кстати, можем и водопровод провести. С фильтрами, как положено, правда, грубой очистки, — уточнил он, — но зато лишний раз рисковать не придётся. Открыл кран, набрал сколько нужно, и сиди себе спокойно. Хочешь пей, хочешь стирай, — продолжил Хотой и начал выколачивать пепел и остатки табака из трубки.
— Да ладно, — удивился Алексей, — и так можно, что ли?
— Можно. Можно и с подогревом: в аккурат у самой «Жарки» траншейку копаешь, но только не сильно близко, а то закипит вода и рванёт систему, — поделился хитростью строитель.
— О как? А в аккурат — это сколько? — полюбопытствовал новичок.
— А вот это уже секрет фирмы, — с улыбкой ответил Хотой, убирая трубку в карман плаща.
— Понимаю… И канашку, стало быть, можешь организовать? — находясь под впечатлением от обрисованных перспектив, поинтересовался Лёха.
— С канашкой посложнее будет, — почесав через шапку затылок, признался Хотой, — обратный клапан нужен, аэратор ещё, да и приёмный клапан, если по уму делать. Но это не большая проблема: сборщиков попросить поискать можно, ну или заказать с «Большой земли». Правда, вылетит в копеечку, зато срака цела будет, — хохотнув, привёл веский аргумент строитель.
— Ты же в гостинице был? — спросил он, уже зная ответ, поскольку чистота экипировки сталкера говорила сама за себя.
— Был, — подтвердил Алексей.
— Водопровод, канализация и отопление в номерах — наша работа. Я чего подумал? А ведь там можно и баньку соорудить отдельной комнатой, небольшую, конечно, зато свою собственную, — как бы между прочим, добавил Хотой, поправив очки.
Заметив ранее оговорённый сигнал, от компании сталкеров, расположившихся на ящиках у торца общаги и травивших байки в непринуждённой беседе, отделился невысокого роста, коренастый мужичок и неторопливо, как бы прогуливаясь, подошёл к Хотою и Страннику.
— Хотой, вот ты где, — вмешался в разговор коренастый, — ищу тебя который день. Ну и схрон ты мне выстроил! Не схрон, а конфета. «Выброс» пережидал: ни брёвнышка не шелохнулось, да что там — ни горсти земли не осыпалось, а трясло-то будь здоров! Ну, удружил! Ради такого дела и денег никаких не жалко.
— Да чего уж там, — немного смущаясь, ответил строитель, пожимая протянутую ему руку, — я ж не один строил, мужикам с бригады моей спасибо надо говорить, — сказал он.
— Это я мигом. Вечерком поляну накрою, как положено. Ты уж не сомневайся, — пообещал сталкер.
— Ну, будет — будет тебе, — начал успокаивать его Хотой, — заплатил по уговору, и на том спасибо. А сейчас иди, не мешай. Видишь, с человеком дело обсуждаем.
Сталкер виновато закивал и, собираясь отойти, напоследок добавил, взглянув на Странника: — Бродяга, ты не сомневайся! Хотой туфты не делает!
«Это что-то новенькое», — с улыбкой подумал Голд, внимательно слушавший, как строитель обрабатывает напарника, по достоинству оценив новый маркетинговый трюк.
С Хотоем Голд был знаком не понаслышке, ведь именно его бригада буквально за пару дней соорудила ему довольно сносную для условий «Кордона» землянку. Хоть и запросили они довольно приличную для сталкера-середнячка сумму в 150 тысяч, но стоило признать, что Хотой со своими работягами подошёл к делу основательно, выполнив тот минимальный набор требований в виде простоты и надёжности, а большего Голду на тот момент и не нужно было. Ценным в услугах этой «дикой бригады» был и тот факт, что мужики, помимо стройки, максимально тщательно заметали следы своей работы, давали время растительности Зоны скрыть натоптанные тропинки, ну и, само собой, забывали о местонахождении выстроенного ими объекта при условии полного расчёта, конечно. Посему нельзя было исключать вероятность того, что за строительными услугами к ним обращались не только сталкеры, но и бандиты, и представители группировок. Каким образом Хотой умудрялся избегать слежки и хранить тайны своих заказчиков для многих оставалось загадкой. Бригада появлялась на «Ростке», станции «Янов», на «Скадовске», пополняла припасы или искала клиентов и также бесследно исчезала.
Любой сталкер, проведший в Зоне продолжительное время, имевший кое-какие сбережения и какой-никакой ум, понимал жизненную необходимость таких вот опорных пунктов, позволявших не таскать на себе десятки килограммов во время ходки, а хранить их в надёжных местах. Более того, такой «островок безопасности» служил надёжным местом, чтобы переждать внеочередной «Выброс», пополнить припасы, да и просто отдохнуть, залечить полученные в ходке травмы и раны и переночевать, не опасаясь стать чьим-то ужином. Большинство маршрутов опытных бродяг и состояли из дневных переходов от землянки к землянке, от схрона к схрону. Так ходил и сам Голд, и ставший живым мертвецом Пионер. Были, конечно, и укрытия «общего пользования», вроде полуразрушенных зданий или чердаков заброшенных домов, но всегда был риск, что, заснув в таком месте в компании мало знакомых людей, можно было и вовсе не проснуться или, в самом «лучшем» случае, лишиться своих пожитков. Хотя в Зоне потеря снаряжения и припасов была равноценна смерти. С момента образования Чернобыльской Зоны отчуждения ни одна сотня авантюристов рыла пропитанную радиацией землю, стараясь обезопасить себя. Если бы не «Выбросы», сопровождаемые землетрясениями, обрушавшими на головы бедолаг, укрывшихся в «нычках», тонны почвы и хоронившие их заживо или просто засыпавшие блиндажи и норы, умножая на ноль все труды скитальцев. Если бы не мутанты, которые так же, как и люди, предпочитали холодному дождю и пронизывающему ветру уютно обустроенные укрытия. Если бы не постоянно возникающие аномалии, сжигающие дотла старательно уложенные в стены и потолки бревна землянок и разметающие по округе кирпичные и бетонные перекрытия. Если бы не все эти «если», то каждый гектар охраняемого сектора за десятки лет был бы усеян норами, ходами, подземными укрытиями, словно муравейник, и ходки превратились бы в лёгкие прогулки, чего Зона, будучи капризной, коварной и в то же время справедливой тёткой, никак не могла допустить, не желая отдавать своё тело на милость копошащимся на нём людишкам. Пересекающие периметр искатели лучшей доли, обладавшие навыками отличной стрельбы, маскировки, сапёрного дела, умевшие рисковать, зачастую гибли под завалами абы как выстроенных убежищ, не имея достаточного опыта и знаний в области строительства и фортификации. Тогда и стали появляться такие специалисты, как Хотой, быстро занявшие образовавшуюся нишу, восполняя собой потребность в мастерах гражданских профессий.
Конечно, Хотой не сразу нашёл своё призвание в Зоне, начав свой путь, как и большинство новичков, в роли искателя артефактов. День за днём он постигал науку выживания в суровых условиях, намотав ни один километр за множество ходок. Но Зона, словно не замечала его, лишь иногда подбрасывая ему дешёвый хабар. Даже те места, которые считались среди вольных уловистыми, для Хотоя, к тому времени достигшего статуса довольно опытного бродяги Зоны, по принятым среди сталкеров меркам, были пустыми или, к моменту его прихода, уже обчищенными более расторопными коллегами. Тогда-то он и решил пойти другим путём, выстроив себе небольшой блиндаж неподалёку от такого вот хабаристого места, применив весь свой опыт и багаж знаний в строительстве. Пригодились и мешки с цементом и бористым концентратом, которые он обнаружил в закрытых вагонах, сошедших с путей со времён возведения бетонного саркофага над четвёртым энергоблоком атомной электростанции. Каким образом стройматериалы не потеряли своих свойств за десятки лет и не вобрали в себя запредельный уровень радиации, Хотой так и не смог объяснить, сославшись на очередную загадку Зоны. Стройка заняла у него несколько недель упорного, каждодневного, кропотливого труда. Как бы ни хотелось сталкеру сохранить в тайне постройку укрытия, но одному доставлять тяжеленные мешки с цементом, валить деревья, мешать раствор и копать яму без посторонней помощи было просто невыполнимой задачей. Пришлось рискнуть, набрав из мусорщиков пятерых помощников, бравшихся за самую тяжёлую и порой малооплачиваемую работу, пожертвовав всеми сбережениями.
Блиндаж отлично показал себя во время «Выброса», пережил и волны землетрясений, и запредельный уровень радиации благодаря добавлению в бетонный раствор концентрата и толщине стен, а также слою битума, которым предусмотрительный сталкер промазал с внешней стороны каждое бревно схрона. Но и в этот раз Зона, будто издевалась над Хотоем, наплевав на все его старания, не наградив его ни одним стоящим артефактом. Зона не оценила его труды, но оценило командование группировки «Долг». Хорошо оборудованное укрытие, вкупе с удачно выбранным местоположением на одном из опаснейших участков на пути к научному центру на «Янове», делало труд сталкера выгодным приобретением в качестве перевалочного пункта и возможностью закрепить серые территории за собой. Забрать силой опорную точку командиры «Долга» не решались по одной простой причине: с предложением выкупить «опорник» на сталкера вышли наёмники, которые имели довольно серьёзную поддержку с «Большой земли». Открытое противостояние с хорошо вооружённой организацией, состоящей из специалистов, не уступающих, а порой превосходящих по опыту и подготовке бойцов «Долга», могло стоить больших потерь в личном составе и авторитете. Ослаблением позиций непременно бы воспользовались «Свобода» и бандитские группировки.
Осознание того, что в Зоне можно заработать не только добычей артефактов, пришло к Хотою довольно быстро. Когда «Долг», перебив цену конкурентов, выложил кругленькую сумму, с лихвой покрывшую все затраты и усилия сталкера, плюсом гарантировав всяческое содействие в поисках нужных материалов и покровительство в спорных моментах, где требовалось силовое вмешательство, охрана и зачистка территорий от мутантов. Также руководство группировки сделало заказ на ещё три таких «опорника» на юге, востоке и севере от своей базы на «Ростке», что и послужило решающим фактором для сталкера в выборе «старших товарищей», сулившим неплохие преференции в будущем.
Неудивительно, что начинающему сталкеру Страннику стало интересно предложение, озвученное бригадиром строителей. Копаться в сырой, холодной земле и при этом следить за окружающей обстановкой представлялось очень сложной задачей даже для опытного ветерана Зоны и совсем невыполнимой для новичка, не пережившего ни одного «Выброса».
— Землянку хочу! — твёрдо заявил Лёха. — Хотя бы 4 на 6 метров, глубокую чтоб, с толстыми стенами и крышей в пять накатов, вентиляция чтоб, вода, канализация, два входа, двери чтоб из железа, баня. И ещё, и ещё… — зачастил он, хватая воздух ртом от волнения.
Хотой, быстро открыв калькулятор на своём ПДА, стал плюсовать цифры, включая в стоимость работ пожелания клиента.
Подбив результат, «бугор» предъявил итоговую сумму на мониторе. Взглянув на которую, Странник закашлял, мгновенно перестав набрасывать свои «хотелки».
— Ого! — вскрикнул Михайлов. Но, взглянув на строгое лицо Хотоя, прижавшего палец к губам, почти шёпотом добавил: — Лям? У меня столько денег отродясь не было. А в ипотеку нельзя, как молодому специалисту? — с грустью и досадой в голосе спросил он.
— Чего огокаешь? Рискуем-то не меньше вашего. Посчитай сам: выйти на место, замеры сделать, доставка материалов — на себе ведь тащим, работа, маскировка — место после себя в изначальный вид привести, следы стройки убрать, запахи вывести. И всё это нужно сделать тихо и без посторонних глаз. Ты же не хочешь, чтобы вся округа знала, где твой дом находится? Охрана опять же, или ты думаешь, люди за спасибо будут моих работяг во время работы караулить? — привёл веские доводы Хотой, обосновав цену.
Михайлов лишь согласно кивал, мысленно представляя каждый шаг, перечисленный строителем, убеждаясь в том, что труд и риск, связанный с постройкой, действительно могут соответствовать предъявленному ценнику.
— Ну а насчёт рассрочки… — продолжил Хотой, — я бы и рад пойти навстречу… Я же сам какой-никакой, но всё же сталкер. Тем более дальше периметра ты всё равно никуда не денешься. Пойми, сегодня ты жив-здоров, а завтра каким местом к тебе Зона повернётся, никто ведь не знает… — озвучил суровую правду сталкерского бытия бригадир. — Поэтому и работаем мы только по полной предоплате.
С Хотоем сложно было не согласиться. Таковы реалии Зоны, и им были вынуждены подчиняться все: от мусорщиков до ветеранов, от ремесленников до влиятельных торговцев, вроде Диктора. Только учёные на «Янтаре», очень редко покидавшие хорошо защищённый, по последнему слову науки и техники, охраняемый научный центр, вернее, бункер, делали небольшие исключения для ограниченного, хорошо проверенного круга опытных сталкеров, официально приписанных к какой-либо лаборатории в качестве внештатных полевых сотрудников, снабжая их экипировкой и приборами, необходимыми для выполнения заданий в Зоне.
Лёха понуро опустил голову, получив аргументированный отказ по ипотеке. Однако мозг новичка на подсознательном уровне продолжал искать решение, выдав хозяину альтернативный выход в виде картинки с большим количеством нулей, выведенных на листке бумаги Доком, обещанных за «Ягодку». Алексей хотел было открыть рот с заверением, что деньги будут на днях, как почувствовал руку напарника, с хлёстким ударом опустившего ладонь на его плечо.
Голд, словно прочитал мысли Странника и успел вовремя остановить его, встряв в деловой разговор.
— Хотой, жив, курилка? Рад видеть, бродяга! — с улыбкой поприветствовал он. — А ты всё строишь?
— Голд? Здарова! Та, чего нам сделается. Мы Зону уважаем, и Она нас не замечает, но и не балует… Строю потихоньку, правда, уже не сам. Мужиков посмекалистее из сборщиков в бригаду собрал, вот, — сообщил Хотой, указав рукой на ожидавших в стороне от основной массы сборщиков работяг. — На жизнь хватает, не жируем, конечно, но и не бедствуем. Бывает и на сбор выходим, крутимся как можем. Молодой с тобой что ли?
— Ага, напарник, — подтвердил сталкер.
— Тьфу ты! А я стою, распинаюсь! — с досадой посетовал прораб.
— А чего? Странник — сталкер самостоятельный, правда, опыта маловато. Вот и помогаю обжиться в Зоне. Хочет свой угол в Зоне, его дело. Сколько хотел содрать-то? — спросил, сквозь смех, Голд, скинув капюшон.
— Ну, две сотни — это минимальная стартовая цена за одноместную земляночку, — озвучил ценник бригадир, избежав прямого ответа. — Цены-то растут… И чего сразу содрать? У меня всё без обмана! Работу тоже честно делаем! Мы и хабаром берём — стволами, бронёй, артефактами. Оценка через Свиста, ну или через приёмку в баре, — возмутился Хотой.
«И всё же дороговато, а со скидкой, наверное, 999 тысяч 900», — мысленно возразил Странник, но решил не подавать вида.
Однако мысль о своём доме в Зоне крепко засела в его мозге.
Хотой, чуть склонив набок голову, взглянул на Странника, словно орёл, пощадивший добычу.
— На «Армейских складах», конкуренты наши, ещё больше просят. Только делают сикось-накось. А мы и вентиляцию выведем так, что ни один снорк не учует и не сядет на крышу, и грунтовые воды отведём, и крыша в три наката со свинцовой прослойкой. Плюс гарантия, — не унимался прораб.
— Да ладно тебе, не сердись. Как разбогатеем, бункер у тебя закажем, как у Сидоровича, — пообещал сталкер.
— Ага, сколько я таких богатеев на себе вытаскивал, а похоронил ещё больше, — с ноткой сожаления в голосе сообщил он. — Ладно, бывайте… Раз денег нет, то и говорить не о чем… Пойдём мы, может, у «Долга» блокпосты подлатать надо, — попрощался Хотой и направился к бригаде.
— Хотой, погодь! — остановил его Алексей. — Ты ж не показал варианты укрытий.
— А? Это можно, на ПДА перешлю. Надумаешь если, маякнешь, — пообещал Хотой, добавив контакт Странника в папку «Перспектива».
Работяги, поняв, что заказ сорвался, с досадой стали подбирать свои лопаты, кувалды, ломы и, послушно выстроившись в колонну, последовали за бригадиром в сторону западного блокпоста, перешагивая нити железнодорожных путей, пронизывающих всю территорию завода, как кровеносная система вен, когда-то доставлявшая вместо кислорода руду и металл от цеха к цеху, следуя технологическому регламенту.
Глава 6
Свист

Странник, обменявшись контактами с Хотоем, вернулся к напарнику с унылым видом. Комфортная жизнь в Зоне, как и на Большой земле, требовала всё новых финансовых вливаний, и чем дальше Михайлов продвигался вглубь периметра, тем большими суммами приходилось расставаться и ещё придётся расстаться.
— И всё-таки дороговато, — прошептал он, поравнявшись с напарником, уже занявшим прежнее место в очереди.
Голд, услышав тихое недовольство товарища, улыбнулся и вопросительным взглядом и кивком головы поинтересовался ценой услуги. Михайлов набрал на экране ПДА число с шестью нулями и показал напарнику, наморщив лоб и оттопырив нижнюю губу, от чего стал походить на ребёнка, которому не купили вкусняшку в магазине.
— Нормальная цена… — уверенно заключил Голд. — Ты же сам по пути сюда прикидывал месяц жизни в гостинице, а если брать с питанием и особо не шиковать в баре, то будет ещё сотня плюсом. Это будет твой дом, и может случиться так, что твоё единственное пристанище. Сегодня ты свободно заходишь на «Росток», завтра тебя сюда и на пушечный выстрел не подпустят или срежут ещё на подходе.
Странник призадумался над словами Николая, пока что единственного человека, которому он мог доверять.
— Не кинет? — прошептал Михайлов. — Ты ж его вроде как знаешь?
— Не кинет. Хотой — честный сталкер, да и мужик отличный, лишнего не возьмёт, но и себя надурить не даст, — сказал Голд.
— Голд, Голд, — обратился Лёха к напарнику.
— Чего? — ответил сталкер.
— Братишка твой? — спросил Лёха, растянув улыбку, намекая на одинаковый цвет волос, придающий внешнее сходство напарника с Хотоем.
— Кто? Хотой? Аааа… — протянул Голд. — Нее… Батя, — поняв шутку, подыграл он и расхохотался.
Смех сталкера был подхвачен рядом стоящими сборщиками и курившими на крыльце общаги сталкерами.
Весёлую паузу прервал вышедший из подвала среднего роста, с масляными пятнами на робе и кожаном фартуке оружейник. С интересом осмотрев присутствующих у мастерской людей, он неосознанно влился в атмосферу юмора и начал улыбаться, одновременно пытаясь понять причину смеха.
— Ссдарова, ссталкеры, — поприветствовал он всех собравшихся, салютнув свободной рукой.
Вторая рука оружейника крепко удерживала небольшой планшет с разлинованными листами бумаги и несколькими карандашами.
— Ссто са ссмех? — присвистывая, поинтересовался оружейник.
Страннику, впервые услышавшему речь мастера, стало смешно ещё больше, но, поймав на себе строгий взгляд напарника, он тут же осекся, проглотив подкатившую волну, немного закашлявшись.
— Свист, приятель, здравствуй! — выглянув из очереди, поздоровался Голд. — Да вот родственника встретил, на радостях и смеёмся.
— Хотой, ссто ли подходил? — предположил мастер, при этом его широкие глаза сузились в две щелки, и он закатился звонким смехом, не дожидаясь подтверждения сталкера.
— Свист, давай принимай, час уже ждём! — раздался недовольный голос из очереди, поддержанный еле слышным роптанием.
— Сспокойно, муссыки! — оборвал зачатки бунта мастер. — Голд, ты по делу? — спросил он и, получив утвердительный кивок в ответ, сунул голову в открытый дверной проем. — Ссаска! Ссанёооссеек! Вессер! Иди подмени меня!
Послышались торопливые, частые шаги из глубины подвала, и через несколько секунд на свет Зоны вышел небольшого роста пацан, от силы лет 12-14, в кожаном шлеме, защитных очках на резинке, маске-респираторе, одетый в такую же робу, что и мастер, подшитую по его размеру. Парень снял перчатки и маску, переместил очки на лоб.
- А когда мне патроны снаряжать? Сам же говорил заказ большой. Я ток автоматные закончил… А ещё картечь лить надо. Когда делать-то? Вечером что ли? – попытался отмазаться Санька, но получив шалбан, молча взял протянутый ему планшет, надув губы, и зашагал к весам.
— Голд, поссли, — пригласил сталкера мастер.
— Я с напарником, — предупредил Голд, — вот, Странник со мной, — представил он напарника.
— Сстранник, ссдарова. Ну, сснассит, вдвоём проходите, — махнув рукой, разрешил Свист и скрылся в дверном проёме.
Напарники вышли из очереди и последовали за оружейником, шагнув в открытую дверь подвального помещения. Жёлтый свет электрических ламп освещал широкий бетонный коридор с расположенными по обеим сторонам металлическими дверями технических помещений, приспособленных мастером под мини-цеха, склад и жилую комнату. Первая, с левой стороны коридора, дверь с надписью «Архив» и нечитаемым инвентарным номером, выполненная от руки красной краской, вела в небольшую, около 30 кв. метров, комнату, служившую Свисту мастерской и одновременно приёмной. Массивный трёхметровый металлический стол, стоявший в нескольких метрах от входа с закреплёнными на нём тисками различных размеров — от миниатюрных до громоздких — делил пространство помещения на рабочее для мастера и гостевое для посетителей. На столе в деревянных и пластиковых коробочках аккуратно были разложены наборы напильников, отвёрток, измерительных приборов и прочая ходовая мелочь. Металлические полки-этажерки, расставленные вдоль правой и левой стен, на которых когда-то пылились папки с технической документацией, финансовыми отчётами бухгалтерии, теперь были заняты различными деталями оружия, маслёнками, мотками проводов, инструментами, ящиками, электронными платами. У стены, расположенной напротив входа, стояли оружейные пирамиды с собранными и отремонтированными автоматами, ружьями, винтовками различных систем и стран-производителей. Рядом с пирамидами располагался длинный стол с разложенными образцами бронежилетов, шлемов, самодельных щитков, разгрузочных поясов, противогазов и прочей сталкерской экипировкой. На импровизированном стенде, висевшем на стене, собранном из металлических уголков и натянутой сетки-рабицы, красовались образцы оружия времён Великой Отечественной войны: винтовки Мосина, пистолеты-пулеметы Шпагина, Судаева и даже блестевший смазкой пехотный пулемёт Дегтярева. Немецкие образцы были размещены чуть ниже и представлены скромнее, в виде нескольких карабинов и пистолетов Люгера.
Леха, засмотревшись на детища советских конструкторов – оружейников, открыл рот от удивления, что не осталось незамеченным Свистом.
— Ссто? Нрависса? Моя гордоссть. Ссам восстанавливал. Вссё работает, вссё сстреляет, — авторитетно заявил мастер, довольный произведённым, его коллекцией, эффектом.
— Во! — произнёс новичок, подняв большой палец вверх. — Откуда это?
— Это война… Ссто-то «Выброссом» поднимает, ссто-то Хотой ссо ссвоей бригадой откапывает. Осстанки хоронят на долговсском кладбиссе ссо вссеми поссестями, а сстволы мне приноссят. Могу посстрелять дать, не бессплатно, конессно. Тир в конссе коридора, — прошипилявил Свист.
— Не, спасибо, мы вчера настрелялись, — отказался Голд. — Ты лучше скажи, что у тебя под тряпочкой ? — спросил сталкер бросив взгляд на верстак за спиной мастера. — Никак экзач собираешь?
Лёха бросил взгляд за спину оружейника, где стоял второй массивный металлический стол, на котором лежал предмет, отдалённо напоминавший нижнюю часть человеческого силуэта, накрытого большим куском промасленной ткани.
— Ага, пытаюссь, но материалов нуссных нет. Ссам понимаесс, не кассдая трубка подойдёт, давление-то больссое будет, а из того, что приноссят, дассе приблиссительно выбрать нессего. Гнильё одно… — с сожалением пожаловался Свист, откинув ткань со стола.
Перед глазами сталкеров появилась металлическая конструкция, схожая с той, что Алексей видел вчера, в боксе санпропускника, только без брони и шлема.
— Пока ссто удалоссь ссобрать только ноги, — пояснил мастер. — Ссылиндры, ссарниры. Крепления ремённые будут, сс регулировкой под объём бедра и голени.
— А как эта махина работает-то? — спросил Михайлов.
— Ссакон Пасскаля сснаешь? — спросил мастер и, получив отрицательное покачивание головой в ответ, продолжил: — Ессли по-просстому, то по принссыпу домкрата, за ссёт давления в порсснях. Сскелет берёт на ссебя оссновную нагрусску, преднассначенную ссусставам и мыссысам, увелиссивается груссоподъёмность, примерно, расса в три. Амортиссассыонная гидравлиссесская ссисстема. Как-то так. Ладно, мне ссспессыть некуда. Когда-нибудь, моссет, и ссоберу, — махнув рукой, сказал Свист и накрыл свой проект тканью.
— Я вчера экзоскелет видел на обработке, в боксе, — поделился Лёха. — Только непонятно, как им управлять?
— Ааа, продвинутая модель, там нейродатссики в сслеме. Ссигнал с коры головного моссга сситываетсся и передаёт электроимпульсс на компьютер, а он уссэ даёт команду двинуть рукой или ногой, ссересс гидравлику, — не вдаваясь в технические тонкости, пояснил Свист. — Ходил я к нассальникам долговсским, не дают ссертесы, мол, военная тайна, да и убитые экссы пряссют, но мессду нами, думаетсся, проссто ссут, ссто у вольных такая броня будет. По механике я ессё рассбираюссь, а в компьютерах и датссиках не очень, на уровне польссователя. Просстые программки, в обссем.
— Тебе бы с Доком пообщаться. Головастый мужик, — предложил Голд. — Контакт в ПДА скинуть?
— Это какой Док? Сс «Кордона»? Давай, конессно! Это сс он диапассон волн ДСсФ для Болотника подобрал? — завалил уточнениями Свист.
— Именно он, — подтвердил Голд, отправив контакт Дока на ПДА мастера.
— Ага, ессть контакт, — ответил оружейник, пробежав по полученному от сталкера сообщению. — Я ссам хотел сс ним ссвяссаться, но луссе, сстоб обссий сснакомый ссловессько хороссее ссамолвил.
— Это верно, — согласился сталкер, — а на хрена тебе экзоскелет? Никак решил молодость вспомнить и сам по Зоне походить? Неужели денег мало заколачиваешь? — спросил он.
— Не, не то… Видал, ссколько сселеса тасскают? Сса сселый день так усстаёсс. Сскоро руки, как у орангутанга, до ссемли досставать будут, — пояснил Свист. — Вы ссего приссли-то?
— «Калаш» подшаманить надо, с прицельными приспособлениями беда, — пояснил Лёха, скинув автомат с плеча. — Ну так Прапор сказал, по крайней мере.
— А-а-а, Прапор, корессок, — с улыбкой сказал мастер, — давай, глянем.
Михайлов, отстегнув магазин, передал оружие мастеру. Свист, направив ствол автомата в стену с аккуратно выложенными в два вертикальных ряда массивными деревянными чурками, щёлкнул переводчиком огня и отвёл затворную раму, ловко подхватив выброшенный автоматикой патрон.
— Ты ссто? Пасську папиросс носссишь? Это оруссые, и оно таки сстреляет. Охренел, ссто ли?! — возмутился он.
— Да я забыл, что патрон в патроннике, — виновато начал оправдываться Странник.
— Мой косяк, — вмешался Голд, — не сказал, не проверил…
Однако Свист уже не обращал на напарников никакого внимания: усевшись за стол и включив лампу, он начал придирчиво осматривать оружие, полностью включившись в работу. После оценки состояния автомата мастер, покопавшись в одном из ящичков на столе, вынул набор прицельных приспособлений.
В это время в коридоре послышался металлический звон, тяжёлые шаги и натужное пыхтение. Через несколько секунд в мастерскую вошёл Сашка и молча положил на стол планшет с исписанным кривым детским почерком листом бумаги и подытоженной суммой.
Мастер, ознакомившись с содержимым, вынул из ящика стола толстую пачку денег и, отсчитав нужную сумму, передал помощнику.
— Ссто-то стояссее ессть? — на всякий случай уточнил он.
Вечер покачал головой.
— Занести бы помочь, а то мужики до вечера таскать будут, и опять деньги придётся платить, — сообщил Сашка.
Свист вопросительно взглянул на напарников.
Лёха хотел было скинуть рюкзак в готовности приступить к привычной ему работе, но Голд остановил его, положив руку на плечо.
— Свист, на этот ствол ещё закрытый коллиматорный прицел нужен, панорамный, — начал торг в свойственной ему манере сталкер. — Как вон на том американце, — указав пальцем на стоявшую в пирамиде штурмовую винтовку, уточнил Голд. — Скидку сделаешь за помощь?
— Эка ты хватил… — возмутился мастер, — там ссборка под ссакас, давай другой открытый продам. Ниссють не хуссе этого, а сса помоссь — крысску сствольной коробки сс планкой Пикатинни.
— Открытый по прочности уступает и прихотлив сильно, — возразил сталкер.
— Ссато обссор больссе! Моя ссборка, ссноссу не будет, хоть молотком бей. Линсса из ударопроссьного термосстойкого сстекла, корпусс титановый антикорроссийный. Плюсс гарантию дам, — заверил Свист.
— Сколько? — спросил сталкер.
— Дессять, — уверенно заявил мастер, затем, сделав паузу, добавил, — сс бессплатной усстановкой, присстрелкой и ремонтом.
Голд взглянул на Странника, едва заметно кивнув, мол, соглашайся, условия хорошие.
— Согласен, — сказал Алексей, положившись на опыт товарища, и протянул руку мастеру, получив ответное рукопожатие, закрепил сделку.
Сашка подошёл к Страннику и дёрнул за рукав.
— Пошли, времени нет, — скомандовал пацан.
Михайлов посмотрел на Голда недоумевающим взглядом.
— Иди, иди, — подбодрил его в ответ напарник. — Автомат твой, руку жал ты, значит, и таскать тебе, — с улыбкой пояснил он.
Лёха, прищурив глаза, хотел было обидеться, но, осмыслив условия договора, вынужден был признать, что Голд прав.
Новичок, вздохнув, передал рюкзак напарнику и поплелся за подмастерьем.
Спустя час, вспотевший и раскрасневшийся Михайлов шагал вслед за не менее уставшим подростком в конец коридора, где за дверью раздавались приглушённые одиночные выстрелы. В длинной галерее тира, пол, стены и потолок которого были облицованы квадратными кусками толстой резины, пахло сыростью, пороховыми газами и оружейной смазкой. В дальнем конце тира виднелись подсвеченные ростовые и грудные мишени в виде бумажных листов с темнеющими человеческими силуэтами, с хорошо видимыми над ними цифрами. Михайлов тяжело выдохнул, отстегнув с пояса фляжку, сделал несколько глотков и утёр рукавом плаща выступивший на лбу пот.
— Вовремя, — сообщил Голд, заметив появление напарника. — Иди, оцени обнову.
Михайлов передал флягу подростку и направился к огневому рубежу, на котором в установленной на небольшом столике станине был закреплён его «Калаш». Вместо уже ставшей привычной крышки ствольной коробки была установлена аналогичная деталь с металлической планкой с равнорасположенными поперечными прорезями. На планке была установлена небольшая коробочка, выкрашенная в чёрный цвет, с двумя барабанчиками с рядом рисок и небольшой клавишей включения светодиода, подающего луч на стеклянную прямоугольную линзу в металлической оправе. На креплении прицела имелся авторский штамп мастера в виде затейливой надписи «СВИСТ», выбитой заглавными буквами.
— Это клеймо твоё? — спросил Лёха, присев за столик и проведя пальцем по буквам.
— Ага, на сслуссяй, ессли кто-нибудь придёт с твоим присселом в бар или ко мне, впроссем, ссвою работу я и так усснаю… — пояснил мастер, хотя Страннику ясности ответ не прибавил.
Лёха, пожав плечами, взглянул в линзу прицела, обнаружив красную светящуюся точку.
— Точку видишь? — спросил напарник. — Эта точка совмещает в себе прицел и мушку. Тебе нужно только навести её на цель и нажать на спусковой крючок.
— Класс, — отозвался сталкер, вспомнив свои бесполезные попытки поймать в прорезь целика пенёк мушки и при этом наводить их на вспышки бандитских выстрелов.
— Готов? — уточнил Голд. — По третьей мишени! Одиночным! Огонь-огонь! — скомандовал он, прикрыв руками уши.
Михайлов бросил взгляд на переводчик огня, зафиксированный в крайнем нижнем положении, навёл точку в середину мишени и сделал выстрел.
Свист, стоявший позади, посмотрел в монокуляр, чтобы оценить результат.
— Тоссьно в яблоссько, — с улыбкой сообщил он, — давай короткой, туда ссе. Огонь-огонь!
Лёха кивнул, перевёл оружие на автоматический огонь и выстрелил. Автомат выдал очередь, запустив три пули в мишень.
— Попадание, вссе три, — сообщил оружейник.
— Оружие на предохранитель! — раздалась команда напарника.
— Хорошая штука! — радостно сообщил Леха, подняв переводчик огня в верхнее положение.
— А то! Ссвисст из любого хлама конфету ссделает, — с бравадой в голосе похвастался мастер. — Только ты уссти, ты сстрелял ссо сстанины и приссэл только усскоряет и облегссяет присселивание. Сснайпером ты от этого не сстановисся. В бою вссё по-другому. Ссмотри, эти «крутилки» — поправки делать. Один сселсёк поворота примерно равен трём ссантиметрам. Блиссний к тебе — вертикаль, дальний от тебя — гориссонталь. Выссота приссэла пять. Понимаесс?
Леха округлил глаза, при поступлении новой информации, и уставился на мастера взглядом, полным безнадеги.
— Короче, на расстоянии до двухсот метров, в идеале, ты попадёшь на пять сантиметров выше или ниже центра цели. Выйдем в Зону и проверим, — пришёл на выручку напарник, пояснив сказанное оружейником. — Свист, у тебя программа с баллистическим калькулятором есть, желательно упрощённая?
— Для ссяйников? — уточнил мастер. — Имеетсся... Калибр, оруссие, расстояние. Тыкаешь пальссиком, и тебе колиссесство кликов выдаёт по вертикали и гориссонтали, дассэ и в какую ссторону крутить надо, написсано.
— Годится, — облегчённо сказал сталкер.
— Сстука, — тут же озвучил цену Свист. — Батарейка для приссэла — ссотка.
— Согласен, — сказал Странник, заслышав о программе, которая явно обещала облегчить ему жизнь.
— Ссасска, сствол ссними и обсслуссы, как уссил! — распорядился Свист.
— Пусть платит, тогда, — насупившись, выдвинул свои требования паренёк. — Шоколад есть? — спросил он, протягивая Алексею фляжку.
— Ну, этого добра навалом, — с снисходительной улыбкой ответил Михайлов и, взяв у напарника рюкзак, вынул два батончика. — Идёт? — поинтересовался новичок.
В ответ Сашка показал три пальца. Леха вынул ещё один батончик и протянул парню.
— По рукам, — с радостью в голосе закрепил сделку Вечер. — Через пятнадцать минут будет готово.
— Поссли в масстерскую. Рассситаемсся, и калькулятор сскину, — распорядился Свист.
Конверт с купюрами пустел на глазах. Странник отсчитывал оговоренную сумму, вынимая одну купюру за другой, под пристальные взгляды оружейника и Голда, выкладывал их на стол.
— Сспассибо, муссыки, вырусську мне за два дня ссделали, — с улыбкой поблагодарил мастер и сгрёб деньги со стола, ещё раз пересчитав.
— Всё так хреново? — поинтересовался Голд.
— Да не то сстобы ссовссем. Много в долг даю… — вздохнул Свист, — в оссновном патроны. Ссасска сильно выручает, пересснаряссает целыми днями. Денег не у вссех есть на ссаводские. Идут ко мне, у меня подессэвле, хотя по кассеству ниссуть не усступают. Ссам кассдую партию отсстреливаю. Муссыки отдают понемногу, сс пусстым магассином в ходке туго. Ходил — сснаю.
— Свист, у тебя лазерные целеуказатели есть? — спросил Голд, — на ПМ пришпандоришь?
— Не, не делаю, давно уссэ, невыгодно, — развёл руками мастер, затем взял со стола свой ПДА и в несколько движений отправил Страннику установочный файл с программой. — Там вссё проссто, — пояснил он, — тыкнешь, прога ссама усстановисся и иконку на монитор выведет.
Лёха кивнул в ответ.
— Приссэл на винты ссатянул, под плосскую отвёртку. В прикладе пенал, там ессть, я проверил. На сслуссяй, если сснять ссахосес — открутисс, или просто крысски ссменисс, — проинструктировал Свист, протянув родную крышку ствольной коробки. — Батарейки… Дерссат долго, только приссэл выклюссяй мессду ходками. Ну и сследить сса оптикой нуссно. Линссу протирай поссяссе. Ссють не ссабыл вот ссасситный колпассёк.
Свист подошёл к полке и, запустив руку в ящик, вынул резиновую крышку, в точности повторявшую все грани прицела, с небольшим язычком для быстрого снятия.
В мастерскую вошёл подмастерье, на ходу уминая заработанный батончик, и передал владельцу вычищенное и смазанное оружие.
Лёха тут же надел на прицел и проверил надёжность удержания крышки за счёт зацепов с внутренней стороны чехла.
— Не бойсся. Колпасськи копеессные, ессли потеряесс — не сстрассно, — успокоил мастер, глядя на манипуляции Странника. — Приссэл надёссный, для новисська в самый раз. К нему бы увелисситель откидной, — закинул удочку Свист.
Лёха оторвал взгляд от прицела и пристально посмотрел на мастера, затем на Голда.
— Пока не стоит, обвыкнешься с прицелом, тогда и определишься, нужен он тебе или нет, — дал совет напарник. — Свист, а ты ВОГ-ами не богат?
— Не-е, это не ко мне, — развёл руками мастер, — с гранатами, минами не работаю. Мне тут сс порохом мороки хватает. Над головой-то люди ссывут. Ессли хренанет, то ссдание как картоссьный домик сслоссытся. Только в баре купить моссно, ну, моссэт, кто из ссохатых продасст. Они боессапасс не сситают, но луссе не сстоит сс ними ссвяссывасса, потом боком моссет вылессьти, — предупредил Свист. — Дернесс кольссо гранаты договсской, а там ссамедлитель сспилен. Сутосськи у них такие. Рембы, блин, — выругался он.
— Спасибо, что предупредил, — серьёзно ответил Голд.
— «Долг», как люлей отхватил от сселёных, теперь вессде сспионов иссет. Ай, ну их сс их рассборками. Муссыки, ессли у васс вссё, то рад был поболтать. Не обессудьте, работы полно, — протянув руку, сказал Свист.
Сталкеры, попрощавшись с мастеровыми, покинули подвал.
Глава 7
Самостоятельность

Тускло светившее солнце, окутанное мутноватой серой аурой туманной взвеси, опускалось к линии горизонта. Как и на «Большой земле», световой день в Зоне неумолимо шёл на убыль, с каждыми прошедшими сутками сокращая возможности охотникам за хабаром обойти известные им аномалии, исследовать малохоженые территории в надежде сорвать куш или выполнить дорогостоящий заказ. Сталкеры, не имевшие в Зоне своих укрытий, тратили остатки драгоценного дневного времени на поиски сносного убежища, пусть и не гарантировавшего полной защиты, но хотя бы позволявшего успешно отбиться от мутировавших созданий Зоны. С первых дней пересечения охраняемого периметра каждому новоявленному авантюристу буквально вдалбливалось, что ночь — это время «детей Зоны», и вероятность попасть на обед к хищнику в качестве главного блюда увеличивается многократно. Да и просто окочуриться от холода, боясь развести спасительный костёр, дабы не привлекать к себе внимания, тоже было малоприятной перспективой. К 18:00, до того как последний луч солнца уступит место вечерним сумеркам, блуждающие в окрестностях «Ростка» мусорщики и сталкеры спешили укрыться на охраняемой «Долгом» территории, минуя блокпосты группировки, под пристальные взгляды бойцов и выборочный досмотр по одним только им ведомым признакам.
Лёха шёл за напарником, озираясь по сторонам. То и дело в окнах и дверных проёмах цехов, ангаров, гаражей, подсобных помещений появлялся жёлтый не ровный свет костров. Периодически слышался треск ломаемой на дрова древесины, приветствия, смех и ругань, и отрывки фраз людей, стекавшихся к огню, перебиваемый карканьем ворон с крыш зданий и проводов электролиний. В воздухе, с каждым пройденным Странником десятком метров, витали и смешивались ароматы готовившейся пищи и разогреваемых консервов, дым от костров и табака. Сам того не заметив, Лёха понемногу отстал от Голда на несколько метров и шёл след в след, пока тот не остановился и не обернулся, поправив автомат.
— Расслабься, мы не в ходке, — сказал Голд, глядя на то, как Михайлов также остановился, как вкопанный, и уставился на него, в намерении присесть и скинуть автомат с плеча. — Хотя привычка хорошая, — подметил он.
— Правильно. Лучше семь раз перегреться, чем один раз остыть… — сказал проходивший мимо сталкер, с первого взгляда поняв суть произошедшего, и зашагал дальше, к общаге, не дожидаясь ответной реакции.
Алексей, немного смутившись и осознав причину остановки, мгновенно выпрямился, покосившись по сторонам в ожидании насмешливых взглядов.
— Да не парься ты… — успокоил его Голд, — это нормально. Лучше глянь, чего я прикупил у Свиста, — сказал он, вынув из кармана плаща закрытый металлический цилиндр с несколькими круглыми отверстиями в торце, по краю и середине. — Глушитель. Звук выстрела гасит, и вспышки не видно.
— А мне? — позавидовал новичок, не отрывая глаз от обновки.
— С ним свои заморочки. Ты, в случае чего, будешь героически вести огонь и заставлять злодеев обнаружить себя, а я маневрировать, меняя позиции, и бесшумно уничтожать их меткими выстрелами, оставаясь незамеченным, — с еле скрываемой улыбкой обрисовал тактику боя напарник.
— Ааа, — протянул Алексей, но тут же напрягся, осознав минусы для себя, — погоди, так по мне же лупить будут. На фиг! Давай лучше я буду оставаться незамеченным.
— Не пойдёт, — возразил сталкер. — Посуди сам: стреляешь ты неважно, прячешься хреново. Мечта, а не противник! Пусть на тебя прут скопом, а я, как ниндзя, бесшумной смертью буду забирать их жизни.
— И не поспоришь, — вздохнул новичок, согласившись с более опытным товарищем.
Напарник хотел было выдать ещё одну шутку, как лёгкий нарастающий монотонный рокот в воздухе прервал его намерения. Голд, сориентировавшись, повернулся на юго-восток и начал вглядываться в небо.
— Что там? — осторожно, полушёпотом спросил Странник, уловив лёгкое беспокойство напарника.
Повисшая в округе, как по щелчку пальцев, тишина заставила его занервничать. Алексей, осмотревшись по сторонам, заметил, что почти все люди устремили свои взгляды в небо, замерев в ожидании. Другие же спешно начали уходить с открытого пространства. Минута томительного молчания наконец прекратилась вместе с постепенно удаляющимся шумом.
