Мои воспоминания. 24 часть

       По дороге в больницу, мы вызвав по телефону сестру Баха, забрали с собой. Она чувствовала, что что-то не так и была в сильном напряжении. Я же напротив надеясь, что всё обойдётся, взяла для свекрови фаршированный перец, который приготовила и уехала в больницу. Бах был чернее тучи, я боялась смотреть на него. Нас в дверях фойе встретила дочь золовки, которая работала при этой больнице медсестрой. Она рыдала и у нас у всех сжалось сердце. Врач кардиолог, который лечил свекровь, провёл нас в отделение реанимации. Там на каталке лежала мать Баха, ком застыл в горле...она была ещё тёплая. Врач сказал, что сделал всё, что мог и выразил соболезнования. Я, золовка, Говхар и Бах стояли над телом матери и не могли поверить, что её больше нет, ведь всего час назад, я кормила её блинчиками и разговаривала с ней. Врач посоветовал нам не оформляя документов, забрать тело домой. Дома вызвать скорую и не говорить, что она умерла в больнице, иначе надо будет вскрывать тело. И так было ясно, что смерть наступила от обширного инфаркта. Машиной-труповозом он обещал помочь. Я с Говхар поднялась в палату, чтобы собрать вещи, свекровь по жизни была очень брезгливой и чистоплотной, поэтому и постельное бельё и полотенце, она привезла с собой из дома. Женщины в палате были в недоумении, как это возможно, ведь только сегодня утром, своими ногами наша мама приехала в больницу, а к обеду её не стало. Слёзы лились из моих глаз и Говхар была неутешна, ведь свекровь её вырастила, балуя и любя. Женщины нам сочувствовали, мы спешно собрав вещи, попрощались и вышли из палаты. Когда мы спустились в фойе, у выхода стоял труповоз, Бах уже успел положить тело матери в машину, завёрнутое в одеяло. Ехали молча...никто не смел не только говорить, но даже смотреть друг другу в глаза. Когда наконец мы завернули в свой переулок, на улице нас дожидались брат Баха и сын его дяди, двоюродный брат. Завёрнутое тело занесли в комнату и положили на разложенную на полу постель. Я вызвала машину скорой помощи, сделав заявку, сказав что маме стало плохо. Скорая приехала быстро, два врача вошли и осмотрев тело, констатировали смерть. Когда врачи ушли, мы переодели покойную в её любимое платье из коричнево-бордового панбархата, лицо свекрови было настолько спокойным, что казалось она просто спит. У неё были красивые черты лица и я заметила, ярко выраженные брови, они темнее стали, белая кожа стала ещё белее. Решено было хоронить на следующий день, всю ночь мы сидели и читали молитвы. Вдруг вошёл Бах и сел над изголовьем матери, я никогда не видела его плачущим. Открыв лицо матери, прикрытое платком, Бах нежно гладя её по голове, нагнувшись к ней, целуя ей руки, что-то тихо шептал и плакал, на это смотреть было тяжело. Он будто разговаривал с ней и просил прощения, что не уберёг самое драгоценное, что у него было. Потом закрыл ей лицо платком и тихо вышел. На пальцах у свекрови были золотые кольца, в ушах серьги с аметистами. Серьги свекровь завещала женщине, которая омоет её тело. Она часто это повторяла, а ещё говорила мне и своей дочери, чтобы мы не паниковали, взяв себя в руки, сделали все ритуалы красиво и спокойно и не были посмешищем для тех, кто придёт с ней проститься. Она была права, люди глазели на нас, на всех, в ожидании, кто и как себя будет вести в данной ситуации, как плакать, что причитать? Для омовения привезли женщину, она сняла с рук кольца и передала золовке. Серьги она тоже хотела отдать, но мы сказали, что они завещаны ей, женщинна молча сунула серьги в карман и принялась за дело. Свекровь очень аккуратно всё сложила в сундук и надписала, что, для чего и как использовать ту или иную вещь. Саван, нитки, иголки, вату, марлю, мыло и даже духи. Что дать женщине, которая её омоет, помимо серёг, отрез на платье, платок, калоши и ичиги и конечно деньги. Также могильщику, который выроет для неё могилу, чапан, к нему подвязку-кийикча, тюбетейку, рубашку, калоши и ичиги с н-суммой денег. Она неоднократно говорила, что именно этих людей надо отблагодарить от души, чтобы они были довольны. Провожали покойную с причитаниями и слезами. Было тяжело, но так полагалось, тихо плакать было стыдно, народу было очень много. После похорон свекрови, дом будто опустел, её  два брата и их жёны, ушли задолго до смерти её самой. После ухода родителей, в доме жили родной и двоюродный братья Баха с семьями. И сестра Баха с тремя детьми жила в этом дворе., С мужем она разошлась, сказав ему, что останется с матерью и она дороже всех для неё. Развода могло и не быть, они неплохо лазили, но свекровь жить с зятем категорически не хотела и Мухаррам отказалась от мужа и осталась с матерью. Казалось ездить в этот дом нам не хотелось, только по четвергам, когда поминали покойную и делали плов. Да и семь дней, и двадцать дней, затем и сорок дней прошли быстро... Собирались люди, молча ели, пили, читали молитвы и уходили. Правду говорят, старики уходя забирают покой и уют, мы были в растерянности, Бах был тихим и грустным. На новый год мы приехали к брату, чтобы поздравить и когда засобирались домой, брат Баха обидевшись сказал:
       - Когда была жива мама, мы новый год встречали вместе, её нет и Вы уезжаете.
