23. П. Суровой Сапфир шевалье де Мезансона

 
Остров Скай — Край Туманов

 Спустя две недели изнурительного перехода, когда кони едва передвигал ноги, а доспехи покрылись инеем, перед ними открылся пролив Те-Минч. За свинцовыми волнами, окутанный вечным саваном облаков, высился остров Скай.
Их переправили на тяжелых рыбацких лодках — «бирлиннах». Местные горцы из клана Маклаудов, суровые люди с обветренными лицами, смотрели на французских рыцарей как на существ с другой планеты.

— Здесь заканчивается мир, Мезансон, — прохрипел Фитаньян, спрыгивая на острые камни берега и подхватывая Марию. — Дальше только океан и кости китов. Если Доминик придет сюда, ему придется научиться дышать туманом вместо воздуха.
Их прибежищем стал замок Данвеган — неприступная твердыня, стоящая на высокой скале над заливом. Глава клана, старый Торквил Маклауд, принял их не из политики, а из уважения к силе.

— Брюс прислал мне весть, — пробасил он, поглаживая рукоять своего палаша. — Он сказал, что вы привезли девицу, из-за которой короли теряют рассудок. В моем замке она будет в безопасности, пока море бьется о эти стены.
Тайна «Флаг Феи» и новое откровение

 В одну из ночей, когда буря за стенами Данвегана ревела, как раненый зверь, Аньес позвала Рауля в уединенную келью замковой башни. На столе перед ней лежали свитки, которые Рауль забрал из подземелий Стерлинга.
— Посмотри, Рауль, — её голос дрожал от волнения. — Здесь не только письма твоей матери. Здесь копия завещания твоего отца, короля Людовика VIII.
Рауль замер. Он всегда считал себя лишь случайным плодом греха, бастардом, которому позволили носить имя поместья.

 — Читай здесь, — Аньес указала на выцветшие строки. — «...и если мой законный наследник проявит слабость, Рауль, рожденный от Изабеллы, должен стать мечом Франции, охраняющим её границы от ереси и раздора». Рауль, ты не просто бастард. Ты — запасной игрок в великой партии Плантагенетов и Капетингов. Твоя мать и мой отец... они не просто любили друг друга. Они создавали союз, который должен был объединить две короны.

 Рауль опустился на скамью. Всё встало на свои места: и его обучение в лучших монастырях, и внезапное покровительство Бланки, и её же страх перед ним.
— Значит, мы с тобой — не просто беглецы, — горько усмехнулся Рауль. — Мы — живой кошмар для Парижа и Лондона.
 
Последний ход Инквизитора

 Но покой островов был иллюзией. Рано утром Жан-Пьер, дежуривший на дозорной вышке, забил в колокол.
— Корабли! Со стороны Ирландии!
Из тумана выплывали три черные галеры. На их мачтах не было флагов, но на парусах скалился карающий меч Инквизиции. Отец Доминик не побоялся ни штормов, ни кельтских проклятий. Он привел с собой орден «Псов Господних» — фанатиков, готовых умереть за веру.

 — Они высаживаются в бухте! — крикнул Жульен-расстрига, надевая кольчугу. — Рауль, их больше сотни!
— Торквил! — Рауль обернулся к вождю клана. — Твои люди готовы?
— Горцы Ская никогда не бегали от чужаков, — Маклауд выхватил меч. — Но эти люди в черном... они поют псалмы, когда идут в атаку. Это дурной знак.

Битва на Скале Данвеган

 Схватка началась прямо на крутых тропах, ведущих к воротам замка. Инквизиторы шли плотным строем, прикрываясь щитами. Впереди, лишенный доспехов, в одной лишь рясе, шел Доминик. Его лицо было бледным, как у покойника, а в руках он держал распятие, которое казалось тяжелее любого меча.
— Рауль! — ревел Фитаньян, врубаясь в гущу врагов. Его двуручник пел свою кровавую песню, отсекая головы и ломая щиты. — Задержи их у моста!

 Рауль пробивался к Доминику. Он видел свою цель. Это была финальная точка их долгого пути.
— Останови это, Доминик! — закричал Рауль, отбивая удар меча одного из фанатиков. — Ты губишь своих людей ради призрака!
— Я гублю их ради спасения души моей дочери! — прокричал в ответ Инквизитор. — Мир должен сгореть, чтобы она была очищена!
В этот момент Аньес появилась на стене замка. В её руках был валлийский лук. Она нацелила стрелу прямо в сердце Доминика.

— Отец! — её голос перекрыл шум битвы. — Если ты сделаешь еще шаг, я пущу эту стрелу. Но не в тебя. В себя. Ты хочешь получить моё тело для своего костра? Ты получишь только пепел!
Доминик застыл. Его рука с распятием дрогнула. В глазах фанатичного старца на мгновение вспыхнул ужас — настоящий, человеческий страх потери. Этого мгновения Раулю хватило.

 Он совершил рывок, опрокинув двоих охранников, и приставил острие шпаги к горлу Инквизитора.
— Уводи своих псов, Доминик. Прямо сейчас. Или ты увидишь смерть своей дочери и свою собственную. Твоя игра в «Великую Церковь» закончилась здесь, на краю земли.
Финал в тумане
Доминик долго смотрел в глаза Раулю, затем на Аньес. Его плечи опустились. Лицо, казавшееся маской власти, вдруг превратилось в лицо глубокого, несчастного старика.
— Отступаем... — хрипло произнес он. — Назад, к кораблям!

 Фанатики, привыкшие подчиняться, медленно начали отходить. Битва затихла так же внезапно, как и началась. Черные галеры скрылись в тумане, увозя разбитую армию и сломленного Инквизитора.
 
 Рассвет над Атлантикой

 Вечером того же дня Рауль и Аньес сидели на краю скалы, глядя на бесконечный океан.
— Он вернется? — спросила Аньес.
— Нет, — Рауль обнял её. — Доминик умер сегодня там, на тропе. Остался только старик, который наконец понял, что любовь сильнее любого заговора.
— И что теперь? — спросила Мария, подходя к ним вместе с Фитаньяном, который вытирал окровавленный меч.
— Теперь... — Рауль посмотрел на запад. — Говорят, за этим океаном есть новые земли. Но пока... пока мы останемся здесь. В Шотландии. У нас есть золото епископа, верные друзья и тайна, которую мы сохраним для наших детей. Пусть Париж и Лондон думают, что мы погибли в туманах Гебрид.

 Жульен-расстрига подошел к ним с полным кубком верескового эля. — За Мезансонов! — провозгласил он. — И за то, чтобы следующая глава нашей жизни пахла не кровью, а свежевыпеченным хлебом и свободой!
Над островом Скай взошло холодное, но яркое солнце. История бастарда и лилии Франции завершилась там, где начиналась легенда.

ЭПИЛОГ

 Рауль де Мезансон так и не вернулся во Францию. Спустя годы в Шотландии начали рассказывать легенды о могучем рыцаре с синим сапфиром на пальце, который помогал Роберту Брюсу ковать независимость северного королевства. Аньес стала матерью рода, который позже назовут «Хранителями Границы».

 Их архив, скрывающий правду о королях, так и остался замурованным в стенах Данвегана, ожидая часа, когда мир снова будет готов услышать правду о Лилии и Мече.