— Вертолёты, — сказал Голд, — видимо, что-то серьёзное случилось, или…
Череда отдалённых взрывов с востока, эхом докатившая до завода, вновь прервала сталкера, не дав закончить предложение, и подняла на крыло воронью стаю, которая покидала насиженные места и начала кружить над заводом с оголтелым криком, высматривая опасность. Таких волн было несколько, дошедших до ушей сталкеров с небольшими интервалами в несколько десятков секунд.
— Военные? — высказал своё предположение Странник.
— Они.«Каруселью» работают, — кивнул сталкер. — Кого же они там утюжили? — задумчиво озвучил Голд вопрос, возникший в его голове.
— А чего мужики прятаться начали? Я думал, тут, на «Ростке», безопасно, — спросил Лёха.
— А? Это да… — отвлёкшись от своих размышлений, подтвердил напарник. — «Долг» и вояки союзники, вроде как. Но если тебя засекут с «вертушки» в ходке, то нет никакой гарантии, что не отработают из тридцатимиллиметровой пушки или парочку НУРСов не влепят. Думаю, что те, кто спрятался, уже успели испытать на себе все «прелести» обстрела.
— И часто они так летают? — задал вопрос обеспокоенный новичок.
— Нет, не часто. Если приказ с самого верха или какому-нибудь дяденьке с очень большими звёздами не приспичит посмотреть на Зону. Сталкеры в Зоне вне закона. Думаешь, почему долговцы носят именно чёрно-красную броню, а не камуфляж, как большинство сталкеров? — задал вопрос для размышления Голд.
— И почемууу? — задумчиво протянул Алексей.
— Дело далеко не в том, что они этакие бесстрашные борцы с заразой Зоны, палящие во всё, что движется, мол, презирают страх и опасность. С воздуха, днём, хорошо различимы их цвета. Система распознавания «свой-чужой» — страховка, чтоб вертушки не накрыли союзничков. Понимаешь?
— Угу, понятно… — ответил Странник. — А нам, сталкерам, остаётся только стараться быть незаметными и не отсвечивать.
— Верно, быстро схватываешь. Хотя я больше чем уверен, что пилоты сами никогда бы не начали обкладывать бродяг с воздуха, если бы не большое начальство на их борту, — заключил сталкер. — Они всегда рискуют угодить в воздушную аномалию. Да, есть и такие… — упредил он вопрос напарника. — Хоть пилоты и летают по определённым разведанным воздушным коридорам, а не напрямик. Иначе бы сейчас мы просто их не услышали. Выживи «летун» после аварии, то на земле он долго не протянет, и не факт, что «Долг» успеет добраться к нему на помощь. Вот и выходит, что одна надежда на сталкеров. Это понимают все, поэтому лётчики стараются лишний раз не замечать нашего брата… В общем, всегда лучше перебздеть.
— А взрывы почему так хорошо слышно? — задал логичный вопрос новичок.
— Пространственные окна, в основном в воздухе встречаются, парочка точно есть над заводом. Ты в детстве ниточный телефон делал? Тут такой же принцип, только вместо стаканчиков разрывы в пространстве. Пукнешь на «Кордоне», а услышат в «Рыжем лесу», — попытался максимально доходчиво объяснить Голд.
— А как узнать, какой куда ведёт? — не унимался Лёха.
— Я понял, к чему ты ведёшь. Не советую играться с этими окнами, потому как никогда не знаешь, куда оно тебя выбросит, и швырять в них тоже ничего не нужно! Они меняют своё местоположение, хрен знает по какому принципу. Может, после «Выброса», а может, ещё как, — предупредил Голд. — Знаю точно только одно: где живут люди, там один разлом да есть.
— А тут где эти окна? — спросил Алексей, подняв глаза в небо.
— Одно у южного блокпоста было, но давно. А сейчас не знаю и знать не хочу, — ответил напарник.
Словно муравьи, территорию завода стали наполнять долговцы. Поднятые по тревоге, свободные от службы квады, молча и без команд, распределялись по периметру, усиливая блокпосты, занимая штатные огневые точки и наблюдательные посты. К стандартному вооружению бойцов прибавились переносные зенитно-ракетные комплексы и ручные противотанковые гранатомёты.
«Значит, «Долг» не в курсе этой заварушки. На учения тоже мало смахивает…» — мысленно сделал вывод сталкер.
— По ходу, на арену мы сегодня не попадём, — заключил Голд, — давай-ка в бар, от греха подальше! Заодно и узнаем, что за кипиш! — скомандовал он и быстрым шагом направился к заведению.
Лёха кивнул и последовал за напарником, стараясь не отставать. За спиной послышался грохот тяжёлых ботинок и звук резких людских выдохов. Михайлов хотел было обернуться, но тут же получил неожиданный толчок в правое плечо, заставивший его отшатнуться в сторону с асфальта.
— С дороги, сталкерня! — рыкнул пробегавший мимо боец с пулемётом наперевес.
Напарники шли чуть в стороне от середины дорожки, и по всему выходило, что долган толкнул Странника намеренно.
Наплечный щиток, вшитый под внешний слой кевлара комбеза новичка, принял на себя удар, не причинивший особой боли. Однако поступок лося оставил неприятный осадок на душе Михайлова.
— Козлина! — выругался Странник, но тут же, ойкнув, опустил голову и сделал вид, что отряхивает рукав плаща, смещаясь за спину напарника.
Естественно, боец не услышал адресованного ему ругательства, утонувшего в потоке голосов спешивших к бару сталкеров.
— Полегчало? — обернувшись, спросил Голд. — Хочешь предъявить? Делай это в лицо или дёрни на арену. Не стоит по пустякам нервы себе мотать. Они тут главные.
— Понял, — ответил Странник, бросив ненавистный взгляд в направлении скрывшегося из виду обидчика.
Возле входа в бар скопилась небольшая очередь. Трое охранников, изредка покрикивавших на особо ретивых посетителей, строго следили за порядком, пресекая все зачатки давки, ссор и перебранки. Напарники без суеты и спешки пристроились в конец ряда. Основная людская масса рассосалась по ближайшим зданиям. Только в случае «Выброса» в бар пускали всех без разбора. Колонна продвигалась довольно быстро, и через несколько минут Леха, миновав охрану, спускался по лестнице. Сдав оружие, товарищи вошли в общий зал. Сталкеры почти не делали заказов, а бурно обсуждали налёт военных, выдвигая различные версии. Леха и Голд заняли свободные места у стойки бара. Голд, жестом подозвав бармена, попытался выяснить суть произошедшего, но Лысый лишь развёл руками, шепнув лишь то, что генерал «Долга» сейчас у Диктора, и, судя по его недовольной роже, можно предположить, что и командование группировки тоже не в курсе событий. Данный факт никак не согласовался с договорённостями между вояками и сохатыми. Большинство операций в Зоне проводились ими совместно, а сейчас выходило так, что «Долг» проигнорировали, не поставив в известность даже генерала.
Что за третья сила, чьё влияние настолько велико, что так запросто, в обход всех устоявшихся правил и уставов, втайне, подняла боевые вертолёты и отправила в Зону под вечер? Дать залп из дальнобойных гаубиц или реактивных систем залпового огня было бы дешевле и намного проще, чем рисковать дорогостоящими машинами и жизнями пилотов. Значит, нужен был точный удар. Если так, то теперь никто, вплоть до сотрудничавших с военными группировок, не мог чувствовать себя в безопасности, и поддержка с «Большой земли» теперь мало чего стоила. Или сильные мира сего что-то не поделили? Очередная разбалансировка сил в Зоне могла стравить не только враждующие группировки, но и вовлечь других, ранее предпочитавших не влезать в открытое противостояние: сталкеров-нейтралов, ветеранов Зоны, наёмников или фанатиков Монолита, с кем ранее были ровные отношения. Если эта война за передел влияния в Зоне, то вполне возможно, что на «Янтаре» могут встретить уже не долговцы.
Из всех посетителей в баре так глобально пытался разобраться в произошедшем только Голд. Нужна была хоть какая-то ясность.
— Что думаешь? — спросил Странник, глядя на напряжённое, хмурое лицо напарника. — Что-то важное?
Но Голд не успел открыть рта по причине появления за спинами напарников Сыча.
— Голову ломаете, значит? — спросил он, хитро улыбнувшись и прищурив один глаз.
По выражению лица старика стало понятно, что Фомич уже владеет нужной сталкерам информацией, а судя по тому, как дед усиленно почесал подбородок, за так делиться сведениями он не собирался.
Голд, вновь подозвав бармена, сделал заказ на ещё одну бутылку коньяка и плитку шоколада, которые Лысый подал очень быстро, только завидев ненавистного им администратора. Сыч одобрительно кивнул и поспешил к угловому столику, согнав при этом компанию молодняка.
— Вертолёты по наводке Волка сработали, — с ходу заявил Фомич полушёпотом, усаживаясь за стол. — Вышли они на логово Костолома, значит. В лоб не взять было, глубоко бандюги окопались. Вот ребятки и вызвали подмогу. Летуны там знатно порезвились, вскрыли норы этих хорьков, значит. — продолжил Сыч, разливая жидкость по стаканам. — Сейчас, стало быть…
— Волк и Лис со своими парнями зачищают местность и собирают трофеи, — продолжил за него Голд.
— Точно так, мужики только-только отписали Диктору — конспирация, значит, — сообщил старик.
— За конспирацию! — предложил тост Странник, искренне обрадовавшись услышанной новости.
Сталкеры звякнули стаканами и опустошили тару.
— Не знаю, какая уж у братцев Волка с Лисом волосатая медвежья лапа на «Большой земле», — крякнув от удовольствия и отправив дольку чёрного шоколада в рот, продолжил Фомич, — но приказ был с самого верха, — сказал старик и многозначительно поднял указательный палец, тыкнув в потолок.
— Фух, теперь всё на свои места встало, — с облегчением выдохнув, сказал Голд, — а я уже чего только не накрутил себе, — признался он. — Информация точная?
— Точнее некуда. Ординарец их высокопревосходительства, должничёк мой, значит. Сейчас Диктор с генералом коньяк пьют, а его за дверь. Ну я и вызнал, значит. Ладно, пустомели, опять старика заболтали. Мне на пост пора, а то помощничек мой новый, найдёныш ваш, дел там наворотит без меня. А вы пристали тут, мол, расскажи да расскажи! — заворчал дед, сунув бутылку за пазуху, встал из-за стола и заковылял к коридорчику, по пути пригрозив кулаком охраннику, заранее отошедшему в сторону.
— И чего нам это даёт? — спросил Алексей, провожая взглядом старика. — Не дороговато ли купил информацию? Этот сомелье нас по миру пустит.
— Прежде всего ясность. Теперь мы знаем, что никакой войны в Зоне не намечается — раз, можно спокойно идти за хабаром вплоть до самой реки Припять и не нарваться на шайку Костолома, потому как Волк не оставит в живых ни одну бандитскую рожу в восточном направлении — два.
— А три? — приготовившись загнуть третий палец, спросил Михайлов.
— Фомич обещал команду помочь набрать, а это услуга платная. — подытожил напарник.
— За десятку я и сам поищу. Да хотя бы… — Странник сделал паузу, быстро окинув столики взглядом, — вон мужики сидят, — поймав глазами пару сталкеров, он кивнул на ближайший столик.
— Эти, что ли? — ухмыльнувшись, уточнил Голд. — Это же Витя Душнила и Юра Несостыковка, тоже мне сталкеров нашёл.
— Чего с ними не так-то? С виду, вроде, нормальные мужики и снаряга ладная, — поделился своими выводами Странник.
— Видишь, у них два места свободных, и никто к ним не подсаживается? — цыкнул напарник, указав на непрозорливость молодого. — Ладно, расскажу, — сжалился Голд, махнув рукой, встретив непонимающий взгляд Михайлова. — Тот, что помоложе, Душнила, недоразумение ходячее, — наморщив лоб, начал он, откинувшись на спинку стула. — Несколько месяцев назад трое сталкеров: Коля Очередь, Шах и Жека Сказочник взяли его с собой в ходку. Так вот, как оказалось, паренёк тот ещё зануда, принялся нудеть: то не так, это не этак. Шах, который проводник, уж насколько спокойный мужик, все на «Ростке» знают, и тот не выдержал и поставил его на своё место.
— И повёл? Показал класс? — уже с улыбкой уточнил новичок.
— Повёл. Аж на целых 30 метров, до первой мочалки «Жгучего пуха», и сдулся. Ты не смейся… Мужики за голову схватились, когда поняли, кого взяли с собой, и готовы были засунуть его в ближайшую «Воронку», лишь бы не слышать его советов и нытья. Сказочник вообще волосы рвал, когда эта энциклопедия без «Каменного цветка» его оставила. Артефакт не сказать чтоб редкий, даёт небольшую пси-защиту, ценится он больше ювелирами. Этакий кристаллообразный спрессованный булыжник с частицами металла. В общем, вполне достойный хабар. Барыги охотно берут.
— Голд, так чего этот Душнила учудил-то? — сгорая от любопытства, напомнил Лёха о герое рассказа.
— Этот чудик встал за спиной Сказочника и начал давать советы. Женька — болт в «Трамплин», шаг, и тут же бурчание, мол, не так бросил, шаг короче нужно делать. В общем, не дал артефакт выудить. На нервах к аномалии лучше не лезть, — подчеркнул Голд. — Бытует у сталкеров поверье, что аномалия чувствует настроение человека. Некоторые, когда арт пытаются достать, даже немного приговаривают, стараются успокоить аномалию. Вроде как, это работает, — сделал небольшое отступление сталкер. — Так вот, предложили Вите достать арт, мол, покажи, как надо.
— Обосрался опять? — предположил Странник.
— Угу… Вони много — толку ноль. Спрятали они его в землянке, от греха подальше. Когда зашли за ним, Витя час требовал какие-то пароли, потом, как позже оказалось, сожрал все таблетки пси-блокады, решил, что зомби пришли с контролёром. Они долбят в крышку, а этот валенок песни поёт — мозги защищает. Коля хотел короб своего пулемёта разрядить по лазу, достать его и навалять хорошенько, но напарники отговорили. Оставили они этого знатока наедине с его патологической осторожностью. Ничего, приполз на «Росток» живой-здоровый, только нудеть ещё больше начал. Долговцы до сих пор над ним стебутся: вышло на блокпост чудовище, ветками и травой утыканное, маскировка, блин. Скорешился вон с Юрой, теперь ходят на пару и нахваливают друг друга. Вообще непонятно, что эти двое тут забыли и на что живут… — заключил сталкер и принялся копаться в своём ПДА, просматривая список контактов.
— А вот Очередь, Шах и Андерсен сейчас где? Может, их нанять? — предложил Михайлов.
— Сказочник, — поправил новичка напарник, — тоже об этом подумал, ищу контакты. Надо у Сыча узнать, может, появлялись… — не отрываясь от экрана, ответил Голд.
— А второй? Почему Несостыковка? — поинтересовался новичок, бросив короткий взгляд на сталкера постарше.
— А? А это присказка у него такая, — на секунду подняв глаза, нехотя пояснил Николай. — Ищет логику там, где её быть не может, пытается подогнать Зону под какие-то свои каноны. Начитался книжек туристов, которые Зону и видели разве что с вертолёта, и принимает за чистую монету. — Голд сделал небольшую паузу, отложив ПДА в сторону, как будто решал, стоит ли говорить вслух следующую фразу, но всё же продолжил, почти шёпотом, наклонившись ближе к собеседнику. — Зона учится у нас, Она развивается и впитывает от нас всё новое и интересное, шагает в ногу со временем. Невозможно быть готовым к Её сюрпризам, потому что Она меняет правила на своё усмотрение. Сколько бы ты ни готовился, Она всегда найдёт, чем тебя проверить и удивить.
— Это верно… — согласился новичок, — одно дело — читать о Зоне, сидя на диване дома, и другое — увидеть своими глазами…
— Поэтому с этими двумя в ходку я, да и большинство тут присутствующих, никогда не пойдут. Очередь, Шах и Сказочник попросту трепаться не станут, — сообщил напарник. — Лучше сталкеров, которым ты тушняк подогнал, вооружить хорошо и с ними пойти — это будет и надёжней, и дешевле.
— Мда, языком чесать — не мешки ворочать… Это я по себе знаю… — подметил новичок.
— Заказывать что-нибудь будете? Коньяк? Виски? — вмешался в разговор напарников бармен, подошедший в надежде впарить ещё одну бутылку дорогого алкоголя и тем самым поднять личный процент от выручки в конце своей смены.
— Не наглей, давай! — вспылил Михайлов, чем немного удивил напарника, — собери водки хорошей пару бутылок, но не дорогой, тушёнки банки три, колбасы. Оплату со счёта спиши, — распорядился Лёха, сбавляя тон.
Лысый хотел было огрызнуться, но сдержался. Всё же перепалка с новичком, знакомым со стариком-администратором, не сулила для него ничего хорошего, да и заказ, пусть и не такой дорогой, но заказ — копеечка в его карман. Бармен кивнул и удалился за стойку собирать продукты.
— Ты куда собрался? — спросил Голд.
— Сам же сказал, что можно поискать сталкеров на улице. Тут от меня вообще никакого толку не будет, а там и мужики попроще, и мне полегче общаться будет, — выдал свои соображения Странник.
— Хорошо, — на секунду задумавшись, согласился напарник, — давай, пробуй, только стволы не бери с собой и помни про арену, — напутствовал Голд.
Квады «Долга», получив отмашку командования, неспешно возвращались в казармы. По расслабленному состоянию бойцов и проскакивающим среди них шуткам многие сталкеры и мусорщики, до этого момента старавшиеся не покидать зданий, расслабились и уже без опаски выходили на открытую местность. Серые сумерки, окутавшие Зону с закатом солнца, разгонялись светом пламени костров, уличными фонарями освещения и мощными лучами прожекторов наблюдательных постов на крышах зданий, периодически пробегавшими по прилегающей к заводу территории. Михайлов, стоя под вывеской бара, взглянул на свой ПДА, отметив для себя, что темнеть стало раньше обычного. Гаджет показал время 18 часов 15 минут.
— Ну что ж, попытаем удачу, — прошептал он, и вместе со словами на свободу вырвались едва заметные в свете вывески клубы пара.
Алексей, немного поразмыслив, решил пойти к своим недавним знакомцам; судя по всему, они так и не покинули облюбованное место стоянки. Чем ближе новичок подходил к костру, тем отчётливее слышалась речь и смех собравшихся под навесом бродяг. Помимо уже знакомых Страннику сталкеров, был и ещё один. Долговязый мужик с вытянутым угловатым лицом и широкими выпученными глазами, который даже сидя отличался высоким ростом, будучи выше на целую голову сидевших у костра людей за счёт прямой осанки, непривычно длинной шеи и торчащих во все стороны взъерошенных волос.
— Мужики, не против, если присоединюсь? — спросил разрешения Михайлов, перед тем как присесть у костра.
— Падай, хорошим людям всегда рады! — на правах старшего позволил Плешь. — Это Жираф, — представил он незнакомца.
— Странник, — представился Алексей и протянул руку долговязому сталкеру.
— Ты к нам байки послушать или дело какое есть? — спросил Плешь, не отводя глаз от присевшего к костру гостя.
— Вообще-то по делу, но и от пары историй не откажусь, — решил не торопить события Алексей, вынув из рюкзака бутылку водки и закуску, чем вызвал оживление и одобрительные взгляды всех присутствующих.
— Ну тогда ты вовремя, Жираф интересно рассказывать умеет. – кивнув в сторону долговязого, сообщил Плешь, — давай вещай дальше, — распорядился он и принялся нарезать колбасу.
— Ну так я и говорю, — продолжил Жираф, не отрывая глаз от Кузнечика, который уже скрутил крышку с бутылки и принялся разливать водку по кружкам, — вышли мы, значит, Ленёй Светофором спозаранку на «Свалку». Помните, тогда ещё «Долг» лягушку припёр на «Росток», дохлую, правда.
— Было дело, — подтвердил Снегирь, шмыгнув носом, — здоровая такая, как плоть молодая, чёрная, как кусок гудрона. Мы тоже хотели поймать, только ближе к «Тёмной долине» ходили.
— Воот, учёные тогда и заказ сделали на поимку живой и сумму кругленькую предлагали, кто притащит. Вот Лёня и загорелся: «Пошли, мол, интересно же, да и деньжат заработаем, если повезёт». На болота-то мало кто суётся, а долганы сразу палить начинают во всё, что видят. Ну а чего? Чем чёрт не шутит, может, и правда свезёт. Тем более, что Светофор побожился, что знает одну лужу, в аккурат на подходе к «Агропрому», там и живности мало. Вояки, что там окапались, как раз почистили округу, — привёл простые доводы в пользу ходки сталкер.
— А как их ловят? — задал резонный вопрос Лёха, вспомнив, как вчера уплетал лягушачье мясо в баре.
— Известно как, — ответил Кузнечик, — верёвку покрепче, на неё крюк, на крюк крысу или тушкана, и тянут потихоньку. Это Гонта первый скумекал и мужикам подсказал.
— Ну это если мелкая, — поправил Жираф, — а если с кабана взрослого размером попадётся, то пиши — пропало, ни в жизнь не вытащишь, разве что машиной или лебёдкой. Кстати, на Припяти так сомов и ловят. Здоровенные брёвна повырастали за тридцать-то лет, да и ловить-то их стали недавно, а до этого и не трогал никто. Мужики рассказывали, мол, на их глазах щенков-слепышей прямо с берега и утаскивали. Хлоп — и под воду.
— Да ладноооооо, — удивлённо протянул Странник, принимая кружку из рук Кузнечика. — А им, ну то есть учёным, нафига эти жабы?
— Да кто их знает, вроде как новый вид мутантов, для опытов, что ли. Я такое слышал, что лягушки эти лапы могут быстро отращивать, но точно не знаю, врать не буду. Знаю только, что за головастиков или икру больше платили, чем за взрослых. А кто эту икру видел-то? Головастиков? Никто и не видел, поди разберись, что это за тварь в воде плавает, — рассудил Жираф.
Сталкеры дружно закивали, подтверждая слова товарища, после чего выпили и принялись закусывать. Жираф, закинув в рот кусок колбасы, продолжил повествование, утерев рукавом комбинезона блестевшие от жира губы.
— В общем, двинули мы с Лёней к этой луже со стороны «Свалки», заодно и аномалии местные прошерстить решили. Хабар-то лишним не бывает, правда, ни хрена нам по пути так и не попалось, кроме крысы дохлой, которая в молодую «Жадинку» угодила. Думаем, знак нам Зона даёт, наживку подкинула. — Память Странника перелистнула страничку в тетради Седого, отыскав описание аномалии «Жадинка», этакого гравитационного участка на земле, вляпавшись в который, невозможно двинуться с места. — Обошли мы «Свалку» по краешку. Шлёпаем такие, дорожка-то хоженая, разведанная, часа три идём, уже и «Агропром» должен виден быть. Да только нет его… околки леса кругом. Только день был, и тут на тебе вечер. Что за ерунда? Присмотрелись, а деревья, кусты, трава — всё зелёное, даже комары появились и птички чирикают, жара как летом. Вот у нас поджилки и затряслись. Лёня так вообще побледнел весь, глаза по полтиннику, стоит, трясётся, заморгал как цветомузыка на дискотеке, мол, приплыли. Мы в ПДА — нет сигнала. Мы назад — лес кругом. Стоим, не знаем, что делать. Ни одного ориентира нет, даже столба электрического. Впору только кирпичи из штанов доставать да дом строить.
— Как вас так угораздило-то? Не новички же… — подметил Плешь, прикуривая сигарету.
— А поди разберись, где мы границу перешли. Детекторы молчали, болтами, как положено, дорогу щупали, — начал оправдываться Жираф, скорчив лицо виноватого школьника.
— Да погоди, Плешь, — вмешался Кузнечик, — чего дальше-то было? — спросил он, требуя продолжения рассказа.
— Видим, из околочка к нам выходит кто-то. Подходит, значит, ближе. Смотрим — чисто излом, с меня ростом, здоровенный, в плаще, лица не видно, под капюшоном и бородища. Во! — при этом сталкер нарисовал в воздухе некую окружность, начиная от своего подбородка, — только хлебушка попросить осталось. Взяли мы его на мушку. Леня ему и говорит: «Стой на месте, а не то пристрелим!». Так этот излом и вовсе не излом оказался, так понёс ругать нас и в хвост, и в гриву, и по такой-то матушке. «Вы, сукины дети, в кого винтовками тычете!? В Кузьму Никодимыча!? Да меня тут каждая собака, не то что в Чернобыльской волости, а во всем Родомыльском уезде, знает», — отвечайте, говорит, кто такие — красные, струковские, беляки или беглые? Переглянулись мы с Леней, да и говорим, мол, свободные мы, сами по себе, а сами на руки ему поглядываем, для верности. Дед смекнул, в чем дело, да и говорит: «Мол, не бойтесь, человек я, не леший», — и перекрестился. Подошёл ближе, смотрит он нас так пристально и говорит: «Пришлые вы, сталкерами обзываетесь». Ну, мы закивали, так и так, заблудились, помоги, выведи, не знаем, как к себе выйти.
— А он? Согласился? — спросил Лёха, явно заинтригованный рассказом.
— Как видишь, — кивнул рассказчик, — по пути рассказал, что мы с Леней в 1918 году оказались, а он лесник местный. Раз в год кто-нибудь да приходит от нас, ну то есть из Зоны. А лешим он излома прозвал. Ну, ещё собаки попадали, кабаны, правда, жили недолго, почему уж так дед не сказал. Сталкеры тоже забредали, кого он выводил, а кого и не успевал. Бедолаги, что до нас были, на казачий разъезд нарвались, их и перебили. Вот такие дела. На прощанье я деду бутылку водки и нож свой подарил, а он мне кисет сунул, — сказал Жираф и вынул из нагрудного кармана комбеза кожаный, потёртый мешочек с небольшим кармашком для курительной бумаги. — А вышли мы недалеко от «Армейских складов», прямо перед патрулём зелёных. Так они потом рассказывали, что мы с Леней будто из воздуха нарисовались. Повезло хоть, палить не начали.
— Знатная вещь… — оценил Плешь кисет.
— Знатная, знатная, да только не курю я. А нож хороший был, жалко было отдавать, да понравился он деду, — с грустью в голосе подметил сталкер. — Я Свисту за него три тысячи отвалил, с наборной рукояткой цветной, инструментальная сталь. В руке лежал как родной.
— Эх, да чего уж там! — махнул рукой Жираф. — Главное, выбрались живыми!
— Погоди, так Нюх из сборщиков, неделю назад нож показывал на копе нашёл. Тоже с рукояткой наборной цветной, правда, старый, сточенный порядком. Может, твой? — вспомнил Снегирь.
— Если глянуть, то точно скажу, — заверил сталкер. — Да не может быть, считай, сто лет прошло. Где он, этот Нюх?
— Не знаю, со вчерашнего дня не видел. Как уходил на сбор, так больше и не появлялся. Был бы тут, обязательно бы подошёл. Я сейчас пробегусь, узнаю, — сказал Снегирь и, нацепив ботинки, поспешил к ближайшему костру.
— Странник, так чего у тебя за дело-то? — обратился к Лёхе Кузнечик, принявшись разливать спиртное по кружкам.
— Да нам с напарником в ходку люди нужны. Я в Зоне неделю всего, опыта никакого, вот и решили для верности команду набрать, — поделился Странник.
— Это верно, есть места, где только гуртом пройти и можно, — согласился Плешь.
— На заброшке особенно, только группой ходить. Вдвоём или втроём — опасно очень, — подтвердил Жираф. — Мест для засады полно. Нарвёшься на бандитов — и пиши пропало. Хотя место и богатое на артефакты, если рискнуть и ночью пойти, можно неплохо так прихабариться.
— Что за заброшка такая? — задал логичный вопрос новичок.
— «Дикие территории», западная часть завода. Туда и долговцы-то не меньше чем в четыре квада ходят, — пояснил Кузнечик. — Мы туда вообще не суёмся, а ночью, сам знаешь, почти без шансов выжить. Не подстрелят, так бюрер или кровосос подкараулят. Умные твари стали, засады делают прямо под аномалиями с артефактами. Только зазевался — и хана… Татарин и Ткачик так и засыпались на «Электре». «Вспышку» достали, а их снорки в мясо забили.
Михайлов напрягся, осознав, что оставшаяся часть пути к научному центру является не менее опасной авантюрой. Именно поэтому Голд не жалел денег на оплату услуг Волка, именно поэтому так тщательно подходит к выбору кандидатов в команду.
— А обойти никак нельзя? — поинтересовался Странник в надежде избежать участок, который был столь не любим местными сталкерами.
— Обойти можно, но болота кругом с «химичками», парит сильно, от них и дожди кислотные. Завод-то металлургический, вот и накопали шламонакопителей, ну, котлованов да отстойников. С юга если только пробовать, там вроде кислоты поменьше, но и живности больше, — пояснил Плешь.
– А с севера? – уточнил Михайлов.
– И пробовать не стоит, там даже кровососы не выживают. Если идти, то в комбинезонах учёных, они точно выдюжат. В наших обносках смерть верная, – уверенно заявил сталкер. – Вы чего на «Янтарь» с напарником собрались? – сообразил он.
– Туда. К учёным дело есть, – коротко пояснил Странник.
– Ты не обижайся, Странник, но мы ношу по себе берём. Можешь считать нас тру;сами. Деньги нам нужны, конечно, но и пожить тоже хочется. Месяц назад мы ходили на заброшку, так еле ноги унесли. Снегирь там и получил контузию, а мне повезло, что в бронежилете был, только плащ в дырках остался. Ни за какие деньги не пойдем. Может, Жираф согласится? – Плешь перевёл вопросительный взгляд на долговязого.
Однако, до этого разговорчивый сталкер отрицательно покачал головой.
– Бояться – это нормально, – ответил Странник фразой Голда. – Не боятся только дураки и покойники, – еле слышно добавил он, направив взгляд на танцующие языки пламени.
У костра повисла немая тишина, нарушаемая лишь треском ломаемых и подбрасываемых в огонь Кузнечиком веток, заранее собранных днём в окрестностях Ростка. Взметнувшиеся над костром искры гасли и растворялись в вечерних сумерках Зоны, вместе с надеждой новичка набрать бойцов для ходки. Однако возвращаться к напарнику без результата не очень-то хотелось, тем более что группа Плеши была не единственной, кто коротал вечер за посиделками у костров. Лёха молча встал, закинув рюкзак на плечо, и собирался направиться к следующему островку света, но Жираф остановил его.
— Мой тебе совет: ты бы не ходил без напарника с таким предложением. Человек ты здесь новый, вполне может статься так, что согласятся на ходку и заведут в засаду… — предостерёг Странника сталкер. — На «Янтарь» просто так не ходят, это и дураку понятно… Если уж совсем по-честному, то навряд ли ты найдёшь тут рисковых парней, даже за очень большие деньги. Опытных да, но не рисковых…
Лёха, задумавшись на секунду, решил последовать совету Жирафа, вернуться в бар и не бить копытом землю. Как ни крути, а опыта в таких делах ему действительно не хватало. Попрощавшись с мужиками, Алексей двинул обратно в бар. Ставший привычным на его лице жар от пламени костра был смыт прохладой осени, как только он отошёл несколько метров от компании. Сгустившиеся сумерки словно проглотили покачивающийся силуэт человека, размыв его очертания в глазах смотревших ему в спину сталкеров. Оставшиеся 50 метров до входа в бар Странник шёл неторопливым шагом, коря себя за неудачу в переговорах, одновременно осознавая, что рано или поздно ему придётся принимать решения самостоятельно. Голд, будучи более опытным, имевшим за спиной армейскую подготовку, да и, как ни крути, просто умнее, принимал большинство решений в их тандеме. Но что делать, если Голда не будет рядом?
На этот вопрос, заданный самому себе, Михайлов не успел ответить, поскольку был остановлен окликнувшим его Снегирем.
— Странник... уф... погоди! Мужики сказали, ты ходку предлагал? — сделав несколько глубоких вдохов, спросил немного запыхавшийся от бега сталкер.
— Верно, — кивнув, ответил Лёха. — Сказали куда?
— Угу, я... это... согласен в общем, — будто собираясь с духом, сказал он. — Сколько заплатишь?
Лёха задумался, глядя в полные надежды глаза человека, которому явно надоел образ жизни его старших товарищей.
— Тридцать, — ответил Странник, — только расчёт, как дойдём до места, — вовремя сделал уточнение Лёха, примерно прикинув сумму на своём счёте в баре.
— Ого, тридцааать, — удивлённо протянул Снегирь.
— Чего? Мало что ли? — хотел было возмутиться Алексей.
— Нормально, я бы и за двадцать пошёл... — поспешил успокоить сталкер, растянув улыбку.
«Да блин, наниматель хренов...», — подумал Лёха, закусив губу.
— Только... — немного замявшись, вставил Снегирь, перед тем как протянуть руку, — можешь аванс дать? 2413 надо и 57 мелочью.
— Почему именно 2413? — немного удивившись столь точной сумме, спросил Алексей.
— Не хватает на помповое ружьё, — пояснил Снегирь, — не новое, конечно, но там магазин на двенадцать патронов, скорострельность хорошая. Свист специально для меня его под прилавком держит. Я на него уже полгода собираю: где с ходки откладывал, где с мусорщиками на сбор ходил. Со своей одностволкой я бы даже не заикался о дальней ходке. Если сомневаешься, давай завтра к Свисту сходим, он подтвердит.
Действительно, одноствольное ружьё, дышащее на ладан, представлялось таким себе аргументом даже против нескольких тушканов, не говоря уже о мутантах посерьёзней. Лёха, получивший автомат почти даром, не приложив особых усилий, проникся уважением к настойчивости и терпению стоявшего перед ним парня, считавшего каждую копейку, чтобы поменять свою роль, отведённую ему Зоной. Да и сумма была не такой уж великой, чтобы ради неё ставить под сомнение свою пусть и скромную репутацию.
«Дальше Зоны всё равно не убежишь», — вспомнились Страннику слова Хотоя.
Лёха вынул конверт с деньгами и вручил Снегирю. Сталкер быстро пересчитал купюры и хотел было вернуть лишнее, но Алексей остановил его.
— Патронов возьмёшь побольше, лишними точно не будут, — возразил Странник. — Готовься, я отпишу на ПДА, когда двинем.
Обменявшись контактами, сталкеры пожали руки, закрепив соглашение, свидетелями которому стали едва начинавшие виднеться точки звёзд на небе и проходивший по маршруту внутренний патруль «Долга».


Глава 8
Список
«Хоть какой-то, но всё же результат…» — мысленно подбадривал себя Странник, спускаясь по лестнице в бар.
Ещё у решётки оружейной комнаты из зала доносилась музыка одной до боли знакомой песни Гарика Сукачёва, а также знакомый голос оружейника.

…Эй, ямсик, поворассивай к ссёрту,
Видис, мигают мне нассы огни.
Эй, братан! Поворассивай к ссёрту!
Сапку дерссы, да воссы не урони.
Сдесь елок поваленоооо!
Ох, не продериссь!
Камней наваленоооо!
Только дерссииись!
Поворассивай к ссёрту!..
У стойки бара стоял пьяный Свист с микрофоном в руке и выдавал слова песни «Дорожная» в присущей ему манере. На экране появлялись строчки, постепенно менявшие цвет букв, но Свист даже не смотрел на них, повернувшись лицом к публике, что не мешало ему попадать в ритм музыки. Сталкеры подпевали солисту, а точнее, просто пытались переорать друг друга. «Поворассивай к ссёрту!» — дружно ревели раскрасневшиеся от алкоголя и усердия мужики, непроизвольно вторя певцу, который вкладывался в исполнение всей своей сталкерской душой. Сидевший за столиком постоянный помощник Свиста, Сашка Вечер, не обращая внимания на всеобщий эмоциональный подъём и атмосферу веселья, уплетал порцию картофельного пюре с отбивными котлетами. Лёха и сам влился в процесс на фоне принятого на грудь алкоголя у костра и стал понемногу пританцовывать и хлопать в ладоши в такт музыке.
«Свистопляска получается», — подумал Лёха, хохотнув от само собой получившейся шутки.
— Свист — красава! — раздался хриплый выкрик из зала на последней строчке песни.
Оружейник, закончив петь, икнул в микрофон и поклонился благодарным зрителям, то и дело звавшим певца за свой столик пропустить по стаканчику. Пока исполнитель шёл до своего столика, его раскачало так, что он чуть не снёс несколько вешалок, пытаясь ухватиться за них, чтобы не расстелиться на полу бара. Странник еле успел подхватить мастера во время очередного пируэта на пару с поспешившим на помощь Сашкой, бережно доставив за столик и усадив на стул. Как только Свист почувствовал надёжную опору под пятой точкой, он тут же захрапел, откинув голову назад и вытянув ноги.
— Саня, ты как его один-то потащишь? Может, помочь? — побеспокоился Лёха, присаживаясь на свободное место.
— А, не надо, — прожевав кусок котлеты, ответил Сашка Вечер, — Сейчас через полчаса сам встанет, будто и не пил вовсе, только помнить ничего не будет и потом «Седую нось», тьфу ты, ночь, петь начнёт.
Странник решил воспользоваться ситуацией и поинтересоваться за предстоящую покупку Снегиря, но подошедший к столику Маугли, которого он узнал разве что по голосу, погасил детективные намерения сталкера. На лице подростка не осталось и намёка на следы от побоев. Заплывшие от синяков и кровоподтёков глаза, при их первой встрече у бандитского схрона, теперь смотрели на Михайлова на всю ширину открытых век. Разбитые ранее губы, покрытые коркой запёкшейся крови, приобрели свою естественную форму и здоровый вид. Ссадины и шишки на голове подростка также ушли в небытие. Правда, худоба и впалые щёки вместе с выпирающими скулами, появившиеся от недоедания, никуда не девались. Вместо комбинезона с чужого плеча на подростке красовался подшитый и подогнанный по размеру выцветший от множества стирок камуфляж «Дубок». Всё говорило о том, что старик проявил к страдальцу максимальную дедовскую заботу, потратившись на артефакт, чтобы вылечить юнца, и пожертвовал пусть и видавший виды костюм. Баня и стрижка представлялись как само собой разумеющиеся процедуры.
— Дядя Странник, вас там зовут вниз. Дед Фомич отправил, сказал: «Пулей, а то по шее даст обоим», — всё ещё с неуверенностью в голосе передал послание Маугли, поджав тонкие губы и бросив взгляд в Сашкину тарелку с аппетитным угощением.
Вечер, уловив взгляд сверстника (ведь обоим было в районе 13–14 лет), вынул придержанный к чаю батончик шоколада и протянул Маугли. О причине такого поступка можно было только гадать. Всё-таки не от хорошей жизни дети попадали за периметр, впрочем, как и все тут собравшиеся.
Маугли молча кивнул, поблагодарив за подгон, и перевёл взгляд на сталкера.
— Ну раз дед сказал, надо идти, — ответил Лёха и хотел отпустить шутку в адрес Сыча, но сдержался. Как-никак теперь старик — начальник у малого, авторитет всё-таки.
Спустившись к посту администратора, Странник в сопровождении нового помощника застал Сыча и напарника, склонившихся над исписанным листком бумаги, лежащим на крышке стола перед монитором.
— Ну как? Нашёл кого? — негромко поинтересовался Голд, подняв глаза на Михайлова.
— Одного, — сообщил новичок, — на тридцать сговорились. Снегирём кличут…
Голд перевёл вопросительный взгляд на деда.
— Смекалистый вроде парнишка, значит, — высказал свою оценку Фомич, — только вот ружьишко у него…
— Завтра у Свиста купит, — сообщил Михайлов, — помповое…
— Уже что-то… — подметил Голд, — больше никого?
— Нет, больше никто не захотел, говорят, опасно сильно… — как бы оправдываясь, развёл руками Странник, — или я плохо искал…
— Всё нормально, — успокоил его напарник, — я думал, вообще пустой придёшь.
— Старики небось сразу смекнули, куда идти надо? И заднюю дали? — спросил Сыч.
— Так и есть, — подтвердил Странник, — вот только один и уцепился. Как знаешь?
— Походи с моё по Зоне, значит, насквозь всех видеть будешь, — авторитетно заявил старик. — Сломала их Зона, тянут они к себе беду, боятся того, чего ещё не случилось, а может, и не случится. А Зона чует страх, значит. Раз даст шанс, второй, да и плюнет, коли себя побороть не можешь, то и нет тебе ходу дальше, чем хожено. Мотайте на ус, пока Фомич живой, — поделился мудростью дед, пристально взглянув в глаза Страннику и Маугли.
— Фомич, это чего выходит, если, скажем, контролёра или снорка боишься, то он тебе встретится? — поразмыслив, сделал вывод Михайлов.
— Так и есть. Сколько ни петляй, а встретишь обязательно, — подтвердил администратор. — Выбор за тобой: собирать крохи в страхе или пройти «на тонкого» и сорвать куш…
— Фомич, давай дальше по списку, — напомнил Голд включившему режим «мастера джедая» Сычу. — Колесо, Анальгин, Тюбик — это кто такие? Недавно в Зоне?
— Из молодых, полгода как появились, опыт какой-никакой имеется. Но ребятишки до Зоны дюже охочие, значит. Раньше в охотниках ходили, зверя знают.
— Добро, — кивнул Голд, опустив взгляд вниз по списку.
Странник подошёл к столу и впился глазами в листок бумаги, исписанный корявым почерком старика. Вопреки его надеждам, в списке значилось всего около десятка сталкеров, и напротив многих прозвищ стояли знаки вопросов, сделанные уже рукой напарника. Большинство прозвищ Михайлову были неизвестны, ну кроме перечисленных ранее Голдом.
— А те, про которых в баре говорил? Не нашел контактов? — уточнил он. — Там ещё этот, Шарль Перо, у них в группе.
— Сказочник, — поправил его Голд, — отписал на ПДА, но пока не отвечали, потому и в списке их нет…
— Слушай, там полный бар народа, может, пойти поспрашивать, — предложил Странник.
— Без толку, не пойдут, минимум дня три еще в Зону носа не покажут, — вмешался старик. — Свист поет… Примета такая: если запел, значит, в ходке беда будет.
— И чего, например? — спросил Алексей.
— В прошлый раз, несколько месяцев назад, в окрестностях завода объявилась пара химер и таскали людей втихую, аккурат после того, как Свист в баре исполнял. Отойдут только от завода сталкеры — и тю-тю. Пока Гонта с добровольцами и долговцами их не выследили и не загнали в «Жарку», значит. Из двух отрядов живыми остались единицы, — сказал Сыч, засучив штанину. В электрическом свете ламп освещения металлическим отблеском зеркальной поверхности перед глазами сталкеров появился титановый протез. Конструкция из несущего модуля в виде трубки, втулок и шарниров с регулировочными приспособлениями прочно удерживалась на культе старика при помощи силиконовой гильзы и ремней.
— Только лапой махнула и как скальпелем срезала, — уточнил дед, — взяла своё Зона.
— А что ещё было? — спросил Странник, пытаясь найти связь между песнями оружейника и событиями. — И почему именно три дня?
— «Выброс» внеочередной, и опять Свист накидался и зажёг, умники с «Янтаря» только и успели сообщение выкинуть в сеть, и через два часа накрыло Зону, — привёл ещё пример старик, опустив штанину. — «Шатание» ещё было. Голд, ты должен помнить.
— Было… — коротко ответил Голд.