       Бах ответил, что нового года не будет и мы уехали, с нами вместе поехал и Алик Гараев, неразлучные друзья.... Пришлось накрыть на стол, всё-таки Новый год и Бах заранее закупил продукты. Приехали дочери с детьми, Тамилочка со всеми детьми и четырёхмесячной малышкой. Она была настолько хорошенькой и красивой, что Алик не хотел выпускать её из рук и всё время восхищённо смотрел на ребёнка и повторял:
       - Это чудо, это просто отпад. Я никогда не видел подобную красоту.
        Внучка действительно была просто очаровательной, похожей на живую куклу, огромные глаза, пухленькие губки и нежная, белая кожа. Да и родилась она крупной, на четыре килограмма восемьсот грамм. Даже в родильном доме, проходя мимо открытого окна палаты, где лежала Тамилочка с новорожденной дочкой, прохожие останавливались и восхищённо глазели на ребёнка.
       - Никогда не видели такую красоту, - говорили одни.
       О Аллах! Всевышний дал ей такую красоту, пусть даст здоровье и долгих лет, - говорили другие. .
       В общем, Алик долго восхищался нашей малышкой, потом изрядно выпив, стал раздавать деньги всем моим внукам. Я убедительно просила этого не делать. Вдруг он снял с руки свои часы и протянув моему младшему сыну Худоёру, сказал:
       - Тебе, на память...от меня.
       Если бы мы с Бахом знали насколько пророческими были его слова. В ту новогоднюю ночь Алик остался у нас, мы много говорили и Алик был весел, как никогда. Утром первого января он уехал, сказав, что дома хочет отдохнуть и выспаться, ничего не предвещало беды. Третьего января, рано утром позвонила тётя Ида, мама Алика и как-то невнятно сказала, что Алика увезли на скорой помощи в эндокринологический центр. Ему стало плохо, сахар в крови поднялся до двадцати двух единиц, Бах быстро переоделся и поехал в больницу. Врач сказал, что Алик в реанимации, к нему не пустят, попросил привезти лекарства и минеральную воду. Бах вышел из больницы и у двери встретил бывшую жену Алика, Ферузу, она узнав, что он в больнице примчалась, чтобы быть с ним рядом, ведь у них росла красавица дочь. Бах попросил Ферузу сходить в магазин, через дорогу, за минералкой, пока он в аптеке купит лекарства. Взяв необходимое, они вместе поднялись в отделение реанимации и вызвали врача, чтобы спросить о состоянии Алика и передать ему воду и лекарства. Врач вышел и сказал им:
       - Сочувствую, мы сделали всё, что могли, но из комы его вывести не удалось. Он умер, не приходя в сознание... Простите.
       Из рук Фирузы выпала баклажка с минеральной водой.
       - Этого не может быть! Алик не мог умереть! Нет, нет, я не верю! - закричала она.
        Бах молча прошёл в отделение, на столе бездыханно лежал его самый близкий друг, это был второй удар для Баха. Мама, которую он так нежно любил и через два с половиной месяца самый близкий друг. Как он тогда выстоял, сама не знаю, но я увидела в нём столько мужества и любви к этим поистине дорогим его сердцу, да и моему, люди. Я приехала к тёте Иде, чтобы поддержать и быть рядом с ней в этот трудный час. Бедная женщина, потеряла всех родных, родителей, мужа и двух сыновкй. Вскоре приехали Бах и Фируза, последняя безутешно плакала. Я же смотрела на тётю Иду и поражалась мужеству этой женщины, её младший сын погиб в возрасте двадцати семи лет, а Алику было всего пятьдесят два года.  Тётя Ида не плакала, а только повторяла:
       - Сынок, мой маленький...сынок, что же я теперь без тебя буду делать? Как же так? Я жива, а тебя и твоего братика нет, как дальше жить? Зачем?
