Дороги, леса, общая дорожность и перелесчатость

Остановились на некоторое время подле какого-то кладбища. Могилы. Сплошь ветхие могилы. Лейтенант Айстлайтнер не мог понять с какой целью люди загаживают пространство кладбищами. Что за странный пережиток? Сдох - сжечь. Наконец - просто в яму. Без ритуалов и надгробий. Умер и забыт. Сровнять с землёй. Стереть из памяти.
Он слез с брони. Новенькая «Ягдпантера» за последние дни как-то поистёрлась, поизносилась, впрочем, то была лишь видимость. Новое есть новое.  Айстлайтнер был доволен, что ему досталась машина прямо с завода. Добротный аппарат. Вам нужна мощь огня? - Получите и распишитесь.
Итак, - мертвецы. Они повсюду. На земле. Под землёй.
«Вчера только был инициирован в этот адский мир, вроде малость попривык, а завтра - вот - яма. Грязная яма…» - так думал лейтенант.
Яма - лишь вариант. Например не далее как прошлым днём в ефрейтора Блёмертца (он сидел на броне) попал шальной снаряд. От Блёмертца осталась только оторванная нога - всё остальное разлетелось по округе. Кто будет это собирать?
Грязь, грязь, грязь... Всюду только грязь.
А как было хорошо в родном Шварцвальде… Горный воздух. Свежесть лугов. Фройляйн Ангелика, такая вся тоненькая, изящная…

В это самое время, метрах в ста от лейтенанта, обер-канонир Шульц присел в кустах облегчить свою душу. И только он начал, как из ниоткуда появился пузатый пехотный оберст:
- Что вы тут делаете, почему вы покинули свою боевую машину? - гневно обрушился полковник. (Откуда он тут взялся?)
Было видно, что урод. Явно из дураков. А ведь Шульц не первый день служит. Коренной берлинец. Интеллигентный, начитанный человек, меткий стрелок.
- Сру, герр оберст! - чётко, но раздражённо ответил канонир.
- Я вижу, что не боеприпасы готовите к бою! Марш к в своё подразделение! - проорал тот и разбавил речь грязными ругательствами.
«Что за жизнь-то такая, - подумал Шульц, - каждая собака на тебя орёт».
Шульц устал от войны. Особенно от такой вот вонючей офицерской скотины.
По счастью рядом лежал заряженный, снятый с предохранителя «98-й». Всегда надо быть наготове. Боец, ты на войне!
Стрельнул идиоту в грудину. Тот упал как подкошенный, мелко задрожал, забулькал. Агония его была смешна.
Закончив, подтеревшись полковничьей фуражкой, обер-канонир натянул штаны и занялся трупом: подтащил, перевернул тушу и пихнул оберста рожей в тёплое говно. Инсталляция радовала глаз.

В это самое время пришла команда выдвигаться. Опять отступать. Рейх сжимался. «Сокращение фронта». «Маневренная оборона». Из-за всего этого нацистского дерьма, из-за всех этих воинствующих расистских ублюдков, он, Айстлайтнер, здесь, сейчас, в грязи. 
Прибежал канонир.
«Герберт, где вы бегаете? Вы так опоздаете к своей смерти!» - хотел ему сказать лейтенант, но почему-то передумал.