— Спел рукодельник наш, и наутро стали подходить к блокпостам сталкеры. Сначала по одному, да по двое. Вроде обычное дело, пока шумиха не поднялась у бара. Паша Кабачок своего напарника, почившего месяц назад, признал. Ох и переполошились все. Сталкеры, сборщики — все, кто был на «Ростке», повысыпали на посты. Высматривают знакомых, да долговцам пальцами тычут, кого узнали, да вяжут кого не опознал никто. «Долг-то» всех своих в лицо знает, а те, что выходили к блокпосту, схоронены были давно на их кладбище. Сталкеру-то одна могилка уготована — аномалия. Смекаешь? — спросил дед у Лёхи.
Странник округлил глаза и приоткрыл рот, а по спине прошёлся лёгкий холодок.
— Призраки? Зомби? — выпалил первое, что пришло на ум новичок.
— Хренизраки! «Шатуны» — это были. Зона копию с человека снимает, и ходит он, шатается по округе. Есть кто как псих, мычит да идёт куда глаза глядят. А есть те, которых от человека и не отличишь даже. Смеётся, разговаривает, ест, стреляет, артефакты собирает. Вот три дня эти копии и шли на «Росток».
— И как же его отличить-то? — заторопил Сыча Странник.
— А если друг твой и на твоих глазах погиб, а потом явится живой-здоровый и о смерти своей ничего помнить не будет, то верняк — «шатун», — поделился наукой Фомич.
— Ещё водку они пьют и не пьянеют, — подметил Голд.
— Охренеть! — только и смог выдавить из себя Алексей. — Так с хрена ли тогда народ радостный в баре? Подпевают ещё, ему же рот заклеить надо!
— Это как посмотреть, значит, — возразил Сыч. — Споёт он или нет, всё равно, что Зона задумала, то и сделает. Вот и выходит, что Свист предупреждает народ. Ну, кто верит, конечно, тот и за пуговицу хватается, когда кошка чёрная дорогу перебегает, значит. По мне так совпадение просто.
— И чего нам теперь тоже три дня тут сидеть? — спросил Лёха, глядя на напарника.
— Ты чего вдруг суеверным стал? — переглянувшись со стариком, спросил Голд.
— Сами жути нагнали, а я суеверный. Мужики у костра рассказали, что во времени провалились. И как тут не верить-то? — оправдывался Странник.
— Так, ты и не тяни к себе. О таком вредно думать, особенно в ходке. Для кого я тут битый час распинаюсь? — упрекнул Сыч.
Лёха молча кивнул головой. В фойе повисла пауза.
Минутную тишину нарушил шелест обёртки шоколада за спиной Странника.
— Ети ж ты! Урвал уже где-то! Ты чего ходишь попрошайничаешь, стервец!? Это что ж про Фомича говорить будут, что ребенку шоколад купить не может, значит?! Ща я тебе ремня всыплю, значит! — взбеленился администратор и попытался расстегнуть пряжку портупеи на своём поясе в качестве жеста устрашения. — А ну брысь на лестницу, порядки наводить!
Маугли, сунув лакомство в карман, пулей метнулся на лестницу, прихватив на ходу щётку с совком из стоявшего тут же в фойе шкафчика для уборочного инвентаря.
— Ты бы полегче с ним, — осторожно вмешался Голд, — пацан натерпелся.
Старик пропустил замечание сталкера, пробубнив что-то неразборчивое вдогонку помощнику.
— Давай дальше по списку, — предложил Голд, — Динамик, Гусар, Машинист, Лом, Петля, Нарез, — перечислил Николай.
— Одной командой ходят… Старший у них Гусар, значит. Правда, и цена на их услуги кусается — по полтиннику на нос просит, — дал комментарий Сыч.
— Они чего, круче Лиса с Волком? — вставил свой вопрос Лёха с ноткой возмущения в голосе, — ниче там у них треснет? Может, какие скидочные купоны или акции есть?
— И, естественно, деньги вперёд? — уточнил Голд, не отреагировав на шутку, хотя мысленно был согласен с новичком.
— Так и есть, вперёд. А теперь ещё больше цену накрутит, как пить дать, — подтвердил Фомич.
— Ладно, время есть, надо подумать, — резюмировал сталкер, сложив листок пополам и сунув его в карман плаща, и направился в гостиницу.
— Голд, погоди, пожрать бы. В баре пюре с котлетами отбивными, — остановил его Странник.
— В номер закажем, — отрезал Голд. — Фомич, организуем?
— Любой каприз за ваши деньги, — ответил старик. — Для того я тут и поставлен, значит. С кого списывать?
— С меня, — ответил сталкер и вошёл в пункт санитарной обработки. Через пять минут Странник последовал за напарником.
— Голд, чего в бар не пошли? — скинув рюкзак, спросил Лёха, как только закрыл дверь номера.
— Обмозговать всё надо, с глазу на глаз. Да и чего-то неспокойно мне, — пояснил сталкер.
— Как тогда, перед выходом с «Кордона»? — забеспокоившись, уточнил Леха, стягивая ботинки.
— Именно. С набором команды проблема. Сыч список сунул, а там либо молодняк, либо цену дерут. Да и не знаю я никого из них. С «Янтаря» учёный тоже торопит, завалил сообщениями, того и гляди кипиш поднимет на всю Зону. Тогда точно и шагу не сделаем… — высказался Голд, расстегивая ремешки комбеза. — Ты в этом Снегире уверен?
— Уверен, — твердо ответил Странник.
— Добро. Отпиши, чтоб завтра часов в девять у входа в бар ждал, — распорядился Голд. — Гляну на твоего рекрута, заодно и уточним, как местность знает.
Лёха, набрав текст, отправил сообщение Снегирю и тут же получил короткий ответ: «Принято». Заодно он проверил папку с входящими сообщениями. Как и было оговорено, Хотой выслал на ПДА Странника кучу файлов с фотографиями укрытий и примерными расценками, с которыми новичок решил ознакомиться перед сном. Тем более что время шло к отдыху. Также Лёха только сейчас заметил, что больная челюсть, не дававшая ему покоя днём, практически не болела.
— Что, не болит уже? — спросил напарник, заметив, как Михайлов задвигал челюстью и аккуратно притрагивается к месту ушиба.
— Немного, — удивлённо ответил он.
— Вот тебе ещё один подарок Зоны: с бодуна не болеешь, мелкие раны быстрее заживают. Зона не только калечит, но и лечит, – пояснил Голд.
— Слушай, а ты сам-то в эти россказни с приметами веришь? – спросил Лёха.
— Раньше бы посмеялся, а теперь, после встречи с тобой, и не знаю даже. В одном я с Сычом согласен: о плохом в ходке думать не стоит. Чем ближе к центру, тем быстрее это плохое Зона тебе и нарисует, – сказал Голд, усаживаясь в кресло.
— Ясно… Так что решим-то? Чего тебе твоя чуйка говорит? Или втроём пойдём, или, может, с «Долгом»? – попытался внести для себя хоть какую-то ясность Странник.
— Неспокойно мне… Чем дольше мы на «Ростке», тем больше людей будут знать о нашей ходке. Чем больше команда, тем груз ценнее, а за хороший кусок самый порядочный сталкер призадумается… Ведь учёным, по большому счёту, плевать, кто им артефакт принесёт. Сольют запись с твоего ПДА, а там и всё без нас ясно станет, — пояснил Николай. А с «Долгом» не хочу идти, — отрезал он.
— И как тогда быть? – совсем поникшим голосом спросил новичок.
— Подождём до завтра, встретимся с людьми из списка, может, Шах выйдет на связь. Если нет, то рискнём и пойдём втроём. Помнишь, Док обещал с ПДА Серёги мне информацию достать. Так вот, он достал, – сказал Голд, затем провёл пальцами по экрану своего гаджета и развернул к Лёхе.
— Карта, — произнёс Михайлов, — синяя линия отсюда до «Янтаря» — это хоженый маршрут. Ваша тропа? — сообразил он.
— Да, у меня такая же была, но мой ПДА сгорел во время «Выброса». Красный треугольник в середине пути — это схрон, коллектор кабельной связи. Если его не затопило и не завалило, что в принципе невозможно, то на ночь можно укрыться там, — сообщил напарник, — но гарантий никаких.
— Как и везде в Зоне, — подметил Странник, — схрон уже кое-что… Мне тогда на болоте, ну, когда я на островке куковал, было пипец как страшно. Когда не знаешь, откуда прилетит, вообще жуть, а из норы отбиться можно, — рассудил Алексей.
— Мдаа… — протянул Голд, — сравнивать тебе действительно уже есть с чем, — согласился он. — Только припасов надо взять побольше. Я, честно говоря, смутно помню, что там оставалось. По стандарту, думаю, — медицина, патроны, продукты, ну, может, парочка артефактов завалялась… Времени прошло немало, так что сильно я бы не надеялся… — уточнил сталкер. — Деньги-то не все профукал?
— Не-е, — улыбнулся Странник, — на ходку осталось.
— Добро… На подготовке лучше не экономить… У твоего Снегиря как с этим делом? — задал вопрос наставник, к которому Лёха оказался не готов.
— Ну-у-у… Снаряга… Ружьё… — замешкался новичок.
— Голодранец, в общем, — подвёл итог мычанию напарника сталкер, — ладно, разберёмся… У тебя вроде всё есть, так по мелочи останется добрать: гранаты, еда, медицина… Патроны же ты со схрона приныкал?
— Ну, та-ак… — смущённо ответил Странник, — немного, пачек 5, ну, 10… Ну, сам сказал же сдать на входе, я и сдал…
— Нормально, — улыбнулся Голд. — Калибр у нас один, лишними не будут. Рации бы ещё, хотя бы парочку для нас…
Звонок, раздавшийся в номере, прервал разговор напарников. Алексей открыл дверь, обнаружив в коридоре Маугли с металлической тележкой, на которой стояли два подноса, накрытых крышками.
— Ужин, дядя Странник, — с улыбкой пояснил он.
Алексей перехватил тачку и вкатил в номер.
— Посуду в тележку сложите, как поедите, и в коридор выкатите. Я заберу, — дал инструкцию пацан и побежал на пост администратора.
Помимо заказанных отбивных котлет, к ужину добавились маринованные огурчики, квашеная капуста со свежим репчатым луком и добавлением растительного масла, солёные грузди с чесноком, обильно посыпанные рубленым укропом, и нарезанное на ломтики сало с соусником, наполненным горчицей.
— Голд, а это чего, комплимент от шеф-повара? — облизнув губы, спросил Странник.
— Не, тоже платить надо, — пояснил он, — закуску специально подбирают к основному блюду, так чтоб отказаться было трудно. Можем вернуть, если не хочешь.
— Не вздумай! — вскрикнул Алексей, проглотив слюни. — Я, если что, сам доплачу!
Голд расхохотался от столь бурной реакции Михайлова, маркетинговая уловка сработала на все сто процентов. Умывшись, напарники приступили к ужину. Единственное, к чему у Алексея возникли вопросы, так это к грибам. Наколов на вилку груздь, он пристально стал рассматривать его на предмет видимых мутаций.
— Боишься, что запищит, когда жевать будешь? — спросил Голд, разливая по кружкам прохладную водку из холодильника.
— Чего-о-о? — отвлёкшись от изучения, округлил глаза новичок. — Грибы тоже мутанты, что ли?
— Конечно, — закивал сталкер. — На «Кордоне» видел хоть один?
— Нет, — замотал головой Лёха.
— Это потому, что они всё время прячутся и переползают под листьями. Их, когда срезают, они визжать начинают, а ещё нож могут забрать, — совершенно серьёзно, с невозмутимым видом сообщил напарник.
— Правда, что ли? Голд, ты опять надо мной прикалываешься? — с недоверием ответил Странник, на всякий случай сняв гриб с вилки. — Врёшь ведь?
— Да шучу, конечно, что ты как ребёнок? Ну как гриб может у взрослого мужика нож отнять? Это когда их много, штук 50, тогда да, — продолжил он стращать новичка, протянув кружку.
— Да иди ты! — обидевшись, Алексей принял тару и, не чокаясь, залпом выпил содержимое, демонстративно вновь зацепил гриб и сунул его в рот, активно перемалывая челюстями. — Вот нажрусь грибов и помру молодой! Пусть тебе стыдно будет! — выпалил он, проглотив груздь.
Голд брызнул смехом, откинувшись на спинку кресла, при этом в уголках его век появились слёзы. Наконец, успокоившись, Николай подцепил гриб, выпил и закусил соленьем.
— Да обычные грибы, разве что растут не везде, ну и размером больше, чем на «Большой земле». Также артефактами радионуклиды и тяжёлые металлы вытягивают с них. Деликатес, считай, местный, — утирая слёзы, сообщил Голд. — Давай, ещё по одной, а то могут в животе вырасти.
На этот раз сталкеры рассмеялись вместе, опрокинув по «мировой» порции алкоголя. Недаром говорят, что аппетит приходит во время еды. Спустя 20 минут тарелки опустели. Голд щёлкнул клавишей электрочайника, поставив воду кипятиться, и пошёл в душ. Алексей, сложив посуду обратно в тележку, выкатил её в коридор и в ожидании своей очереди принялся изучать файлы, присланные бригадиром строителей.
Вариантов исполнения, предложенных на выбор заказчику, было действительно много: от самых простых и стандартных землянок до хорошо укреплённых, забетонированных, с несущими элементами из железнодорожных рельс, больше подходивших на миниатюрные бомбоубежища или долговременные огневые точки. О чем говорило наличие узких щелей для наблюдения и ведения стрельбы. Такой вариант больше подходил военным или военизированной группировке, вроде «Долга», кто бы ещё потянул ценник, начинавшийся от 7 миллионов. Такие варианты Алексей быстро пролистывал, ему хотелось найти именно домашний вариант, не уступающий гостиничному номеру, в котором он сейчас находился. Этакая избушка лесника со всеми удобствами, а ещё в два этажа вниз, под землю, для верности. Рассказ о силе «Выброса», поведанный напарником, отложился у него в памяти как нечто ужасное – смесь ядерного взрыва, урагана и землетрясения, произошедших разом. Хотя ему, не пережившему ни одного такого «Выброса» за свою сталкерскую карьеру, было сложно судить, но и проверять на себе он не собирался. Спустя несколько минут Странник нашёл, что искал. Хотой, несмотря на свою внешнюю суровость, тоже был человеком с юмором, назвав понравившийся новичку вариант «Проект «Уютный». На нескольких фото сам Хотой с улыбкой демонстрировал плоды своего инженерного гения: набирал воды в установленном в подземном укрытии кране водопровода, подняв большой палец вверх; то выходил из импровизированной душевой, напоминавшей летний душ на даче, подпоясанный полотенцем; то лежал на боку, подперев голову рукой, на фоне небольшого камина.
Свежие, обтёсанные почти до ровной цилиндрической формы брёвна, коими были облицованы стены и потолок, аккуратно подогнанные, дышащие свежестью древесины доски на полу не шли ни в какое сравнение с землянкой Голда. Откидные от стены стол, стулья и пара нар размещались так, что не скрадывали основное пространство помещения. Центральная опора в виде массивного ствола дерева служила дополнительной гарантией от обрушения потолка. Далее фоторяд проекта дополнялся изображениями стадий стройки, где можно было убедиться в надёжности подземного жилища: заливка армированных бетонных стен, обустройство системы водоотведения, перекрытие крыши в несколько накатов и так далее. Некоторые элементы стройки, составляющие коммерческую тайну, и те, что могли выдать расположение и устройство входных лазов, а также местонахождение укрытия в Зоне, были заретушированы. Теперь было понятно, за что Хотой берёт такие бабки. «Хотой, советское качество», – гласил рекламный слоган на завершающей фотографии, на фоне которой стоял бригадир, сложивший руки на груди, с трубкой во рту, а позади него стояла его бригада с инструментами наперевес, всем своим видом демонстрировавшая готовность выполнить заказ.
– Неплохой вариант, – раздался голос напарника, который уже несколько минут как вышел из душа и просматривал фотографии, опустив глаза через плечо сидевшего в кресле Странника.
— Миллиона 3 не меньше, — сказал Лёха, взглянув на стартовую цену, начинавшуюся от 2 миллионов, пытаясь говорить как можно спокойнее, чтобы скрыть свою промашку, ведь он снова позволил застать себя врасплох, как тогда, дома у Седого.
— Так и есть, ты ж там баню хотел ещё, — ответил Голд, потуже завязав пояс халата.
Лёха кивнул, положив ПДА на стол, и направился в душ.
«Баню надо, это ж какой кайф, после ходки попариться», — думал Михайлов, стоя под струйками горячей воды. «Однозначно, надо постараться, денег заработаю и тогда…» — мысль оборвалась, вернее, Странник сам оборвал её, боясь быть услышанным Зоной.
Приняв душ и выстирав вещи, он вышел из санузла, застав Голда валяющимся на своей кровати и рассматривающим фотографии в ПДА напарника. На тумбочке стояла кружка с ещё парившим чаем.
— Завтра во сколько подъём? — уточнил он, присев на край своей постели и потянувшись к холодильнику за пивом, одновременно утирая рукавом второй руки испарину на раскрасневшемся лице.
— Часиков в семь поднимемся, — уверенно сообщил Голд, — утрясём вопрос с припасами, глянем на твоего рекрута, снабдим и его, если потребуется. За твой счёт, — сразу уточнил сталкер, — стоимость из его награды вычтешь, а так не то что на дом, на трусы себе заработать не сможешь. Ну и определимся с людьми из списка Сыча, — подытожил он.
Алексей кивнул и, «пшикнув» крышкой, присосался к горлышку бутылки, охладив организм прохладным хмельным напитком. Голд включил настольную лампу, поднялся с кровати и погасил основной свет, вручив гаджет владельцу.
— Я там колодец, который на пути к «Янтарю», тебе в карту занёс, на всякий пожарный, — сообщил он, завалившись в постель.
— Угу… — уже с закрытыми глазами, в полудрёме, отозвался Странник, погружаясь в сон.
Мягкий свет настольной лампы перестал улавливаться зрачками глаз сквозь веки. Мозг отключил сознание от действительности, дав команду на отдых. Однако накопленная за день информация, отложенная на полки памяти, теперь монтировалась, выдавая сгенерированные обрывки снов.
Лёха находился над болотом, будто левитируя в воздухе, и наблюдал, как огромная чернобыльская лягушка, размером со взрослого бегемота, решив потягаться с болотным кровососом, схватила его за ногу и пыталась, как крокодил, затянуть под воду. Кровосос ревел, пытаясь освободиться, наносил сокрушительные рвущие удары человекоподобными когтистыми лапами. Чёрная, как смоль, бугристая, покрытая слоем слизи, кожа амфибии, словно бронекостюм, держала размашистые удары. Лягушка, пользуясь тем, что кровосос с каждым ударом переносил вес тела в конечность, небольшими рывками упорно тянула его на дно, сжимая челюсти ещё крепче. Алексей искренне болел за нового в Зоне мутанта и даже хотел помочь своему бойцу, когда кровопийца выбил глаз земноводному, отшвырнув глазное яблоко, словно теннисный мяч, в заросли камыша. Бородатый плечистый старик в плаще, появившийся откуда-то сверху, из-за спины, остановил Странника и, махнув старым ножом, разрубил сцену поединка, оставив сталкера в неведении о результате схватки.
Голд, читавший новости сталкерской сети, краем глаза наблюдал, как отрубившийся напарник иногда мычал что-то несуразное и вскидывал руки.
Лёха открыл глаза, оказавшись в кромешной темноте, на ощупь включил настольную лампу и осмотрелся. Напарника не было на месте. Странник встал и, сам не понимая почему, вышел из номера в одном халате. На посту администратора, вопреки его ожиданиям, никого не было. Пожав плечами, он негромко позвал Сыча и Голда, но в ответ не раздалось ни звука.
«Опять шуточки Голда», — подумал он, начав поочерёдно дёргать ручки дверей. Но двери были закрыты и даже не думали реагировать на тщетные попытки доходяги в халате, отвечая на его потуги холодным металлическим молчанием. Вспомнив о пульте с кнопками под крышкой стола на посту гостиницы, Алексей, нащупав руками кнопки, начал нажимать на все имеющиеся клавиши поочерёдно, прислушиваясь после каждого нажатия, пока не увидел на мониторе, как дверь, ведущая в бар, повинуясь команде, медленно распахнулась.
«Наверняка сидят в зале и конину глушат… Старый хрен, ещё в грудь себя бил, мол, с поста никуда», — мелькнула догадка в голове сталкера, и он направился в бар, преодолев лестницу в считанные секунды.
Войдя в коридор, новичок замер. Вместо людских разговоров, смешанных с пьяными выкриками, смехом и музыкой, как и внизу, стояла настораживающая тишина. Внутреннее беспокойство охватило его сознание, сердце понемногу стало наращивать ритм биения, разгоняя кровь по системе вен и сосудов, отдаваясь глухими ударами пульса в его голове. Лёха уже успел пожалеть, что выперся наверх без брони и ножа. Ситуация напоминала классическую сцену американского фильма ужасов, где герой, вопреки здравому смыслу и логике, трясясь от страха, упорно продолжает спускаться в тёмный подвал, где ему, по канону жанра, обязательно должны открутить голову.
«Ну на хрен!» — прокричал мозг Алексея, заставив его включить заднюю передачу.
Развернувшись на 180 градусов, Михайлов хотел вернуться в номер, но дверь была закрыта. Потыкав все кнопки на панели, и также безрезультатно помахав в объектив камеры, он понял, что путь назад отрезан. В глубине души всё же была крупица надежды, что это одна большая спланированная, пусть и злая, шутка. Сталкеру не оставалось ничего иного, как направиться в бар. Холод кафельной плитки под босыми ногами новичка, оставлявшими позади мокрые следы, блестевшие в свете ламп, приводил мозг в порядок, заставляя выстраивать план действий.
«Спокойно! Нужно осмотреться. Потом в комнату оценки, там просто обязана быть экипировка и оружие. Да, именно так. А если дверь закрыта? Тогда по лестнице и в оружейную. Пролезу в окошко, да хоть между прутьев просочусь, и там уже хрен меня кто возьмёт», — мысленно рассуждал Алексей.
Задержав дыхание, он осторожно выглянул из-за угла в зал и тут же облегчённо выдохнул. За стойкой сидели Фанат, Нос и Енот и о чём-то спорили, периодически тыкая в лежащий перед ними листок.
— Мужики! — радостно крикнул Странник, но тут же закрыл себе рот ладонью, осознав, что они мертвы, и нырнул обратно за угол. Ведь он сам лично упокоил тела Носа и Енота в аномалии.
Сталкеры не отреагировали на выкрик, даже не повернулись в сторону новичка, забывшего как дышать и побледневшего от понимания, что перед ним покойники. Кожа на его голове покрылась мурашками, вздыбив русые, с редкой проседью, волосы. Однако организм скоро напомнил человеку о потребности в воздухе, и Лёха медленно убрал ладонь, сделав небольшой вдох, вновь выглянул.
Мертвецы по-прежнему не обращали на него никакого внимания. Михайлов отыскал глазами дверь оценочной, которая, как ему показалось, была приоткрыта.
«Пусть это какая-то аномалия, или контролёр, торчать в коридоре и дожидаться смерти или сумасшествия - не выход», - мелькнула мысль в его голове и он, пригнувшись и прижавшись к стене, медленно стал продвигаться к намеченной цели. Вспотевшие босые ноги буквально скользили по кафелю.
— Ппереегоовоорыы, — раздался уже знакомый хриплый булькающий голос, как только Алексей сделал первый шаг в зал бара.
Лёха медленно поднял голову, увидев перед собой зомби. Именно того самого Серёгу, которого они с Голдом оставили в землянке на «Кордоне».
— Тыы жиивоой, — указав иссохшим крючковатым пальцем на Странника, протянул он, — яяя мёоортвыый, они мёоортвыыее, — рука зомби медленно вытянулась в сторону сталкеров за стойкой бара, - жиивооомууу неельзяяя, тооолькоо нааам мооожнооо.
Лёха выпрямился во весь рост и закивал головой. Серега кивнул в ответ и приложил указательный палец к бледным, изъеденным остаткам губ, изобразившим подобие улыбки.
Между тем сталкеры повскакивали с барных стульев. Енот и Нос, в смешке, одели свои шлемы, опустив забрала, и вкинули свои автоматы, направив стволы на головы мутантов, висевших на колоннах и стенах бара. Искусственные глаза чучел, словно ожили, загораясь раскалёнными углями. Фанат, пятясь спиной, быстро сместился к Страннику и резким движением руки, не отвлекаясь от своего сектора, прислонил к его груди смятый в спешке листок бумаги. Лишь на секунду повернувшись к новичку, Фанат улыбнулся, подмигнул ему и поспешил к бойцам. Михайлов осторожно расправил листок и пробежал глазами по буквам, пропуская перечёркнутые прозвища сталкеров, остановившись лишь в самом низу списка.
— Снегирь, Шах, Очередь, Сказо… — не успев дочитать, он почувствовал холод от прикосновения рук зомби на своих плечах, которые буквально зашвырнули его обратно в коридор. От неожиданности сталкер выронил листок. Грохнувшись на пол, он попытался схватить бумагу, но список на его глазах истлел, рассыпавшись на свинцовые хлопья.
— Беееегиии!!! — завыл Серега, закрывая проход своим телом.
Послышался рёв, лай, писк и жуткий, леденящий кровь смех. Вопли мутантов смешивались с грохотом очередей, выпускаемых сталкерами, очевидно, также пытавшимися прикрыть отход живого товарища. Картинка перед глазами человека стала плыть, одновременно раздваиваясь. Единственное, что успел заметить Леха, — это два огромных жёлтых глаза, смотревших прямо на него из глубины зала, прижимавших взглядом к полу и наполнявших тело тяжестью. На долю секунды зомби закрыл его от глаз, дав шанс для рывка. Странник сделал усилие и побежал к двери, ведущей к гостинице. Пространство помещения заплясало, словно человека поместили внутрь кубика-рубика и начали крутить грани, от чего сталкера, как куклу, стало бросать от стены к стене. Пол под его ногами заплясал, пытаясь уронить, лишив опоры.
— Сыыыч, открой! — что есть сил заорал Алексей, когда до входа оставались считанные метры.
Дверь распахнулась, и новичок прыгнул в открытый проём, скатившись по лестнице вниз. Почувствовав боль от падения, Лёха открыл глаза.
Очнувшись на полу номера, он жадно хватал воздух открытым ртом, в насквозь промокшем от пота и воды халате. Голд стоял перед ним с перекошенным от испуга лицом и пустым чайником в руке.
— Лёха! Всё нормально! Приди в себя! — кричал он, тряся напарника за плечо.
Странник ещё несколько секунд смотрел на напарника непонимающим взглядом, затем, осмотревшись и поняв, что это был всего лишь сон, но для верности ощупал челюсть в месте удара и, почувствовав пусть и слабые отголоски боли, выдохнул.
— В нашей команде только я припадочный! И так просто я тебе своё место не уступлю! — попытался пошутить Николай, открыв холодильник и, вынув бутылку с минералкой, сунул Лёхе.
Михайлов принял воду, дрожащими руками скрутил крышку и влил в себя почти половину полторашки.
— Фаната видел… Енота видел… Носа… Серёгу… список… — сбивчиво начал говорить он.
— Список? Какой список? Ты читал его? — спросил Голд, уцепившись за последнюю фразу.
Алексей, отхлебнув воды, утёр подбородок и закивал.
— Такой же, как Сыч тебе составил, только там все зачёркнуты были, кроме Снегиря, и дописано было: Шах, Очередь и Оле Лукойе, то есть Сказочник, — ответил новичок. — Я бумажку выронил, и она как бы сгорела, но без огня и дыма…
— Давай с самого начала и по порядку, всё до мелочей, — распорядился сталкер.
Странник начал подробно рассказывать о своём сне, лишь иногда делал небольшие паузы, чтобы вспомнить детали и смочить горло.
Голд молча расхаживал по номеру, закурив сигарету, периодически останавливался у столика, чтобы стряхнуть пепел в пепельницу, и бросал взгляд на список Сыча, поглаживая рыжие усы. Когда же Лёха закончил повествование, напарник сел в кресло и вновь закурил, затем поднёс край листа к пламени непотушенной спички. Бумага занялась огнём, пожиравшим написанные стариком строчки, осыпаясь пепельными хлопьями на стол. Остался лишь обгоревший, тлеющий по краям клочок с единственной уцелевшей записью, сделанной рукой Голда.
— Значит, сделаем так, как подсказывает Зона, — прошептал Голд и посмотрел в глаза Странника.
Лёха неуверенно кивнул в ответ.
— Ты чего-нибудь понял? Насчёт списка мне более или менее ясно, и что Серёга с мужиками нам помочь хотели… Я так мыслю, что кто зачёркнут был, тем с нами не по пути? А что за глаза были? — выдал свои соображения новичок.
— Всё верно, не по пути… А насчёт глаз, мне и самому хотелось бы узнать… — ответил сталкер, подойдя к своей кровати, взглянул в свой ПДА. — 4 часа, давай спать, утром будем разбираться…
Новичок нацепил тапочки и зашаркал в санузел, привести себя в порядок и заодно проверить халат на наличие различного рода пятен. Как говорится, во сне некоторые части тела сами себе хозяева.
Глава 9
Волчьи слезы
Утро встретило обитателей завода «Росток» густым туманом, застелившим окрестности. Вроде бы ничего необычного для вечной осени, царившей в Зоне. Серая, холодная пелена плотной молочной взвеси заключила в анклав обжитую людьми территорию. Вездесущие вороны, предпочитавшие держаться в ночное время поближе к людскому жилью, не спешили покидать насиженные места и внимательно следили своими чёрными бусинами глаз за происходящей внизу суетой. Лёгкий, порывистый ветер, несмотря на все свои усилия, не мог противостоять этой внезапно обрушившейся напасти. Потоки воздуха будто проходили сквозь натянутое марлевое полотно, оставляя туманную взвесь на месте. Бойцы «Долга», заступившие на службу на посты наблюдения, расположенные на крышах цехов, высота которых была на уровне пятиэтажного дома, даже в оптические прицелы своих крупнокалиберных винтовок не могли определить линии горизонта, не говоря уже о привычных пейзажах секторов стрельбы. Дистанция между кромкой тумана и охраняемым «Долгом» периметром завода в 10, а местами 15 метров, не увеличивалась даже при сильных, продолжительных потугах ветра. Данное наблюдение говорило о явной аномальной природе тумана. В связи с чем посты группировки, как и предписывалось внутренними инструкциями, были незамедлительно усилены. На позиции вышли все, вплоть до штабных офицеров, а на особо опасные направления — западный пост, граничивший с «Дикими территориями», северный пост, служивший отправной точкой на пути в глубь Зоны, и рейдов против извечных противников «Долга» — группировки «Свобода», были выдвинуты бойцы в экзоскелетах с огнемётами и ручными гранатомётами. Положение усугублялось ещё и тем, что все виды связи работали только на территории завода. Волны радиостанций не могли пробиться сквозь плотный слой тумана, даже стационарная станция, сигнал которой усилен ретрансляторной антенной, оказалась бесполезной. Все попытки связаться с отрядом Физрука, выдвинувшимся до тумана на смену квадам, охранявшим научный центр на «Янтаре», были тщетными. ПДА бойцов также молчали.
Странник и Голд встали на час позже запланированного времени, предварительно выпив в баре по чашке крепкого кофе и перекусив яичницей. По совету Сыча, а затем и бармена, напарники вооружились, предусмотрительно набив подсумки разгрузок снаряжёнными магазинами. Лёха, припомнив, с какой скоростью расходуется боекомплект во время перестрелки, решил подстраховаться и забрал все пачки с патронами, передав половину Голду. После чего сталкеры вышли на поверхность, под угрюмое, отдававшее сырой серостью, небо.
— Без пяти девять, — сказал Голд, заглянув в экран своего наладонника, — где твой Снегирь?
— Вон… бежит, — сообщил Лёха, указав кивком головы в сторону общаги, откуда со всех ног бежал рекрут, хватая воздух открытым ртом.
— Здорово, мужики! — выпалил он, ещё не добежав до напарников десяти метров. — Еле успел… — сообщил он. — Свист не открывал долго, думал, ему пришли морду бить за то, что туман накликал. Фуух, — протяжно выдохнул сталкер и, сняв фляжку с пояса, сделал несколько глотков.
— Ружьё, я смотрю, ты всё-таки прикупил, — подметил Странник, взглянув на висевший под правой рукой дробовик.
— А то! С семи утра долбился к Свисту! Ещё патронташ, патронов взял; картечь и пули. Противогазами с Кузнечиком обменялись, у него поновее будет. Аптечек пара только, антирад один, а псиблокады вообще нет, — удручённо закончил доклад сталкер.
— Я, Голд – старший группы, — представился Николай.
— Снегирь, — ответил новобранец и протянул руку для приветствия.
Обменявшись рукопожатиями, Голд осмотрел сталкера ещё раз придирчивым взглядом, подмечая расположение и доступность медицинского подсумка, патронташа, противогаза. После чего жестом попросил для оценки только что приобретённый Снегирём ствол, отстегнув складной приклад, и вскинул его несколько раз, проверив прицельные приспособления.
— Свиста сборка? – уточнил он. – Стрелял?
— А то! Укороченный ствол, складной приклад и одноточечный ремень в подарок! Только гильзы собирать успевай! – с гордостью сообщил Снегирь. – Я в Зоне семь месяцев уже, — добавил он, намекнув, что обращаться с оружием он умеет.
— Годится, — заключил Голд. – «Заброшку» хорошо знаешь?
— До подстанции только ходили, — шмыгнув носом, ответил Снегирь.
— Добро… Со Странником определитесь, чего у тебя не хватает для ходки, ну и по деньгам тоже… А теперь пойдем глянем, чего там за оказия с этим туманом… — скомандовал Голд, вернув оружие счастливому владельцу, и зашагал вдоль железнодорожного пути, пересекавшего главную аллею, к западному посту.
Странник и Снегирь устремились следом, стараясь не отставать от старшего группы.
— Утром, ещё до рассвета, долганы выдвинулись на «заброшку», — начал на ходу вводить в курс дела Снегирь. — Зачем и куда, я не знаю, да и увидел я их, если честно, случайно и то одним глазом, спросонья… А через пятнадцать минут шухер поднялся, вернее, туман. С постов орать начали, ракеты сигнальные пускали, прожекторами светили. Как я понял, вернуть хотели, наверное. И потом уже все, кто был на постах, побежали, даже в экзоскелетах были, — выдал свои наблюдения сталкер. — Я к Свисту и дёрнул за стволом, хрен его знает, что за туман такой. Сколько хожу по Зоне, а такого не видел ни разу, — шмыгнув носом, закончил он.
Голд, выслушав короткий рассказ нового члена группы, остановился и вынул из рюкзака шлем, напялив его на голову, опустил забрало, активировав питание. Странник и Снегирь переглянулись в лёгком замешательстве, затем перевели взгляды на старшего.
— Думаешь, по мозгам будет бить? — спросил Снегирь.
— Не знаю… Но лучше перебздеть, — ответил Голд. — Одной Зоне известно, что там…
— Или кто, — вставил свои пять копеек Странник.
— Это точно, — согласился старший, — может статься, что и фанатики под прикрытием тумана решат заглянуть в гости… — в качестве версии выдвинул он своё предположение.
— Монолитовцы, что ли? Я только слышал о них, но никогда не встречал. Плешь говорил, что они дальше, в центре Зоны. Экипировка у них хорошая, а оружие иностранное и эти вундер-пушки ещё… — выдал свои скромные знания о группировке Снегирь.
— Всё так… — подтвердил Голд, — и гаусс-ружья, и броня, и организация, и тактика, и стратегия есть. Но самое страшное, что они не боятся смерти, оттого и действуют непредсказуемо смело и решительно… И Зона им помогает… Так что подойти в тумане — это в их стиле… Держитесь позади и сразу присмотрите ближайшие укрытия.
Странник слушал диалог Снегиря и Голда, силясь вспомнить заметки в записях и рассказы Седого об этой таинственной группировке, неустанно охранявшей некий камень, прозванный сталкерами «Исполнителем желаний».
«Интересно… Откуда Голду столько известно о монолитовцах? И что это за ружьё такое?» — подумал Алексей, взглянув на бронированный затылок напарника, но озвучить свои вопросы в данной обстановке посчитал неуместным.
Миновав несколько плавильных и прокатных цехов, складских помещений, помимо транспортных веток железной дороги, соединённых между собой трубами теплотрасс, с истрёпанными кусками стекловаты и кусков рубероида, провисавшими и оборванными, несмотря на большой диаметр и слой изоляции силовых кабелей энергоснабжения, тройка продвигалась по обжитой и относительно безопасной части когда-то мощнейшего советского металлургического предприятия. Сейчас же о былом величии можно было только догадываться, ну и прочитать в пожелтевших архивных папках, сопоставив статистику выпуска готовой продукции и подшивки с передовицами газет ушедшей эпохи, освещавших победы на трудовом фронте многотысячного коллектива завода «Росток». По какой-то необъяснимой причине Зона щадила людей, оставляя им крохотный участок своих владений, не давая аномалиям, радиоактивным пятнам селиться на территории, охраняемой «Долгом». Всего лишь несколько «Выбросов» — и территория, считавшаяся людьми своей, превратилась бы в непроходимое аномальное поле, а в уцелевшие цеха заселились бы мутанты. Но этого не происходило, словно кто-то добрался до «Исполнителя желаний» и вымолил этот островок, отдав взамен жизнь или поклявшись в вечном служении.
Как бы то ни было, люди слабо верили в какие-то мистические договорённости и из года в год укрепляли периметр административно-промышленной территории завода. Появлялись новые рубежи обороны в виде бетонных заборов, выложенных из массивных блоков, увенчанных спиралями колючей проволоки в несколько рядов, способных на некоторое время задержать особо прытких мутантов вроде снорков, химер, кровососов. Такой забор, естественно, выложенный с привлечением автокранов, служил границей, разделявшей «Дикие территории» и жилую зону завода.
В отличие от территории, обжитой сталкерами, территория, прозванная «Заброшкой», в прошлом вспомогательная часть предприятия с расположенными на ней котельными, электроподстанциями, насосными станциями, ремонтными мастерскими, основными гаражами автопарка и железнодорожной станцией, через которую, в общем-то, и осуществлялся подвоз руд для выплавки металлов, была просто напичкана аномалиями различного рода. В большинстве своём электрического и химического происхождения, стабильно рождавшими артефакты. Сталкеры охотились за артефактами, за сталкерами охотились бандиты и ренегаты, а мутанты, облюбовавшие уцелевшие постройки и части подземных коммуникаций, охотились на всех, устраивая засады в самых хабаристых местах.
Прошагав около 400 метров от места встречи, под недоумевающие взгляды встречавшихся сталкеров и сборщиков, спешивших перебраться поближе к центру охраняемой территории, новоиспечённая группа вышла к западному посту, вернее, к массивным откатным металлическим воротам, перед которыми в шахматном порядке, высотой в человеческий рост, были выложены метровой толщины бетонные блоки с небольшими окнами. Данные конструкции служили как укрытиями на случай огневого боя, так и препятствием, если какому-нибудь безумному Максу взбредёт в голову пойти на таран. Очевидно, что подобные укрепления были и с внешней стороны ворот. Дежурившие у бойниц, вырезанных в металле ворот, долговцы неотрывно следили за обстановкой, докладывая о любых изменениях в поведении туманной взвеси. Двое бойцов были в экзоскелетах стандартной расцветки. Они же занимались откатом или закрытием многотонных ворот, в случае если система электроприводов выходила из строя.
— И это блокпост? — высказал не вопрос, а больше своё сомнение Странник.
— Наверх посмотри, — подсказал Снегирь, указав кивком головы сначала на одну крышу стоявшего в тридцати метрах от ворот двухэтажного здания, затем повернул голову в другую сторону, на крышу рядом стоящего здания-близнеца.
— Ого! А я и не заметил, — удивился Алексей, взглянув в указанных ему направлениях.
На крышах, возвышавшихся над ограждением зданий, были оборудованы долговременные огневые точки в виде полусферических бетонных укреплений с внутренним армированием и обшитые с внешней стороны металлическими листами. Из бойниц полусфер торчали стволы крупнокалиберных пулемётов. Помимо грозно смотрящих стволов «машин смерти», в окнах молчаливыми истуканами, провожавшими сталкеров еле заметными поворотами голов, стояли темнеющие силуэты бойцов «Долга», поднятых по тревоге на случай прорыва периметра. От пристальных взглядов десятков глаз вооружённых людей, явно не испытывавших симпатии к сталкерской братии, Лёхе стало немного не по себе. Чем ближе сталкеры подходили к воротам, тем сильнее в воздухе чувствовалась атмосфера напряжённости и, вроде как, повеяло холодом с нотками липкого страха и нарастающего беспокойства. Именно оттуда, с той стороны периметра. В ушах появился едва различимый шипящий фоновый шум, как от старого неисправного советского телевизора, с пробивающимися всплесками воды и звериным рыком.
— Тут всегда так… — прошептал Снегирь, натягивая на голову черную вязаную шапочку.
— Главное, не поддавайся, спрячь свои страхи, — добавил Голд.
«Легко сказать: «Спрячь!» Сам-то котелок свой сразу напялил. Фигли так не блатовать? А если страшно?» — мысленно возразил Странник, однако не стал спорить, а попытался взять себя в руки. Представив, что он закрывает бронированную дверь с самыми, по его мнению, жуткими пережитыми моментами, и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Вроде помогло, по крайней мере, беспокойство отступило, а шум стал постепенно угасать, пока не исчез вовсе.
— Ну как? — поинтересовался Снегирь, заглянув в глаза Михайлова.
— Вроде нормально, — отозвался Леха, — не шумит, — уже увереннее добавил он.
— Это так Зона с тобой поздоровалась, — пояснил Голд, синхронизируя свой ПДА с бортовыми системами шлема. — Все по-разному это «здрасте» ощущают.
— У тебя легко прошло, — подметил юноша, — у некоторых паника начинается, или просто замирают, постоят-постоят, да и разворачиваются и уходят обратно, а чего и как им привиделось или услышалось, не говорят, и не ходят дальше «Ростка» никуда, — шмыгнув носом, сообщил новобранец. — И ты не говори, а то Зона в следующий раз посильнее поздоровается, — напутствовал сталкер.
Если до этого Алексей воспринимал этого среднего роста, двадцатилетнего, круглолицего, щекастого, с носом-картошкой, небольшими, глубоко посаженными глазами, средней длины пепельными волосами, губошлёпа с оттопыренными ушами как младшего по возрасту щегла, то теперь невольно проникся уважением, как к опытному, пусть и не такому бывалому, как Голд, сталкеру. Ему стало немного стыдно и неловко за своё первое ошибочное мнение. В отличие от Лёхи, Голд с первого взгляда рассмотрел в Снегире сталкера, пропустив возраст и внешность.
— Так, ждите тут, — скомандовал Голд, остановив молодёжь в 15 метрах от ворот поста. — Снегирь, а слабо крысу поймать? — неожиданно спросил он.
— Зачем её ловить? У меня осталось немного мяса, утром жарили, — ответил рекрут и хотел было скинуть рюкзак, чтобы достать остатки завтрака.
— Нужна живая, — с улыбкой пояснил старший группы.
— Это я мигом, в цехах полно их, сейчас наши ловушки проверю. Если для дела, то Кузнечик против не будет, — уверенно сказал Снегирь и припустил в обратном направлении.
— Голд, а на хрена нам крыса? — спросил Лёха, проводив нового напарника взглядом, но ответа не получил, поскольку Голд уже находился у ворот и разговаривал с одним из бойцов «Долга».