       Смотреть на неё было очень больно, я плакала и утешала её. Но что можно сказать в такой ситуации? Никакими словами не утешить горе матери. После обеда привезли тело покойного, Бах договорился с врачами, чтобы вскрытие сделали маленьким надрезом на животе, за определённую сумму так и сделали. Тело нашего друга положили на приготовленную в середине зала постель из двух курпачи, подушки и простыни, тело накрыли красивым пледом. До чего же он был красив. Вдруг Фируза, гладя его волосы воскликнула:
       - Смотрите, у Алика волосы и брови потемнели! Какой же он красивый!
        И это было правдой... Ну вот...похоронили Алика, тихо, народу было мало. Бах был растерян, ведь ушли самые близкие ему люди, мама, которую он так нежно любил и исполнял все её желания, чему и меня приучил и самый близкий друг. Я любила баловать свекровь, делая ей подарки на праздники, она любила красиво одеваться и очень тщательно за собой следила. Помню, как свекровь, каждые десять дней красила волосы перекисью водорода и чёрной краской-порошком, которые я приносила ей из парикмахерской. Такой смесью раньше красили брови женщинам.  И ещё, свекровь курила сигареты, прячась от своей матери, она это делала у нас дома. Редко, очень редко, в неделю пару раз и то по сигаретке. И мне приходилось прятать для неё пару сигарет в чайнике в серванте. Не дай Бог, если сигареты не оказывалось, начинался скандал и я бежала в магазин или к соседу снизу, дяде Коле. Но когда приехал в Ташкент Кашпировский, Бах взял на его сеансы билеты для матери, потому, что у неё ноги болели, ведь его приезд был сенсацией в то время. И что Вы думаете? Бросила курить в момент. Сами удивлялись, потому, что я вообще не верю в такие вещи. Но видимо свекровь поверила...и вот случилось так, как случилось. Бах так и не оправился от таких потерь, до сих пор мы приготовив что-нибудь вкусное, говорим:
       - Вот был бы Алик жив, он бы сейчас нахваливая, ел от души или сам бы приготовил что-нибудь эдакое.
       Алик был большим гурманом и сам здорово готовил, но жизнь не стоит на месте. Мы решили продать квартиру и купить двор, но сделать это было не так-то просто. Последний, четвёртый этаж, торец, да ещё панельный дом был у нас. И получилось так, что я нашла клиентов, сошлись на цене, но пока я оформляла документы, цены на дома взлетели вдвое, это было неожиданно. На то, что мы с Бахом рассчитывали, купить было не по карману. Мы долго искали подходящий для нас двор, ведь надо было сына старшего женить, а значит и комнаты для молодых были необходимы. Каждый день мы с Бахом и сыном ездили по городу, только то, что нравилось мне, совсем не нравилось Баху. И вот наконец мы нашли дом из четырёх комнат, на четырёх сотках земли, косметический ремонт, квадратный двор. Бах колебался, ведь он привык к большим комнатам, а тут самая большая была всего двадцать пять квадратных метров. Но я его убедила сказав, что если будем медлить и долго выбирать, можем вообще остаться без крыши над головой, Бах сдался. Был январь месяц, снег шёл не переставая, температура до двадцати семи градусов, редеость для Ташкента. До глубокой ночи мы перевозили вещи. У узбеков есть хорошая пословица, "ЕСЛИ ТЫ БЕДЕН, ПОПРОБУЙ ПЕРЕЕХАТЬ." И вот наконец мы переехали, помогали все, дети, внуки, даже моя подруга Норпоша, которая часто у меня оставалась ночевать. И вот сравнение, на четвёртом этаже весной, рано отключали отопление и поздней осенью его подключали, я вечно мёрзла, напяливая на себя тёплые носки и кофты, а здесь так тепло. По телу нега, отопление включали и выключали по своему желанию и ходила я холодной зимой по дому в летнем халате. Переезд всегда хлопотно, но это приятные хлопоты. Мы сообща расставляли мебель, стелили ковры и вешали новые занавески. Весна... любимое время года, я съездила на базар, купила черенки деревьев, посадила черешню, абрикос, яблоню. И розы...много роз, это мои любимые цветы, их выращивал мой папа. Видимо у меня и остались детские ассоциации с розами, связывающие меня с отцом. Я нарадоваться не могла, это был мой дом, тёплый и уютный. Может слишком будет жестоко сказано, но пока была жива свекровь, я всегда жила с чувством, что жильё, где бы я не жила, не мое и временное пристанище. А этот дом Бах почему то настоял, чтобы оформили на моё имя, хотя я не привыкшая к собственничеству, долго противилась,  Бах настоял и я была ему благодарна. За окном, на улице, в моём палисаднике рос большой куст сирени, я очень хотела, чтобы и во дворе цвела сирень. Выкопав пару черенков так, чтобы не повредить основной куст, я посадила два куста сирени во дворе. Сейчас кусты разрослись и радуют меня, расцветая каждой весной в день моего рождения. На новом месте, мы с Бахом решили отпраздновать пятидесяти пятилетний юбилей. Было очень тепло, как всегда гостей должно было быть много. В зале было бы тесно и мы накрыли столы во дворе. Тут тебе и новоселье и день рождения, двойной праздник. Наготовили как всегда много и вкусно, спасибо моим девочкам и золовке. Началась новая жизнь, в новом доме. Прошли и день рождения и новоселье, понемногу стали обживаться в новом доме. Не знаю, Бах имел много недвижимости, дворы, квартиры, но прожив столько лет с Бахом я никогда не чувствовала, что дом или квартира мои, я жила будто под чужим кровом. А в этот дом я просто влюбилась, хотя и был он меньше прежнего двора. Я стала с любовью сажать цветы, райхон, даже помидоры. Решили женить старшего сына, институт закончил, начал свой бизнес, что ж, и годы уж как раз к женитьбе. Стали невесту искать, говорю ему:
       - Может есть девушка? Давай я посмотрю, на ней может женишься.
        А сын в то время встречался с Анечкой, русской девочкой. Нет, мне хотелось иметь невестку узбечку, может, если бы сын настоял, я бы и сдалась, но он сказал, что женится на той, которая понравится мне. Искали долго, то ростом мала, то полновата...в общем, Всевышний знает, за что наказывает. Но об этом потом... Наконец мы нашли девушку, работает медсестрой в поликлинике ТАПОиЧ, мама тоже медик, папа заведующий гаражом в РОВД. Молодые встретились, понравились друг другу. Мы с золовкой пошли сватать, они согласились, свадьбу назначили на октябрь месяц. А был только май, начались приготовления. Вечером мы собрались, как всегда Бах приготовил плов, Тамилочка вдруг говорит:
       - А где молодые жить будут? Всего четыре комнаты, где гостей будете потчевать? Вот я думаю, Дониёр сейчас очень хорошо зарабатывает, а пусть построит себе две комнаты, спальню и зал. А то деньги тратит совсем не туда, куда надо.
       Мы с Бахом переглянулись, а что? Дочь правильно говорит. Прикинули как и где лучше строить, сколько денег и стройматериала уйдёт. Сын и работал со стройматериалами, всё прикинув начали стройку. Да и ванную комнату надо было переделывать, ведь там стояла огромных размеров чугунная печка, она занимала почти половину ванной комнаты. Кто строил, тот знает, я только просила строителей не бросать доски и кирпичи на деревья, ведь я их только посадила. Про цветы я даже не заикалась, но ребята работающие у нас, были аккуратные и послушные, а главное тихие и не пили. В июне мне предстояло очередное лечение в санатории, одной ложиться не хотелось, я попросила Норпошу лечь и отдохнуть со мной. Взяв две путёвки, мы легли в санаторий "МАТЬ И ДИТЯ" Так он назывался раньше, в советские времена, сейчас это была центральная городская больница номер один. Двухместная палата, физтерапия, душ, ванны, бассейн...красота. Было лето, двадцать первое июня две тысячи восьмого года. Уставшие, после процедур, мы с Норпошой уже легли спать, время было около полуночи. Телефонный звонок у Норпоши был очень резкий и громкий, а в ночной тишине звучал особенно громко. Вздрогнули оба. НОРПОША взяла телефон.
       - Алло! Что? Как? Почему умер? Нет! - закричала она, очень напугав меня.
       Трубка выпала из её рук, я была в шоке. Подбежав к ней, хотела её обнять, но она была крупней меня и ухватить её было нелегко. Она билась об стенку, садилась на пол и кричала:
       - Нет! Ну почему? Он не мог умереть! Миркодир, сыночек!
       Я рыдала вместе с ней, от криков моей бедной подруги, прибежали санитарки и медсёстры. Даже женщины из соседних палат выскочили, в недоумении спрашивая, что случилось. Узнав ответ, жалея, сокрушались. Я позвонила Баху, объяснив ситуацию, попросила срочно приехать. Хорошо машина своя, Бах и сын за рулём, через пол часа были у ворот больницы. Бесконечные телефонные звонки и мы приехали в САНПИ, именно туда и привезли тело двадцати семилетнего парня. Норпоша не оправившись от шока, всё время бормотала:
       - Я не верю, не может быть, я не хочу...