О чём шушукался напарник с офицером, было не слышно, поэтому Страннику оставалось только наблюдать. Офицер, как и положено, держался уверенно, даже немного вызывающе. Мог себе позволить, ведь кругом были его, вооружённые до зубов, бойцы. Особенно выделялся, примерно ростом с Михайлова, широкоплечий, раскачанный долган с небольшой, но густой, подстриженной тёмно-рыжей бородой, сросшейся с усами на круглом скуластом лице. Лёха машинально оценил ширину своих плеч. Даже в костюме, с плечевыми бронещитками сталкер вряд ли мог конкурировать с бойцом, а о титуле «мистер Олимпия» говорить вообще не приходилось. Пулемёт Калашникова казался в руках рыжебородого игрушкой, не имеющей веса, поскольку долган с лёгкостью удерживал его одной рукой за рукоятку, направив ствол в небо. Такой способ удержания оружия Алексей видел по телевизору, в программе про спецназ, где крепкие мужики бегали, стреляли, кувыркались, дрались, чтоб заслужить право ношения крапового берета.
«Спецназ, наверное, или качок просто и пожрать не промах…» — подумал Лёха, улыбнувшись.
Меж тем разговор напарника и командира поста не клеился. Это было понятно, потому как офицер всё чаще отрицательно качал головой. Когда же Голд достал что-то из кармана и предъявил долговцу, ситуация резко изменилась. Офицер машинально вытянулся в струну, а правая рука дёрнулась к его голове, но была перехвачена рукой сталкера.
— Внимание, пост! — раздалась команда офицера. — Боевая готовность! Открыть ворота!
Бойцы на крышах, в оконных проёмах и перед воротами ощетинились стволами, взяв под прицел медленно увеличивающееся белеющее пространство, образовавшееся в результате работы электродвигателя, тянувшего металлическую громадину.
В этот же момент к Лёхе подбежал Снегирь с железной клеткой-крысоловкой, внутри которой через покрытые налётом ржавчины, погрызенные прутки, глазами, полными ненависти и злобы, на людей смотрела жирнючая тёмно-серая крыса с двумя голыми хвостами, воняющая пропастиной.
— Фу, бля! (Фу, блин) — вырвалось у Странника с гримасой явного отвращения на лице.
— Сам ты фубля, (фублин) — немного обиженно отозвался рекрут, — самую жирную выбирал, — пояснил он, утирая шапкой бусины пота со лба.
Новобранец хотел было поставить клетку на землю и попить воды, но махнувший рукой Голд изменил его планы. Сталкеры зашагали к старшему группы. Крыса истерично запищала, забившись в дальний от поста угол клетки, ощущая исходивший от белой пелены холод.
— Снегирь, глуши крысу. Только чтобы живая осталась, — скомандовал Голд, как только сталкеры подошли к нему. — Веревка есть?
Юноша кивнул, надевая плотную, со следами крысиных резцов, перчатку. После чего вытащил из клетки зверька и лёгким, выверенным ударом оглушил его.
— Привязывай, хоть за хвост, хоть за ноги, — распорядился старший, обращаясь к Михайлову.
Спустя несколько минут все было выполнено. Голд кивнул офицеру.
— Как договаривались, дальше работает «Долг», — сказал он. — Лавры ваши, хабар пополам.
— Бегун! Швыряешь крысу, разряжаешь аномалию! — распорядился командир поста.
Рыжебородый качок, тут же перевесил оружие за спину, нацепил шлем, опустив забрало, и подойдя к Страннику, принял из его рук верёвку с болтавшейся на конце полудохлой крысой.
— Что бы там ни увидел, стой на месте! — предупредил бойца Голд. — Это приказ, воин.
Пулемётчик молча кивнул в ответ и направился к намеченной позиции.
— Дон, Болванка, прикрытие! — вновь раздалась команда офицера.
Двое бойцов в экзоскелетах, стоявшие по краям прохода, вооружённые струйными огнемётами, поудобнее прихватив брандспойты, вышли за забор на пару метров вперёд.
— Бегун, да! — оповестил пулеметчик о своей готовности, остановившись чуть позади прикрывавших его бойцов, в середине десятиметрового в ширину прохода.
— Дон, да! Болванка, да! — раздались искажённые динамиками переговорных устройств голоса огнемётчиков.
Сталкеры по указке Голда заняли позицию за ближайшим к проходу бетонным укрытием, пристально наблюдая за действиями бойцов через смотровые окна-бойницы.
— Голд, а чего ты сам не бросаешь? — прошептал Снегирь, отхлебнув глоток из фляги. — Я так понял, ты уже имел дело с такой хренотенью?
— Имел… — кивнув, ответил сталкер, не отрывая глаз от действий долговца. — Офицер их побоялся от начальства по шее получить, мол, какие-то сталкеры допетрили, как разрядить аномалию, а они, элита, не смогли… — коротко пояснил он, предпочитая умолчать о всех деталях договора.
Лицо Бегуна, застывшего в ожидании приказа, сейчас не выражало никаких эмоций: ни страха, ни волнения, ни тем более агрессии. Хоть официальная позиция группировки и отрицала какие-либо сталкерские поверья и приметы, но долговец подсознательно понимал и чувствовал, что аномалия считывает внутреннее состояние человека, впрочем, как и мутанты. В этом он убеждался уже не раз на собственном опыте, в ходе рейдов и долгих вахт по охране научного центра на «Янтаре», предпочитая лишний раз не стрелять во всё, что движется, только в случае прямого нападения на себя или товарищей, зачастую и являвшихся причиной таких нападений. В «Долге» Бегуна привлекала стабильность. Хорошая плата за его отточенные навыки и умения, выработанные за долгие годы службы в вооружённых силах, которые по достоинству были оценены тут, в группировке. Да и выживать в условиях Зоны в составе подразделения было намного проще. Если бы он был сталкером, то заработки были бы несравненно выше, но он пообещал своей жене Ирине, своим детям, что рисковать понапрасну больше никогда не будет и обязательно вернётся к ним. Лучше синица в руке, чем журавль в небе…
— Бросай! — раздалась команда.
— Пиииииии! — заверещала в воздухе крыса, пролетев десятиметровую дистанцию, плюхнулась, как будто в пуховую перину, смягчившую удар, и спустя секунду провалилась в молочные клубы взвеси.
Веревка в руках Бегуна натянулась и заходила, словно на том конце огромная рыбина заглотила наживку и теперь пыталась освободиться от крючка. Все замерли в ожидании. Леха попытался сглотнуть слюну, чтобы немного смочить пересохшее от напряжения горло, глядя, как зверек провалился в туман.
— Маамааа! Крысааа! — раздался плачущий, испуганный детский крик.
Веки глаз бойца, сосредоточенно следивших за веревкой, еле заметно дрогнули.
Вместе с этим призывом о помощи туман стал редеть, образовав округлое, неровное по краям прозрачное пространство вокруг веревки, которое тут же было взято под контроль пулемётов КОРД с крыш зданий. Огнемётчики также были в готовности направить в образовавшееся окно струи горящей вязкой легковоспламеняющейся смеси под давлением. Сталкеры и бойцы теперь могли рассмотреть, словно в экран телевизора, часть железнодорожного перрона солнечным летним днём и взобравшегося на скамейку рыдающего рыжеволосого пацана в белой рубашке с коротким рукавом и шортиках на подтяжках. Мальчишка небольшого роста, лет 5–6, весь в слезах, с раскрасневшимся круглым лицом отчаянно звал маму.
— Мааамааа! — вновь закричал мальчуган, прижавшись к спинке скамьи, опёрся руками и поджал маленькие ножки, обутые в красные сандалики.
Крыса же отчаянно пыталась найти укрытие под скамейкой, явно офигев от такого прилёта. Все попытки убежать пресекались ненавистной верёвкой, петля которой опоясывала жирную тушку и стягивалась пропорционально силе её рывков. Затем появилась женщина в летнем цветастом платье, очевидно мама, и подхватила пацана на руки.
— Андрюша, трусишка ты мой, зайка серенький, — ласково успокаивала она сына, — ты посмотри, крыска сама тебя испугалась и забилась под лавку. — сказала женщина, утирая платочком лицо сына, её взгляд от сжавшейся в комок крысы побежал по тянущейся от неё верёвке.
— Вы чего же удумали! Мало того, что над животными издеваетесь, так ещё и детей пугаете! — стала выговаривать мать, глядя прямо на бойца. — А ещё военный! Вы нас защищать должны, а не крысами в мирных граждан швыряться. Я к вашему командиру пойду! Ишь вы смелые, ружья ещё наставлять вздумали! — переключилась она с пулемётчика на огнемётчиков, одновременно разглядывая диковинное облачение обидчиков её чада.
— Мама… — совсем неслышно, непроизвольно вырвались, наполненные нежностью и любовью, четыре буквы из уст долговца, но он тут же собрался, едва заметно мотнув головой. — Гражданочка! Спокойно! У нас учения! — как можно спокойнее ответил Бегун, пытаясь вложить в свои слова уверенность и привычный для военного командный тон, но слова звучали непривычно мягко, с нотками теплоты и заботы в голосе.
— Немедленно! Слышите, немедленно! Уберите своего зверя! — не сдавалась женщина. — Я сейчас милиционера позову!
– Никому не стрелять, это люди, – вполголоса, уже твёрже, сообщил боец, не сходя с места. – А крыса – это наш боевой товарищ-разведчик, – успокаивал он женщину. – Андрейка, не плачь. Ты же мужик, а мужики не плачут! – попытался переключить внимание матери на ребёнка долган, с искренней, доброй улыбкой на бронзовом лице, с какой он обычно разговаривал со своими детьми, когда приезжал домой в краткосрочные отпуска.
Боец, не сводя глаз с ребёнка, стал понемногу тянуть верёвку, в попытке вытащить двухвостого разведчика. Малец перестал плакать и попытался втянуть сопельки, закивав головкой. Женщина хотела сказать ещё что-то в ответ, но её голос был заглушён громким сообщением диспетчера через громкоговоритель.
– Уважаемые пассажиры, скорый поезд номер 603 «Гомель – Брест» прибывает на первый путь, стоянка поезда две минуты, – разнеслось эхом сообщение по окрестностям завода «Росток», прервав диалог.
Женщина, погрозив напоследок кулаком, скрылась из виду. Раздался стук железных колёс прибывающего состава, огласившего округу чередой длинных и коротких гудков. В поле видимости сталкеров и долговцев стали появляться спешившие на посадку люди с чемоданами и сумками, не обращавшие никакого внимания на наблюдавших за ними вооружённых солдат Зоны, через некое окно в пространстве и времени. Окошко плотной взвеси тумана стало уменьшаться, сокращая поле видимости. На лице Андрея, а именно таково было имя Бегуна, блеснули две мокрые дорожки слёз, катившихся из-под забрала его шлема и терявшихся в бороде долговца. Сейчас в его голове вспыхнули давно забытые картинки из его детства. Перрон железнодорожного вокзала белорусского городка Калинковичи Гомельской области, куда он с мамой пришёл летним июльским днём, чтобы сесть на поезд. Именно на этот поезд. Именно в этот день он плакал и звал на помощь, когда рядом с ним, неизвестно откуда, приземлилась огромная двухвостая крыса, повергшая его в неописуемый ужас, и бегущая на его зов мама, взявшая его на руки. Да, он всё вспомнил… Он вспомнил себя, взрослого сильного закалённого мужика в чёрно-красном бронекостюме «Долга» с верёвкой в руке, говорившего ему, маленькому: «Ты же мужик, а мужики не плачут». Он говорил эти слова самому себе из будущего, он кивал в ответ самому себе из прошлого. Именно эти слова определили его дальнейшую судьбу, превратив маленького плачущего мальчишку в матёрого сильного волка. Именно эти слова взрастили в нём дух воина, дух защитника, благодаря именно этим словам он сделал свой выбор в пользу военного училища, хоть ему пророчили карьеру великого художника. Если бы не эти слова, он бы не потратил большую часть жизни, мотаясь по командировкам, не терял бы близких и ставших родными сослуживцев, его бы не было сейчас тут, в Зоне, а он был бы рядом со своей семьёй и писал прекрасные, заставляющие радоваться и грустить картины. Сейчас впервые за долгие годы матёрый волк, боец группировки с позывным «Бегун», неожиданно для самого себя, плакал и ничего не мог с этим поделать. Когда же слёзы бойца всё же пробили себе дорогу сквозь растительность на лице и достигли пропитанной радиацией земли Зоны, и без того уменьшающийся временной разрыв, словно замер, картинка внутри остановилась и начала трескаться расходившейся от верёвки серебристой паутиной расколов.
«Надо вернуться назад, рассказать обо всём, сберечь от ошибок! Изменить жизнь!» — словно молнией прошибло сознание долговца, сделавшего твёрдый шаг вперёд.
— Бегун, стой! — что есть сил заорал Голд, покинув укрытие, и припустил к бойцу.
Лёха и Снегирь, переглянувшись, побежали следом.
— Держи его! — орал на бегу Голд огнемётчикам, пребывавшим в замешательстве и ожидании приказа.
К этому моменту Бегун успел сделать ещё несколько шагов, оказавшись в трёх метрах от кромки тумана, как был опрокинут рывком на спину, прихватившим его за шею Голдом, с одновременным ударом ноги под колено сзади. Висевший за спиной долговца пулемёт не позволил Голду выполнить приём идеально, но дал возможность почти выкрутиться своему владельцу. Подоспевшие Странник и Снегирь поспешили на помощь напарнику, пытаясь обездвижить Бегуна, который, мгновенно переключившись в боевой режим, уже рефлекторно начал оказывать сопротивление, зарядив коленом в живот Страннику. Отчего Лёха свалился на землю и скрючился от боли. Досталось и Снегирю. Только опомнившиеся огнемётчики в экзоскелетах смогли утихомирить сослуживца и, подхватив под руки, оттащить его за забор с оборванным куском верёвки в руке, который он так и не выпустил.
Высвободившиеся в ходе свалки эмоции людей невидимыми круговыми волнами разошлись в пространстве, довершая разрушение оптической проекции, крошившейся и осыпавшейся, словно разбитое стекло. Трещины сплетались между собой, ломая на мелкие, отделявшиеся от единого целого, кусочки туманного полотна. Спустя несколько секунд всё пространство вокруг завода «Росток», окутанное аномальной взвесью, будто по щелчку пальцев, рухнуло на землю, не оставив даже облачка, оголив привычный для глаз пейзаж «Диких территорий».
— Такого я ещё не видел, — облегчённо выдохнув, сообщил Голд напарникам и поднял забрало своего шлема, затем направил взгляд на лежащего на земле долговца. — Какого хрена, Бегун!? Я же сказал стоять на месте…
— Норма, мужики, — обратился боец к сослуживцам, прижавшим его к земле, зафиксировав давление в цилиндрических штоках плечевого пояса своих экзоскелетов.
Бойцы отпустили пулемётчика и сделали по нескольку шагов назад.
— Я хотел попробовать поменять… — негромко ответил Бегун, приподнимаясь на локтях. Он сел на землю и виновато опустил голову, сбросив шлем.
— Что ты хотел? Может, предотвратить аварию на атомной станции, чтобы Зоны никогда не было? — рассердился Голд. — Этот туман — порождение Зоны, неужели ты думаешь, Она позволит себя уничтожить?
— Нет… — возразил боец. — Поменять своё, только своё будущее, — пояснил он с грустью и сожалением в голосе, проведя ладонью по коротко стриженной голове, сбивая градинки пота.
Влажные дорожки на его щеках вновь заблестели, но уже скупые слёзы, смешиваясь со слоем грязи, налипшей в ходе борьбы со сталкерами, оставались на коже тёмными разводами. Пулемётчик сделал несколько глубоких вдохов, возвращаясь в своё привычное состояние.
Голд лишь сплюнул в ответ, отмахнувшись от бойца.
— Судьбу не обманешь, — добавил сталкер и совсем тихо прошептал, — как и Зону…
— Голд, он мне по животу врезал, — пожаловался Лёха, отряхивая плащ.
— А мне по яйцам дал, — подал голос Снегирь с лёгким фальцетом и несколько раз подпрыгнул, стараясь приземлиться на пятки. — Сильно, — добавил он уже своим обычным голосом.
Старший группы взглянул на пострадавших напарников, затем перевёл взгляд на подошедшего командира поста.
— Семьдесят процентов наши, двадцать — в качестве компенсации, — выпалил он голосом, не терпящим возражений. — Пошли собирать трофеи, — скомандовал Голд, опустив забрало шлема, и направился за ворота к месту, где несколько минут назад было окно в прошлое.
Офицер, скорчив недовольную мину, согласно кивнул, тем самым признав промах своего подчинённого.
Тройка сталкеров, прошагав чуть больше десятка метров за забор, остановилась у одного из бетонных укрытий, где на покрытой лёгким инеем асфальте лежали около десятка блестевших и переливающихся синеватым оттенком, размером с крупную грушу, антрацитовых артефактов.
— Это же «Волчьи слёзы»! — изумился Снегирь, примечая наиболее крупные, а следовательно, и дорогие артефакты среди прочих.
— «Слёзы»? — удивился Лёха. — Скорее «Волчьи груши»! Они всегда такие здоровые?
— Обычно мелкие, как яйцо, в форме капли, ну или слезинки. Я сам такие большие первый раз вижу, — уверенно заявил юноша.
— Снегирь, тут что, ближайшая к посту аномалия «Жарка»? — с нотками недовольства в голосе поинтересовался Голд.
— Ну да… — подтвердил сталкер, указав рукой в северо-восточном направлении, где у перевёрнутого «Выбросом», обгоревшего и закопчённого грузового вагона виднелось чернеющее, выжженное огромной температурой пятно.
— «Воронка» же была? — перепроверяя себя, уточнил Голд, приглаживая усы.
— Всё правильно… «Воронка» немного дальше, метров тридцать до неё. Там видно, над ней ещё щебёнка в воздухе висит, — шмыгнув носом, пояснил новобранец, — а эта «Жарка» месяца три назад тут образовалась…
— Это получается, какая ближе аномалия к «окошку», то такие артефакты и появятся? — скумекал Лёха, вопросительно взглянув на Голда.
— Вроде как… В прошлый раз нам с Пионером повезло больше, — сообщил Николай. — Если бы этот лось не ломанулся к разлому и аномалия исчезла постепенно, то артефактов было бы больше… Надо было тебе крысу швырять, — негодовал сталкер.
— Погоди, выходит, ты эту аферу изначально спланировал? — офигел от находчивости напарника Странник.
Голд загадочно улыбнулся в ответ, прищурив глаз.
— Надо будет запись умникам с «Янтаря» показать, а то я сам не до конца разобрался, как это работает, — ответил он.
— А ты чего снимал? А как? — приоткрыв рот, спросил Лёха.
— Ты чего моё прозвище забыл? — с улыбкой ответил напарник, постучав по шлему указательным пальцем. — Камера встроена, — пояснил он. — Снегирь, чё замер? Семь штук наши, собирай.
Снегирь кивнул, но тут же остановился.
— У меня… это… контейнера нет, в общем… Ну, он был, но старый, радиацию не держал уже… — немного стесняясь, признался рекрут и достал пожухлые, аккуратно свёрнутые листья из рюкзака, — в лопухи заворачиваю…
— Ну вот и купишь со своей доли, — подбодрил его Странник, вынул контейнер из рюкзака и протянул Снегирю, мысленно порадовавшись, что прикупил у Сидоровича парочку ещё там, на «Кордоне».
— Точно, — подтвердил старший группы, сдёрнув свой контейнер с пояса, — думаю, по пятёрке за штуку выручим. По пятнашке вам, как пострадавшим, а мне и пятёрки хватит… — разделил выручку Голд. — А лопухи оставь, пригодятся сборки делать, ну или для чего другого, — хохотнул он, подмигнув Михайлову.
Странника и Снегиря такой расклад устраивал, поэтому они благоразумно не стали возражать. Особенно был рад Снегирь. Его счастью не было предела.
«Ещё в ходку не успели выйти, а уже такая удача! Всего-то одна крыса, и даже рисковать не пришлось. Ну как не пришлось, кокушки-то ещё болят. Ладно, с таким опытным сталкером, как Голд, глядишь, и по пути к научникам прихабариться можно будет», — с улыбкой до ушей размышлял новобранец, выбирая самые крупные артефакты.
— Можно попробовать деду Кувалде предложить, он вроде берёт термические артефакты, — сообщил юноша, шмыгнув носом, ловко подхватывая «груши», облачённой всё в ту же перчатку, рукой и помещая их в контейнеры. — У него точно деньги есть, все сборщики и строители только у него инструмент заказывают. Даже ветераны к нему захаживают, но зачем, я не знаю… Он в доменном цеху обосновался, там что-то вроде кузни у него…
Голд хотел уточнить ещё кое-что об этом Кувалде, но его прервало появление поискового квада «Долга», вызванного для сбора артефактов.
— Здорово, сталкеры, — поприветствовал старший поисковиков. — Азимут, курсанул насчёт доли «Долга». — Взглянув на оставшиеся три «Слезы», он отметил необычно большой размер артефактов и, обернувшись в сторону поста, добавил чуть тише: — Если, по справедливости, я бы вам всё отдал и приплатил сверху. Наши квады, что вышли утром к ученым… У всех статус — «без вести пропавшие»… Если бы не вы, то неизвестно, сколько бы наших также пропало. Как туман исчез, во внутреннюю сеть «Долга» пришло 20 оповещений, только я вам ничего не говорил… — закончил он и с благодарностью пожал Голду и Страннику руки.
Стоявшие позади командира поисковики закивали в знак согласия со словами сослуживца.
— Готово! — радостно сообщил Снегирь, закрывая крышку контейнера.
— Выдвигаемся, — скомандовал Голд группе. — Удачи вам, — сказал он долговцам, хлопнув по плечу старшему квада.
Тройка сталкеров вернулась на охраняемую территорию после первого знакомства Странника с Зоной, настоящей Зоной…
Глава 10
Шопинг
Миновав пост, сталкеры направились в восточную часть жилой зоны завода «Росток», где когда-то билось и дышало жарким пламенем «сердце» предприятия. В принципе, отыскать доменный цех было довольно просто: достаточно было ориентироваться на возвышающиеся над округой дымовые трубы печей, но Голд решил уступить место провожатого молодому члену группы, чтобы не блуждать среди молчаливых бетонных стен. Снегирь с радостью принял возложенные на него обязанности, тем более что он излазил почти все цеха, ну кроме той части, где базировалась группировка «Долг», и теперь вёл напарников самым кратчайшим сталкерским путём. Узкие проходы между цехами, проломы в стенах и заборах существенно сокращали дистанцию, тем более когда нужно было быть незаметным и сделать небольшую «нычку» на чёрный день, отыскав укромное место.
— Снегирь, этот Кувалда давно на «Ростке» объявился? — после непродолжительного пребывания в раздумьях поинтересовался Голд, рефлекторно ступая след в след за проводником.
— Где-то с июля, наверное, — шмыгнув, ответил рекрут, — я так понял, что Хотой ходил к генералу и поручился за него, мол, кузнец отличный, а где уж и как они познакомились, никто не знает. Свист поначалу переживал даже, что конкурент у него появился, но Кувалда оружие и броню не делает, в основном мелочи всякие: петли на двери, запоры, лопаты, мотыги. Тележки видели у мусорщиков? — обернувшись, спросил Снегирь и, получив в ответ кивки от новых напарников, продолжил. — Тоже его работа, а вывеску над баром? Стекло тоже он сварил.
— Это как сварил? — вмешался в монолог сталкера Лёха с вопросом.
— Ну кто его знает как, — не оборачиваясь, пожал плечами новобранец, — когда вывеску вешали, то уронили. Думали, всё хана, Диктор всем одно место на лоскутки порвёт, а ни фига.
— Пощадил, что ли? — с улыбкой спросил Голд.
— Не-е-е, на стекле ни царапинки, ни скола не было. Кто-то даже стрельнуть предлагал, чтоб на прочность проверить. Так Кувалда только засмеялся, говорит: «Если патроны некуда девать, то стреляйте». Диктор сам лично магазин целый выпустил из «Калаша», только лепёшки от пуль и остались. Ща… — юноша сунул руку в боковой набедренный карман комбеза и вынул деформированный, похожий на цветок ромашки, приплюснутый кусок металла. — Во! — продемонстрировал он трофей.
Голд внимательно осмотрел переданный ему металл, оценив повреждения пули, примерно калибром 7,62 мм.
— И со скольких метров, говоришь, Диктор стрелял? — задумчиво уточнил он и передал пулю Лёхе.
— Ну-у-у, — протянул Снегирь, — метров 20 точно было. Ты чего, не веришь, что ли? — обиженно оттопырив свои вареники, возмутился проводник. — У Свиста спроси, он за Кувалдой потом неделю бегал, просил забрала для шлемов сварить и стёкла для противогазов. Дед отказался напрочь.
— А Свист-то там чего делал? — спросил Лёха, сдерживая смех, глядя на обиженную физиономию Снегиря, и вернул пулю.
— Так Свист же и делал иллюминацию. Проводки да лампочки какие-то особенные просил найти, которые в Зоне долго пролежали, — пояснил рекрут, сунув пулю обратно в карман. — С платами от старых ПДА носился, как ни зайдёшь, что-то выпаивал, припаивал. Весь хлам электронный у сборщиков скупил, ну там телевизоры советские, радиоприёмники.
— А почему именно старые и которые в Зоне долго пролежали? — задал логичный вопрос Алексей.
— Точно не знаю. Свист вроде говорил: «Тому, что много «Выбросов» пережило, сносу не будет. Не перегорит и не расплавится». По-моему, так, если я ничего не напутал, — пояснил он, шмыгнув носом. — Вывеска над входом в бар висит, работает и ничего ей не делается. Дед Кувалда тоже иногда к мусорщикам обращается, чтобы из Зоны всякие штуковины приносили, а когда и сам ходит.
Лёха снял с плеча автомат, снял колпачок и посмотрел на свой прицел, пытаясь увидеть что-то особенное в своей обновке, не просто же так Свист заломил такую цену и был так уверен в качестве.
«Было бы неплохо, если линзу для прицела тоже этот кузнец сварил», — подумал Странник, надел колпачок на место и, подняв глаза, встретился взглядом с улыбающимся Голдом.
Между тем тройка, прошагав по узкому проходу между мартеновским и коксовым цехами, вышла к зданию с трубами доменных печей. Нить железнодорожного пути, с одиноко стоящим трансферкарным полувагоном, так и не доехавшим до эстакады рудного двора, уводила в темнеющий проход цеха, словно в открытую зевающую пасть огромного, тридцатиметрового в высоту, псевдогиганта, решившего прилечь и отдохнуть после плотного обеда. Металлические конструкции с лестницами и площадками, выкрашенные теперь уже поблекшей серебрянкой, большого диаметра трубы подачи воздуха и газоочистки, в которых теперь гудел только ветер, опутывали стены и крышу здания.
— 1954 год, — прочёл Алексей на коричневом фасаде цеха год постройки, выложенный белым силикатным кирпичом.
Чуть ниже опытная рука каменщика запечатлела пробивающийся из горсти земли на мужской ладони росток пшеницы под тонкими лучами солнца.
Металлический звон от удара молота о наковальню внезапно раздался из цеха, разнёсся по округе, отвлекая Странника от созерцания работы неизвестного строителя. Стены цеха словно ожили, на секунду поверив, что вернулись бригады рабочих, радостно отразив стук молота гулким эхом. Стая ворон тут же поднялась на крыло и стала кружить каркающей воронкой в небе, затем устремилась на запад, вслед за вожаком, больше не чувствуя холода туманной взвеси, ещё 15 минут назад окружавшей завод.
«Хорошо», — подумал Голд, провожая взглядом полёт стаи.
У стены цеха, рядом с входом, или, вернее сказать, с въездом, под нависавшим над ним вспомогательным помещением, обшитым металлическими листами, стройными рядами стояла изготовленная мастером продукция. Тут было всё: начиная от увесистых ломов и заканчивая гаечными ключами, лежащими на полках металлического стеллажа в наборах. Такому изобилию позавидовал бы любой строительный магазин на «Большой земле».
— Дед, дедааа! — начал орать Снегирь, затем, повернувшись к напарникам, пояснил: — Не любит он, чтоб заходили в цех. Надо позвать и ждать, пока сам не выйдет. Иначе по шее даст. Знаете, почему Кувалдой зовут? Потому что кулаки, как кувалды, здоровенные, с мою голову. — Не дожидаясь ответа сталкеров, вывалил новобранец.
Удары прекратились. Из темноты прохода появился невысокого роста, немного сутулый старик. Голова кузнеца была покрыта кожаной, потёртой банданой, из-под краёв которой виднелись слипшиеся от пота мокрые локоны седых волос цвета зольного пепла. Испещрённая глубокими морщинами, с бронзовым загаром кожа лица, небольшие глаза с вечно прищуренными веками, прямой крючковатый нос, прилегающие с торчащими из них седыми волосками уши, кучерявая, такого же цвета, как и волосы на голове, местами опалённая борода, скрывавшая очертания подбородка. Очевидно, найденная в цехе выцветшая куртка из огнеупорного материала, одетая прямо на голый торс, и длинный фартук почти до самых носков ног, облачённых в кирзовые сапоги, дополняли образ кузнеца с советских рисованных плакатов, прославлявших труд простого рабочего. Несмотря на возраст, старик был довольно крепкого телосложения. Оно и понятно: махая молотом, поневоле станешь сильным и выносливым.
Кувалда осмотрел въедливым взглядом незнакомых ему сталкеров, затем перевёл взгляд на Снегиря, и тонкие пересохшие губы растянулись в улыбке, обнажая ровный ряд пожелтевших зубов. Сбросив рукавицу с левой руки, кузнец опустил широкую ладонь с растопыренной пятернёй на голову юноши, почти полностью накрыв её, как гандбольный мяч, и потрепал. Отчего проводник немного вжал голову в плечи и заметно просел в коленях.
— А-а-а, птенец, пришёл навестить старика, — прогремел басом дед.
— Деда, — почтительно начал сталкер, — мы тебе «Волчьи слёзы» принесли. Надо тебе для дела?
— Ну раз принёс, давай гляну, — кивнул кузнец.
Полный игнор со стороны мастера озадачил Странника и привёл в лёгкое смятение Голда. Казалось, он вообще не видел их. Когда же Снегирь снял с пояса один контейнер и открыл крышку, кузнец протянул Лёхе правую руку с увесистым молотом, не глядя в его сторону.
— Подержи-ка, — буркнул он и разжал ладонь.
Лёха только успел подхватить инструмент за металлическую рукоять, как молот неумолимо потянул руку Странника к земле. Только двумя руками он смог удержать вверенное ему орудие.
«Ни хрена себе молоток! Старый, какая же у тебя кувалда тогда?» — мысленно прифигел сталкер, начиная кряхтеть, а на лбу выступили капли пота. «И нафига его вообще держать?» — подумал он и попытался опустить молот на землю.
— Вдарю, — как бы между прочим, предупредил дед, разглядывая артефакт.
Алексей немедленно поднял инструмент и скосил глаза на Голда в поисках поддержки, мол, скажи старому, чё он пуху на себя накидывает? Однако напарник, будто прочёл мысли Михайлова, лишь еле заметно кивнул, призывая не спорить с кузнецом.
Старик внимательно разглядывал ставшую чаще переливаться глянцевую поверхность «Слезы». Артефакт от прикосновений, пусть и через толстую ткань рукавицы, начал темнеть, сменив свой цвет от синего до насыщенного чёрного, будто ожил и теперь злился, что его потревожили. Кузнец потянулся к «груше» голой, с загрубевшей кожей рукой и провёл пальцем по поверхности артефакта, затем словно щипцами сжал его у самого «хвоста». «Слеза» тут же стала покрываться трещинами и вибрировать, а в воздухе стали видны восходящие струйки дрожащего горячего воздуха. Артефакт нагревался, и если бы не рукавица, которая постепенно начинала дымить, то наверняка Кувалда получил бы ожог. Дед улыбнулся и вынул из-под фартука нож. Обоюдоострый клинок из материала, очень похожего на стекло, имел насыщенный огненно-красный цвет, словно живые языки пламени вковали в его глянцевую поверхность. Остриё ножа в руке мастера, с точностью микрохирурга, едва коснулось артефакта с противоположной от «хвоста» стороны, в только ему одному известной точке. Артефакт прекратил нагреваться, а вся его поверхность начала покрываться слоем белого инея, с выпирающими из трещин осколками льда. Даже стал виден пар от дыхания стоявших рядом людей. Несмотря на все ухищрения, к которым прибегал бывший грузчик, чтобы удержать молот, ставшая ненавистной железка оттягивала руки. Даже заброс на плечи и периодическая их смена не спасали от всё сильнее давящей тяжести. Странник всё больше стал походить на паровоз, с раскрасневшимся лицом и отчаянным пыхтением. Веющая от артефакта прохлада принесла, как ему показалось, мимолётное облегчение, и вроде «орудие пытки» стало намного легче. Алексей удивлённо взглянул на старика и вытянул молот параллельно земле, удерживая его одной рукой. Но наслаждение лёгкостью предмета было мимолётным. Кувалда сжал ладонь и слегка встряхнул «Слезу», в ответ корочка инея мгновенно осыпалась, послышался хруст ломаемых льдинок от смыкания трещин на теле артефакта. Буквально через пару секунд капля приобрела свой изначальный вид и состояние. Молот мгновенно потерял былую лёгкость, и Михайлов, охнув, вновь приложил все свои силы, напрягаясь всем телом, чтобы не выронить железку. Вот-вот, и Лёха был готов сбросить нарастающее давление в его закипавшем котле при помощи паровозного гудка.
— Годный хабар, — сдерживая радость, заключил кузнец, — семь тысяч за штуку даю. Сколько у вас? — спросил он, зыркнув в открытый контейнер, затем перевёл взгляд на второй, висевший на поясе Снегиря.
— Семь, — шмыгнув носом, отозвался новобранец, явно не ожидавший такого щедрого предложения.
— Все заберу, больше все равно ни Свист, ни в баре вам не предложат, — озвучил очевидное дед и наконец-то забрал инструмент у Странника. — Выдюжил, — довольно произнёс он. — Пойдешь ко мне в помощники? Молотобойцем? — спросил дед и разразился громким хохотом.
Лёха отчаянно замотал головой, разбрызгивая капли пота во все стороны. Забитые от напряжения мышцы рук наконец-то расслабились и безвольно болтались вдоль тела. Сейчас он походил на орангутанга, если бы задрал свои длинные руки в небо и попробовал бы пройтись на коротких ногах.
— Да ты погоди отказываться-то, — не унимался кузнец, — деньги будут, с артефактами научу обращаться. А? Соглашайся! Нож подарю! — продолжал то ли в шутку, то ли всерьёз уговаривать мастер.
При этом старик подбросил изделие вверх, и ловко поймав за 15 сантиметровый клинок, протянул рукояткой вперёд Страннику. Леха, опасаясь очередной подставы, как с молотом, напрягся и осторожно взял нож в руку, но его осторожность, как оказалось, была излишней. Нож почти ничего не весил, мало того резная рукоять из материала, напоминавшего кость, удобно сидела в ладони, хоть и выпирала на несколько сантиметров.
— Ты пока подумай, а я за деньгами схожу, — сказал старик и направился в мастерскую.
— Неужели стекло, Голд? — щелкнув кончиком пальца по клинку, удивился Алексей, услышав звон, будто стукнул по стенке винного бокала.
Материал явно не внушал доверия сталкеру, хоть Снегирь и рассказывал о невероятной прочности стекла, сваренного дедом. Поверить в то, что этот хрупкий на вид кусок качественно обработанного стекла мог выдержать серьёзную нагрузку, совершенно не укладывалось в голове; скорее уж красивый сувенир, а не оружие последнего шанса.
— Дай гляну, — попросил Голд, видя нотки сомнения в глазах напарника.
Лёха передал нож, снял фляжку с пояса и, ещё не отошедшими от нагрузки дрожащими пальцами, скрутил крышку и принялся неторопливо и с наслаждением пить.
Получив диковинку, сталкер внимательно осмотрел рукоять и клинок.
— Так и есть стекло, — уверенно заявил он.
Затем Голд вынул свой нож из ножен и сравнил их по весу, после чего что есть силы ударил лезвием о лезвие. Стальной клинок проиграл стеклу. Нож кузнеца вошёл в металл примерно на треть и, бесспорно, перерубил бы его, если бы у сталкера элементарно было больше сил. Николай чиркнул остриём стариковского изделия, словно стеклорезом, соединив зазубрину и обух своего клинка, и после чего переломил свой нож, довершив тест. Странник, выпучив глаза, брызнул фонтаном воды от проведённого испытания.
— Голд, ты чё?! Дед же мне нож в руки дал! Ты хотел, чтоб я за эту стекляшку в рабство к нему попал? — не на шутку перепугавшись, обрушился с критикой на напарника новичок. — Меня не жалко, свой нож бы пожалел! — продолжил он, взглянув на металлический обрубок с рукоятью.
— Не переживай, такой тесак и кувалдой не разбить, — дал своё экспертное заключение старший группы, — не иначе с артефактами колдовал, а рукоятка из клешни плоти…
— Да ладнооо… — ещё не отошедший от демонстрации прочности и остроты ножа мастера протянул Странник, утерев подбородок тыльной стороной ладони. — Такое мне надо…
— Такое всем надо, — с улыбкой сказал Снегирь, — я ж говорил, а вы мне не верили.
— Нет, такой нож тебе не нужен. За такой нож и тебе голову отрежут, и нам в придачу. Думаю, что прочность — не единственное его достоинство, — подметил Голд, — и узнавать, какое, я особым желанием не горю, — упредил он Странника, приоткрывшего рот, чтобы задать очередной вопрос о свойствах стеклянного изделия.
— Слушай, а за каким лядом я этот молоток держал? Тоже не просто так? — спросил Алексей, сменив тему.
— Артефакт проверял… «Слеза» не только меняет температуру, но и уменьшает вес переносимого в два-три раза. Вот он и сказал тебе держать молоток, а если учитывать, что ты стоял рядом, в полутора метрах от артефакта, то нам очень повезло с хабаром, — пояснил он, возвращая нож Михайлову. — Снегирь, сколько за обычную «Слезу» дают?
— Ну, 2 тыщи, максимум 3, — почесав затылок, ответил юноша.
— А он нам семь предложил, не торгуясь. — констатировал сталкер. – Я первый раз вижу, чтоб кто-то так умело обращался с артефактами. Странник, я бы на твоем месте уцепился за предложение старика… Таких как он Зона не трогает, а наоборот свои тайны открывает… — сказал Голд, взглянув в глаза напарника. — Хотя хрен его знает, что он отдал взамен, чтоб такое уметь…
Алексей, услышав слова товарища, поперхнулся и закашлял.
— Чего я тебе плохого сделал-то? — прокашлявшись, спросил Лёха, округлив глаза. — Договаривались же вместе двигаться, да и чего я без тебя смогу, даже с таким ножом?
— Да успокойся ты, шучу я! — сказал Николай, похлопав напарника по плечу.
Диалог был прерван возвращением Кувалды, в руке которого был небольшой свинцовый ящик, больше похожий на чемодан.
Михайлов незамедлительно протянул нож владельцу, что называется «от греха подальше».
— Верно, рыжий, говоришь, — сказал кузнец, будто слышал, о чём говорили сталкеры в его отсутствие, вернув нож в ножны. — Бери ношу по себе…
— Чтоб не падать при ходьбе… — прошептал сталкер, продолжив фразу старика и сжал губы.
После того как «Волчьи слезы» перекочевали в ящик, дед с улыбкой протянул пачку купюр, светившемуся от радости Снегирю. Потрепав юношу по голове напоследок, он вернулся в цех. Новобранец со скоростью счетной машинки пересчитывал купюры, отлистывая причитающуюся каждому сумму. Вышло по двадцать одной штуке ему и Страннику, и семь тысяч Голду.
— Ну как? Не передумал еще с нами в ходку идти? — спросил старший группы, взяв из рук новоиспеченного напарника купюры.
— Не, не передумал, — шмыгнув, уверенно ответил сталкер. — Не хочу я больше за копейки рисковать или по свалкам таскаться с лопатой, хапая радиацию. Теперь мне на всё хватит с запасом, — похлопав по карману с деньгами, заявил он. — Не пожалеете, что меня в группу взяли.
Гаджет на руке Голда завибрировал, заставив его отвлечься от приятного для любого сталкера момента — делёжки барышей. Николай пробежался глазами по тексту присланного сообщения.
— Чего там? — осторожно поинтересовался Странник.
— Сказочник отписался, — сообщил он, — согласны на ходку...
— Будем ждать? — уточнил Леха. — Когда они подойдут-то?
— Ждать мы их не будем, а пойдём навстречу, и выходить нужно как можно скорее, — выдал свои мысли старший группы.
— Может, лучше переждать денёк для верности? — предложил Снегирь. — А то мало ли? — шмыгнув носом, сказал он и выжидающе уставился на Голда.
— Странник, а ты что скажешь? — спросил сталкер, впервые обратившись к напарнику не как к новичку.
Леха, немного приосанившись, скорчил важную мину на лице.
— Думаю, что идти нужно сегодня. Во-первых, за нами следом мало кто рискнёт увязаться, во-вторых, велика вероятность, что хабар на нашем пути будет цел, а в-третьих… Эмм… — Алексей замялся, ища в голове последний и самый важный довод, который по пытливому взгляду старшего товарища просто обязан был быть.
— А в-третьих, мы успеем проскочить по-тихому, — не дожидаясь, пока новичок родит ответ, продолжил Голд. — Вышедшие утром на «Янтарь» квады «Долга» пропали без вести, а эти парни выходят в Зону, напичканные защитной электроникой. Это значит, что бандитские засады, выставленные «на дурнячка», если они попали в туман, постигла та же участь. Их кореша, как и предложил нам Снегирь, будут выжидать время, прежде чем совать нос на насиженные места. Ну а о самоотверженной бандитской дружбе я ещё не слышал, — закончил за напарника сталкер.
— Как с языка снял, — закивал головой Странник, растянув улыбку до ушей, и подмигнул Снегирю.
— Время 10:30. На подготовку и обед полтора часа, — пропустив шутку, скомандовал Голд. — Снегирь, Странник, дуйте в бар, деньги у вас есть. Добирайте паёк, химию, медицину, патроны, радиостанции. Я к Свисту через 15 минут подойду. Да, и забери из сейфа контейнер, — распорядился старший группы. — Двинули!
— И чем же ты так её прогневил? — произнёс кузнец, глядя вслед уходящей троице сталкеров, сжимая в руке кусок ножа Голда.
Странник и Снегирь вошли в полупустой бар. Основная масса завсегдатаев изрядно потратилась прошлым вечером, спуская кровно заработанные деньги на выпивку под зажигательное исполнение хитов Свиста. Не теряя времени, новоиспечённые напарники сразу направились к двери оценочной комнаты, над которой горела зелёная лампа, радушно приглашающая всех желающих сбыть хабар или закупиться для предстоящей ходки. Как только дверь за спинами покупателей закрылась, сработал автоматический замок, а над дверью в зале загорелась красная лампа, предлагавшая набраться терпения другим страждущим. Кто назвал помещение «оценочной» комнатой, явно ошибся, потому что перед глазами сталкеров открылся по меньшей мере торговый павильон площадью примерно в половину барного зала. Вдоль левой стены от входа, на втором ярусе прочных металлических рейл, висели всевозможные образцы камуфляжа различных расцветок и модификаций. Первый ярус торговой конструкции был отведён под полки для ботинок: от стандартных армейских до тактических, максимально приспособленных под условия Зоны. Вдоль правой стены висели бронежилеты, бронекомбинезоны — от самых простых до продвинутых, с замкнутой системой дыхания и всевозможной защитой от негативных воздействий агрессивных сред, от простейшего ОЗК до передовых научных комплектов. В витринах из прочного оргстекла, стоявших вторым рядом на расстоянии полутора метров от вешалок с экипировкой, на будущих владельцев смотрели, дышащие своей новизной, различные предметы первой необходимости: от иголки до газовой горелки, различные фляги, термосы и спальные мешки. Медицинский отдел предлагал средства первой неотложной помощи при ранениях различного рода; антирады различной маркировки, в зависимости от уровня полученного облучения; средства блокировки пси-воздействия по невероятно кусачей цене; наборы обезболивающих и кровоостанавливающих медикаментов, как в форме пилюль, так и шприц-тюбиков в надёжных пеналах; жгуты и турникеты. Широкий ассортимент средств гигиены — от мыла и зубной пасты до сухого душа и влажных полотенец, позволявший сталкерам не чуханить во время ходок.
Следующая витрина предлагала широкий ассортимент армейских пайков, причём не ограничивавшихся производством стран постсоветского пространства. Индивидуальные рационы питания на любой вкус и вероисповедание были намного калорийнее, компактнее и легче привычных тяжёлых банок с консервами, да и герметичные упаковки вкупе с консервантами позволяли увеличить срок годности продуктов. Помимо всего прочего, табличка на продуктовой витрине гласила, что возможна сборка ИРП по желанию заказчика. Далее шла витрина с электроникой и оптикой: ПДА, детекторы, переносные радиостанции с гарнитурой, средства аудио- и визуального контроля, приборы ночного видения, бинокли, коллиматорные прицелы различных типов и зуммеры к ним, оптические прицелы. Спрос всегда рождает предложение — этот закон работал и тут, в Зоне, где крутились большие деньги, ради которых сталкеры в большинстве своём и шли за периметр. Главными добытчиками артефактов были люди — это понимали все, от барыги Сидоровича на «Кордоне» до первых лиц заинтересованных стран. Разработка новых технологий, лекарств от неизлечимых болезней или первенство в гонке вооружений зависело от всего лишь одной удачной ходки доходяги вроде Лёхи Михайлова, получившего крепкого пинка под зад там, на «Большой земле». Только поэтому в Зону беспрепятственно поступали предметы, максимально облегчающие жизнь трудягам Зоны, зачастую в самую первую очередь, и конечно же под грифом «совершенно секретно».
Возле витрины с контейнерами для артефактов пришлось задержаться подольше. Помимо стандартных поясных хранилищ, на полках лежали и модифицированные цилиндрические боксы, позволяющие нажатием всего лишь одной кнопки, не вынимая артефакта, активировать его полезные свойства, блокируя радиоактивное излучение и дававшие небольшое преимущество от воздействия аномалий. Правда, и ценник на новинки был космическим. Снегирь даже присвистнул от количества нулей.
— Это я, конечно, погорячился, когда сказал, что мне на всё хватит с запасом, — продолжительно шмыгнув и подобрав слюни, полушёпотом сказал он.
— Ты чего, тут в первый раз? — удивлённо спросил Лёха. — Ты же говорил, давно в Зоне.
— Так и есть, обычно закупались только у Свиста, а сюда Плешь ходил артефакты продавать, — пояснил юноша.
Сейчас Странник и Снегирь напоминали двух школьников, которым удалось сэкономить на деньгах, данных для питания в столовой, и пришедших в магазин, чтобы спустить средства на ништяки.
— Мужики, вы продавать или покупать? — раздался приглушённый бас из противоположного конца павильона.
— Покупать, — в никуда ответил Лёха, поскольку не мог определить местонахождения человека.
— Да тут я, — высунулась короткостриженая седая голова из-за стоявшего на прилавке монитора компьютера.
На противоположной от входа стене, за спиной незнакомца, был расположен демонстрационный стенд с разнообразными образцами стрелкового оружия: от традиционных автоматов Калашникова, полюбившихся сталкерам за их надёжность и неприхотливость, до всевозможных штурмовых винтовок и пистолетов-пулемётов иностранного производства. Гладкоствольное оружие также было представлено широким ассортиментом. Двуствольные ружья, помповые дробовики, автоматические карабины приветствовали сталкеров холодной сталью своих стволов. От такого разнообразия у Снегиря разбежались глаза. Сейчас он жалел, что поторопился с покупкой своего ружья, приметив самозарядный охотничий карабин «Сайга» под патрон 12 калибра, с увеличенным магазином на 20 патронов и возможностью ведения огня очередями. Зона — никаких тебе охотничьих билетов, стажа, ограничений, справок и медкомиссий.
В двух витринах были представлены различные пистолеты, патроны на любой вкус и калибр, ручные гранаты с выкрученными, в целях безопасности, запалами. Даже капканы и те продавались здесь же, очевидно, для сталкеров, чьим промыслом была охота на мутантов. На отдельной полке витрины были выставлены патроны с необычно высоким, по сравнению с другими боеприпасами, ценником. В отличие от стандартной цветовой маркировки, на гильзы данных боеприпасов были нанесены небольшие рисунки в виде молнии, капли, молота. Помимо стенда, у стены стоял массивный двустворчатый свинцовый шкаф, больше напоминавший сейф, с висевшим рядом на вешалке костюмом радиационно-химической защиты, в который облачался оценщик при работе с артефактами. На двери шкафа висел прейскурант с указанием стартовых цен для покупки артефактов и актуальными заказами на сбор необходимых образований. Ведь каждый артефакт был объектом отдельного торга, и это правило действовало как на «Кордоне», так и тут, на «Ростке», с одним лишь различием – сталкер был уверен, что ниже стартовой цены стоимость его артефакта не опустится. Нажиться на занижении цены у работника точно не выйдет, положив разницу в карман.
— Здорово, я Глаз, — представился оценщик, рассматривая клиентов через линзу монокля. — Вы сегодня первые, — сообщил он, зевая.
Сталкеры представились в ответ, поочерёдно протянув руки.
— Вот это арсенал! — восхищённо произнёс Странник.
— Это только самые ходовые стволы, — поправил его оценщик, он же продавец по совместительству. — Основная часть на складе. Если нужно что-то конкретное, ну, скажем, огнемёт или миномёт, то вынесут на улицу. Если чего нет, то закажем, были бы деньги. ПЗРК не продаём, договор с военными. А так всё оружие рабочее, проверено и пристреляно, гранаты, извините, не проверяем, — с улыбкой пояснил Глаз.
— А это чего за патроны дорогущие? — сгорая от любопытства, спросил Алексей, указав пальцем через стекло витрины.
— Это усиленные, на основе артефактов: на пробив — «Кровь камня», на усиленное кровотечение — «Колючка», электрошоковые — «Вспышка». В основном ветераны берут для глубокой Зоны, снайперы и охотники. Полторы тысячи за патрон, — озвучил он цену. — Один такой малыш для умелого стрелка заменит магазин обычных патронов. Гонта брал на химеру, живучая тварь, регенерирует быстро. Так вот он засадил ей пару маслин с кровотоком, только так и получилось её измотать. Как уж их делают, извините, не знаю, — признался продавец, пожав плечами.
— А эти почему две с половиной? — вновь задал вопрос Лёха.
— Это из-за калибра 9;39 мм. Он сам по себе редкий, а тут ещё и усиленный артефактами. «Вал», «Винторез» — оружие для спецов, не многим по карману в Зоне, — пояснил Глаз, — но серьёзные люди берут. Иной раз и заранее заказывают.
Алексей кивнул в ответ, хотя обозначенные оценщиком названия ничего ему не говорили. Ясно было одно: крутые патроны — крутые стволы для матёрых специалистов.
— Не, мне такие патроны не по карману, а ведь ещё попасть надо, — подметил Снегирь. — Мне два контейнера надо, ещё аптечек штук 5, антирад 5, псиблокаду 2 таблетки, 1 фильтр для противогаза и пайков на пару дней, — перечислил Снегирь, глядя, как Глаз ловко застучал по кнопкам калькулятора на клавиатуре.
— 20000, — подвёл итог оценщик. — Патроны, гранаты, броня? — предложил он, оценив поношенную экипировку клиента.
— В следующий раз, — сказал сталкер, сопроводив свой ответ вздохом сожаления, и выложил на прилавок озвученную сумму.
«Мда, оказывается, у Сидоровича было и не так дорого, и ведь не поторгуешься даже…», — подумал Странник, в ожидании, пока Снегирь тщательно укладывал в свой рюкзак появляющиеся на прилавке товары.
— Слушаю, — отозвался Глаз, обозначив свою готовность выслушать очередного покупателя.
Странник заказал почти то же самое: только вместо контейнеров на прилавок легли две переносные радиостанции с гарнитурой и запасными батареями, добавились ручные гранаты, десяток выстрелов для подствольного гранатомёта Голда, патроны с учётом уже имевшегося запаса, провизии было куплено на двоих, недорогой бинокль с десятикратным увеличением и пара вязаных шапок в довершение. Также Глаз выдал сталкеру жетон с цифрой 1.
— Это для чего? — спросил Алексей, разглядывая металлический кругляш.
— Отдашь на выходе из бара, в оружейную, — пояснил продавец, — выдадут купленный боезапас. Советую взять несколько банок энергетика, — как бы между прочим, обмолвился Глаз, — на время повышает выносливость.
— На время — это насколько? — с интересом уточнил Михайлов, переглянувшись с напарником.
— И чё почём? — вмешался Снегирь, предчувствуя приличный ценник.
— Вот эта на основе «Бенгальского огня», — пояснил Глаз, выставив на прилавок алюминиевую банку объёмом 0,33 литра, действие 10 минут, то есть в течение 10 минут ты сможешь бежать при полной экипировке и с оружием, даже если отмотал 15-километровый марш-бросок.
— «Бешеный кролик», — одновременно прочитали сталкеры говорящее название напитка.
— А вот это уже штука посерьезней, — сказал оценщик, выставляя банку того же объема, — на основе «Вспышки», дает более продолжительный эффект на 15 минут. Дополнительный бонус, когда нужно удирать от стаи слепых псов, ну или от «Выброса».
— «Юркий сталкер», — прочёл Алексей.
— 1000 за «Кролика», 2000 за «Юркого», — назвал ценник Глаз, — ну что, берете?
— А чего банки такие маленькие? — спросил Лёха, отметив небольшой объём тары.
— Больше и не нужно, всё рассчитано, — пояснил Глаз. — Использовать лучше в самом крайнем случае и не перебарщивать с дозой, если не хочешь отбросить копыта, как загнанная лошадь.
— Уже были смертельные случаи? — задал логичный вопрос Михайлов.
— Ну, пока ещё никто с жалобами не возвращался, — ответил Глаз, закатившись гикающим смехом, от чего монокль соскочил с глазницы и безвольно повис на цепочке, крепившейся к пуговице нагрудного кармана его жилетки.
Однако напарники шутку не оценили и предпочли вежливо промолчать. Если бы на их месте был авантюрист поопытнее и постарше, то, возможно, Глаз узнал бы о себе и своих родственниках много нового и интересного, и, если повезло, то отправился в анатомическое путешествие.
— Если серьёзно, то к ним идут батончики. На вкус — дерьмо редчайшее, но в них смесь, чтобы продержаться минут двадцать до приёма пищи и не сдохнуть от истощения, — прекратив ржать, поспешил реабилитироваться оценщик, уловив нотки нарастающего недовольства на лицах, пусть молодых, но всё же сталкеров.
— Давай «Кролика» — три банки и три батончика! — решился Лёха, повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему порыву, увеличив сумму покупок ещё на несколько тысяч. — На самый крайний случай… — сказал он в ответ на озадаченный взгляд Снегиря.
Денежный баланс Странника опустился до нуля, помимо налички, пришлось списать остаток средств на его счёте, чем новичок остался раздосадован. Сталкеры вышли в зал, где уже за накрытым столом ждал Голд с дымящимися тарелками порций «Солянки» на первое и тремя порциями «Жаркого» с крупными кусками мяса и картофелем, посыпанного свежей зеленью.
— Вы чего там с оценщиком чаи гоняли, что ли? Обед стынет, рубайте, пока горячее, — начал по-дружески отчитывать Голд, — контейнер я уже забрал, — видя, как Леха посмотрел в сторону коридора, ведущего в гостиницу.
— Ого… — только и сумел выдавить из себя Снегирь, — а платить кто будет? Я все деньги потратил, штука только осталась… — предупредил он заранее.
— Я угощаю, — успокоил его старший группы.
— Ну если угощаешь, тогда другое дело, — сказал новобранец, усаживаясь за стол. — Я такое один раз ел только на Новый год, когда к нам какие-то шишки важные приезжали пиариться, — пояснил парень, вынув из кармана аккуратно замотанную в тряпицу алюминиевую ложку. — А так в основном макароны давали с «мясом белого медведя», — добавил Снегирь, запустив весло в тарелку.
— Ты чего, детдомовский? — спросил Леха, глядя, как рекрут начал быстро поглощать угощение, громко хлюпая и обжигаясь.
— Угу, — не отрываясь от еды, угукнул юноша.
Странник хотел спросить ещё кое-что, но поймал на себе осуждающий взгляд Голда, напомнивший об одном из неписаных правил сталкерского кодекса — не лезть в прошлую жизнь человека.
— Ешь, не торопись, никто не отбирает, — сказал Голд, приступив к трапезе.
Группа ела молча, наслаждаясь горячим вкусным обедом. Бывший военный Голд, бывший урка Странник и бывший детдомовец Снегирь сидели сейчас за одним столом в уютном баре «100 рентген» в Чернобыльской зоне отчуждения, которая свела их в группу, следуя лишь Ей одной известному замыслу, наделив каждого из них уравнивающим статусом сталкера.
Глава 11
Заброшка
Уже знакомый звук электродвигателя, тянувшего холодную тяжесть металлических ворот западного блокпоста «Долга», нарушил привычную для бойцов тишину, заставив сконцентрировать внимание пулемётчиков на открывающемся проходе. Тройка сталкеров покидала пределы охраняемого периметра, вступив на землю «Диких территорий». Затянувшие небо серые облака встретили сталкеров мелким накрапывающим дождём. Колкие холодные капли били по лицам, глухими ударами разбивались о капюшоны авантюристов и крыши уцелевших зданий, сливаясь в монотонный фоновый шум. Лёгкие разряды «Электр» отдавались треском голубоватых всполохов электрических дуг. Знакомая «Жарка», одарившая троицу хабаром, нещадно уничтожала капли влаги, в долю секунды испаряя назойливых нарушителей ее спокойствия. Группа ещё могла чувствовать себя в относительной безопасности, оставаясь в зоне видимости часовых.
— Снегирь, раньше проводником ходил? — спросил Голд, открывая карту на своем ПДА.
— Ходил, здесь я только главный маршрут знаю, — ответил новобранец, но дальше трансформаторной подстанции никогда не был, — напомнил он, указав пальцем точку на карте старшего группы. — Вдоль гаражей, дальше ремонтно-мастерской цех, склад ГСМ, вернее то, что от него осталось, потом мимо компрессорной и котельной, — сталкер отвлекся от карты и указал на возвышающуюся над «Заброшкой» оранжево-белую дымовую трубу, — за ней насосная и подстанция.
Леха, внимательно следивший за тем, как Голд вел красную линию маркера на карте своего гаджета, озвученного Снегирём маршрута, перевёл взгляд в указанном новобранцем направлении. На фоне преобладающей одноэтажной застройки, помимо кирпичной трубы котельной, больше похожей на башню, возвышались опоры высоковольтных линий электропередачи и бетонный скелет недостроенного высотного здания с упавшим на него желтеющим, то ли от краски, то ли от ржавчины, краном.
— А по правой стороне, через «железку»? — спросил Голд, подняв глаза на Снегиря.
— Там я не ходил ни разу… Плешь говорил, что полгода назад ещё можно было пройти до вагоноремонтного, а сейчас туда вообще не суются, сплошняком «Электры», пути все облеплены. Так что за забор я бы не совался. Только время потеряем… — констатировал юноша.
— Добро, веди, — немного поразмыслив, согласился старший группы. — Странник, ты за ним, я замыкаю. Двинули! — скомандовал он, зарядив выстрел в подствольный гранатомёт.
Снегирь, заняв место ведущего, поудобнее сдвинул самодельный мешочек, набитый стреляными гильзами, под левую руку, поправив на плече одноточечный ремень ружья таким образом, чтобы рукоятка всегда была в лёгкой доступности правой ладони, и уверенно шагнул вперёд. Выбрав походную дистанцию, за проводником последовал Леха, настроив свой гаджет в режим поиска живых форм. Группу замыкал Голд. Такой порядок был выбран сталкером не случайно. Во-первых, Николай ходил по «Диким территориям» довольно давно, по меркам Зоны; во-вторых, нужно было оценить уровень новобранца и сэкономить время; в-третьих, он пока не мог доверять новому напарнику на все 100 процентов, подставив свою и Странника спины. Конечно, был риск, что Снегирь заведет их в засаду, но чуйка, которой он привык доверять, на сей раз молчала.
Главная дорога, как и проложенные параллельно ей железнодорожные пути, пронизывали вспомогательную территорию металлургического завода насквозь. Ограждение территории подъездных железнодорожных путей в виде бетонного забора, местами с поваленными и порушенными пролётами, условно делило «Заброшку» на две части. Стройные ряды гаражей автопарка предприятия тянулись вдоль дороги, провожая проходивших мимо сталкеров чернеющими проёмами открытых настежь и сорванных с петель воротин. В некоторых из гаражей можно было рассмотреть выкрашенные белой, с проступающими ржавыми разводами, краской морды грузовиков, с аккуратно снятыми или разбитыми фарами. Датчики радиоактивного излучения начали исправно подавать сигналы своим владельцам, предупреждая о небольшом повышении фона, исходящего от техники. Впрочем, Снегирь заранее уводил группу от источника невидимой опасности, указывая рукой направление. Чем дальше тройка удалялась от поста, тем странным образом становилось ощутимо холоднее. Асфальт, обильно вымоченный дождём, под ногами сталкеров покрылся еле заметной ледяной корочкой, заставлявшей периодически проскальзывать подошвы обуви. Дорога сделала левый поворот, огибая с торца кирпичное здание ремонтно-мастерского цеха, следующего за гаражами, скрыв сталкеров от сопровождавших их через оптику прицелов взглядов часовых «Долга». Теперь тройка оставалась без прикрытия и могла рассчитывать только на себя. Ряды старательно заложенных относительно свежей кладкой оконных проёмов цеха, с заваренными металлическими воротами, были призваны закрыть доступ в помещение различной живности. Такие меры были предприняты «Долгом» после того, как притаившийся в глубине цеха контролёр со свитой из парочки снорков и десятка вооружённых зомби атаковал группу сборщиков, зашедших в цех для разбора уцелевших токарных и фрезерных станков. Несмотря на запрет, кто-то всё же выбил кладку одного окна и выразил своё негодование кричащими яростью и коричневым цветом надписями на стене: «ДОЛГ КОЗЛЫ, БОЛТ-ЧМО». Прислонённая к стене палка-макалка, коей и наносили послание, вместе с оставленной приличной кучей «чернил» и пожелтевшими обрывками старой газеты говорили о том, что автор подошёл к делу основательно, не посчитавшись ни со временем, ни с риском быть застигнутым врасплох в неудобной для самообороны позе. Чем был вызван такой душевный порыв, оставалось только гадать: может, неизвестному мстителю преградили путь к его «нычке» в цехе или уютному укрытию. Проводник начал заметно сбавлять ход, а теперь и вовсе останавливался, внимательно разглядывая очередной отрезок пути, несмотря на то что две аномалии были уже огорожены и помечены предшественниками.
— Голд, на хрена он это делает? Аномалии же обозначены, — прошептал Алексей, бросив взгляд на единственный пустой проем РМЦ, и обернулся назад к Голду.
— Гандоны, иногда переставляют маяки рядом или за аномалией, ловушка на дурака… — коротко ответил напарник. — Тут местность с поста уже не простреливается, вот эти шакалы и гадят, — добавил он, указав стволом автомата на полусгнившую кисть руки какого-то бедолаги, валявшуюся у обочины дороги.
— Лучше перепро… — сталкер не договорил, уловив посторонний звук, и развернулся к бетонной изгороди справа от дороги.
Лёха последовал его примеру, обратившись вслух. За монотонным шумом дождя и стекавших с крыш струй воды стал слышен еле различимый хруст крупного щебня под чьими-то аккуратно ступающими ногами. Голд поднял ствол в сторону источника шума.
Только бетонный забор, стоявший в 12-15 метрах с правой стороны от дороги, разделял сталкеров и кого-то осторожного от прямого контакта. Странник скосил глаза на монитор своего ПДА, но из-за близости «Трамплина» и «Воронки» детектор жизненных форм оказался бесполезен, выдавая множество разноцветных точек, в том числе и за спиной новичка, в секторе, который должен был контролировать именно он. Лёха поспешил исправить свою оплошность: медленно развернулся спиной к забору и вскинул автомат, наведя маркер прицела на верхнюю чернеющую часть единственного открытого оконного проёма ремонтной мастерской, с левой стороны от дороги. Несколько уцелевших рядов кирпичей предательски загораживали часть окна. Стоявший в нескольких метрах впереди Снегирь, до этого перекрывавший сектор Странника, мгновенно отреагировал и развернулся лицом к забору. Оценив обстановку, проводник начал смещаться к небольшому помещению, вроде киоска, служившему когда-то местом выдачи нарядов рабочим и путёвок водителям. Юноша буквально прокрался у самых границ аномалии, ставшей щитом для его спины. Теперь Снегирь страховал уже старшего группы и взял на контроль поваленный пролёт забора, укрывшись за углом строения, расположенного почти в середине дистанции от дороги до ограждения. Поваленный пролёт, прямо за будкой нарядчика, был единственным уязвимым местом, через которое нечто могло быстро атаковать группу, выскочив под практически прямым углом для Снегиря. Николай неотрывно сопровождал «шагателя» стволом автомата, ориентируясь по звуку щебня и мелькавшей тени в сквозных пулевых отверстиях бетонной плиты, оставленных крупным калибром. Дождавшись, когда новобранец займёт выгодную позицию, Голд, делая почти бесшумные шаги, сместился к начинавшему нервничать Страннику. Стволы дробовика проводника и «Калаша» старшего группы сошлись у самого края проёма, зафиксировав предполагаемую позицию противника. Горячее дыхание, покидавшее лёгкие неизвестного, вырывалось паром из-за опоры забора на уровне живота.
Михайлов в это время уже тысячу раз пожалел, что развернулся спиной к источнику шума, ощущая затылком каждый шаг по ту сторону забора. Одежда под его бронёй постепенно стала прилипать к спине, напитываясь потом. Сейчас он боролся с желанием развернуться на 180 градусов и выпустить очередь прямо в бетон и ещё швырнуть гранату через верх, но проклятый оконный проём требовал к себе внимания.
«Сам ты, ****ь(блин), козел и чмо!» — мысленно чертыхнулся новичок, проклиная того, кто сломал кладку. Беспокойство нарастало… Бронированная дверь в его голове, за которой он закрыл свои страхи, стала потихоньку приоткрываться, и когтистые, уродливые пальцы попытались протиснуться в образовавшуюся щель.
Между тем нечто не спешило показываться на глаза. Командир группы остановился, закрыв собой спину Алексея. Сейчас встать спиной к спине, находясь на открытом участке дороги, было лучшим решением для обоих напарников. Голд, прикидывая возможные риски, намеревался достать противника осколками, запустив в пустующий пролёт выстрел из подствольного гранатомёта. Однако новобранец, поняв намерения старшего группы, остановил его жестом руки и медленно вынул гильзу из мешка. Затем он беззвучно, по слогам, произнёс: «Электра» и выписал траекторию полёта гильзы в воздухе, обозначив свою задумку. Старший просто не мог видеть аномалию, искрившую в пяти метрах напротив рухнувшего пролёта, по ту сторону ограждения, поскольку по-прежнему находился под более острым углом от проёма. Сталкер кивнул в ответ, ударив несколько раз кончиком пальца по забралу своего шлема, и активировал затемнение стекла. Проводник швырнул гильзу навесом за забор. Оглушительный хлёсткий удар электрической плети разорвал напряжённую тишину. Свет тысячи коротких и длинных разрядов вспыхнул короткой зарницей, на доли секунды осветив окно. Если бы Лёха не стоял спиной к источнику света, то наверняка потерял бы способность видеть на некоторое время. Эффект от копившей заряд аномалии был сравним со взрывом светошумовой гранаты. Чернеющий, расплывающийся человекоподобный силуэт мелькнул перед глазами новичка и так же резко исчез в вернувшейся темноте здания. От неожиданности Странник рефлекторно присел на корточки и вдавил спусковой крючок. Вместо выстрела раздался металлический щелчок ударно-спускового механизма, заглушенный раскатом аномалии. Осознав свою ошибку, он дослал патрон в патронник, намереваясь дать очередь в темноту цеха.
— Странник! Не стрелять! — раздался голос Голда, остановивший палец Михайлова.
— Ушел! — сообщил Снегирь, предпринявший рискованный манёвр, вплотную приблизившись к забору и выглянув в проем. — Там коллектор вентиляционный с выломанной решёткой, пятнадцать метров позади нас, — поделился своими наблюдениями юноша, обозначив рукой примерное месторасположение колодца за забором.
Голд кивнул в ответ, затем поднял забрало шлема и взглянул на новичка.
— Кого увидел? — спросил он.
Новичок пожал плечами, по-прежнему не отрывая взгляда от окна цеха.
— То ли стоял кто-то, то ли показалось, — прошептал он. — ДЖФ глючит…
— Понял… держи, — ответил Николай и, сместившись на несколько метров в сторону, чтобы не закрывать сектор стрельбы Михайлову, приблизился к проёму, прижавшись к стене здания.
Луч фонаря осветил пространство цеха, но, кроме полуразобранных станков различного назначения, пустующих автоэстакад, куч различного мусора и свисающих с проводов под потолком мочалок «Жгучего пуха», опытный взгляд сталкера ничего не заметил.
— Успокойся, нет там никого. А если и был, то давно ветром сдуло отсюда, — успокоил его Голд. — Не тяни страх…
Новичок облегчённо выдохнул, выпустив клубы пара изо рта, и утёр лицо ладонью.
— А у вас кто был? — спросил Алексей, бросив взгляд на забор.
— Не знаю, некогда разбираться, двигаемся дальше! — скомандовал Голд, наградив проводника гневным взглядом осуждения за его ребяческую вылазку.
Дальнейший путь по маршруту стал походить на преодоление полосы препятствий. Территория была буквально напичкана аномалиями. «Электры», благодаря большому количеству металлоконструкций, трасс проводов и труб, постепенно смещались ближе к наиболее проходным тропам сталкеров и мутантов, словно обладали собственным сознанием и разумом, выбирая наиболее выгодные для своей охоты позиции. Если на «Ростке» люди старались облагораживать территорию, периодически разбирая завалы после «Выбросов», то на «Заброшке» все неминуемо приходило в упадок. Здания просто-напросто обрушивались, превращаясь в баррикады из бетона и фонящего металла. Сталкерам порой приходилось проявлять чудеса акробатики и смекалки, штурмуя очередной обвал, прилагая усилия для поиска новых обходных путей, рискуя угодить в очередную ловушку. К набору первопроходчиков зачастую прибавлялся шанцевый инструмент. Люди пробивали проходы в стенах, сколачивали мостки, прокладывая воздушные пути между крышами уцелевших зданий, делали подкопы. Без надёжного троса в Зоне вообще делать было нечего.
Дорога, которой проводник вёл группу, не была такой уж прямой и раз за разом делала повороты, пересекаясь с второстепенными трассами, образуя полноценные перекрестки. Повсеместно встречающиеся перевёрнутые, ржавые и обгоревшие остовы «Газиков» и «Зилков», тракторов, цистерн, бензовозов, пожарных машин и бочек, когда-то бывших составными частями компрессорных дезинфицирующих установок, впитавших в себя львиную долю радиации, стали пристанищами для различных аномалий и преградами на пути группы. Приходилось их обходить и лавировать в узких проходах между постройками. Странник старательно пытался запомнить маршрут; внимательно вчитывался в надписи на зданиях, отмечал в памяти условные обозначения в виде стрелок и рисунков, заботливо оставленных другими авантюристами, даже пробовал считать повороты и перекрёстки, привязывая их к помещениям цехов. Как следствие, он окончательно запутался и только изредка поглядывал на трубу котельной как на главный ориентир, дистанция до которого, как ему показалось, визуально нисколько не сокращалась. За то время, что Голд обитал на «Кордоне», пути, по которым сталкеры преодолевали «Заброшку», менялись многократно. Он периодически сравнивал тропы, отмеченные в файлах с ПДА Пионера, отмечая совпадение лишь на коротких отрезках. Благо, техническая возможность шлема позволяла выводить карту прямо на внутреннюю поверхность забрала, не обращаясь к монитору наладонника. Все же Свист был грамотным специалистом и сумел сварганить оптико-волоконный провод для устойчивой синхронизации шлема и ПДА, открыв ранее недоступные функции брони. Правда, мастер изрядно поматерился, создавая с нуля подходящие разъёмы с надёжной фиксацией, но мучения окупились с лихвой — Свист хорошо покуролесил в баре за счёт заказчика.
«Так, сейчас газоочистная, поворот направо, мимо прачечной и дальше…» — мысль сталкера оборвалась, когда он увидел поворот дороги, усеянный кусками металлолома с торчавшими из-под них размозжёнными останками мутантов. Некоторые трупы были буквально прибиты кусками арматуры к асфальту и стенам газоочистной станции.
Снегирь остановил группу и, обернувшись к напарникам, приложил палец к губам, требуя тишины. Затем он осторожно выглянул из-за стопки бетонных плит, так и не доехавших до стройки.
— Там «Электра» и ещё шар какой-то в воздухе висит. Я такого не видел ни разу, раньше его тут не было… А нам через дорогу надо, в подкоп под забором, — шмыгнув носом, растерянно прошептал он, указав рукой через дорожное полотно на яму под плитой ограждения «прачки».
Голд отодвинул Снегиря назад и сам высунулся из-за укрытия, чтобы оценить обстановку. Проход между зданием прачечного комплекса и вещевого склада был наглухо перекрыт рухнувшей секцией опоры линии электропередачи. «Электра», как ощенившаяся волчица, ревностно охраняла металлоконструкцию, начиная искрить и швыряться молниями при малейшей попытке приблизиться и отыскать лазейку. Поджаренные тушки крыс, попавших в поле поражения электричеством, и слепых псов, позарившихся на жареную крысятину, были прямым доказательством серьёзности враждебного настроя аномалии. Однако она не была главной проблемой. Указанный проводником путь не попадал в поле действия «Электры», а вот «летающий шар», как назвал его Снегирь, оказался ничем иным, как электрическим полтергейстом.
— Полтергейст, — прошептал обеспокоенный Голд. — Другого пути нет?
— Только так, по снорочьей тропе, под забор… — ответил проводник.
Лёха невольно сглотнул, глядя на относительно свежие останки.
— Это он их так? Железками? — спросил новичок. — А долговцы как прошли тогда?
— Он… Вредный, злопамятный, вроде летающего магнита. Цепляет железо, до которого может дотянуться, и в тебя швыряет, если заметит, конечно. Чем эта падла сильнее, тем больше поднимает и дальше кидает с приличной скоростью. Похоже, «Долг» сюда даже не дошёл… — прочитал короткую лекцию по мутантоведению Голд.
— И они постоянно так с «Электрами» мутят? — уточнил Снегирь, утерев соплю под носом.
— Если честно, в первый раз вижу, — призадумавшись, ответил сталкер. — Возможно, он ей тут падали набил, вроде как замануха для других мутантов, или загоняет на неё дичь железками. Она живность убивает и подпитывается. Вообще, комнатный он, в подземках обитает. Только там его не взять, а тут можно попробовать уложить. Дальше поля аномалии он не должен выскочить.
— А она, ну, аномалия, ему что? Электричество? — предположил Алексей.
— Наверное, — пожал плечами напарник. — Он что-то вроде трансформатора, инвертора и электроприбора, три в одном. Только хрен знает, как это работает, — сообщил он, накручивая глушитель на дульный срез своего автомата. — Учёные готовы 500 штук отвалить за мёртвого, только чтоб узнать, что внутри этого колобка.
Короткая очередь выстрелов сопровождалась глухими хлопками, металлическим лязганьем затворной рамы и вспышками молний «Электры», которая ловила каждую пулю мощным разрядом электрической дуги, в доли секунды расплавляя оболочку, свинцовую рубашку и стальной сердечник. Четыре расплавленных докрасна капли металла плюхнулись на асфальт бесформенными кляксами. Полтергейст прокрутился вокруг своей оси, будто искал глазами стрелявшего наглеца. Несколько железнодорожных костылей медленно поднимались в воздух и спустя секунду полетели в стрелка с приличной скоростью. Железные снаряды высекли искры и бетонные куски с крошкой. Небольшой осколок бетона срикошетил от брони шлема Голда и впился в кирпичную стену за его спиной.
— Мать… — только и успел выругаться старший группы, нырнув за укрытие, и протёр забрало шлема от цементной пыли, налипшей на влажное стекло. — Он в поле действия аномалии, как за бронещитом. Стрелять бесполезно…
— Гранатой? — предложил Снегирь, глядя на след от рикошета на шлеме сталкера.
— Нашумим, да и без толку, осколки не пройдут, так же, как и пули. Слепились же. Сладкая парочка… — сплюнув хрустевшую на зубах крошку, прошипел Голд.
— Тогда, может, перегрузить его? — наугад предложил Странник, особо не надеясь на жизнеспособность своей идеи. — У нас, когда молния била в подстанцию, трансформаторы на раз летели. Обесточат район, и я… — Лёха, замявшись, не договорил и опустил голову, пряча глаза.
— Чё, провода тырил? Я тоже, — подбодрил Странника проводник, растянув широченную улыбку на лице.
— Хорош, электрики! — оборвал напарников старший группы. — Пробуем, интервал — три секунды, только камнями…
Череда белых всполохов и электрического треска разрядов аномалии огласила округу. Сталкеры по очереди швыряли в «Электру» куски бетона, камни и щебень из укрытия. Полтергейст будто прочёл мысли сталкеров и всеми силами старался противостоять их задумке, посылая в их укрытие куски железа. После примерно десятка бросков, с указанным интервалом, сырой, холодный воздух наполнился освежающим озоном, вперемешку с запахом пережаренной, гниющей плоти. Разряды, испускаемые аномалией, становились всё слабее, а вспышки приобрели бледный, с лёгкой синевой цвет. Странник выглянул из-за торца стопки изрядно покрошенных плит и увидел, как нечто шарообразное, переливающееся синими и голубыми оттенками, искрилось короткими проблесками электрических дуг. Полтергейст парил у самой земли, дрожал, пульсировал, сжимаясь до размеров баскетбольного мяча, то раздувался до диаметра колеса армейского «Урала», словно боролся с чем-то внутри себя, пытаясь удержать и не лопнуть.
— Пошёл! — заорал Голд, вытолкнув новичка из-за укрытия.
Лёха припустил, что есть духу, за пару секунд перескочив пятнадцать метров открытого пространства, последние из которых он проехал на пузе, скользя по мизерному слою льда. В нос ударил запах помёта и тухлятины – привычное дело. Алексей заработал локтями и ногами, торпедой залетев в яму, разбрасывая ошмётки холодной, липкой грязи с брызгами. Подкоп оказался около полутора метра в глубину и на четверть заполненным зловонной жижей. Оказавшись за забором, он откатился в сторону и сразу прижался к стене. Усевшись на пятую точку, он вскинул оружие, осматривая двор, но, кроме квадратных чанов на колёсиках из нержавеющей стали и куч какого-то слежавшегося тряпья, на его счастье и уже появившегося из-под забора Снегиря, никого не было. Последним рывком проводник оттолкнулся ногой от головы подпиравшего его сзади Голда, полностью макнув последнего лицом в жижу. Матерясь и отплёвываясь, сталкер дельфином вынырнул из ямы. Рёв, полный ярости и злобы, огласил округу. Мутант, наконец совладав с переполнявшей его энергией, в отместку вогнал громоздкий кусок железа в яму, заблокировав лаз. От удара пролёт забора пошёл расползшимися трещинами. Несколько кусков бетона выпали из плиты, образовав дыры.
— Проскочили, — с облегчением выдохнул Снегирь, встав на колени, принялся сбрасывать с себя налипшую грязь.
— Сработало, — откликнулся Голд, протерев стекло забрала и убирая из-под носа свисавший по обе стороны подбородка крысиный хвост, чем вызвал у Странника внезапно возникший приступ истерического смеха.
Лёха даже попытался запечатлеть на фото этот исторический момент, сняв ПДА с крепления на руке, навёл объектив камеры на напарника, но фотографии не суждено было быть. Металлический конец прута пробил плиту, застряв в ней примерно наполовину, и вышел в нескольких сантиметрах от головы Странника, выбив бетонную шрапнель. Алексей побледнел, а его глаза стали увеличиваться и округляться, как советский юбилейный рубль с бюстом Ленина. Михайлов на карачках, как гусеничный вездеход, рванул от стены, укрывшись за бетонной лестницей – подъёмом, ведущим на платформу прачечного комплекса. Как оказалось, довольно вовремя. Увесистый лом со следами красной краски, очевидно, сорванный с пожарного щита, пробил плиту именно в том месте, где ещё несколько секунд назад была спина новичка. Мутант не смог смириться с поражением и запустил железки на звук, в надежде зацепить весельчака, приняв его смех на свой счёт. Послышался звон и грохот металлолома. Голд мельком выглянул в дыру, и то, что он там увидел, его не обрадовало.
— На верх! — заорал он, подхватив за шиворот Снегиря, и взлетел по лестнице.
Лёхе два раза повторять было не нужно, поскольку он уже был рядом с лестницей, то оказался над землёй быстрее всех. Раздался очередной треск разряда аномалии с одновременным писком десятков глоток крыс, укрывавшихся в кучах старого тряпья, поражённых электрическим током. Запахло палёной шерстью.
Тройка вломилась в пустующий кафельный коридор здания, лучи фонарей забегали по темнеющему пространству помещения в поисках возможной угрозы.
— Фуух, бля, (блин) — облегчённо выдохнул Голд, — эта сволочь там выстроил дорожку из железа, электрическую цепь соорудил и аномалию разрядил…
— Поджарить нас хотел, как тех крыс, — продолжил за старшего группы всё ещё бледный проводник, не отрывая глаз от луча своего фонаря. — А вот хренушки, обломись! Не на тех нарвался. Мы не крысы.
— В самую дырочку… Я ж говорю, мстительный и вредный ублюдок… — закивал Голд.
— И умный… — добавил Лёха, сделав несколько глотков воды из фляги, затем хотел полить на лицо, чтобы смыть остатки грязи, но, подумав, отказался от этой идеи в целях экономии.
— Там дальше гладилка с катками, потом сушилка, за ней стиралки, а ещё дальше сортировка и склад с химией: порошок, мыло, канистры разные, — коротко рассказал о планировке здания проводник. — Я тут с мусорщиками был, там и помыться можно, — пояснил он, шмыгнув носом.
Голд сверился со своей картой. В принципе, если пройти через здание, то они могли относительно безопасно миновать ловушку «смертельной парочки», аномалии и полтергейста и выйти к столовой, а от неё и до котельной было «рукой подать». Да и смыть с себя пропитанную трупным ядом и радиацией грязь тоже не мешало бы, не говоря уже об оружии. На этот раз впереди пошёл он сам, выбрав для камеры своего шлема режим ночной съёмки с инфракрасной подсветкой, для чего пришлось увеличить окно экрана на внутренней стороне забрала, что существенно влияло на заряд аккумуляторов. За всё нужно платить, никуда не денешься.
Группа направилась по коридору в темноту здания. Отсутствие окон в помещениях подобного типа объяснялось требованиями технологического процесса и санитарными нормами, которые неукоснительно соблюдались ещё на стадиях проектирования. С одной стороны, данная особенность здания надёжно защищала людей от нападок полтергейста, с другой — значительно сокращала количество путей отхода в случае засады или встречи с сильным мутантом. Довольно широкий коридор, с местами ломаной и обвалившейся со стен и потолка плиткой, хрустевшей под ногами, не изобиловал дверными проёмами. Пахло сыростью и плесенью с нотками химии. Наполовину оборванные, потрескавшиеся и пожелтевшие от времени ленты ПВХ-завес в конце коридора, делившие помещение прачки на участки, теперь валялись в дверном проёме бесформенной кучей. Ряды гладильных катков и каландров по обеим сторонам просторного зала, со следами разборки и ржавчины на корпусах, грустно смотрели на незваных, чумазых гостей стеклянными клавишами на приборных панелях, словно провожали сталкеров в последний путь. Тройке приходилось тратить время, чтобы расчищать себе путь от заторов из всё тех же колёсных квадратных чанов, прозванных в народе «шанхайками», двигая и откатывая их в стороны с противным скрипучим звуком резины колёс по кафелю. Ржавые капли воды, падающие с труб принудительной вентиляции, подвешенных под потолком, нарушали немую тишину булькающим, подхваченным эхом, звуком при падении в скопившиеся на полу лужи.
«Стрёмное местечко… Тихо, как в морге…», — подумал Странник, одновременно поёжившись от проникающего через подмокшую броню холода.
Свет фонаря, шагавшего рядом с Лехой, Снегиря, чуть позади Голда, отвлёк новичка от мыслей о могильном холоде, высветив человеческие останки. Старший остановил группу. Лучи фонарей скрестились у самого входа на участок сушки. Начисто обглоданные кости верхней части тела погибшего сталкера отдавали отполированной белизной. Ног и таза попросту не было, как и рюкзака, контейнеров, ПДА и другой экипировки. Небольшое отверстие в затылочной части черепа и большая неровная дыра в лобной части говорили о том, что бедолагу застрелили. Причём стреляли, когда он уже лежал на полу. Пуля прошла навылет, застряв в полу под черепом, разбив плитку. Рука бедолаги так и не дотянулась к лежащему в метре от ладони, у самых ног Голда, пистолету Макарова, ещё не успевшему покрыться ржавчиной. Старший группы коснулся оружия носком ботинка и только после этого поднял пистолет с пола
Снегирь, шмыгнув носом, внимательно осмотрел труп, пытаясь опознать покойного, что было практически невозможно. Сообщения сталкерской сети, оповещавшие о смерти того или иного сталкера или мусорщика, стабильно приходили с «Диких территорий». Клочки уцелевшего камуфляжа, который в Зоне носил если не каждый первый, то каждый второй, не могли дать никакой подсказки о личности почившего.
— Рабочая машинка, — заключил сталкер после осмотра оружия, — пользуйся, ему уже точно не понадобится. Калибр ходовой в Зоне, без патронов точно не останешься, — сказал он, протянув ствол Снегирю.
— Спасибо тебе, брат-сталкер, — прошептал пацан, посмотрел с благодарностью в пустые глазницы черепа, опустив флажок предохранителя в нижнее положение, и дослал патрон в патронник.
ПДА Странника завибрировал. Под силиконом защитного чехла с размазанным матовым слоем грязи на мониторе загорелась жирная красная точка с надписью «Тушкан». ДЖФ с трудом уловил присутствие мутанта впереди группы, в нескольких десятках метров. Сталкеры без слов вскинули оружие в сторону угрозы.
— Странник вправо, Снегирь влево, вдоль стен к проходу, огонь на своё усмотрение. Держать проход, я позади вас, за мной центр. Подсвечивайте, — вполголоса командовал старший, отдавая простые и чёткие команды.