       Так было жаль её, ведь мальчик рос на моих глазах, слёзы лились и слов не находилось успокоить её. Это было ужасно, ничем не измерить горе матери, потерявшее своё дитя. Приехали сёстры и братья Норпоши, плохая весть быстро распространяется и что самое ужасное, умер парень на свадьбе друга. Танцевал, запыхавшись выпил минералку и упал бездыханно под стол. В машине скорой помощи пытались привести его в чувство, делая сердечный массаж и искусственное дыхание, но мальчик умер...вот так просто, упал и умер. Горе не высказать словами, я не могла смотреть на подругу.
       Была глубокая ночь, когда все вернулись домой, Норпошу мы оставили у её брата, она была измучена и разбита от перенесённого горя. В больницу она конечно уже не поедет и я рано утром уехала одна. Надо было долечиваться, деньги были заплачены, да и здоровье оставляло желать лучшего, но мысли возвращались к бедной подруге. Я позвонив ей, узнала, что сына будут хоронить на следующий день. Написав расписку врачу, я отправилась в Дормень, именно там проживал сын Норпоши, вернее бывший её муж. Дело в том, что её сын женился на дочери второй жены мужа Норпоши. Это была ошибка, о которой она потом очень сожалела. И всё для того, чтобы сыну остался дом в Дормене, теперь ни дома, ни сына... В Дормень приехали все, Бах, мои дочери, сыновья. Норпоша много лет проработала в радиокомитете, музыкальным редактором канала "МАШЪАЛ" собрались и её коллеги. Похоронили быстро, у узбеков это дело не задерживают. После похорон, я вновь вернулась в больницу и уже долечившись, вернулась домой. Стройка в доме шла полным ходом, Норпоша тоже вернулась к себе домой, приходили сочувствующие горю люди, читали молитвы, ели, пили и тихо разговаривали. Потом уходили, оставляя мою подругу одну, со своим горем. И чтобы она не оставалась в полном одиночестве, я отправляла к ней своих внучек. После поминок на двадцать дней, я настояла, чтобы Норпоша жила у меня. Всё-таки и семья большая и ей не будет так одиноко. И Бах любил с ней беседы вести на разные темы. Так вот потихоньку время и проходило в подготовке к предстоящей свадьбе. Две комнаты были готовы, мебель была завезена, двор чист. Мы с Бахом, с его сестрой Мухаррам и старшей внучкой, поехали на Ипподром. Это огромный вещевой базар, там можно найти всё. К свадьбе хотели приодеться, надо было выглядеть хорошо. Ходили целый день, наряды были куплены, даже младшей внучке, я купила белое пышное платье. А вот и день свадьбы...к невесте отправлены чашки со сладостями, халвой и подарками. Дом новый, Бах решил дать плов на двести человек. За день до свадьбы, во дворе накрыли столы, на заре гости заполнили двор. Днём были приглашены родственники и соседи, музыка звучала на всю махаллю. На утро весь женский пол разошлись по парикмахерским. Мы с Бахом провожали сына-жениха с друзьями на киёв-нукяр. На улице, перед воротами, стоял чёрный крайслер и ещё несколько машин. Бах благословил сына, выйдя на улицу, сын вернулся на мой зов. Я дала откусить ему шоколадную конфету, вторую половинку конфеты я положила себе в рот. Сын дал мне денег, такая примета, чтобы сначала любовь свою матери дать, а потом уже жене. Я тоже его благословила, слёзы радости текли по щекам. Наконец свадебный кортеж скрылся за углом, в доме были родственники из Коканда и Маргилана. Накрыв им стол, я наконец пошла в парикмахерскую, наказав гостям ехать к шести часам в ресторан. Свадьбу мы проводили в "Узбечке" то есть в гостинице Узбекистан, в его ресторане, один из лучших ресторанов в городе. Я из парикмахерской тоже поехала туда, зал был рассчитан на пятьсот человек, столы были накрыты шикарно. Да, Бах постарался, на столах было всё, от рыбных ассорти, до разнообразных салатов, от грибов и оливок до ананасов, мясное ассорти и копчёных куриц, в общем всё было на высоте. Гости потихоньку собирались и наполняли зал, я всё переживала, вдруг мест не хватит. Но все места были заняты и ни один гость не остался стоять. Приехали гости со стороны невесты. С музыкантами мне помогла Норпоша, брат помог с узбекским фольклором, карнаями и сурнаями, они уже играли у дверей ресторана. А ещё я настояла на том, чтобы Норпоша тоже пришла со мной на свадьбу, еле уговорила ее. Я хотела чтобы она была рядом и всю свадьбу она скромно стояла недалеко