Распределившись по позициям, сталкеры замерли в ожидании, но красная точка не меняла позиции, лишь дрожала на месте.
— Вперёд! — скомандовал Голд.
Лёха и Снегирь начали движение, шагая на полусогнутых ногах вдоль стоящих у стен сушильных шкафов. Лучи их фонарей скрестились на дверном проёме с чудом уцелевшими полосками потрескавшихся, со следами погрызов, ПВХ-штор, поочерёдно покидая цель, чтобы подсветить путь своим владельцам. Старший группы держался чуть позади, двигаясь по центральному проходу между двумя параллельными рядами сушильных барабанов, используя их в качестве укрытий. Палец сталкера лежал на спуске подствольного гранатомёта. Если это были тушканы, то взрыв сорокамиллиметрового выстрела был самым эффективным средством против этих юрких мутантов, не считая картечного залпа.
«Что ж там за тушкан такой огромный?» — думал Алексей, вспоминая рисунок. «Ну, больше крыс они раза в полтора, а этот в пять раз точно. Кенгуру, блин», — мысленно рассуждал он, поглядывая на экран ПДА и отслеживая позиции напарников.
Обитатели подземных коммуникаций, в отличие от своих степных сородичей, были немного ниже в холке, около 25-30 см, имели более плотную, сродни крысиной, шкуру с проплешинами кислотных ожогов. Видоизмененная в ходе мутации голова походила на нечто среднее между крысиной и собачьей, благодаря более вытянутым челюстям с полным ртом острых зубов. Присущие семейству грызунов пара передних резцов стали походить на разрывающий плоть один мощный плоский клык. Передние лапы были видоизменены и имели более развитую мускулатуру. Задние, более мощные, длинные, пружинистые лапы, с помощью которых твари в основном и передвигались, развивая приличную скорость при беге, и дали название этим порождениям Зоны. В отличие от своих совершенно безобидных сородичей с «Большой земли», тушканы питались мясом, поедая в основном падаль, но и не брезговали охотой, нападая преимущественно стаей. Встретиться в замкнутом пространстве с этими быстрыми хищниками практически всегда означало для сталкера смерть. Клыки и мощные когти были серьёзным оружием мутантов вкупе с относительно небольшими размерами, скоростью и стайным инстинктом.
Группа почти миновала помещение сушильного участка, приближаясь к занавешенному широкому дверному проёму, ведущему, по словам Снегиря, на участок стирки. Когда до входа оставались считанные метры, в воздухе стал улавливаться легкий запах миндаля.
— Стоп! — остановил продвижение группы Голд. — Противогазы, по очереди…
Команда была выполнена незамедлительно. Старший группы выдвинулся вперед, прижавшись к стене у самого косяка. Ствол автомата медленно отодвинул ленту штор. Голд лишился своего козыря в виде камеры с ночным режимом съёмки. Противогаз, и без того уменьшающий обзор, просто не давал опустить забрало шлема. В отличие от двух пройденных сталкерами помещений, участок стирки был намного больше, чтобы вместить большегрузные промышленные стиральные машины, барабаны которых были больше похожи на жёлтые бочки с квасом или на подводные одноместные капсулы. Луч фонаря, запущенный сталкером в помещение постирочного участка, бежал по центральному проходу, образованному двумя рядами стиральных агрегатов, в поисках второстепенных источников опасности. Главную проблему он заметил и без фонаря. На противоположном конце помещения, у самого выхода, булькала и светилась ядовито-зеленым цветом клякса химической аномалии «Студень». Кислотная жижа активно бурлила, наполняя зал ядовитыми парами, оказывающими на человеческий организм негативное влияние: от лёгкого головокружения и потери сознания до удушья, паралича и, как финал, — летального исхода. Зона компенсировала аномалии её скорость улитки. Оценив обстановку как хреновую, Голд вернулся к группе и, отведя сталкеров на безопасное расстояние, обрисовал ситуацию.
— Назад теперь нельзя, — подметил Снегирь, приподняв маску противогаза, — полтергейст достанет.
— Знаю… Тащим эти кастрюли на колёсиках и по ним перебираемся через лужу, только не тупите. Снегирь, перебираешься первым, Странник за ним, я последним, — предупредил сталкер, задержав взгляд на новичке, — надолго тазиков не хватит и не снимайте противогазы! Один вдох — и останетесь тут навсегда. Двинули!
Состав бельевых тележек, толкаемых сталкерами с грохотом и скрипом, приближался к аномалии. Вязкая, зелёная, булькающая жижа, растёкшаяся огромной кляксой, окружила стаю тушканов. Около десятка мутантов, сбившись в кучу, старались быть как можно выше от студенистой смерти, карабкаясь друг по другу из последних сил. Но эффект от вдыхаемых испарений аномалии не дал им шанса на спасение, обездвижив падальщиков. Именно поэтому детектор жизненных форм Странника отобразил эту полуживую массу как одного крупного мутанта. Луч фонаря новичка остановился на медленно умирающих зверьках. Теперь Леха мог четко рассмотреть через стекла очков противогаза, что куча-мала мутантов спасалась от смерти на останках трупа зомби. «Студень» лишил его возможности передвигаться, избирательно растворив его конечности. Бывшему, при жизни, гопнику аномалия уготовила участь стать наживкой для мутантов. Наполовину съеденная жижей голова с уцелевшим полушарием мозга ещё функционировала, и живой мертвец, не чувствуя боли, продолжал рефлекторно шевелить ошмётками рук и ног, провожая сталкеров движением одного белёсого глаза. Увлечённые поеданием трупа тушканы, под действием кислотных испарений, даже не заметили, как аномальная жижа окружила их, заманив в ловушку.
«Студень», потревоженный вторжением в свои владения резины и металла, забурлил ещё сильнее семиметровой в диаметре лужей и принялся нещадно растворять тележки. Помещение стало заполняться едким, вязким дымом, затруднявшим обзор людям. Лучи фонарей с трудом пробивали едкую дымовую завесу смерти. Лёха, потеряв визуальный контакт с напарниками, не на шутку пересрал (струхнул). Оговорённый Голдом план напрочь вылетел из его головы. Новичок остановился как вкопанный и начал крутиться на месте, стараясь нащупать силуэты товарищей светом своего фонаря в облаке кислотного дыма. Аномалия, помимо того, что быстро уничтожала проложенный сталкерами путь, почувствовав вибрации и живое присутствие, начала растекаться, покрывая пол тонким слоем своего тела. Поисковые ручейки слизи, словно волны радара, разбегались по поверхности пола, стараясь нащупать новую жизнь и направить по новому руслу основную массу смертельного кислотного месива. Подошвы новых ботинок Странника, несмотря на свой устойчивый к агрессивным средам состав, понемногу стали прилипать к полу, подплавляемые пока ещё небольшим количеством кислоты.
Снегирь находился ближе всех к основной аномальной луже и старался как можно дальше протолкнуть ряд тележек, ожидая, когда переправа достигнет выхода. Однако таких навороченных ботинок, как у напарников, у него не было. Подошвы старых, стоптанных армейских ботинок довольно быстро передали изрядное количество тепла от химической реакции его ногам. Новобранец заскочил на ближайшую тележку и поспешил перебраться на следующую. Кислотная субстанция расправлялась с тележками гораздо быстрее, чем рассчитывал Голд: тонкий металл бесследно исчезал под напором сверхагрессивной, неизвестной науке кислоты. Металлические короба буквально таяли под тяжестью его тела, как снег, опущенный в кастрюлю с кипящей водой. Стало очевидно, что напарники не смогут пройти вслед за ним. Ещё одна тележка, и ещё одна, и ещё. Резина подошв на ногах новобранца стала мягкой и тягучей, оставляя на металле чёрные следы с нитями, растянутыми при отрыве ноги. Ступни ног начало жечь. Свет фонаря сквозь серо-зеленое облако кислотного дыма наконец отразился отблеском от полимерной ленты штор. Прыжок веры в полтора метра — и юноша уже находился в безопасной зоне, на сортировочном участке. Ручьи жижи тянулись к людям, постепенно окружая их и отрезая пути отступления. Большое количество тепла, выделяемое в ходе химической реакции, превратило помещение в душегубку. Алексей попятился назад, с усилием отрывая подошвы своих ботинок от пола. Кислотная взвесь вдруг стала намного плотнее и насыщенней, застелив почти весь объём помещения примерно на высоту человеческого роста. Становилось жарко. Небольшое пространство под потолком по необъяснимой причине ещё оставалось не заполненным кислотными парами. Голд почти наощупь взобрался на стиральную машину. Только сейчас, с высоты, ему удалось рассмотреть свет от фонаря, всё-таки затупившего напарника. Бросок болта, отправленного Голдом на свет товарища, заставил Странника сориентироваться и залезть к напарнику на спасительную «стиралку». Как только Михайлов взобрался на корпус машинки, Голд жестами начал указывать ему на трубу вентиляции под потолком. Новичок проследил лучом фонаря вдоль трассы прямоугольного короба воздуховода, ведущего к выходу, до которого нужно было преодолеть около десятка метров через растёкшуюся аномалию. Затем напарник изобразил рывок обеими руками в воздухе сверху вниз, дав понять Алексею, что нужно сорвать трубу. Лёха отчаянно закивал. Сталкеры, повесив оружие за спину, по немому отсчёту пальцами Голда, одновременно прыгнули в противоположную от «Студня» сторону, вцепившись в спасительную коробчатую трубу, которая на их счастье со скрежетом поддалась на нагрузку, оборвавшую подвесы креплений. Металлическая змея вентиляционного хода длинным шлейфом с грохотом рухнула на керамический пол, проложив новый мост через аномалию и накрыв повисших на ней прыгунов. Напарники, приземлились на спины. Причём Михайлов упал в считанных сантиметрах от подступающей кромки смертоносного киселя. Угол фланцевого соединения секций воздуховода остановился у самого виска новичка. Но Леха не видел заточенного временем и коррозией зазубренного края. В ужасе глядя на подступающую химическую жижу, он крутнулся всем телом, желая встать на ноги. Но роковой, зазубренный в мелкую пилу металлический край, словно циркулярная пила, зацепился за плотную резину противогаза на лбу. Так и не поняв, что именно держит его голову, Леха крутнулся ещё резче, понимая, что если он не вскочит немедленно, то через секунды он уже будет вставать со смертельным киселем на амуниции. Но паника, паника и уменьшенный угол обзора так и не дали ему спокойно освободиться от воткнувшейся в резину противогаза металлической пилы. Застонав от натуги, отталкиваясь от пола и проворачивая голову, едва не сняв средство защиты с лица, он разорвал спасающую его маску, наконец-то вскочив на ноги. Пары кислоты тут же ринулись в чистое, замасочное пространство. Слизистые носа, рта и глаз начало пощипывать. Новичок задержал дыхание, а вот закрыть глаза было никак нельзя. Дальше медлить было невозможно. Аномалия уже подползла к ним и с новой силой принялась разъедать тонкий металл трубы, застилая парами низ помещения. Алексей буквально вцепился в рюкзак ожидавшего его напарника одной рукой. Ладонь второй руки он что есть сил прижал к месту разрыва противогаза. Сталкеры, насколько это было возможно в горячих клубах кислотных испарений, двинули к выходу.
В это время Снегирь, не обнаружив позади себя товарищей, начал искать способ вытащить их из кислотной ловушки. В том, что тележки были разъедены кислотой, он даже не сомневался. Попытки рассмотреть хоть что-то через туман ни к чему не привели. Он только раздразнил аномалию, высунувшись за шторки. Струйки аномальной кислоты, уловив его движения, медленно с шипением поползли на участок сортировки. Однако это не сильно беспокоило проводника. У него, в отличие от напарников, был путь к отступлению в виде выхода из здания за его спиной. Луч фонаря методично обследовал каждый квадратный метр сортировочного участка. Снегирь отчаянно искал хоть что-то, что могло бы служить средством переправы для напарников. Металлические сортировочные столы подошли бы идеально, но сколько бы он ни старался, он даже на сантиметр не мог сдвинуть массивную железяку. Попытка смыть растекавшуюся аномальную лужу водой из пожарного крана потерпела крах в зародыше из-за простого отсутствия этой самой воды в дырявой трубе стояка. Теперь ищущий взгляд и луч фонаря юноши упал на комнату для хранения моющих средств расположенную справа от входа на участок стирки на расстоянии нескольких метров, занимавшую примерно треть общей площади  сортировки. Несколько рванных бумажных мешков с кусками затвердевшей соды, валявшихся рядом с пустующим дверным проёмом комнаты, натолкнули сталкера на идею, которая хотя бы могла замедлить растекание «Студня». Конечно, срок годности был под большим вопросом, но сейчас юного сталкера это волновало меньше всего на свете.
«Сода, щёлочь… Спасибо, Людмила Ивановна», — мелькнула спасительная мысль в голове сталкера, с одновременной благодарностью в адрес своей учительницы химии.
Мешки от входа в склад проводник перетащил к выходу из проклятого, полного кислоты помещения, соорудив подобие порога, и остановил растекание жижи. Затем, не теряя ни секунды, он метнулся в хранилище моющих средств. Кульки с затвердевшей от влажности кальцинированной содой, коей смягчали воду для стирки, занимали несколько стеллажей, да и большое их количество просто валялось на полу помещения. Новобранец схватил с полки ближайший мешок с содой, намереваясь закинуть его в аномалию, как оглушительный грохот раздался из объятого дымом и испарениями соседнего помещения. Снегирь замер и направил фонарь на ленты штор выхода. Спустя несколько секунд в луче света мелькнули выпрыгнувшие силуэты Странника и Голда, рухнувшие в груду рабочей спецовки. Сталкер бросил мешок на пол, поспешил на помощь к товарищам и принялся выволакивать их к спасительному выходу, через коридор, на открытый воздух. Несмотря на старость, сода на время замедлила «Студень», нейтрализовав часть кислотных паров. Во всяком случае, живая жижа уже не тянула свои ручьи вслед ускользнувшей добыче. Сталкеры вышли под капли усилившегося за время их блужданий дождя, смывавшего с экипировки и оружия остатки грязи и осевшие частицы смертельных паров. Лёха, оказавшись на воздухе, сорвал с головы противогаз и сделал глубокий вдох, опустившись на колени.

Глава 12
Гончие Зоны
Покинув здание, сталкеры оказались на бетонной прямоугольной платформе, служившей для выгрузки грязной спецодежды, о чем свидетельствовали: куча слежавшихся, полуистлевших мешков с торчавшими фрагментами робы и подогнанная вплотную к платформе наполовину разгруженная тракторная телега. Односкатный навес, призванный защищать разгрузочную площадку от осадков, не выполнял возложенной на него функции по причине сорванной кровли, отчего бетонный пол и опоры навеса были покрыты трещинами и расползавшимися островками черно-зеленого мха от переизбытка влаги. Холодный, освежающий ветер, вкупе с каплями дождя, принесли долгожданное облегчение сталкерам. Люди жадно вдыхали влажный воздух Зоны, напитанный запахами гниющей листвы, озона с нотками разлагающейся плоти. Пощипывание слизистых Странника постепенно прекращалось с каждым новым глотком воздуха. Однако картинка перед его глазами стала расплывчатой. Как и рассчитывал Голд, миновав прачечную, они вышли к расположенному напротив зданию заводской столовой. Территория небольшого скверика протяжённостью около 300–400 метров, с когда-то зеленевшими кустарниками, тополями и клёнами, густо посаженными между асфальтированных аллей, с большим количеством лавочек и несколькими покорёженными металлическими навесами мест для курения, отделяла эти два здания. Отчасти иссохшие, мёртвые от воздействия кислотных дождей и нехватки солнечного света стволы деревьев, отжившие свой недолгий век, стали неотъемлемой частью мрачного пейзажа этого участка местности. Слой чернеющей листвы, вперемешку с ломаными под действием гравитационных полей аномалий ветками, покрывал землю между дорожками потрескавшегося асфальта. Череда «Выбросов» изрядно выкосила большую часть деревьев, нещадно свалив и выкорчевав стволы с корнями, и теперь нужно было хорошо постараться, чтобы пересечь территорию сквера незамеченным. Большинство сталкеров предпочитали обходить этот простреливаемый участок стороной. В центре излюбленного места отдыха всех сотрудников металлургического предприятия, откуда, словно лучи солнца, расходились аллеи и дорожки сквера, возвышалось отлитое из бронзы, трёхметровое в высоту, статное изваяние металлурга. Установленная на монолитном пьедестале, мускулистая мужская фигура, облачённая в огнеупорную робу и защитный фартук с голицами, удерживала наперевес в могучих руках массивную штангу пробоотборника с ковшом. Запечатлённый в металле сталевар был обращён лицом на восток, чтобы каждое утро в лучах восходящего солнца с гордостью и упоением созерцать величие и мощь металлургического завода — гиганта, возведённого трудом таких же, как и он, тысяч работяг. Однако время, обилие агрессивных кислотных дождей не обошли своим вниманием бронзового колосса. Блеск металла давно уступил место пятнам сине-зелёного налёта на потемневшем до почти шоколадного цвета теле сталевара. Местами виднелись признаки бронзовой болезни, которые, словно язвы, уродовали и разъедали черты рельефа монумента. Коричневато-зеленый ковёр из мха, покрывший пьедестал памятника, медленно поднимался по ногам статуи, будто пытался спеленать и покорить несгибаемые, железный дух и волю, читавшиеся в строгих, мужественных чертах лица, крепких, мускулистых, налитых силой руках металлурга. Однако, несмотря на всё это, колосс крепко стоял на своём месте, не поддаваясь разрушительным волнам аномальной стихии.
Левее, в полукилометре, виднелись обгоревшие руины складского помещения горюче-смазочных материалов. Выходило, что группа срезала приличный крюк, если пройти напрямик и не выходить на маршрут, которым предлагал идти проводник. Время действительно поджимало. Гаджеты сталкеров обозначили время 16:00. Ещё немного, и наступят вечерние сумерки, а за ними и ночь. И вот тогда начнутся действительно серьёзные проблемы, если не найти добротного укрытия. В каплях дождя, на дорожках сквера, даже невооружённым глазом были видны границы гравитационных аномалий. Мутневшая картинка с расплывавшимися очертаниями окрестностей и силуэтов зданий перед глазами Михайлова, о которой он умолчал, наконец приобрела чёткость. Теперь новичок, прильнув к окулярам своего недавно приобретённого бинокля, отчётливо мог разобрать надпись на противоположном фасаде двухэтажного кирпичного здания с большими пустующими панорамными оконными проёмами первого этажа. Покрытые слоем многолетней ржавчины, искорёженные металлические буквы образовывали слово «СТОЛОВАЯ», вернее «СТ.ЛО.А.», несколько литер отсутствовали.
— Там на крыше трупы… — сообщил Странник.
— Дай-ка, — попросил бинокль Голд, протянув руку.
— Мдаа… — задумчиво протянул сталкер, разглядывая через линзы не подававшие признаков жизни пять человеческих тел. В том, что люди были мертвы, говорила неестественность поз некоторых из них: свисавший наполовину через парапет плоской кровли труп в кожаном плаще, между буквами «С» и «Т», с опущенными вниз вдоль стены руками; ещё одно тело, застрявшее прямо в уцелевшей литере «О» — на спине, с раскинутыми в стороны руками, запрокинутой назад головой; и скрюченный в позе эмбриона под буквой «А» третий труп. Положение двух оставшихся тел на месте отсутствующих букв в вывеске было невозможно рассмотреть, поскольку были видны только их переломанные, свисавшие с крыши ноги. Возникшие в голове сталкера вопросы — кто, как и почему — отошли на второй план, когда он бросил свой взгляд на 60 градусов левее, в сторону руин сгоревшего склада.
По изменившемуся выражению лица напарника Лёха понял, что увиденное его явно не обрадовало. Старший группы молча передал оптику проводнику.
— Когда в последний раз, говоришь, ты ходил через склад ГСМ? — спросил Николай и, сбросив рюкзак на бетонный пол эстакады приёмки грязной спецодежды, вынул фильтр противогаза.
— Чуть больше недели назад, перед «Выбросом», с мусорщиками ходил. А теперь… — проводник оборвал фразу, не отрываясь от бинокля, — а теперь там стая слепых собак и, кажется, псевдособака с ними… Там не пройти теперь… — констатировал он, скорчив виноватую физиономию, и вернул прибор Страннику.
— И чего нам теперь, возвращаться? — озадаченно спросил Алексей, глядя на Голда. — Может, всё же попробуем развалить эту стаю в три ствола? Уж больно это место стремное какое-то, прямо холодком потянуло. Да ещё и трупы эти… — неуверенно предложил он, взяв из рук юноши оптику.
Лёха смахнул попавшие на линзы бинокля капли воды и максимально приблизил картинку, вращая фокусирующий маховик. Дальномер определил расстояние в 500 метров до сбившейся под навесом стаи мутантов. Это были псы, сродни тем, что напали на Голда на «Кордоне», но тогда их было всего лишь три штуки, а сейчас раза в два или три больше, точнее рассмотреть, а тем более посчитать, было довольно сложно. Псевдособака выделялась среди гладкошёрстных псовых собратьев обильным наличием грубой шерсти, парой глаз и ушей, высоким лбом и приплюснутой мордой с непропорционально широкой пастью, полной обоюдоострых клыков. Центральное место псионика в этой сбившейся в кучу живой массе определяло его статус как вожака в стае. В своих записях, при упоминании об этом мутанте, Седой красным цветом выделил несколько строк о его ментальных способностях: подчинять своей воле слепых псов и морочить голову, создавая своих иллюзорных двойников. Вот и сейчас слепые псы облепили псевдособаку и покорно согревали своего лидера теплом своих тел. Оценив превосходящие силы мутантов, Странник сам осознал, что сморозил глупость. Через несколько секунд картинка перед глазами Михайлова вновь начала расплываться. Лёха оторвался от оптики и сомкнул веки, давая глазам отдохнуть.
— Надо рискнуть и пройти тихо… — ответил Голд, проигнорировав предложение Михайлова, и посмотрел на Снегиря.
— Через открытку? К столовке? — уточнил проводник, шмыгнув носом, и ещё раз смерил взглядом территорию сквера.
Снегирь прекрасно понимал, что ему отводится роль «отмычки», и в случае засады эффективно прикрыть отход группы получится только плотным автоматическим огнём. Странник в силу малоопытности не сможет быстро найти проход между аномалиями, пусть и хорошо видимыми благодаря дождю.
— Да, пойдёшь вперёд. Мы следом. Дистанция 10-15 метров, в пределах видимости идём. Странник, отдай ему свою рацию, — начал инструктаж Голд, — седьмой канал связи… Один клик тангенты — «чисто», два клика — «назад, опасность». Это на случай, если говорить будет опасно, — закончил инструктаж сталкер и опустил забрало шлема.
— Ехало, — кивнул юноша, принял из рук Михайлова рацию и вставил динамик гарнитуры в ухо, нажав несколько раз на тангенту для проверки работоспособности. — Прикрывайте, — скомандовал он и спустился с бетонной платформы, запустив руку в мешок с гильзами.
Первые 15 метров Снегирь преодолел довольно быстро, лишь единожды обернувшись к напарникам и показав большой палец вверх, дав добро на движение группы. Следующим выдвинулся Голд.
— За мной, — скомандовал старший группы, — дистанция пять метров, за тобой тыл и левый сектор. Я беру фронт и правую сторону, — сообщил он, переложив рукоять автомата в левую ладонь. — Держись строго за мной. Если псы дернутся, сразу шуми. Двинули…
Алексей кивнул в ответ и последовал вслед за напарником, выбрав указанную ему дистанцию. Обернувшись, Леха только сейчас заметил застарелую, кем-то старательно выцарапанную на одной из бетонных опор навеса надпись: «НЕ СМОТРИ!». Но куда не нужно было смотреть, было не ясно, поэтому новичок не придумал ничего лучше, как отвернуться от послания.
Макушки деревьев, повинуясь порывам ветра, клонились навстречу начавшей движение группе, забрасывая под края капюшонов сталкеров очередную порцию брызг. Встречный ветер, несмотря на доставляемые людям неудобства, сейчас оказался очень кстати, унося их запах в сторону от собачьих носов.
Полоска индикатора пси-активности горела зелёным успокаивающим светом, давая понять сталкеру, что на группу не оказывалось стороннего психологического воздействия. Шум дождя и серая предсумеречная хмарь немного маскировали крадущиеся между редких деревьев силуэты тройки пригнувшихся сталкеров. Отпечатки обуви проводника на грунте быстро заполнялись влагой и превращались в тропинку из небольших лужиц, периодически пересекавшую участки с уцелевшим асфальтом, где его следы были практически нечитаемы. Леха неотрывно следовал за напарником, контролируя обозначенные ему направления. Сейчас новичок был предельно собран, внутренне настроив себя среагировать на малейшее изменение обстановки. Проще говоря, Странник ссал проморгать «фишку» и тем самым подвести группу. Ещё и не вовремя подкатившая волна кашля, стремившаяся вырваться из пересохшего горла, заставляла его закрывать себе рот ладонью. Ко всему прочему добавилось стойкое, липкое ощущение, что за ним кто-то неотрывно наблюдает: чем ближе группа подходила к центру сквера, тем тревога в напряжённом мозгу Алексея нарастала все сильнее. Взгляд Михайлова снова и снова, словно притянутый неведомой силой, устремлялся к возвышавшейся над округой бронзовой статуе. Каждый раз Лёха ловил себя на мысли, что именно монумент следит за каждым его шагом, будто пытается разгадать, прочесть потаённые желания и страхи человека, решить, достоин ли он пройти дальше по его владениям. Словно почувствовав заминку в продвижении напарника, Голд обернулся и вопросительным кивком поинтересовался о причине, но, получив в ответ заверительный жест, что все в порядке, продолжил движение.
Зрение вновь начало подводить его, слизывая пейзаж на несколько секунд. Только темнеющее пятно силуэта впереди идущего напарника не давало ему сойти с проложенного проводником пути, либо Алексей старался замедлиться, чтобы сфокусировать взгляд, боясь перепутать напарника со стволом дерева. С волнением и страхом он снова возвращался к наблюдению за вверенными ему направлениями, прибегая к помощи оптики. Однако избавиться от тревожного состояния оказалось не так просто. Нарастающие переживания в голове сталкера расходились незримыми круговыми волнами, как от брошенного в воду камня, и улавливались атмосферой Зоны, пробуждая ответную реакцию. Аномалии при приближении новичка, как по команде, начинали гудеть, раскручивая в силовых потоках мелкий мусор и капли дождя, скалясь, словно бездомные псы, уловившие нотки страха в прохожем.
Половина пути по открытой местности была позади. Группа вышла на небольшую площадь в центре сквера, по необъяснимой причине не занятую аномалиями, и датчик, регистрирующий радиационный фон, как ни странно, молчал, несмотря на близость бронзовой статуи сталевара. Нараставшее чувство тревоги переросло в панику и всецело поглотило Странника, введя в ступор. Он остановился в десяти метрах от монумента, не в силах отвести глаз от строгого лица металлурга, блестевшего свежестью металла. Новичок видел статую именно так: сейчас, не тронутый ни временем, ни слоем патины, без деформаций и пулевых отверстий, колосс выглядел, как будто его только сегодня установили на его почётное место, перерезав красную ленточку. Теперь не оставалось никаких сомнений: именно бронзовое изваяние смотрело на него зеркальным блеском двух овалов широко открытых глаз, как только Алексей сделал первый шаг на территорию сквера, словно пересёк невидимую границу его владений. Живое, трепещущее сознание в голове новичка превратилось в подобие уменьшавшегося с каждой секундой мыльного пузыря, помещённого в металлический куб, заполняемый обжигающим, ледяным холодом металла. Краски и очертания окружающей обстановки стали смешиваться и закручиваться перед глазами новичка, приобретая форму воронки, в центре которой были четко видны только бронзовые глаза статуи.
— Странник, смотри на меня, — эхом для Михайлова раздался шёпот напарника, пытавшийся пробиться к пузырю его сознания.
Голд вовремя обернулся, почувствовав неладное. Сталкер застал шагавшего к пьедесталу монумента новичка, который нёс свой автомат, словно памятную гирлянду, очевидно, намереваясь возложить оружие к ногам сталевара. Датчик психической активности, встроенный в его шлем, молчал, игнорируя картину, которую воочию наблюдал его владелец. Однако думать об этом не было времени. Николай перехватил напарника и развернул его на 180 градусов, пытаясь достучаться до его разума. Неровные, словно морозный узор на стекле, края бледной пелены на глазах Алексея медленно опускались к нижним векам, уступая место естественному цвету и живой реакции. Лёха, вздрогнув, поймал в фокус перекошенное тревогой лицо напарника.
— Смотрит… Понимаешь, этот мужик железный… Он смотрит, — прошептал Михайлов, неосознанно пытаясь обернуться, вновь поднять голову и перевести взгляд на лицо бронзового металлурга, но Голд обхватил ладонью подбородок товарища и зафиксировал положение головы.
— На меня смотри, — вновь потребовал он. — Давно смотрит? Что он хотел? Голоса были?
— Не знаю… Не было голосов… — задумавшись, ответил Лёха. — А почувствовал… Почувствовал, наверное, почти в самом начале, возле первой скамейки, — признался новичок, проследив глазами пройденный маршрут до озвученного ориентира.
— От скамейки? — чуть не поперхнувшись, переспросил сталкер и, обернувшись, с тревогой бросил короткий взгляд в указанное напарником место, мгновенно определив примерную дистанцию, затем посмотрел на ожидавшего их проводника, чтобы хотя бы внешне оценить его состояние.
Убедившись, что Снегирь не проявляет признаков одержимости, он облегчённо выдохнул.
— А пси-блокада? — оторопев, спросил Алексей, вернув внимание напарника на себя.
— Далеко бьёт, — прошептал вслух свои размышления Голд, — не поможет… Химия действует недолго, не успеем выйти из зоны поражения, — констатировал он, скосив глаза к подножию статуи, где лежало несколько ржавых автоматов советского и иностранного производства, смотревших стволами каждый на свою дорожку, порванные и размозжённые металлические банки консервов и осколки водочных стеклянных бутылок, натолкнувших его на спасительную мысль. — Оставь что-нибудь взамен. Задобрить надо, понимаешь?
Лёха судорожно закивал головой, заставив напарника убрать руку со своего лица. Вместо автомата перепуганный новичок выложил из рюкзака бутылку водки, комплект индивидуального рациона питания, шоколад и, на всякий случай, приложив руку к груди, отвесил поясной поклон. Именно сейчас он почувствовал некое облегчение и даже дышать рядом с колоссом стало как-то легче.
Опыт и какое-то внутреннее инстинктивное чувство подсказывали Голду, что нужно поступить именно так, чтобы оградить новичка от этого нового и ранее ему неизвестного явления. Как работала эта пси-аномалия, и аномалия ли? Почему шлем не зафиксировал всплеска пси-активности? И, наконец, почему о металлурге не ходило даже баек среди сталкеров? Эти вопросы Николай убрал в долгий ящик. Искать ответы здесь и сейчас просто не было времени. Оставалась только надежда, что сталевар пропустит их, приняв подношение.
— Теперь двигай и не оборачивайся. Не смотри на него, — напомнил старший группы и, махнув рукой, отдал команду Снегирю начать движение.
— Не смотри, не смотри, не смотри… — словно мантру начал шептать Странник, следуя за напарником, продолжившим движение.
Маршрут Снегиря всё время петлял и менял направление: сходил с аллеи на пропитанную влагой землю, затем снова возвращался на твёрдое покрытие, огибая «Карусели» и свисавшие с веток деревьев мочалки «Жгучего пуха». Расстояние между Алексеем и монументом росло, и воздействие из центра сквера постепенно ослабевало, пока не пропало окончательно.
«Интересно, почему он выбрал именно меня?» — размышлял Странник, намереваясь уточнить у опытного напарника, что же не так с этой статуей.
Два глухих щелчка в динамике рации старшего группы и юркнувшая за скамейку фигура проводника заставили напарников залечь. В отличие от Голда, укрывшегося за вывороченными кусками бетонных бордюров, Михайлов упал прямо в грязь за поваленным стволом трухлявого тополя. Укрытие так себе, особенно в стрелковом бою, но выбирать времени не было. Жестами руки взволнованный Снегирь указывал на фасад здания, обозначив четыре широко расставленных пальца. Ничего не значивший жест проводника для Странника заставил старшего группы напрячься. Теперь нужно было менять тактику передвижения и сконцентрировать внимание на столовой.
— Ползи ко мне! — прошипел Голд лежащему позади напарнику, успевшему воспользоваться паузой и смочить горло водой из фляги. Странник активно заработал локтями и ногами, проборонив влажную почву, и уже через несколько секунд был рядом с командиром.
— Что там? — вполголоса спросил Лёха, поправив подворот шапки, сползший на глаза. — Чего встали-то? — переспросил он и начал осматривать фасад и крышу столовой в бинокль.
— Трупов четыре, — коротко ответил сталкер.
— Иии? — вопросительно протянул новичок, не отрываясь от оптики.
— А было пять. Не считал? — с ноткой недовольства в голосе спросил Голд.
— Трупы и трупы, чё их пересчитывать, — еле слышно буркнул Алексей.
— И сдаётся мне, что он не упал вниз, — продолжил Николай, уничтожив не озвученное предположение в голове Странника.
И действительно, небольшая площадь перед широким крыльцом столовой, в несколько ступеней, была пуста, не считая лежащих на асфальте ржавых и смятых литер, недостающих в вывеске. Чернеющие оконные проёмы и вход с открытыми на распашку створками металлических дверей спасительного для сталкеров укрытия, способного скрыть их от посторонних глаз и стать опорным пунктом обороны на случай нападения стаи собак, теперь не внушали прежнего доверия, по крайней мере для Странника.
— А нам точно туда надо? И кто такой ушлый, что трупом прикидывался? — в очередной раз протерев глаза, поинтересовался Михайлов, пытаясь говорить как можно спокойнее, чтоб скрыть нарастающее беспокойство.
— Хрен его знает… — предпочёл уйти от прямого ответа Голд, стараясь не накликать беду. — Теперь двигаемся по очереди, держим здание. Работаем в «полхода», — сообщил старший по привычке, однако, поймав озадаченный взгляд новичка, дополнил команду: — Прикрывай меня и Снегиря, двигаешься только, когда залягу я, ну и в случае чего вали любого, кто не я и Снегирь, — максимально упростил задачу Голд.
— А мне-то когда прятаться? — всё ещё тормозил новичок.
— Как поравняешься с тем местом, где был я, и так до самого здания, — начинал злиться напарник, однако, вспомнив, что Лёха не имел военной подготовки, мгновенно успокоился, сделав глубокий выдох. — Между нами и Снегирём сейчас 15 метров — это ход. Я залягу на 7-8 метрах — это половина хода. Так понятней?
— Более или менее. Получается, один всегда прикрывает, двое двигаются, — наконец сообразил Странник, ударив себя ладонью по лбу.
— Именно так. И постарайся не наделать во мне лишних дырок, иначе мне придётся сменить прозвище на «Дуршлаг», а оно вообще не пацанское, — с улыбкой подбодрил товарища Голд, протерев забрало шлема. — Снегирь, идём в «полхода», дистанция 15 метров, я начинаю, — скомандовал в рацию старший.
— Принял. Ехало, — отозвался проводник и продублировал ответ поднятием большого пальца руки, обернувшись к напарникам.
Продвижение группы пошло гораздо быстрее, благо большинство аномалий уже остались позади. На удивление Голда, новичок быстро поймал ритм перемещения в составе боевой тройки. Хоть иногда он и запаздывал, и порой падал раньше, но сейчас это было даже на руку. Однако вероятный противник никак не проявлял себя.
«Будь там люди, то давно бы открыли огонь или закидали гранатами еще на подходе. Меньше ста метров — самое то, чтоб начать. Или за нами продолжают наблюдать?» — мысленно рассуждал Голд, обшаривая окна и вход через прорезь целика. «Эти на крыше точно дохлые, теперь и Снегирь сможет их достать. Сука (Тварь), как я проморгал пятого? И где он сейчас? На крыше? Или свалил за подмогой?» — вопросов в голове сталкера было больше, чем ответов.
Заминки Михайлова, которые Голд объяснял его неопытностью, происходили по причине помутнения в глазах новичка; только когда он падал на землю, фокус становился более или менее чётким. Сомнений быть не могло: что-то происходило с глазами. Рухнув за бетонной клумбой, Странник почувствовал, как детектор жизненных форм оповестил его о приближении мутантов. Мигающие красные точки на экране гаджета выстроились в форму обратного клина. Дистанция в несколько десятков метров говорила о том, что твари начали красться к людям довольно давно. Прослеживалась чётко организованная загонная охота. Алексей прильнул к окулярам оптики, начал выискивать цели, но направление, в котором, по показаниям прибора, должен был быть пес, пустовало. Вместо мутанта его глаза видели куст, или поваленный ствол дерева. Лёха тут же перевёл взгляд к месту ночлега стаи. Слепые собаки по-прежнему находились под металлическим навесом и даже улеглись на ночёвку. Псевдособака, зевая, чесала задней лапой за ухом, не проявляя никакого интереса к людям, и сейчас будто нарочно отвернулась в противоположную сторону.
— Что за нахрен? — в тревожном сомнении прошептал Михайлов, не зная, верить ли глазам или показаниям детектора.
Между тем полоска пси-индикатора на внутренней стороне забрала Голда замигала, меняя цвет с зелёного на жёлтый с оттенками красноты. Кто-то или что-то пыталось атаковать сознание, вместе с оповещением засосало под ложечкой. Чуйка сталкера забила тревогу. Старший группы развернулся налево и обнаружил крадущихся слепых псов, почти прилипавших брюхами к земле. Мутанты заходили на них с двух сторон, в намерении перерезать путь Снегирю и поджать Странника со спины.
«Как по учебнику…» — мысленно подметил сталкер.
Мохнорылая псевдособака держалась дальше всех от тройки, напротив Голда на удалении 70-80 метров, на острие этого самого обратного клина. Тварь замирала время от времени, словно погружалась в состояние транса, очевидно, пыталась скрыть приближение стаи, параллельно отдавая команды «слепой пехоте».
«Сильная сука. Тебя надо первую валить…» — отметил про себя Николай и, прицелившись, вдавил спуск подствольного гранатомёта, отправив осколочный выстрел в главную угрозу.
— А пошло оно всё! — одновременно с выстрелом гранатомёта заорал Лёха. — Мужики, собаки слева! Обходят с двух сторон! — оповестил он напарников, выбрав ближнюю к себе точку, и дал короткую очередь чуть позади себя в одиноко стоящий куст.
Взрыв, а затем и жалобный визг огласил округу. Снаряд, выпущенный Голдом, разорвался немного левее от цели, попав в кучу кирпичного боя, что усилило выстрел поражающими элементами. Часть осколков выстрела и камней впилась в тушу мохнатой твари, сбив её с ног и выбив правый глаз. Слепые псы, повинуясь инстинктам, с рыком и лаем рванули к добыче, стремительно сокращая оставшиеся десятки метров.
— Ходу! В здание! — как можно громче скомандовал старший группы, выстрелив короткой очередью в ближайшего к Снегирю ретивого серого кабеля, опередив проводника на несколько секунд.
Стало очевидно, что Странник и Снегирь просто не видели приближавшуюся угрозу, принимая мутантов за элементы местности. Волны детекторов жизненных форм определили собак только при сближении, что было также объяснимо наличием сторонних источников излучений и обилием зданий. Слепые псы были как на подбор: сильные и рослые в холке. Эти хищники не шли ни в какое сравнение со своими сородичами-доходягами, обитающими на «Кордоне». Более крупные, с рельефной, сухой мускулатурой, широкими и мощными челюстями — сильные и выносливые охотники.
Проводник рванул к зданию, воспользовавшись форой, что выиграл для него Голд, пробежал полтора десятка метров и, в один прыжок преодолев ступени крыльца, скрылся в дверном проёме. Луч его фонаря забегал по помещению обеденного зала, осветив лишь его малую часть, и уже спустя несколько секунд Снегирь появился в окне. Залп картечи, с ходу выпущенный проводником, опрокинул одну из двух сук, выбравших своей целью Голда, в радиоактивную грязь. Визг твари с развороченным боком и вывалившимися рваными кусками кишок от не успевшей разлететься картечи подействовал отрезвляюще на оставшуюся подругу, поспешившую укрыться за ближайшей скамейкой, предпочитая выждать удобный момент для атаки. Снегирь раз за разом палил в мутантов и удерживал хищников на дистанции, прикрывая спину старшего группы, занявшего позицию в нескольких метрах от первой ступени крыльца здания. Свинцовая россыпь оставляла на земле рваные ямы, подбрасывая в воздух куски земли и листьев, пока пластиковая гильза последнего патрона не упала на кафельный пол.
— Заряжаю! — оповестил напарников проводник.
Юноша сноровисто стал вынимать из патронташа патрон за патроном, чередуя картечь и пули, и загонять в трубчатый подствольный магазин, пока прерывистый, в захлёб слюной, рык за его спиной не заставил его вздрогнуть.
Голду, временно лишившемуся прикрытия Снегиря, пришлось крутить головой в две стороны. Ждавшая своего часа псина по-прежнему не покидала своего укрытия. Остальная свора, около четырех-пяти голов, посчитав Странника самой доступной добычей, сместилась в тыл группы. Мутанты предприняли попытку с ходу свалить Леху, метаясь из стороны в сторону, не давая людям прицелиться, раздёргивали, отвлекая друг от друга. Хитрые псины, словно читали мысли, раз за разом уходили из-под огня Голда, используя Леху как живой щит. Раненная псевдособака, лишившаяся одного глаза, безвольно свисавшего из кровоточившей глазницы на нескольких мышечных волокнах, и не думала отступить, чтобы зализывать раны. Напротив, она обходила место боя по широкой дуге, используя укрытия, с одной единственной целью — отбить последнего двуногого от его стаи. Как бы псевда ни старалась воздействовать на человека со странной головой, почти добравшегося до «большой коробки», но он никак не реагировал на её потуги заморочить ему мозг. Именно его выстрелы не давали остаткам стаи сблизиться с отставшим человеком и, пусть и не смертельно, ранили одну слепую собаку.
Этот ненавистный, непокорный человек видел настоящих слепых псов и игнорировал насылаемых ею фантомов. Именно ему больше всего хотела отомстить тварь. А вот последний из них, хоть и сопротивлялся, но поддавался внушению. Сблизившись с единственной доступной целью, одноглазая укрылась среди корней поваленного клёна, в десятке метров от места схватки. Раны от взрыва изрядно потрепали псионика, лишив возможности воздействовать на разум людей на большом расстоянии. Большая часть внутренних резервов организма мутанта была направлена на регенерацию полученных при взрыве осколочных ранений. Края ран под густой щетинистой шерстью зверя сращивались. Кровотечение прекращалось, давая большую подвижность мутанту. Конечно, для заживления серьёзных ранений нужно было гораздо больше времени и строительный материал для активно делившихся клеток плоти, получить который мутант мог с пищей, а вкусная двуногая пища сейчас активно сопротивлялась. Зверь сдаваться не собирался, поэтому давил на мозги неопытному кожаному мешку на полную катушку и при этом вновь вернул частичный контроль над стаей. Псевдособаке приходилось время от времени смещаться и высовываться из укрытия, чтобы не терять визуального контакта с целью. Будь её второй глаз на месте, то псине не пришлось бы так рисковать, юлить и изворачиваться, скрываясь от выцеливавшего её неподвластного человека. Пока что псевде удалось сгенерировать около десятка фантомных копий слепых псов. Своим единственным глазом она видела плоды своего труда. Отставший от своей стаи человек все чаще грохотал в пустоту, тратя свои невидимые жала. Создаваемые ею миражи работали, заставляя Леху, словно раненного зверя крутиться волчком, и порой миражи выпрыгивали даже из стен столовой, удерживая его на месте. Настоящие сородичи, по уже отложившейся в их зверином сознании тактике, не смешивались с иллюзиями и пытались подбираться к сталкеру, как только переставали чувствовать на себе его короткие взгляды. Если бы Голд не отсекал реальных мутантов от Михайлова точечными короткими очередями, то их тактика давно бы сработала.
Магазин автомата Странника опустел предательски быстро. Лёха старался бить короткими очередями, делая по два-три выстрела на одного мутанта. Сколько бы он ни отстреливал нападавших на него тварей, их не становилось меньше. Новичок отчётливо видел, что его пули достигали цели. Поверженные туши мутантов, падая на землю, словно растворялись в воздухе и исчезали без остатка, а их место занимали всё новые и новые псы. Фантомы были визуально неотличимы от своих реальных, живых прототипов, и разбираться, кто есть кто, у Странника просто не было времени и опыта. Как только он пытался отступить к зданию, нападавшие тут же усиливали напор, делая манёвры с заскоком за спину, пресекая его бегство. Алексей позабыл обо всём на свете и действовал как автоматическая турель. Если автоматика работала по заложенному алгоритму без колебаний и нервов, то Странник с трудом сдерживал крик. Сердце выстукивало бешеный ритм, пытаясь разогнать организм хозяина до предела. Во рту и горле пересохло, а руки заходили ходуном. Дрожащие пальцы с трудом отомкнули опустевший магазин, брошенный тут же под ноги. Только со второго раза Михайлов смог попасть в окно ствольной коробки снаряжённым магазином, дослав патрон в патронник, и продолжил стрельбу. И без того широкие зрачки новичка расширились ещё больше, когда неизвестно откуда на него попёрли полусгнившие туши чернобыльских кабанов, а на фоне кирпичной, испещрённой пулевыми выбоинами стены стал прорисовываться и наполняться плотью до боли знакомый силуэт болотного кровососа. При виде последнего разгорячённое, обливавшееся потом тело стрелка обдало обжигающим холодом, а дыхание спёрло.
Открытый рот человека делал рефлекторные движения, пытаясь схватить глоток сырого воздуха. Все вокруг будто замерло перед глазами Странника. Движения, звуки и даже падающие капли дождя замедлились до невообразимого минимума.
— Гооолд, кровосооос! — заорал Алексей хриплым, переходящим в сухое сипение, голосом.
Михайлов навёл красную точку прицела прямо в раскрытую, с растопыренными звездой щупальцами, пасть убийцы и вдавил спусковой крючок. Пули, бесцельно выбивая из стены кирпичную крошку, впивались стальными сердечниками в преграду.
Однако в Лёхином сознании была совершенно иная картина. Длинная череда выстрелов, словно кнопка пульта, запустила воспроизведение в обычном режиме: кровосос, прошитый пулями, становясь прозрачным, как хрустальная статуя, рассыпался на мелкие, исчезающие в воздухе, осколки. Секундное облегчение, вызванное победой над самым опасным среди окружавших новичка тварей, позволило ему на мгновение расслабиться, что тут же аукнулось. Алексей прозевал прыжок пса-фантома, но вместо ожидаемой боли от укуса и звериной мощи, он ощутил жжение в голове, как будто в мозгу ярко вспыхнула и перегорела маленькая лампочка, парализовавшая тело и отключившая реальное восприятие обстановки. Сталкер, как подкошенный, рухнул на колени. Бросившаяся на него иллюзия, а затем и врезавшиеся пара фантомов кабанов словно прошли сквозь него, разбиваясь о его плоть на мелкие осколки, окончательно опрокинули его на землю.
Между тем Снегирь намеревался побороться за свою жизнь. Пара слепых псов зашли к нему в спину и сходу бросились атаку. Сжавшись, словно пружина, юноша резко развернулся, одновременно клацнув цевьём дробовика. Вспышка грохнувшего выстрела на мгновение осветила несколько метров пространства перед проводником. Туша псины, с открытой до предела пастью, прыгнувшей, чтоб одним разом покончить с зарвавшимся человеком, была отброшена зарядом крупной картечи и с грохотом влетела в баррикаду из обеденных столов. Наверное, это была чуйка молодого сталкера, вкупе с невероятным везением, позволившими угадать местоположение мутанта и, почти не глядя, попасть в широкую грудь и пасть мутанта. Со вторым слепым псом повезло меньше. Снегирь только успел вновь передёрнуть цевьё, дослав новый патрон в патронник и выставить ствол в сторону хищника, как был смят ударом торса. Кабель легко подмял юношу под себя, выбив из рук дробовик, спасший горло своего владельца от челюстей и мгновенной смерти, став единственной преградой на их пути. Острая боль в затылке, сбитое ударом дыхание, навалившаяся тяжесть и дикие рывки мутировавшей собаки усугубили его незавидное положение. Только одна свободная правая рука, истерично искавшая хоть что-нибудь, чтоб отбиться от рычащей смерти, дарила сталкеру надежду. Выставленное человеком левое предплечье помешало псу дотянуться до его горла. Проводник вскрикнул от боли. Мутант, словно тисками, сжимал его руку. Наручный бронещиток комбеза выдержал натиск челюстей и клыков монстра, не позволив перекусить предплечье. Кевларовая ткань стойко переносила рвущие движения кабеля из стороны в сторону. Обломок кирпича хаотично опускался то по голове, то по загривку твари, не нанося практически никакого урона, рассыпаясь в коричневую крошку после каждого удара.
«Пистолет, Глеб! Пистолет!!!» — закричало сознание человека.
Пули калибром девять миллиметров пронзали голову и глотку пса. Хлопки выстрелов тонули в хлюпающем хрипении зверя, обдавшего лицо и грудь сталкера струёй горячей липкой крови, залив глаза и рот. Отплевавшись и набрав в грудь воздуха, Снегирь напрягся изо всех сил и со стоном сбросил с себя обмякшую тушу мутанта, высвободив из ослабевшей пасти руку. Залитый кровью, он, как никогда, соответствовал своему прозвищу. Первая поспешная попытка подняться хотя бы на колени потерпела крах, и юноша вновь распластался на полу, пытаясь отдышаться.
Голд видел, как Михайлов упал на колени, а затем и свалился на землю всем телом, схватившись за голову, очевидно, получив ментальный дезориентирующий удар от иллюзии. Все это время напарник прикрывал Странника от реальных мутантов и выцеливал выжившую после взрыва одноглазую псевдособаку, которая подобралась довольно близко к Лехе и пряталась среди корней поваленного дерева, лишь на доли секунды мелькая своей тупорылой мордой в прорези его целика. Опытная, хитрая псевдособака умудрялась страховаться, используя Странника как дополнительную преграду между собой и Голдом. Сколько бы Николай ни орал Михайлову пригнуться или просто уйти с линии прямого выстрела, всё было тщетно. Новичок палил во все стороны, и даже несколько пуль пролетели чуть выше головы Голда, засев в кирпичной стене позади него. Наконец-то лохматый вожак стаи появился в прорези целика автомата сталкера.
«Попалась…» — мысленно произнёс Голд с несвойственным ему оскалом охотника, поймав открывшуюся с падением Лехи цель.
«Калаш» выдал три хлопка, лязгнув металлом. Все три пули попали чётко в уцелевший глаз псионика, пролетев в небольшой просвет между корнями дерева. Мутант явно перестарался с иллюзиями, и то, что прыжок пса-фантома пройдёт, было и для него неожиданностью. Смертельной неожиданностью. Псевда вздрогнула, завалившись на бок, сделав ещё пару рефлекторных вдохов, судорожно вытянулась всем телом, словно её растянули дыбой, и обмякла, став безжизненным куском плоти. Ментальные иллюзии убитой псевдособаки мгновенно растаяли. Пара слепых псов бросились к валявшемуся на земле и принимавшему безуспешные попытки встать Страннику, но мгновенно переключившийся на них Голд встретил псин двумя короткими очередями, убив наповал одного и смертельно ранив второго пса. Оставшаяся пара, взвизгнув, поспешила убраться, оставшись в меньшинстве. Щелчок ударно-спускового механизма разряженного автомата оповестил о пустом магазине не только сталкера; ждавшая за скамейкой своего шанса псина ринулась вперёд.
Проводнику всё же с большим трудом удалось подняться с пола, уцепившись рукой за подоконник. Приложенные потуги лишь усилили боль и головокружение в разбитой голове. Пейзаж перед его глазами отплясывал вальс, а ноги дрожали и подкашивались от перенапряжения. Спустя несколько секунд он смог поймать фокус серой картины битвы по ту сторону стены. Ладонь судорожно обхватила рукоятку дробовика, который, будучи выбитым из рук во время схватки, по-прежнему оставался при нём благодаря одноточечному эластичному ремню. Снегирь пришёл в себя очень вовремя, поймав стволом расплывчатый силуэт слепой собаки, прыгнувшей на Голда.
«Хана…», — только и успел подумать Голд, заметив бросок мутанта в самый последний момент краем глаза.
Грохнул ружейный выстрел. Резкая боль от отдачи ударила в левую, покусанную руку проводника и отдалась глухой, сотрясающей волной в голове. Свинцовая пуля, сломав рёбра, разорвала сердце зверя, рухнувшего в паре метров от сталкера в предсмертных конвульсиях. Николай облегчённо выдохнул, рефлекторно сменил магазин, дослал патрон в патронник и поспешил к барахтавшемуся в грязи Михайлову.
Странник стал более или менее адекватно воспринимать действительность уже в здании. Он сидел на кафельном полу, прислонившись спиной к крышке опрокинутого стола. Сумеречный свет, проникавший в помещение обеденного зала, освещал лишь небольшое пространство вблизи оконных проёмов, воспринимаемых приоткрытыми глазами новичка светлыми туманными пятнами. Монотонная, режущая слух звуковая завеса, сравнимая с шипением выкрученных на полную мощность динамиков старого телевизора, оглушившая Странника при первом контакте с фантомом, ослабла и напоминала о себе лёгким шепотком. Остывающее жжение в его голове теперь ощущалось как лёгкое импульсивное покалывание под самой кожей. Пересохшее от жажды и криков горло нещадно першило. Новичок присосался к горлышку своей фляги, опустошив её почти наполовину, и только после этого почувствовал себя лучше. Однако облегчение сменилось приступом тревоги. Алексей наощупь принялся шарить вокруг себя в поисках оружия и тут же выдохнул, когда первое же движение ощутило чуть тёплый металл крышки ствольной коробки автомата. Он лежал рядом на полу под правой рукой сталкера. За те несколько минут, что новичок пребывал в астрале и искал связь с космосом, Голд успел втащить его в здание и теперь перебинтовывал голову Снегирю, вколов ему обезболивающее. Отряд переводил дух. Лёха, прикрыв луч своего фонаря, осветил туши громадных слепых псов, лежащих на кафельном полу в лужах собственной крови. Пятно приглушённого света медленно скользило по полу и стенам, оставляя тянущуюся за ним жёлтую дорожку, походившую на хвост кометы. Немного осмотревшись и убедившись, что товарищи рядом с ним, а автомат под рукой, Алексей погасил фонарь.
— Голд, а кровосос был? — еле слышно спросил Странник.
— Нет, не было кровососов, только собаки. Псевда вам обоим в мозги залезла, а твой кровосос тебе привиделся, — ответил сталкер, заканчивая финальный узел бинта на голове проводника.
— И так может? А вырубило меня как? — силясь вспомнить, спросил новичок.
— Контакт с фантомом псевдособаки… Ментальный удар. Сильная, опытная попалась, — пояснил Голд. — Резко не вставай, а то мотать начнёт и боль вернётся, пока магазины снаряди. Рядом с автоматом лежат.
Лёха кивнул, чуть наклонившись вперёд, принялся стягивать лямки изрядно измазанного грязью рюкзака. Пальцы с трудом слушались, и, вдобавок, скользкие от грязи магазины все время норовили покинуть ладонь сталкера, не говоря уже о патронах. Сейчас новичок походил на чумазого ребёнка в песочнице, старательно пытавшегося впихнуть кубик в круглое отверстие, убеждённого в правильности своих действий. Так бы продолжалось и дальше, пока последствия ментальной атаки не прошли окончательно. Голд подобрал кусок когда-то белой тряпки — поварского халата или фартука — и, протерев от грязи магазин, показал причину тщетности попыток напарнику. Михайлов, хоть внешне и был вполне адекватен, но стал выходить из состояния прострации только сейчас. Стычка с мутантами сильно ударила по боеспособности группы. Нужен был отдых и надёжное укрытие на ночь. Первый этаж никак не подходил для этой цели, и две туши псов, без особых усилий проникших в здание, были тому подтверждением. Оставался второй этаж, путь на который был справа от главного входа. На месте обвалившегося лестничного марша кем-то из сталкеров или мусорщиков был уложен сколоченный из пары толстых досок мосток, соединявший межэтажную площадку с первым этажом здания.
Проводник только закончил рассовывать патроны из рюкзака в патронташ и был озадачен решением собственной, не менее масштабной проблемы. Повреждённая левая рука причиняла боль, и процесс досылания патронов в патронник с помощью цевья превращался в муку. Снижение скорострельности и нехилая отдача стали главными его врагами. Снегирь мечтательно представил новенькое автоматическое ружьё с увеличенным магазином, которое сейчас явно бы облегчило ему жизнь, но вопрос старшего группы отвлёк его от скромного полёта мысли.
— Снегирь, на втором этаже был? — спросил Голд, указав на лестницу.
— А? Нет, не был… — ответил юноша, включив фонарь и бросив взгляд в указанном направлении. — Тут остаться на ночь планируешь? — уточнил он, поймав ход мыслей командира группы, и погасил свет.
— Да, эта псевдособака со своими шавками дали нам прикурить, — сообщил сталкер, кивнув на поднявшегося с пола Странника, который наконец-то закончил возиться с патронами и, сменив магазин, клацнул затвором, обозначив свою готовность. — Нужно укрытие, иначе… — Голд не успел закончить фразу, сместившись к оконному проёму, осторожно выглянул наружу.
Его примеру мгновенно последовали Снегирь и Странник. Немое ожидание нарушал шум падающих капель дождя, сливавшийся в единый звуковой поток. Вспышка молнии, соединившая небо и землю, озарила округу: перед самым крыльцом прорисовались тени литер вывески, с сидевшими на них сгорбленными человекообразными вытянутыми силуэтами, владельцы которых расположились на крыше здания, прямо над головами притихших сталкеров.
Глава 13
Кошки-мышки
— А вот и кавалерия… — прошептал Голд, бросив взгляд на Снегиря, который, судя по отнюдь не геройскому выражению лица, тоже опознал силуэты визитёров, не спешивших бездумно прыгать вниз под шквальный огонь людского оружия.
Странник сохранял спокойствие, поскольку очередной приступ смазанного зрения, вызванный всполохом молнии, не позволил ему рассмотреть тени незваных гостей, а в повисшей немой паузе он больше полагался на собственный слух и на товарищей. Также мнимое ощущение защищенности придавали стены здания. Через несколько секунд зрение вновь вернулось к нему вместе с небольшим количеством слёз розоватого оттенка. Организм запустил защитный алгоритм действий, высвободив некоторое количество жидкости, пытаясь очистить поверхность глаз от раздражителя и подавить воспаление. Скопившиеся в уголках глаз слёзы стекали по щекам и вдоль пазух носа, смешиваясь с остатками грязи и пороховой копоти, теряя свой изначальный цвет.
Голд напряжённо оценивал сложившуюся ситуацию, поведение снорков было весьма странным. Человекоподобные мутанты на его памяти не отличались терпением и тактическим мышлением, полагаясь при своих внезапных атаках на скорость и превосходство в силе, а сейчас сталкер видел противоположную картину. Они выжидали, что добыча покинет укрытие, и тогда их позиция на крыше будет самой эффективной при атаке.
«Ну и чего ждём? Вас же больше?» — мысленно обращался он к мутантам, пытаясь разобрать в нескончаемом потоке монотонного шума дождя малейший намёк на движение снорков.
И он его услышал, только не снаружи, а внутри помещения. Хруст кафельной крошки, раздавшийся из глубины обеденного зала за спинами сталкеров, прояснил замысел мутантов. Людей просто-напросто решили выгнать из здания и атаковать с высоты, а раз так, загонщики уже в здании, за их спинами. Пытаться скрывать своё присутствие уже было бессмысленной затеей.
— Странник, фонарь! Держи тыл! — скомандовал Голд в полный голос.
Лёха вздрогнул от неожиданно громкой команды, заставившей его мгновенно развернуться на 180 градусов. Луч его фонаря ударил в темноту помещения, лихорадочно обшаривая ближайшие десятки метров обширного обеденного зала. Зал был визуально разделён бетонными колоннами, оставлявшими за собой непроглядные участки тьмы. Неровные ряды квадратных четырёхместных столиков на металлических ножках и прилагавшихся к ним стульев из клеенной фанеры тянулись в глубину помещения, к линии раздачи, куда не мог дотянуться луч света. Осветить большее расстояние просто не хватало мощности лампочки далеко не нового фонарика. Сумеречный, тёмно-серый свет, проникавший в зал через панорамные оконные проёмы по левой от входа стороне, явно проигрывал тьме внутри помещения, освещая лишь толику пространства. Пятно жёлтого луча плавно скользило по полимерным, покрытым многолетним слоем пыли, крышкам квадратных столиков, сиденьям и спинкам стульев. Местами опрокинутая, сваленная в небольшие, примерно в половину человеческого роста, бесформенные кучи и баррикады мебель с застарелыми следами пулевых отверстий и взрывов осколочных гранат говорила о том, что кто-то держал оборону внутри здания, пытаясь использовать столы и стулья в качестве хоть какого-то, пусть и хлипкого, укрытия. Местами разбитый кафельный пол был усыпан керамическими осколками битой посуды, стреляными гильзами, обрывками грязных использованных бинтов, следами лап, ботинок, ладоней и засохшими, почерневшими от времени пятнами крови. Встречались и чудом уцелевшие стеклянные солонки, перечницы, гранёные стаканы, вперемешку с пожелтевшими фрагментами костей, покрытым ржавчиной и искрученным какой-то неведомой силой брошенным оружием, клочками одежды и экипировки. Яркое свидетельство разрухи, огневых боёв и пиршеств падальщиков. Свисавшие с потолков на остатках проводов прямоугольные люминесцентные люстры тихо покачивались от порывов проникавшего в помещение ветра, отбрасывая на мебель, стены и пол ожившие, переломанные тени, которые легко можно было спутать с мелькнувшими силуэтами укрывавшихся в темноте тварей. Смазанный свежий след пятерни у верхнего края пыльной крышки опрокинутого на бок столика в нескольких метрах от позиции группы заставил Странника остановить луч фонаря. В этот же момент нечто на четвереньках покинуло засвеченное укрытие, метнувшись в сторону. Лёха только и успел, что дёрнуть стволом автомата в сторону скрывшейся твари. Единственное, за что зацепился взгляд сталкера, так это мелькнувшая то ли рука, то ли лапа, облачённая в камуфляжные лохмотья с бело-голубым круглым шевроном.
— Голд, на одиннадцать часов! Кон… — крикнул Странник, как был прерван резким рыком и пролетевшим в него сквозь луч света стулом.
Лишь в последний момент новичок успел пригнуться и выпустить длинную очередь веером, в надежде зацепить противника. Гулкое эхо от звуков выстрелов сменилось ответным, громким, гикающим откликом с улицы.
— Снегирь! К лестнице, на второй! — гаркнул Голд, не отводя глаз от крыльца здания.
Проводник рванул к деревянному мостку, на ходу включив фонарь и проскочив за спиной Странника, водившего стволом автомата из стороны в сторону вслед за рыком, сменявшимся злобным «угуканьем» неизвестного ему противника.
 — Снегирь, да! — отозвался проводник, засев на площадке между этажей.
Голд намеревался отдать следующую команду, как мелькнувшее в сумерках черное пятно шмякнулось перед самым крыльцом и через мгновение было прошито пулями автомата сталкера.
«Труп… Пугают? Страхуются или пытаются запутать? Суки (Мрази)!» — подумал Голд, поняв, что он прострелил сброшенное с крыши тело мертвеца.
— Прикрывай! — скомандовал он Лёхе, оставив свою позицию, и поспешил к спасительному мостику.
Спустя несколько секунд Алексей почувствовал на своем плече ладонь напарника. Новичок начал смещаться вслед за ним, выдав череду выстрелов на блеснувший в свете фонаря металл очков противогаза. Глухой удар о бетон крыльца, очередного проверочного подарка, заставил Странника бросить взгляд в оконный проем и, не целясь, выстрелить.
— Давай! Направо, по доскам! Живей! Прикрываю! — раздался голос Голда, для верности подсветив фонарём свою позицию.
Голд сменил Снегиря на площадке между этажами, приказав ему подняться выше и взять под контроль коридор второго этажа. Сейчас это было единственно верным тактическим решением.
Однако Алексей и так спешил, как мог, по пути спотыкаясь о куски кирпичей и прочий хлам, раскидывая преграждавшие ему путь столики и стулья. Снорк также пытался задержать отходившего сталкера, запустив из темноты зала сорокалитровую алюминиевую кастрюлю, которая вскользь коснулась дном самой макушки головы Странника и вылетела на улицу через окно. Но самым сильным допингом для новичка стал приближающийся мощный, отрывистый, хрипящий на выдохе рык. Стало очевидно, что загонщиков было двое. Второй мутант до последнего не выдавал своей позиции и, словно кот, выжидал удобного момента, который подвернулся довольно быстро, как только Леха развернулся к нему спиной. Главным для мутанта теперь было находиться за бегущим впереди него человеком, прикрываясь от выстрелов ожидавшего его на межэтажной площадке напарника. Мутировавший, видоизмененный человек действовал рефлекторно, подгоняемый охотничьим азартом. Из знаний и опыта прошлого была и подсознательная осторожность при виде вооружённого противника.
С виду крепкие, посеревшие от времени доски мостка с прибитыми на них брусками в качестве ступенек стали ещё одним испытанием для несущегося во весь опор Странника. Наклон в 30-35 градусов и увесистый рюкзак за плечами, неумолимо тянувший назад, вкупе с начавшими прогибаться и пружинить под нагрузкой досками, свели состояние равновесия к минимуму. Новичку пришлось замедлиться и немного наклониться вперёд, сместив центр тяжести. Эти секунды стали самыми напряжёнными для Голда. Михайлов, находясь на узком шатком мостике, почти полностью перекрыл ему сектор стрельбы, загородив собой и без того уменьшенный за счёт передвижения на четвереньках силуэт вёрткого мутанта. Какие-то полтора метра разделяли напарников. Странник почти взобрался на площадку между 1 и 2 этажами по пятиметровому деревянному мостику, заменившему обрушенный лестничный марш, когда ощутил резкую тяжесть на своих плечах, сопровождавшуюся хрустом треснувших досок под его ногами. Снорк сделал немыслимое: вместо того чтобы напасть на новичка, он вскочил ему на плечи и, оттолкнувшись, атаковал коленом в прыжке охреневшего от такого пируэта Голда. То, чего хотел избежать опытный сталкер, случилось очень быстро, а именно: мутанту удалось навязать ему рукопашный бой. Приданный телу Алексея импульс от прыжка снорка с его плеч неминуемо отбросил его назад. Падение отдалённо напоминало неудачную попытку заднего сальто, только вместо гимнастического мата были уже на ладан дышавшие деревяшки. Перед глазами Михайлова, в свете собственного фонаря, словно в режиме замедленной съёмки, появилась сгорбленная мускулистая спина с выпирающими сквозь замызганную камуфляжную ткань крупными позвонками, затем обтянутый резиной противогаза затылок с торчащими слипшимися от грязи клочками волос. Финальным кадром стал облупившийся с коричневыми разводами потолок и собственные ботинки. Деревянная переправа не выдержала динамической нагрузки от удара и переломилась в середине. Ещё 2 метра свободного падения, и Лёха грохнулся на бетонные обломки лестницы, подняв густое облако пыли. Вдобавок ко всему, сложившиеся «книжкой» части мостика, отправившиеся следом вниз, накрыли Странника, едва успевшего прикрыть голову и лицо автоматом.
— Хыых… — вырвался хрип из груди сталкера.
Луч фонаря, сорванного при падении с разгрузки сталкера, бесцельно бил в потолок столбом жёлтого света, пробиваясь сквозь оседающую взвесь. Над головой Михайлова послышались шум борьбы, вскрики, рык и тяжёлое яростное хрипение. Смесь из звуков глухих и тупых ударов, сменявшихся резкими стонами, взвизгами и матами Голда, определявшими ориентацию противника как нетрадиционную, спустя несколько секунд была прервана выстрелом дробовика.
Сбитое дыхание и частицы оседающей пыли вызвали у Странника кашель, забив нос и облепив мокрую экипировку и лицо. Сталкер с трудом приподнял накрывшие его доски и сбросил их в сторону, наконец сплюнув серую цементную кашу с частицами песка, хрустевшими на зубах, и сделал полноценный вдох. Высота, разделившая группу авантюристов и непосильная для прыжка нагруженному поклажей человеку, была плёвым делом для снорков. Четыре мутанта, на мгновение мелькнувшие в свете фонаря над лежащим в куче хлама Михайловым, с разгона штурмовали позицию, где ещё несколько секунд назад находились Голд и пришедший ему на помощь Снегирь.
— Лёхааа, бегиии! — истошно заорал Николай, улепетывавший по уцелевшему лестничному маршу на второй этаж, увлекая за собой и свору мутировавших убийц.
Падение, пусть и с относительно небольшой высоты, не прошло бесследно. Попытка резко вскочить на ноги привела к тому, что Алексея болтануло и повело в сторону от накрывшего приступа головокружения; только стена, о которую он опёрся рукой, не позволила ему снова упасть. Жёсткое приземление встряхнуло внутренние органы, вызвав боль от ушибов по всему телу и приступы тошноты. Если бы не бронекомбинезон и рюкзак, в очередной раз смягчивший падение, то травм в виде переломов не удалось бы избежать. Подобрав фонарь и закрепив его на разгрузке, всё ещё шатаясь и спотыкаясь об обломки лестницы, сталкер выбрался в зал. Несколько десятков секунд передышки, выигранные его товарищами, пошли на пользу Страннику и позволили немного оклематься. Судя по несмолкающим, отдаляющимся выстрелам и крикам, доносившимся со второго этажа, Голду и Снегирю приходилось ой как несладко. Без фонаря идти, а тем более бежать в темнеющих коридорах здания было просто невозможно, хотя новичок понимал, что тем самым он выдаёт себя. Сейчас бы тот самый «Горизонт-16Б» очень сильно бы пригодился. Продолжая опираться на стену, Лёха ринулся вглубь помещения в надежде отыскать ещё один подъём на второй этаж и присоединиться к группе. Когда позади осталась примерно половина обеденного зала, детектор жизненных форм, до этого подававший редкие вибросигналы, внезапно начал дребезжать без остановки, отплясывая на запястье владельца чечётку.
— Техника, млять (блин)! — выругался Михайлов, сетуя на запоздалое предупреждение прибора, навскидку выстрелив в сторону донесшегося до его ушей гортанного протяжного рыка.
Оружие запустило всего одну пулю в сторону цели и замолчало, выплюнув стреляную гильзу. Последующее нажатие спускового крючка привело лишь к сухому щелчку курка о ударник, боёк которого стукнул в пустоту вместо капсюля патрона. Магазин был пуст. Новичок только успел отстегнуть израсходованный магазин, как был сбит с ног мощной подсечкой. Странник рухнул, словно мешок с картошкой, выпустив из рук автомат и приложившись головой о пол. От удара на несколько секунд потемнело в глазах, нарастающий протяжный звон заложил уши, а место ушиба стало опухать, наливаясь горячей болью. Немедленная попытка подняться с пола отдалась заплясавшей картинкой в свете фонаря и подкатившим к горлу приступом рвоты. Помимо сотрясения головного мозга, травма, полученная от хлёсткого размашистого удара чуть ниже колен, напрочь отсушила икроножные мышцы. Ноги, заметно потяжелев, не желали подчиняться своему хозяину, посылая в ответ на команду импульсы боли. Напавшая на него тварь выбрала идеальный момент для атаки, не опасаясь получить очередь. Сквозь приоткрытые, дрожащие веки, почти обездвиженный сталкер только и мог наблюдать, как изуродованный Зоной человек, до этого остававшийся в темноте, полз прямо на него, уверенный в полной неспособности жертвы к какому-либо сопротивлению, появившись в свете фонаря. Михайлов замер, с ужасом глядя на приближавшегося человекообразного зверя. Время вновь остановило свой естественный ход, медленно меняя кадры перед глазами человека. Снорк, немного покачивая телом, словно огромный тарантул, переставлял конечности, сокращая дистанцию между собой и жертвой. Широкие жилистые кисти удлинённых рук были покрыты синевато-серой, огрубевшей, испещрённой шрамами и ожогами кожей. Крючковатые, с выпирающими костяшками и суставами пальцы заканчивались сантиметровыми в длину когтями, издававшими скребущий стук при каждом касании поверхности кафельного пола. Взгляд побледневшего от нахлынувшего приступа страха Странника поднимался от кистей вверх по рукам к сутулым, угловатым плечам и впалой груди, облачённых в камуфляжную, выцветшую, местами порванную, измазанную грязью и почерневшими пятнами крови армейскую куртку и такие же штаны на ногах с рваными дырами на коленках. Верхняя часть лица и голова мутанта была покрыта сдвинутой на затылок резиновой шлем-маской противогаза. Полные злобы жёлто-коричневые глаза, вернее, глазные яблоки без век, смотрели на него через пустые, без стёкол, очки противогаза. Мутант точно ставил обутые в армейские ботинки ступни ног с торчавшими сквозь носки обуви когтями на место, где только что были ладони рук. Рык, больше походивший на издевательский, надменный смех, вырывавшийся из обезображенного отсутствием губ рта, с обнажёнными, покрытыми спекшейся, скукоженной, кровоточащей плотью дёснами и крупными, заострёнными зубами, заставил вздрогнуть сталкера. Сердце человека забилось быстрее, запустив реальное восприятие времени. Единственное, что сейчас мог противопоставить новичок надвигавшейся смерти, — это пистолет. Рука медленно потянулась к кобуре с оружием на его поясе. Когда вспотевшая ладонь наконец почувствовала спасительный холод металла, а между хищником и жертвой оставалось около пяти метров, снорк совершил прыжок в намерении добить лежащего на полу человека. Алексей дёрнул из кобуры пистолет и без раздумий несколько раз нажал на спусковой крючок. Пули калибром 9 миллиметров вошли в плечо, грудину и бедро, притормозив зверя и сломав траекторию смертельного броска. Выигранные доли секунды позволили Лёхе сменить положение тела, развернувшись к снорку ногами. Будь на месте нападавшего обычный человек, то полученные ранения отбили бы у него всякое желание продолжать бой. Но против сталкера выступало создание Зоны с повышенным болевым порогом, высокой регенерацией и животной агрессией. Бросок не достиг шеи сталкера. Приземлившись в полутора метрах, мутант метнулся вперёд и в сторону, уходя от следующего прямого выстрела. Пуля, летевшая в голову твари, прошла в считанных сантиметрах, врезавшись в бетонную колонну за её спиной. Ударом наотмашь, тыльной стороной ладони, мутант выбил из вытянутой руки новичка пистолет, который улетел в темноту зала и с металлическим протяжным стуком прокатился по плитке пола. Лёха еле успел выставить полусогнутую ногу, на которую грудью и напоролся наскочивший на него хищник, раскрывшийся в коротком замахе рукой. Нога, словно сжатая пружина, резко выпрямилась, отталкивая снорка. Отчего второй удар по правой стороне лица вышел смазанным. Мгновенно возникшая опухоль расплылась по щеке, перекинувшись на веки правого глаза, оставив только узкую щель. На этот раз, отброшенный ударом ноги, мутант, потерпевший очередную неудачу, вместо грациозного кошачьего приземления откатился кубарем в темноту, с грохотом сбив собой несколько стульев.
Вырывавшиеся из глотки зверя, наполненные болью, протяжные, сипящие хрипы, скрипы металлических ножек столов или стульев по кафелю, звон стекла и хруст кафеля раздавались всё дальше от места драки, что не могло не радовать новичка-сталкера. Попавшая в грудь пуля порвала лёгкое, наконец-то замедлив мутанта. Дыхание снорка осложнялось всё сильнее и сопровождалось свистящими, булькающими вздохами с вырывающимися изо рта порциями пузырящейся крови. Подтянув за ремень лежавший в метре от него автомат, Алексей примкнул снаряженный магазин и, дослав патрон в патронник, попытался встать. Находясь в оглушении и практически не чувствуя своего тела, он продолжил движение. Если бы сейчас кто-нибудь сказал Михайлову, что он с лёгкостью валил снорков пачками, то он без зазрения совести плюнул бы этому человеку в лицо и, возможно, зарядил смачного леща. Всего лишь два удара от этого существа дали понять новичку, что с этими монстрами лучше вообще не встречаться и обходить их десятой дорогой. В то, что ему удалось отбиться от снорка, верилось с трудом. Эта тварь всё ещё была жива: на это указывали и хрипы, и чавкающее клацанье зубов, и тянувшаяся от места схватки, петлявшая между рядами столиков дорожка из следов и капель темнеющей крови. Посетившая голову мысль: «Пойти и добить раненную образину», была сразу же отвергнута. Лёха трезво оценил своё физическое состояние. Если зрение вновь подведёт его в самый неподходящий момент, слизав картинку, тогда и автомат не поможет. Да и отёк от удара стал ещё больше, окончательно закрыв правый глаз. Нужно бежать и как можно быстрее. Бег. Если мотыляние из стороны в стороны, сменявшееся на падения и ползание на четвереньках под столиками, можно было назвать бегом, прерывался на короткие остановки, позволявшие сталкеру немного перевести дыхание и унять головокружение.
— Льоох! Фаак! Фак! Фааак! — вдруг послышались протяжные, хриплые оскорбления из глотки вновь начавшего преследование снорка.
«Лох? Фак?» — мысленно, с удивлением и страхом, повторил Лёха.
В записках Седого не было ни слова о том, чтобы снорки умели говорить, и уж тем более материться на иностранном языке. Скорость и силу, о которых было написано у наставника, новичок уже успел оценить на собственной шкуре. Высокая регенерация, судя по тому, что тварь не собиралась откидывать копыта, тоже нашла своё подтверждение. Алексей не был далёк от истины. Преследовавший его мутант за короткое время сумел восстановиться, остановив кровотечение. Для этого организму требовался повышенный расход энергии. Восполнить силы зверю помогли внутренние органы убитых Снегирём слепых псов. Тварь, вспоров когтями брюшины собачьих туш, с жадностью впихивала в себя ещё не остывшие сердца, печень и лёгкие, чавкая и клацая зубами. Только поэтому он сразу не кинулся за еле волочившим ноги, избитым человеком. Регенерирующие волокна плоти буквально выдавливали застрявшие в теле пули, заново разрывая успевшие стянуться края ран, и процесс заживления повторялся вновь. Снорк, получивший пулевые ранения впервые, явно поспешил начать преследование уходившей от него добычи. Он, как и сталкер, был вынужден делать остановки для отдыха, выражая своё негодование въевшимися в память звуками, часто издаваемыми собратьями в порывах бешенства — в прошлом солдатами миротворческого контингента, выполнявшими какое-то охрененно важное задание в Зоне.
Между тем сталкер, превозмогая боль, добрался до противоположного конца обеденного зала и с грохотом перевалился через линию раздачи, зацепив ногами кастрюли и подносы. Всё тело изнывало от ушибов и побоев. Как никогда ему нужна была передышка, которую мстительная тварь в противогазе не собиралась ему давать, наступая на пятки. Если бы не погоня, новичок наверняка бы заметил предупреждающее слово «СМЕРТЬ» и стрелку, указывавшую на окно раздачи, кем-то старательно выбитые в стене на уровне глаз, чтобы братья-сталкеры наверняка увидели послание и поспешили убраться подальше и спасти свои жизни, но именно эту черту сейчас и пересёк Странник. Он вынул ручную гранату из подсумка разгрузки на груди и выпрямил металлические усы предохранительного кольца. Крепко прижав спусковой рычаг к корпусу РГД-шки, Лёха дёрнул чеку и швырнул боеприпас через стойку в зал.
— На! Лошара, факайся! — крикнул он.
Щелчок ударника запала гранаты заставил мутанта мгновенно отреагировать и прекратить преследование, отскочив за ближайшую бетонную колонну.
Облако пыли и дыма распространялось по залу вместе с запахом тухлых яиц от сгорания тротиловой начинки гранаты, резавшим чуткий нос мутанта и давшим небольшую фору новичку. Странник, наученный горьким опытом, не стал выяснять, по какой причине он не услышал и не ощутил взрыва брошенного им боеприпаса, а поспешил унести ноги. Пригнувшись как можно ниже, он пробирался по варочному цеху, укрываясь за множеством электрических кухонных плит, котлов и духовых шкафов. В отличие от обеденного зала, куда хоть немного попадал сумеречный свет, остальные помещения столовой имели минимальное количество окон, и если бы не фонарь, то передвигаться было вообще невозможно. Хорошо ли видят в темноте снорки, в записках Седого не было ни слова. Вопреки ожиданиям сталкера, ни один осколок гранаты не попал в вовремя среагировавшего противника, который покинул укрытие и, буквально прилипнув к полу, подползал к преграде, за которой скрылся человек. Чем ближе мутант подбирался к линии раздачи, тем сильнее его охватывало чувство необъяснимой тревоги и страха. Такие же чувства он испытывал перед аномалиями и более сильными существами, вроде той огромной двухголовой кошки или двухметровых голых людей со странным ртом, умевших исчезать и нападать из ниоткуда. Вот и сейчас преграда с исчезнувшей за ней добычей источала опасность, словно граница чужой территории, укрывшей невидимым покровом звуки, запахи и свет, исходившие от человека. Сколько бы он ни пытался принюхиваться и уловить глазами красноватый, тёплый силуэт по ту сторону, всё было тщетно. Осторожно положив когтистые пальцы на покрытую листовым металлом стойку раздачи, он замер в готовности отскочить назад, но ничего не произошло. Его никуда не тянуло, не пыталось обжечь или отравить. Никто не рычал и не старался ударить и вцепиться ему в глотку. Данное открытие придало ему решительности, и он перескочил пугавшую его преграду. Обилие запахов потерянной добычи вновь заиграло яркими красками. След из смеси сгоревшего пороха, с нотками резины и, самое главное, пота человека вырисовывал в пространстве извилистый маршрут, которым пыталась скрыться добыча. Подобие ухмылки отразилось на изуродованном мутацией лице твари. Охотничий азарт подстегнул снорка во что бы то ни стало настигнуть обидчика, который, судя по свежему запаху, ещё не успел уйти далеко.
Странник действительно ушёл недалеко, оставив за спиной вместительное помещение горячего цеха, пропетляв несколько десятков метров, и оказался в коридоре примерно трёх метров в ширину, а вот длину ещё предстояло выяснить. Свет его фонаря с трудом пробивался через густую, давящую темноту, выхватывая множество двухстворчатых, широких дверей по обеим сторонам коридора. Брошенные, изъеденные ржавчиной металлические тележки, валявшиеся на полу прогнившие насквозь цилиндры бочков-термосов и прочий изживший свой век кухонный хлам вместе с кусками обвалившейся плитки были покрыты толстым слоем нетронутой, местами сбившейся в хлопья пыли. Смущал и тот факт, что Алексей не ощущал ни малейшего колебания воздуха, ни единого порыва насыщенного влагой уличного ветра и даже лёгкого сквозняка. Пропал и уже ставший привычным шум дождя. Данное наблюдение настораживало, да и отсутствие следов на полу ни о чем не говорило. Встреча с летающим электрическим шаром была ярким подтверждением тому, что Зона полна тварей, которым для передвижения не нужны были конечности.
«Жуткое место… Самое то для «комнатных» мутантов. Не хватало ещё контролёра до дуэта к снорку», — всплыли слова Голда в голове Странника. «А ведь эта обезьяна-каратист где-то сзади», — подумал он, развернувшись, на всякий случай осветил оставленное позади пространство коридора и, затаив дыхание, начал вслушиваться в тишину. Однако ни хрипения, ни стука когтей, ни единый шорох не коснулся его ушей. Странно, что зверь не пошел за ним. Или… Алексей поднял луч фонаря под потолок, обнаружив трассу из уложенных в горизонтальный ряд массивных кабелей, тянувшуюся вдоль правой стены в метре от потолка. Свет отразился металлическим блеском от оправ очков противогаза на голове затихшего охотника, в 15 метрах от позиции сталкера. Тварь следовала за ним, умело маскируя шум под звуки шагов сталкера. Пока единственный зрячий глаз Михайлова округлился, а от затылка к макушке пробежала колющая волна холода. Сталкер вскинул автомат и выпустил череду выстрелов в преследователя.
— Фак! — злобно гаркнул снорк, первым нарушив немую паузу, и спрыгнул на пол, уходя от пуль загрохотавшего автомата новичка.
«Калаш» выдавал очередь за очередью; зигзагообразные скачки мутанта сменились акробатическими прыжками. Ловкая тварь запрыгивала на стены, словно прилипая к вертикальной плоскости, и даже умудрялась забираться под самый потолок, выписав «мёртвую петлю». Пули, ломая кафель, рикошетом уходили мимо цели. Испытывать судьбу в рукопашной схватке с этим бабуином-переростком в противогазе было заведомо проигрышным, смертельным вариантом. Алексей метнулся к расположенной слева от него ближайшей металлической двери. Думать о том, что находится по ту сторону, просто не было времени. Лишь бы свалить, спрятаться, оградиться от этой жуткой, факающей твари. Скованные ржавчиной петли, издав резкий скрипучий визг, все же поддались стремительному натиску навалившегося на дверь бывшего грузчика. Лёха, ввалившись в помещение, поспешил захлопнуть за собой вход, что есть сил уперевшись плечом в спасительную преграду. Увесистые удары снорка по препятствию, отделившему его от добычи, сопровождались грохотом, рёвом и периодическими оскорблениями. Каждый пинок, очевидно наносимый мутантом с небольшого разгона, на доли секунды отбрасывал человека вместе со створкой, образовывая небольшую щель между краем полотна двери и косяком. Михайлов всем телом ощущал передаваемые металлом остатки кинетической энергии, осознавая, что долго он не продержится. Мышцы от перенапряжения постепенно начинали забиваться, нажим слабел. Появившиеся после очередного удара, втиснутые в образовавшуюся щель, когтистые пальцы у самого лица сталкера отвлекли его от упаднических мыслей.
— Да вот хрен тебе! — заорал Алексей и зажал фаланги пальцев снорка, втолкнув дверь на место.
Хруст костей и сдавленный по ту сторону двери рычащий стон, перешедший в обиженный вопль, вместе с истеричными попытками вытащить пальцы стали очередной маленькой победой человека в борьбе за жизнь.
— Сила Сибири! Дерьма ты кусок! — крикнул Странник.
Однако переломанные пальцы зверя мешали плотно закрыть дверь, и только что обнаруженный Лёхой запор, наподобие увеличенной версии шпингалета, никак не хотел заходить в предназначенное ему отверстие в косяке. Пришлось немного ослабить нажим, чем и воспользовался мутант, вернув себе руку и оставив куски содранной кожи и плоти в пазах дверной рамы.