от меня, я передавала ей подарки и деньги от гостей. Приехали молодые, невеста осталась в машине, сын зашёл и сел на приготовленный стул и ему на колени посадили маленьких детей. Все его поздравляли, обнимали и целовали. Затем он вышел к невесте, её свидетельницам дали деньги, выкуп за невесту, сын протянул ей руку и когда она наконец вышла из машины, жених наступил ей на ногу, чтобы в семье быть во главе. Гости встали, чтобы приветствовать молодых. А молодые зашли к гостям не в парадные двери, а спустились по парадной лестнице вниз, под фейерверк огней, было неожиданно и очень красиво. Свадьба... хлопотное, но очень радостное событие. Церемония бракосочетания была проведена в середине огромного зала, в присутствии многочисленных гостей. Из ЗАГСа была приглашена молодая сотрудница, которая и закрепила союз молодых. Затем началась свадьба, несколько групп музыкантов, сменяли друг друга, исполняя мелодии и песни популярные в те голы. Ведущий свадьбы приглашал близких и они поздравляли молодых и потом танцевали, затем вызвали меня и маму невесты, нам дали слово. Это именно то, что я люблю меньше всего, ведь я училась в русской школе и говорить на узбекском высокопарные слова так и не научилась. Вот если бы можно было сказать красиво на русском языке,..но, на меня смотрели пятьсот человек, надо было говорить. Поздравив молодых я пожелала им счастья и много детишек. Вот сваха, та да, сказала очень много и красиво. Затем молодые преподнесли нам букеты цветов и было сделано фото на память. Фотографировались все и много. Но среди всех гостей выделялись мои девочки, Тамилочка была в облегающем, золотого цвета, блестящем платье, которое так выделяла её красивую фигурку, с шикарной причёской. Говхар в серебристого цвета, облегающем платье, с чёрными разводили. Они были просто потрясающе красивы. И старшая внучка, которой на тот момент было шестнадцать лет. Из чёрной блестящей ткани платье на лямочках, так ей шло, я не могла насмотреться на своих девочек. Но они притягивали внимание многих, а я гордилась этим. Приехали сваты, мужчины двадцать человек и сели в отведённом для них месте, официанты работали очень слаженно и ухаживали за гостями, не оставляя бокалы пустыми. Когда мужчины уходили, им надели чапаны, а свату кожаный сюртук. Что ж, свадьба продолжалась до полуночи, я ведущего свадьбой попросила, чтобы он пригласил молодых на танец, затем они порезали самый большой торт из пяти стоявших на красивой стойке, всё, как полагается. Все гости от души танцевали, ели, пили, веселились, напоследок подали котлеты по киевски. Гости потихоньку начали расходиться, мы с Мухаррам и дочерьми их провожали. Затем встали и молодые, друзья сына окружив их, вытянули над ними ажурную скатерть и громко крича и смеясь, проводили к машине. Сваху с её пятнадцати родственницами, посадив в такси, отправили к нам домой. Я поехала с ними, чтобы оказать должное гостеприимство гостям. Шестнадцать человек со стороны невесты, приехали к нам, чтобы остаться на ночь и утром провести церемонию келин салом. Для гостей были накрыты в зале столы, приготовили шурпу и горячую самсу. До четырёх утра, во дворе танцевала молодёжь, жених с невестой отдыхали в спальне. Ребята, друзья сына, как заведено у нас, начали громко бить половником о поднос, пока их не одарили подарками и они наконец ушли. Устав от бесконечной ходьбы за целый день, я наконец присела, вспомнив, что ничего не ела весь день. Смешно, столько всего вкусного, а я голодная. Открыв холодильник, я взяла тарелку рыбного ассорти, о Аллах, в жизни не ела ничего вкуснее той рыбы. Очень люблю рыбу, а на голодный желудок... красная, белая, рыба была просто восхитительная. Да...