Запорное устройство наконец встало на своё место, издав глухой стук. Новичок облегчённо выдохнул и, сползая спиной по двери, сел на пол, сменив магазин. Дверь, несмотря на время, стойко переносила гнев мутанта, лишь прогибаясь вовнутрь в местах ударов. Неожиданный, поначалу мерцающий желтоватый свет, исходивший от постепенно разгорающейся под потолком лампы накаливания, ударил по глазу сталкера, заставив его прищурить веки. Алексей судорожно заводил стволом автомата в поисках возможных угроз, но вскоре выдохнул, не обнаружив никого, кто бы хотел оторвать ему голову. Однако сам факт наличия света в заброшенном здании посреди Зоны заставил его струхнуть не на шутку. Даже мутант за дверью пугал его сейчас не так сильно, как это необъяснимое для него явление. Гаджет на его запястье молчал, не регистрируя вспышек радиационного фона. Мозг усиленно искал информацию о чём-то подобном, переворачивая в памяти тетрадные листы из записок Седого о Зоне, но внести хоть какую-то ясность пока не выходило. При более детальном осмотре, уже привыкшим к освещению глазом, небольшая комната 4 на 5 метров напоминала кабинет: запылённые вдоль стен стеллажи с бесчисленным количеством папок, письменный стол и стул, и висевший на почётном месте, напротив входа, выцветший желтовато-бледный треугольник ткани с бахромой по краям, с вышитой курсивом надписью: «ПОБЕДИТЕЛЮ в социалистическом соревновании» и видавший виды продавленный диванчик. Ничего примечательного, разве что небольшое пространство в правом дальнем углу комнаты, отгороженное небольшими по высоте прямоугольными листами оргстекла, закреплёнными между столбиков, задекорированных под каменную кладку. Полки и подставки с металлическими клетками, стеклянными потрескавшимися ёмкостями различных форм и объёмов, с округлыми камешками, песком и ветками. Всё это напоминало террариум, в котором содержали ящериц, пауков, лягушек и прочих земноводных гадов.
«Живой уголок что ли?» — промелькнула мысль в голове сталкера. «Наверное, кабинет какой-то важной «шишки»», — размышлял Алексей.
Большое количество настенных и напольных светильников, установленных почти над каждой полкой ограждённой части комнаты, лишь подтверждали версию Михайлова. Пожелтевшие листки технологических карт различных блюд, меню и прочей поварской канцелярии устилали пол толстым слоем слежавшейся бумаги. Местами виднелись тёмные, покрытые иссохшей коркой, овалы погибшей плесени. В спёртом воздухе улавливался застарелый кисловатый запах с пыльным оттенком гниения.
«Внимание! Внимание! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза!» — раздался мощный и уверенный мужской голос, сразу заполнивший всё пространство помещения глубоким басом.
От неожиданности Леха, втянув голову в плечи, вскинул оружие на источник звука. Бесившийся от очередной неудачи мутант затих в коридоре, явно прислушиваясь к происходившему за дверью. Жадно втягивая носом воздух из замочной скважины, он пытался определить присутствие кого-то третьего, оценить силу и уровень опасности того, чей голос он только что слышал.
«12 апреля 1961 года в Советском Союзе выведен на орбиту Земли первый в мире космический корабль-спутник «Восток» с человеком на борту. Пилотом-космонавтом космического корабля-спутника «Восток» является гражданин Союза Советских Социалистических Республик лётчик майор Гагарин Юрий Алексеевич. Ура, товарищи!» — продолжил голос, исходивший из динамика радиоточки, установленной прямо над дверью.
Ошалевший сталкер, задрав голову и открыв рот, во весь глаз уставился на ожившее устройство. Несмотря на всю патовость положения, в котором оказался новичок, голос немного успокаивал и даже вселял уверенность и надежду. Михайлов с благодарностью смотрел на эту пожелтевшую пластиковую коробочку, ощущая некую поддержку.
— «А сейчас мы прерываем нашу трансляцию для экстренного сообщения: Бегите, товарищ Михайлов! Опасность у вас под ногами!» — настоятельно потребовал голос диктора.
Едва успокоившееся сердце вновь запустило аварийный режим, начиная усиленно качать кровь, разгоняя кислород по организму. Лёха медленно опустил голову, направив взгляд под ноги. От увиденного спёрло дыхание, тело задрожало, покрывая кожу бесчисленным количеством мурашек, которые и сами спасались, прорываясь от вытянутых на полу ног к самой макушке на голове владельца. Сталкер вскочил как ужаленный, вжавшись спиной в дверь. Чёрные, как смоль, нити, выползавшие из-под бумаги, прямо на глазах Странника сплетались друг с другом в подобие мохнатых пиявок. Далее пиявки, которыми был уже усеян практически весь пол, объединялись в более крупные пучки, словно повинуясь единому разуму, сползались в тот самый, отгороженный угол комнаты. Помещение наполнилось непрекращающимся монотонным шелестом бумажных листов. Казалось, что пол ожил, превратившись в кишащую паразитами звериную шкуру. Поднятый ворох бумаги обнажил пожелтевшие обломки костей и куски выскобленной догола кожи, походившей на папирус. Вспученный слой перепревшей, слежавшейся целлюлозы и останков едва сдерживал собиравшуюся под ним живую массу. Вспотевшая, дрожащая ладонь на ощупь начала искать недавно спасшее Михайлова запорное устройство. Ошарашенный взгляд и ствол автомата были прикованы к уже выбравшемуся пульсирующему, бесформенному сгустку чёрных живых волос. Нечто продолжало увеличиваться в размерах, вбирая в себя сползавшиеся к нему в правый угол комнаты пучки и уже с лёгкостью могло перевалить за ограждение. Грохнувший выстрел стал неожиданностью для самого стрелка. Пуля, разбив стекло, прошла сквозь тело создания, не оставив и следа от попадания. Сейчас бы огнемёт, вроде того, что был у «Долга» на блокпосте, да что там, хотя бы просто литр бензина или водки, чтоб сжечь к чертям этот могильник. Но нет… Размечтался одноглазый… Пригодившаяся бы сейчас жидкость осталась там, у монумента.
— Аааа! — вырвался сдавленный писк из груди Странника.
Алексей, развернувшись к двери, истерично вцепился в ручку запора, как назло, крепко засевшего в косяке. Сокрушительные удары снорка деформировали дверь, зажав металлический стержень. Только мелкие расшатывающие рывки сверху вниз смогли привести металл в движение. Миллиметр за миллиметром запор со скрипом выходил из отверстия.
Между тем создание, сформировав длинные верёвки-щупальца, ориентируясь на тепло человеческого тела и производимые им вибрации в воздухе, безошибочно запустило их в сторону сталкера. Волосатые змеи с шелестом подползали к Страннику, уже пытавшемуся вырвать дверь в приступе паники. Первые волоски на концах верёвок, напоминавшие кисточки, взбираясь по поверхности обуви, а затем и кевларовой ткани штанин комбинезона, методично искали открытые участки тела. Невидимые глазу нити, покрывавшие каждый волосок создания, безуспешно пытались протиснуться между волокон ткани, в то время как основное тело щупалец опутывало ноги сталкера. На сей раз вкусняшка оказалась в твёрдой бронеупаковке. Всё же комбез новичка значительно уступал герметичным образцам амуниции. Волоски проползли под голенища ботинок. Одеревеневшие кожа и мышцы ног после удара снорка и перенапряжения просто не распознавали микроуколов и жжения, с которыми волоски пробивали себе путь через капилляры. Один рывок отделял новичка от того, чтобы покинуть комнату смерти.
«Куда угодно! Хоть в пасть к снорку! Только не к этой волосатой хрени!» — умолял сталкера внутренний голос.
Живые путы, обвившие ноги Михайлова, с хищной стремительностью затянули петлю. Словно стальные канаты, они натянулись и потащили его к хозяину живого уголка. Странник вцепился в округлую металлическую дверную ручку и активировал своё умение «Железная хватка», наработанное ещё на «Большой земле» при разгрузке вагонов, намереваясь отчаянно побороться за свою жизнь. В ответ на сопротивление создание усилило тягу. Ноги жертвы медленно, но неумолимо отрывались от пола, а тело вытягивалось в воздухе, становясь продолжением пут. Создавалось впечатление, что «Мохнач» превратился в механическую лебёдку и теперь наматывал свои волосатые верёвки на барабан с невероятной силой, не желая покидать огороженный уголок комнаты. Послышался треск швов стягиваемого с тела человека комбинезона, ремешки-застёжки заскрипели, а связки в суставах рук и ног, растянувшись до предела, стали смещать кости. От повторения постыдной сцены с оголением пятой точки его спасало лишь то, что штаны были единым целым с верхней частью его бронекостюма. Да и напугать чудовище позади него голой попой навряд ли бы вышло. Между тем пальцы начали предательски соскальзывать с поверхности ручки, предвещая скорую, пусть и не позорную, кончину.
Внезапный мощный толчок, нанесённый мутантом в прыжке после хорошего разгона, настежь распахнул дверь. Влетевший в комнату разъярённый хищник прервал приватную расправу над человеком. Алексей рухнул плашмя, уткнувшись лицом в пол. Победный рёв и тягучие брызги слюны с пузырьками розовой пены вырывались из уродливого рта человекообразной твари. Снорк кинулся к ускользавшей от него вглубь комнаты кряхтящей и стонущей добыче. Нечто, уловив новый, более мощный источник вибрации и большее количество тепла, отреагировало соразмерно. Сразу несколько мохнатых плетей с бешеной скоростью устремились к покусившемуся на добычу вору, стараясь как можно быстрее лишить подвижности. Человекообразная тварь рефлекторно увернулась от пары плетей, летевших в грудь и голову, проморгав другую пару пут, вцепившихся в ноги. Скачок, которым снорк попытался разорвать дистанцию и отступить к выходу, был прерван хлёсткой волной, приземлившей его на пол. Мутант значительно уступал в скорости и реакции, полагаясь на зрение и слух. Чуйка в этот раз подвела снорка, не уловив агрессии от лишённого разума и каких-либо эмоций волосатого сгустка. В противном случае он бы ни за что не сунулся к более сильному противнику. Поваленная на пол тварь пыталась рвать сковавшие её ноги путы, злобно рыча и гавкая. Но волосатое создание уже крепко впилось в кожу и плоть конечностей, сильнее затягивая петли. Огрубевшая кожа хищника, покрытая многочисленными ранами и ожогами, не могла сравниться с бронёй сталкера. Ничем незащищённый мутант представлялся готовым куском мяса, который был доступен с любого бока. Облако многолетней пыли и клочков бумаги, поднятое вознёй и поваленными на пол стеллажами, за которые цеплялся вопящий снорк, пытаясь сбежать из комнаты, свели видимость к минимуму. «Мохнач» бросил Странника, всецело переключившись на мутанта. Тонкая нить сплетённых волос на ноге новичка вытянулась в струну и лопнула при первом рывке. Глаз человека выхватил в клубах пыли очертания дверного проёма. Лёха, не помня себя, по-пластунски рванул к выходу, разбрасывая в стороны бумажный ворох. Первая попытка побега была пресечена дверным косяком и отмечена ещё одной шишкой на многострадальной голове Алексея, чуть выше лба. Вторая попытка была точнее. Новичок в лягушачьем прыжке вывалился в коридор, гремя автоматом, волочившимся за ним на ремне.
«Беги, Странник! Беги!» — завопило сознание.
Однако бежать не вышло. Вышло только ползти, встав на четвереньки. Проползти удалось лишь несколько метров до противоположной стены, и Странник, тяжело дыша, перевалился на спину. Остатки пут на его ноге, вынесенные за пределы комнаты, моментально опали с амуниции, прекратив двигаться. С трудом приподняв корпус, он направил ствол автомата в наполненную оседающей пылью комнату. Перед ним открылась картина расправы, в которой охотник сам стал жертвой. Мутант, как крупная рыба, выволоченная сетями на берег, предпринимал безуспешные, ослабшие потуги вырваться из опутавших и давящих его нитей беспощадного обитателя живого уголка. Связанные первыми ноги уже не слушались своего владельца. Он уже не прыгал, а просто полз к выходу, с трудом подтягивая облепленное по грудь толстым слоем чёрных, разбухших волос полупарализованное тело. Снорк слабел, задыхался, отхаркивая сгустки крови. Осознание того, что он вошёл не в ту дверь, пришло слишком поздно. Бывшего человека, и без того изуродованного, изменённого Зоной, пожирали и высасывали заживо. В глазах мутанта читался неописуемый ужас. Ловчая сеть добралась до морды зверя, забивая уродливый рот, слуховые отверстия, протискиваясь под слой резины противогаза и заползая под глазные яблоки.
— Фааааак… — обречённо протянул снорк.
Алексей навёл скакавшую перед глазом красную точку прицела на голову мутанта, намереваясь прекратить его мучения выстрелом. Такой мучительной смерти, которую он видел сейчас и от которой, сам того не желая, спас его снорк, ещё не закалённый новичок-сталкер не пожелал бы и самому лютому врагу. Коричневые, кровоточащие, испещрённые волосяной сеткой глаза мутанта смотрели на Странника с мольбой и надеждой. Палец на спусковом крючке стал выбирать свободный ход, но было поздно. Голова безвольно уткнулась в пол, руки обмякли и вытянулись вслед за поволочившимся в живой уголок телом. Сталкер опустил оружие и тут же вздрогнул от удара захлопнувшейся двери. Пробившийся из динамика радиоточки уже знакомый голос по ту сторону двери прервал секундное оцепенение человека, уставившегося в пятно света от луча фонаря, бьющего в дверь.
— До новых встреч, уважаемые радиослушатели! — прощался приглушённый голос диктора. — Берегите себя, товарищ Михайлов! Удачи! Поверьте, она вам ещё понадобится!
Глава 14
 Столовка

Боль от полученных травм всё сильнее напоминала о себе еле шагавшему по коридору Михайлову. Наверное, только киногерои боевиков могли носиться без устали, падать с большой высоты, укладывать пачками здоровенных амбалов в рукопашных схватках, а потом кувыркаться ночь напролёт с красотками. Лёха так не мог. Намокшая под дождём амуниция и экипировка стали заметно тяжелее. Ноющее от усталости и пережитых волнений тело пошатывало при каждом шаге, лямки, пусть и облегчённого расходом патронов рюкзака, безжалостно давили на плечи. Руки, сжимавшие потяжелевший автомат, словно одеревенели и опускались всё ниже. За небольшой промежуток времени он успел получить пси-удары, рухнуть с небольшой высоты, отхватить люлей от снорка и едва не стать обедом для непонятной волосатой хрени, чуть не вырвавшей ему руки и ноги и не оставившей с голым задом. Всё-таки Сидорович не врал, когда нахваливал бронекомбинезон. Дверь проклятой «комнаты смерти» осталась позади, но вот насколько далеко — было непонятно. Во всяком случае, луч его фонаря уже не доставал до входа в обиталище «Мохнача». Сталкер остановился и сполз по стене, усевшись на пол. Дрожавшие от перенапряжения пальцы с трудом отыскали в медицинском подсумке шприц-тюбик с обезболивающим. Вспомнив, как колол анальгетик Голд в их первую встречу на «Кордоне», он расстегнул молнию комбинезона и воткнул иглу в плечо, выдавив содержимое.
«Ломоть бы тоже не помешал», — мечтательно подумал Странник, сделав несколько больших глотков из полупустой фляжки, смачивая пересохшее и саднившее от кашля горло.
По-хорошему нужно было хоть немного промыть глаза, но жидкости во фляге оставалось довольно мало — у самого донышка. Сбросив лямки с плеч и покопавшись в рюкзаке, Алексей обнаружил, что набранная им в номере гостиницы пластиковая бутылка с запасом воды лопнула. Данное открытие было удручающе обидным, но чего ещё стоило ожидать от нескольких падений на спину. Содержимое пакета с индивидуальным рационом питания тоже изрядно пострадало. Обнаруженные дезинфицирующие салфетки приятно порадовали: по крайней мере, их хватило, чтобы немного протереть кожу вокруг глаз.
«Водкой было бы понадежней…», — подумал Михайлов, посмотрев на почерневшую от грязи и пыли использованную салфетку, и отбросил её в сторону. «И на хрен я пузырь оставил под статуей?», — мысленно сокрушался он.
«Стоп! Голд! Снегирь!», — вспомнил Лёха.
А ведь он только сейчас понял, что довольно давно не слышит ни выстрелов ружья Снегиря, ни работы подствольного гранатомёта Голда. Что-что, а взрывы-то он должен был слышать. Тихий всхлип вырвался из груди сталкера. Алексей поднёс наладонник поближе к лицу и набрал короткое сообщение Голду с одним-единственным вопросом: «Живы?». Красный кружок с восклицательным знаком обозначил статус послания как недоставленное. Детектор жизненных форм также не обнаружил присутствия людей, кроме самого владельца. Как бы Странник ни старался менять частоты и длины волн, результат оставался неизменным.
«Неужели мертвы?» — напросилась на ум ужасающая мысль. «Хотя, чего сразу умерли? Может, патроны кончились? Или забаррикадировались и ждут подмоги? А я тут развалился!» — мысленно укорил сам себя сталкер, поднимаясь на ноги.
Препарат постепенно начинал действовать, притупляя импульсы боли. Вода тоже пошла на пользу. Правда, начало слегка клонить в сон, но идти стало намного легче, даже как-то спокойнее, что ли. Свет фонаря стал заметно тусклее: или садилась батарейка, или это сказывались последствия от поразившего глаза недуга. Умершие прямоугольные люстры под потолком коридора могли лишь слабо отражать свет фонаря сталкера остатками стекла разбитых люминесцентных ламп.
«Было бы неплохо, если бы эти лампы заработали», — подумал Алексей, направив луч фонаря под потолок, после того как осколки стекла захрустели под его ногами. Однако он тут же испугался своего желания и перевёл свет на табличку, прикреплённую к двери справа от него. «Хлеборезка», — гласила надпись на прямоугольном куске оргстекла, нанесённая через трафарет синей краской. Дальше по обе стороны коридора, в шахматном порядке, были расположены двери с такими же табличками: «Рыбный цех», «Мясной цех», «Склад сыпучих продуктов», «Холодильная камера», — читал новичок по ходу движения. Открывать их Странник не решался, помня недавнюю встречу с шерстяной тварью. Было просто-напросто страшно. Поиски хоть каких-то указателей или плана эвакуации на случай пожара, по которым можно было определиться, если не с подъёмом на второй этаж, то хотя бы с запасным выходом, пока оставались без результата.
Голос диктора, предупредивший сталкера из динамика радиоточки, и последние напутственные слова с пожеланием удачи, несомненно, принадлежал Юрию Левитану. В закромах памяти всплывали черно-белые кадры кинохроники и его голос, возвестивший о Победе в Великой Отечественной войне. Думать о том, как такое стало возможным, не было ни времени, ни желания. Оставалось принять данный факт как милость Зоны и просто сказать спасибо за спасительную рокировку. Полные страха, желто-коричневые глаза снорка с его предсмертным взглядом будут до конца жизни храниться на одной из архивных полок памяти Странника. Даже сейчас становилось жутко, а по коже пробежал холодок, заставивший человека непроизвольно вздрогнуть от внезапных воспоминаний. Муки мутанта отошли на второй план, когда вспомнились лица Голда и Снегиря, подстегнувшие Лёху прибавить ход. Рано или поздно он должен был дойти до конца коридора или поворота, ну или хотя бы обнаружить проломы в стенах. Алексей остановился в недоумении, уставившись расширенным до предела левым глазом на дверь с табличкой «Хлеборезка». Недоумение сменилось замешательством, а затем и нарастающей тревогой. Холодные капли пота выступили на его лбу, когда луч фонаря упал на пол и высветил перед ним неровную дорожку следов от подошв ботинок, уводивших в густую темноту коридора. Странник обернулся назад и увидел точно такие же следы. Свои следы!
«Где я мог повернуть и не заметить?» — попытался успокоиться и мыслить логически сталкер, прокручивая маршрут с места остановки.
— Поворотов точно не было или были? — прошептал он с ноткой сомнения, задумчиво рассматривая поблёскивающую стеклянную крошку в луче света, в смазанном отпечатке ботинка на пыльном полу.
После непродолжительных раздумий Лёха принял решение снова идти вперёд, сославшись на свою невнимательность и действие принятого обезболивающего. Во всяком случае, стоять на месте не было никакого смысла. Алексей вновь продолжил путь, через каждые 10 шагов вычерчивая на пыльном полу и правой стене указатели в виде стрелок по ходу движения. На пятом десятке внезапная, пробившаяся через действие анальгетика боль в глазах напомнила о себе, заставив сталкера припасть к стене и остановиться. В этот раз новичок почувствовал, как густые капли вязкой жидкости медленно покидали уголки его век, превращаясь в горячие струйки на его лице. Вместо привычной расплывающейся картинки теперь была темнота. Его левый глаз абсолютно ничего не видел. Движение глазных яблок лишь усиливало боль, выдавливая новые порции кровавых слез. Даже жалкие остатки воды в его фляге, которые он лил в открытый глаз, запрокинув голову, не меняли ситуацию. Ни единого светлого пятнышка в кромешной тьме. Едва заметная щель между раздвинутыми сквозь боль заплывшими веками правого глаза не принесла ни малейшего проблеска света от фонаря, который он направил прямо себе в глаза. Ещё теплившийся в его сознании огонёк надежды, что предпринятые меры позволят вернуть зрение, если не полностью, то хотя бы маленькую его часть, погас окончательно. Слепота была полной. Что могло ожидать человека, лишившегося зрения в Зоне, угадать было несложно. Теперь любая стычка даже с самыми мелкими обитателями Зоны приведёт к неминуемой смерти, не говоря уже об аномалиях и людях. Рассчитывать, что кто-то отыщет его в тёмном коридоре или что исцеляющий артефакт, вроде «Души», сам прикатится к нему в руки, тоже верилось с трудом.
«Даже если и удастся каким-то чудом выбраться из этого мёртвого места, то что будет дальше? Кому я буду нужен? Какой от меня толк?!» – убивающие веру в счастливый исход мысли заполонили его голову.
Вибросигнал гаджета на запястье сталкера оповестил своего владельца об очередной неудачной попытке доставить сообщение адресату, но дал готовому расплакаться сталкеру подсказку к ответам на его вопросы.
«Да, есть Голд, есть Снегирь! Есть товарищи! Голд, если жив, то точно не бросит! Нужно только выбраться наружу и дать о себе знать! Сообщение дойдёт до Голда, или группа Шаха найдёт меня. Лучше так, чем вообще никак. Сдохнуть я всегда успею!» – вдруг неожиданно разозлился сам на себя Странник. Он упрямо мотнул головой, отгоняя мерзкую похоронную жалость, пахнущую смиренной смертью, и решительно встал, перевешивая автомат на левое плечо.
Фитиль потухшей свечи надежды, подожжённый искоркой веры в товарищей, разгорался вновь, наполняя сердце и разум сталкера-новичка толкающей вперёд решимостью.
Ладонь левой руки, обычно удерживавшая оружие за цевьё, плотно обхватила рукоятку, а локоть прижал приклад к телу в качестве противовеса. Данная манипуляция позволила удерживать оружие перед собой и хоть как-то оградиться от возможного нападения, а также проверять пространство, используя ствол в качестве щупа. Правая рука сталкера, прислонённая ладонью к стене, взяла на себя роль дополнительной опоры и проводника. Многострадальное тело новичка превратилось в сжатую пружину. Полусогнутые в коленях ноги делали небольшие приставные шаги, обеспечивая устойчивость. Голову он наклонил чуть вперёд, втянув шею, словно ожидая удара, поднял плечи. Сейчас Лёха действовал интуитивно, как подсказывали ему животные инстинкты, стараясь максимально защитить себя. Вспотевшая от напряжения и страха ладонь, поначалу липнувшая к выложенной кафельной плитке, через несколько шагов покрылась слоем пыли. Мёртвая стена здания, ставшая единственной опорой и ориентиром для ослепшего путника, вытягивала тепло человеческого тела, отдавая взамен копившийся годами холод. Ладонь постепенно начинала мёрзнуть. Пальцы немели от холода, теряя чувствительность, и уже не сгибались в суставах, натыкаясь на очередную выемку швов между плитками. Приходилось останавливаться, прижавшись плечом к стене и прислушиваясь к тишине, разминать ладонь, сжимая её в кулак, попутно отогревая дыханием. Такой способ передвижения медленно подтачивал силы, а понимание о проходящем в слепоте времени терялось. Нервное напряжение росло. Постоянное ожидание нападения и неизвестность изматывали. Едва заметные настоящие либо почудившиеся шорохи заставляли вдруг вздрагивать и замирать всем телом, вслушиваясь в гробовую тишину. Сердце в такие моменты, сорвавшись с мерного ритма, превращалось в грохочущий локомотив, мчавшийся на полной скорости, готовый вырваться из его груди. Волосы вставали дыбом под промокшей от пота шапкой. Приходя в себя, Алексей хватал приоткрытым ртом воздух, пытаясь успокоиться, а тело начинало бить волнами нервной судороги, успокоить которую могла бы бутылка самогона, выпитая залпом и желательно без закуски. Но самогона или водки у Странника с собой уже не было.
Пройденное расстояние Михайлов намеревался отмерять, считая количество шагов и дверей, которые нащупывала рука. Но какой там… Числа напрочь вылетали из головы, а однотипные двери, сколько бы он ни пытался наощупь определить их примечательные особенности, были как капли воды, идентичны друг другу. Отличие было только в инвентарных номерах и надписях на табличках, но Лёха их не видел. Разум и логика уступили место темноте, тишине и древнему инстинкту самосохранения. Единственное, что отложилось в его памяти, — это уже ставший ненавистным и пугающим хруст всё тех же осколков ламп, достигавший его ушей у той самой двери хлеборезки. Одеревеневшая от холода правая ладонь столкнулась с выпирающим бугристым наростом на ровной плитке, покрывшим кожу тонкой, слегка маслянистой плёнкой, словно стену небрежно обрызгали растопленным парафином, застывшим бесформенной стекающей кляксой.
Что-то нехорошее было в этих кляксах. Что-то ненастоящее. Не естественного, не рукотворного происхождения. Такое, что не хотелось трогать, но выбора не было. Шаги обессиленного новичка замедлялись ещё больше. Сейчас он всем своим существом понял, что попал на чью-то ещё территорию. Это было простое и явное ощущение чужого присутствия. Нервной зыбью от тех самых пятен на стене покрылось тело.
«Что здесь?!» — короткая мысль и такой же короткий поиск ответов в его незначительном опыте и памяти.
Ничего, что могло быть хоть как-то ему известно. Но он тут явно уже не один. Вдруг лица коснулась паутина. Это точно была прочная паутина, перечеркнувшая его лицо по диагонали через верхнюю губу. Натянулась и лопнула, слегка дзинькнув. Что-то капнуло на одежду, словно пометило. Это могло быть и крупное насекомое, и капля воды, или те самые капли, застывшие жирными и холодными кляксами на стене. Странник почему-то был уверен, что это не вода и не насекомое. Это другое… Нечто, на чью территорию он сейчас забрёл, зашевелилось, почуяв его, обрело форму, движение.
Появилось стойкое, необъяснимое, уверенное чувство, что кто-то или что-то смотрит на него. В упор. В его разбитое лицо, в сомкнутые до боли веки, ненасытным, любопытным и пожирающим взглядом. Алексей замер. Что это? Почему его не слышно? Но что-то точно перед ним. Он настолько в этом уверен, что не готов сделать шаг, чтобы не столкнуться с хозяином территории. Левая рука приподняла автомат и ткнула стволом вперёд, попав в пустоту и несколько паутинок. Стоило сталкеру почувствовать хотя бы лёгкое касание цели, как дежуривший на спусковом крючке палец запустил бы череду выстрелов, а потом, если бы остались силы, он бы схватился за нож. Нечто впереди сместилось левее автомата. Странно, оно как будто у самого лица, и в то же время рука с оружием не упирается ни во что телесное. Только в тонкую паутину.
«Оно бесплотное!» — понял Алексей, слыша потрескивание паутины от сдвигаемого оружия. Во рту пересохло от жажды и волнения, но паники не было.
— Что смотришь? — хрипло произнёс он, глядя слепым, разбитым лицом в никуда.
Нечто как будто дрогнуло и запульсировало волной недовольства. Сталкер опустил автомат, прислушиваясь к самому себе.
«Хотела бы убить, убила бы сразу! К чему эти танцы с бубном?! Помучить? Нет, что-то другое. Неужели…» — догадка, которая пришла ему в голову, была настолько проста, что невольная улыбка растянулась на губах почти сломленного скитальца.
Алексей выпрямился и расправил плечи. Его слепота не случайна. Его невидящие глаза — броня перед этим созданием. Перед лицом несколько раз что-то исчезло и возникло вновь, как будто падало на пол и тут же выскакивало в немом крике, в попытке напугать его. Кто знает, что сталкер мог в нем увидеть, если бы смог? Но, к его счастью, Зона подарила ему слепоту. И теперь в его разбитом и ослеплённом лице она увидела силу человеческой воли и непоколебимость духа. Черный комок смерти, висящий перед лицом Странника, дрогнул. Он не нащупал того, за счёт чего смог бы справиться с человеком. Он не нащупал страха, жалости к себе и беспомощности. Слепец был неприступен и неподвластен. Чернота вдруг откатила от сталкера, забрав с собой могильный холод и обещание смерти. Странным образом вернулись запахи. Почему он не учуял этого раньше? Пахло разложением. Нога наступила на что-то мягкое, но податливое, словно рука или нога человека. Но он не стал задерживаться. Каждый новый, наполненный решимостью шаг вперёд заставлял злобное бестелесное создание отступать всё дальше, словно низвергал в самые непроглядные, потаённые глубины тьмы, царившей в аномальном здании. Ни одной крупицы страха, сомнения и жалости к самому себе не осталось в сердце человека. Новичок, держась за стенку, все дальше уходил от дрожавшего от бессилия и ненависти бесформенного, бесплотного, ставшего для него пустым местом источника злобной энергии. Даже если аномалия вновь заставит его пройти этот участок коридора, отбросив назад, то роль слепого загонщика Странник уже забронировал. Алексей улыбался, но уже по-другому. На его разбитом лице, словно новый шрам Зоны, виднелся упрямый оскал не сдавшегося человека.
Холодные, выпуклые, жирные кляксы на стене кончились. Мощный выдох облегчения покинул лёгкие новичка, припавшего к стене и опустившегося на колени. Онемевшая от напряжения рука с трудом выпустила рукоятку автомата, который клюнул стволом вниз и с глухим стуком встретился с кафельным полом. Розоватые от примеси крови слезы хлынули из глаз человека, едва не сорвавшегося в тёмную бездну смерти.
— Спасибо… — прошептали ещё дрожавшие, подёргивавшиеся от нервного тика губы Странника. — Спасибо, Зона…
В тот же момент расплывчатое, чёрное полотно перед его опухшим глазом начало приобретать тёмный, желтовато-зеленый оттенок. Жжение под веками стало более терпимым, напоминая лёгкий зуд с небольшими покалываниями при моргании. Теперь он отчётливо видел серый овал, постепенно наполнявшийся тусклым, дрожащим от учащённого дыхания жёлтым светом фонаря. Зрение, под потоком непрекращающихся слез, понемногу возвращалось к нему, что несказанно обрадовало сталкера. Лёха замер, находясь в подвешенном состоянии, будто прозрение было маленькой пугливой птичкой, которая могла упорхнуть в любой момент от одного неосторожного движения или случайного чиха.

…Отчего, отчего,
Отчего мне так светло?
Оттого, что ты идёшь по переулку…

Приятный, мягкий, бархатный женский голос, словно лёгкий всплеск воды, всколыхнул напряжённую тишину. Ласковый успокаивающий напев ласкал слух, будто гладил по голове теплой, заботливой материнской рукой. К манящей мелодии добавились звуки частых рубящих ударов, скрип и сочный хруст.
Холодок и покалывание в затылке выдернули сталкера из обволакивающей неги. Ладонь левой руки рефлекторно обхватила ещё не успевшую остыть бакелитовую рукоятку автомата. Рано или поздно у всех людей, живущих в Зоне, проявлялся свой собственный внутренний детектор неприятностей, имевший довольно простое название — «Чуйка». И сейчас эта самая чуйка снова била тревогу. Спустя несколько минут мозг новичка сумел адаптироваться и провести корректировку в работе глаза, сконцентрировав усилия органа зрения на первых пятнадцати метрах. Сверх этой дистанции картинка смазывалась, и глаз начинал обильно слезиться.
— Наконец-то… — прошептал Странник и поспешил подняться на ноги.
Голос, напевавший мелодию знаменитой песни «Старый клён» композитора Александры Пахмутовой на стихи Михаила Матусовского, становился всё громче по мере того, как Михайлов с осторожностью, крадучись, продвигался по коридору. Метки, которые он оставлял на полу и стене, по-прежнему были на своём месте, количество следов многократно увеличилось, слившись в единую тропу. Но это было не единственное изменение в обстановке. Открытая настежь дверь с табличкой «Овощной цех» в правой стене, перед холодильной камерой, из которой в темноту коридора била полоска света. Голос звучал именно из этого освещённого помещения. Чем заканчиваются визиты в такие вот помещения, Лёхе уже было хорошо известно. В десяти метрах от входа новичок погасил фонарь и, сдвинув оружие за спину, достал гранату. Затаив дыхание, он просунул палец в кольцо. Осторожно подкравшись, сталкер прищурился и заглянул внутрь. Залитая белым светом электрических ламп комната сияла чистотой кафеля и была наполнена запахом свежей капусты, дезинфицирующего хлористого раствора и едва уловимым цветочно-ванильным, с горчинкой, запахом парфюма.
Невысокого роста, полноватая, с пышными формами, девушка примерно 35 лет, в белом халате и фартуке, с повязанным назад белым платком, стояла боком ко входу у широкого металлического стола и ловко орудовала внушительных размеров тесаком. Кочаны капусты под её быстрыми и чёткими режущими ударами ножа превращались в гору овощной соломки на деревянной разделочной доске. Лёха впал в некое замешательство. Было очевидно, что творилась какая-то аномальная чертовщина: женщина, и причём очень симпатичная, режет капусту посреди Зоны, в заброшенном здании. С другой стороны, на покойника, с её живым румянцем на белых округлых щёчках и розовым цветом на полноватых, в форме «бантика», губках, она никак не тянула. Она отложила нож и бросила мечтательный, задумчивый взгляд в окно, повернувшись к Алексею спиной. Новичок невольно переключил внимание на пейзаж по ту сторону окна. Первые лучи солнца разгоняли утренние серые сумерки, пробиваясь через ветви клёна, едва начавших обрастать молодыми ярко-зелёными резными листьями.
— Ой, мамочки! — взвизгнула повариха, выпучив испуганные глаза на чумазое, с опухшей от обширной гематомы рожей, одноглазое чудовище, смотревшее на неё из коридора.
Лёха испугался не меньше, вздрогнув от неожиданности, едва не выдернул предохранительное кольцо гранаты. Однако ситуация сложилась для сталкера, мягко говоря, неловкая. Алексей почувствовал себя, как будто его поймали с поличным за подглядыванием в женскую баню.
— Ииизвините, — оторопев, протянул Странник и вышел на свет, сунув гранату в карман плаща и поправив ремень автомата на плече. — Я этоо… — хотел было начать оправдываться сталкер, но был перебит незнакомкой.
— Напугал, чертяка, — хохотнув, сказала она и улыбнулась, заправив под платок выбившийся русый локон волос. — Ты кто такой? Откуда тебя такого чумазого и побитого ко мне занесло? — спросила она, с интересом разглядывая необычный внешний вид гостя.
— С неба, я десантник, — не придумав ничего лучше, ляпнул Странник, ткнув пальцем вверх. — Ветром парашют снесло и меня вместе с ним. Вооот, — многозначительно протянул он.
— Ага, десантник, — расхохоталась девушка, обнажив белоснежные зубы. — Ври больше.
— А если честно, то сантехник. Порыв канализации был. А это… — указав пальцем на гематому, — ударился, когда трубу чинил, — выдвинул новую версию Лёха. — Недавно я тут у вас, коллеги на втором этаже краны чинят, а я заплутал немного. Подскажи, где лестница наверх, ну или выход какой поближе?
— Пойди хоть умойся, — предложила она, указав на две ванны у левой от входа стены, очевидно, используемые для мойки овощей.
Лёха хотел было войти в цех, но множество леденящих иголок разом укололи затылок, вздыбив волосы под шапкой и напомнив новичку, что он не на свидании с симпатичной девушкой.
— Тороплюсь я, мне бы к напарникам вернуться. Помочь надо им… — ответил сталкер, сделав короткий полушаг назад от дверного проёма.
— Ничего страшного, подождут. Давай умоешься и чаю попьём. У меня и варенье есть вишнёвое. Сама варила, — не сдавалась незнакомка.
— Мне очень надо, — настоял Странник, стараясь не обидеть отказом девушку.
— Прямо и направо, там увидишь, — надув щёки, ответила повар и махнула рукой в стену. — А лестница только на входе в столовую, та что для персонала на ремонте сейчас.
Алексей повернулся в указанном ему направлении, и в этот же момент коридор озарился белым моргающим светом люминесцентных ламп, ударившим по глазам, вернее, по глазу. Стены, пол и потолок засияли чистотой, отражая свет от матового покрытия кафеля.
— Спасибо большое, — только и сумел выдавить из себя офигевший новичок.
— Было бы за что, — с улыбкой ответила девушка. — Меня Таней звать, — неожиданно добавила она.
— Алексей, — назвал своё имя Странник и тут же осёкся, поняв, что совершил глупость, но представляться прозвищем в данной ситуации было более чем нелепо.
— Алеш, а ты женат? — опустив глаза, спросила Татьяна, при этом румянец на её щеках налился пунцовым цветом.
— Да как-то не успел ещё, — поперхнувшись, ответил Михайлов, немного растерявшись от такого вопроса. — Ну, я пойду, спасибо, Танюш, — неловко потоптавшись на месте, добавил он.
Девушка лишь смущённо кивнула в ответ, едва заметно улыбнувшись.
Лёха зашагал по коридору. С каждым пройденным метром свет за его спиной гас, погружая коридор в кромешную тьму. Только полоска света из помещения Татьяны продолжала освещать маленький кусок пола. Как и было сказано, коридор делал прямой поворот в правую сторону, которого Михайлов достиг, преодолев всего лишь десять метров.
— Алёша, ты вечером в Дом культуры приходи! Новый фильм привезли, «Девчата» называется, — крикнула Татьяна.
— Я постараюсь, — обернувшись, ответил Странник и собирался добавить, что не будет обещать, но слова застряли в горле, так и не вылетев наружу.
Живой мертвец, высунувшись из комнаты в коридор почти наполовину в истлевших, пожелтевших обрывках ткани, махал ему на прощанье костлявой, с кусками сгнившей плоти, рукой. Сталкер только и смог помахать рукой в ответ. Детектор жизненных форм не издал ни единого жужжащего звука вибрации, упорно игнорируя то, что видел глаз человека.
— Вечером! Я буду ждать! — раздался живой, полный надежды, девичий голос в спину спешившему к пожарному выходу сталкеру.
Створки дверей пожарного выхода наконец-то поддались потугам Михайлова. Устремившийся в проход ветер обдал лицо сталкера холодным утренним воздухом. Лёха вышел из здания на небольшое, покрытое трещинами и разломами, бетонное крыльцо. Странник никогда бы не подумал, что будет рад мрачному, свинцовому небу Зоны над головой и электрическим разрядам бесновавшейся где-то неподалёку в стелившихся по земле клубах серого тумана «Электры», гудящим огненным всполохам «Жарок», бивших в небо желтовато-красными струями пламени, и отдалённому заунывному собачьему вою. Алексей от наслаждения прикрыл глаз и сделал глубокий вдох полной грудью, подставив потокам ветра искалеченное лицо.
Короткий миг восторга прервался появлением из-за угла здания напарников, еле волочивших ноги. Голд и Снегирь замерли от удивления, наблюдая за столь откровенным проявлением радости Странника, который поначалу даже не заметил их появления, радостно дыша и неуместно беспечно отсвечивая своей счастливой физиономией на показ всем тварям «Диких территорий». Их удивление было вполне законным. Сталкеры пострадали ничуть не меньше новичка. Можно сказать, что Лёха отделался лёгким испугом по сравнению с избитыми и покалеченными напарниками. Бронешлем Голда был буквально испещрён следами от когтей. Паутина трещин на внешнем слое забрала говорила о сильнейшем ударе остановленным бронестеклом. Покрытый слоем цементной пыли и темневшими пятнами запёкшейся крови комбез, с отчётливым следом подошвы ботинка на грудных бронепластинах, разбитые плечевые щитки и наколенники, отсутствие пришедшей в негодность половины экипировки, автомата и примотанные жгутами к левой ноге обломки палок в качестве шин свидетельствовали о крутом замесе, через который прошёл Голд. От чего сталкеру приходилось цепляться за худощавое плечо, с трудом державшегося на ногах Снегиря. Нос-картошка и разбитые в кровь губы-вареники новобранца стали ещё больше, распухнув от пропущенных ударов. Взъерошенная пепельная шевелюра на его голове была заметно прорежена темнеющими, запёкшимися кровяными корками проплешинами от выдранных клочьев волос. От повязки, которую накладывал Голд на голову юного сталкера, остались только грязные нити бинта. Левая рука, повреждённая в схватке псиной, теперь поддерживалась перекинутой через шею повязкой из куска замызганной тряпки. Кожаная куртка юноши превратилась в распущенную на неровные ленты накидку с присохшими ошмётками коричневато-жёлтого цвета. Застарелое пятно красной краски было вспорото вместе с верхним слоем ткани тремя неровными разрывами, обнажив часть керамической бронепластины. В остальном ему повезло больше, чем Голду: ноги, на первый взгляд, были целы. Рюкзак и рация остались при нём, патронташа не было. Дробовик с погнутым стволом и разбитым цевьём свисал вдоль тела, но не был брошен Снегирём, хотя было очевидно, что стрелять без починки он уже не сможет.
— Мужики! — чуть ли не подпрыгнув от радости, вскрикнул Лёха. — А я пишу, а сигнал не проходит. А я уже подумал… — не договорив, Лёха хромая спустился с крыльца и, подбежав к товарищам, раскинув руки, обнял обоих.
— Тише ты, — скривив лицо от боли, притормозил навалившегося напарника Голд. — Ты ещё заплачь! Выкарабкался, салага! — уже с улыбкой похвалил он напарника, в глубине души поблагодарив Зону. — Давайте, мужики, группа Шаха на подходе. Пара сотен метров им до нас. Ноги в руки и сваливаем, — Голд на секунду задержал взгляд на счастливом Страннике, по щекам которого, словно размазанные кистью маляра, виднелись широкие дороги кровавых слёз, смывших наконец слепоту. Его губы сжались, подбирая слова: — Ну у тебя и рожа, Шарапов! В гроб и тех краше кладут, — наконец сказал он. — Потом расскажешь…
Два сталкера, Странник и Снегирь, подхватили старшего товарища под руки. На глазах сгущающийся туман скрывал их от возможных взглядов с крыш и окон соседних зданий. Голд глянул на экран ПДА. Три зелёных точки выходили на финишную прямую последних ста метров. Кивнув, он молча указал направление движения. Группа, стараясь не беспокоить тряской старшего товарища, двинула по серому, старому, растрескавшемуся асфальту Зоны.

Продолжение следует …