стоило мне поставить на стол тарелку, как к ней потянулись руки, пришлось вытащить из холодильника нарын и котлеты по киевски, привезённые из ресторана. Постель не стелили, уставшие, легли там, где сидели, да и время было пять утра. Келин салом начинался в восемь, для этого была приглашена группа, женщина, которая пела, взывая невесту к поклону и музыканты акомпонирующие ей. Глубокий сон на три часа позволил всем немного отдохнуть. Утром гостям подали ширчой, это чай с молоком, самсу в духовке согрели, каймак и торт, а ещё моя близкая подруга Зайнаб, заказала для этого утра тандыр кабоб, это баранина испечённая в тандыре, необыкновенно вкусно. Гости были довольны. Наконец им подали подносы со сладостями и подарками, шестнадцать подносов, каждой в отдельности, которые я с дочерьми готовила заранее. А свахе ещё отдельно поднос с курицей-гриль, мясным рулетом и одним большим куском копчёными бараньими рёбрышками. Также поднос, в который положили кофе, сгущёнку, чай черный и зелёный, коробку шоколадных конфет "рафаэлло" и рулет и ещё другие подносы со сладостями. Только после этого началась церемония келин салом, с заранее приготовленными подарками невесте за её поклон... Свадьба, приятное, красивое и очень дорогое мероприятие и дай Бог, если невестка или зять окажутся, как бы это сказать... достойными и хорошими людьми, а если нет? Конечно, когда появляются дети, то бишь внуки, стараешься прощать, не замечать, учить по мере возможности. Меня тоже в молодости прощали, всё замечали и учили, ну и ругали, иначе не научишься жизни, если старшие не пгмогут. Мы были выносливее, терпимее и воспитаннее, если нам говорили нельзя, значит мы знали, что нельзя. Беременной невестке говоришь:
       - Не пей лекарство, ребёнку будет плохо.
        К сожалению, себялюбие и эгоизм дороже того, кто от тебя зависим, который у тебя под сердцем, жаждет твоей любви и внимания. В общем, забегая вперёд скажу, ребёнок у невестки родился с патологией. Из десяти внуков на тот момент, впервые столкнулась с такой бедой. Ведь в наше время не было ни скриннингов, ни доплеров, ни мрт, ни узи, а дети рождались здоровенькие. И о кесарево сечении я узнала намного позже, когда была мамой четверых здоровеньких детей. Я понимаю, экология и прочее, но ребёнок в чём виноват? Невестка будучи беременной, игнорировала всяческие советы, ладно, о ней писать у меня нет желания, сына было жалко. Как-то мы с семьёй уехали в горы отдыхать, сын не смог оставить работу, а невестка отказалась ехать, сказав, что плохо себя чувствует. Мы уехали на десять дней, мои девочки, зятья, внуки, муж и я, от души отдохнули. Мы купались в Чарваке, на лодке катались и посетили святые места. Домой звонили каждый день, вроде всё было спокойно. Когда приехали, дом был настолько не ухожен, будто здесь никто не жил, даже цветы завяли без полива. По натуре своей, я очень не люблю ругаться, внучки убрались везде и приготовили обед. Странное дело, но мои внуки очень невзлюбили свою кеное, то бишь мою невестку. Как-то разговаривая с соседкой я узнала, что в наше отсутствие у нас дома были частые скандалы. Я спросила:
       - Сын ругался?
       На что соседка ответила:
       - Голос сына я не слышала, только истерично кричала невестка, кидая вёдра и стулья.
       -Ну молодые ругаются, только тешатся, - подумала я и не стала ничего выяснять.
       Только с её приходом, покой в моём доме кончился. Баху не нравилось, что она криклива и постоянно огрызается со всеми, я его успокаивала, но наглость этой особы переходила все границы. Её папа вечно просил за неё прощение, когда Бах просил его урезонить свою дочь. Но вот малыш родился, хотя и кесарево было у неё и родился малыш с потологией, у него был тромбоколит. Так вот, после родов мы привезли малыша и его маму в домой. А когда малыша одевали в роддоме, я увидела, что животик у него тёмно-синий и опухший и он сильно плакал. Но о плохом я тогда не думала и о такой болезни не слышала. Жома накрыли столы, пришли гости и родственники, как и мои, так и со стороны невестки, всё провели очень красиво. Но на следующий день малыш беспокойно плакал и стула не было, мы вызвали машину скорой помощи. Вот с этого дня и последующие пять лет обернулись для нас сущим кошмаром.  Маму и ребёнка отвезли в САНПИ, в перинатальный центр. Малыша отдельно положили в реанимацию, на втором этаже, его маму в палату на первом этаже. Каждый день мы привозили ей поесть, утром её родители, вечером мы. Малыш так и не распробовал вкуса материнского молока, ему давали сначала пять грамм, а потом три грамма молока, который сцеживался, но и это запретили, кормился ребёнок, через трубочки во рту и в носу, на него больно было смотреть. Как-то сын зашёл к нему, а малыш крепко схватил его за мизинец и долго не отпускал, а сам не отрываясь, долго смотрел на отца, как бы говоря:
       - Не уходи, не оставляй меня, мне страшно.
        Мой сын...я никогда не видела его взрослых слёз, впервые он не стесняясь плакал... Каждый день проходил в напряжении. Малыш уже почти месяц в реанимации с самого рождения, сын ходит сам не свой, капельницы, уколы, ничего не помогало. Дониёр каждый божий день забирал у детского врача-реаниматолога лист назначения с наименованием лекарств, но этого было недостаточно, ребёнку не становилось лучше. На двадцать девятый день врачи назначили консилиум, мы все в напряжении ждали и Дониёр мне вдруг устало говорит:
       - Пусть Аллах заберёт мою жизнь, а сына сохранит.
       Мне стало плохо от его слов, мы говорим дитя, а дитя говорит дитя. Я обняла сына и тихо прошептала:
       - На всё воля Всевышнего, родной. Будем молиться и Аллах сохранит нам малыша.
       Врачи вышли и подошли к нам:
       - Больше ждать нельзя, ребёнка надо срочно оперировать, - сказала женщина врач.
       У меня похолодело всё внутри, врач провела меня к ребёнку и открыла ему животик, от увиденного мне стало страшно. Животик тёмно-синего цвета, с чёрными прожилками взбухших вен и огромный. Я вышла к Дониёру, он растерянно на меня смотрел.
       - Подпиши согласие на операцию, сынок, больше ждать нельзя, иначе он умрёт,  - сказала я .
       Слёзы застыли в наших глазах, Дониёр молча прошёл в кабинет и подписал бумагу, через минут двадцать малыша забрали в операционную, а ему было всего один песяц.
       В коридоре собрались все, мои дочери, сват со свахой, мой сын и я. Бах категорически отказался ехать сказав, что приедет, когда внуку станет совсем хорошо.
       - А хорошо ему станет обязательно, - уверенно сказал Бах.
       Мы прождали часа два, наконец вышли врачи и сказали, что операция прошла хорошо, но если бы не сделали операцию, до утра ребёнок просто погиб бы. Потому, что после надреза из животика брызнула чёрно-красная жидкость. Ему вывели с правой стороны животика стому, с которой ребёнку предстояло жить пять, шесть месяцев. И лекарств понадобится ещё больше, особенно для заживления язвочек в кишечнике. Нужна была одна ампула, которую Дониёр искал по всему городу, а сколько она стоит, я и говорить не хочу. В общем, пришлось влезать в долги, несмотря на то, что помогали и мои дочери и сватья. Но это было не важно, ребёнок жив, вот что главное. Ребёнку становилось то чуть лучше, то совсем плохо. Однажды ночью, понадобилась срочно кровь, вторая отрицательная. Мы ездили по всем родственникам, но это редкая группа крови. Кровь сына не подходила, так как он в детстве переболел желтухой. Наш дом находится рядом с военной частью, я ночью зашла в слезах просить кровь, но мне ответили, что без специального разрешения начальства, это невозможно. Наконец в институте переливания крови, в два часа ночи, мы нашли то, что искали и так было несколько дней. Дониёр приводил муллу в реанимацию, отчитывать малыша. И на пятничных молитвах просил имама молиться за его ребёнка. Он написал на листе бумаги "ЭЛЬДОР, СЫН ДОНИЁРА" и отдал имаму. Во время молитвы пятничного намаза, имам обратился к молящимся с просьбой, помолиться всем народом за Эльдора. Начались долгие дни реабилитации, и вот невестку с ребёнком наконец выписали из больницы. Малыш так развивался, такой умненький, стал набирать вес, мы ездили на осмотр к врачу регулярно. Врач был доволен, он сказал, что с таким диагнозом выживают всего два процента из ста. И действительно, каждый день в реанимации, пока малыш там лежал, нещадно умирали груднички. Вот тогда я была поражена, увидев с какими патологиями рождаются дети. Наш малыш, как сказал врач, очень хочет жить, у него в глазах жизнь. Через пять месяцев, назначили повторную операцию, надо было стому убирать, то есть зашить два конца разрезанного кишечника, вложить в животик малыша и зашить животик. Опять мучительные переживания, поиски крови и лекарств и ожидания, долгие дни ожидания...чтобы ребёнок самостоятельно сходил по большому. Наверное не этично будет то, что я напишу, но мы с надеждой ждали кал малыша, который для нас был на вес золото. И когда нам звонили и говорили, что малыш сходил по большому самостоятельно, хоть и чуть-чуть, мы все молились и плакали. Всевышний был добр к нам, услышав наши молитвы.