Глава 11. Рождённый ползать - парит, влюблённый

    Алиса не спала всю ночь.
     «…И разведёт нас, если настоящих чувств нет», – эхом звучало в голове.
     Если настоящих чувств нет? Разумеется, их нет! А откуда им взяться за пару дней? Любовь вырастает постепенно, как драгоценный цветок, это только страсть бывает сходу и с первого взгляда!
     А кстати, страсти-то ведь тоже нет.
     Алиса чувствует себя так хорошо и спокойно, так надёжно рядом с Карангуком, что готова довериться молодому нагу во всём, в чём угодно, и пойти вместе с ним хоть в разведку, хоть на край света. А страсти нет! Карангук ей очень нравится, он просто великолепен, она любуется им, словно картиной. А страсти нет, причём у обоих!!!
     То есть, любви и вырастать не из чего? Влечения-то нет! Есть только доверие и симпатия – это просто дружеские чувства, из них одних ничего, кроме дружбы, и не вырастет, вот и всё…
     Алиса заплакала и закусила зубами угол подушки, чтобы не разрыдаться в голос, громко, на весь дворец. Визжащая баньши тут уже была, только воющей нагам и не хватало.
     Ну, ведь точно же! Он хочет избавиться от неё, вот и камень такой специально подарил, с особыми свойствами, магический разлучатель! А всё потому, что она человек, а не нагиня! Она бесхвостая-а-а-а!
     Алиса сотрясалась от беззвучных рыданий, пока не довела себя до изнеможения, и задремала только под утро…
     Карангук не спал всю ночь. Экранировал Алису от влияния метки, чтобы клятая драконья татуировка не раскачивала её чувства. С трудом сдерживал себя, ощущая мечущиеся эмоции девушки, иначе бросился бы в её комнату утешать, и всё обернулось бы понятно чем. А на свою метку сил уже почти не осталось. Вырубился, как в тёмную воду канул, только под утро.
     На рассвете они встретились в коридоре, куда оба выбрались безо всякой охоты и одновременно. Посмотрели друг на друга испытующе и мрачно. Карангук отметил про себя, что у Алисы покраснели глаза, значит, она тоже не спала. Алиса тут же отвела взгляд, чтобы снова не разреветься.
     – Отправляемся, – угрюмо сказал он. – Пора нам, а то, как бы дракон снова куда-нибудь не исчез.
     Он ощущал себя так, словно собирался на войну. Для него это и была война – за любовь для них двоих, настоящую любовь, никем другим со стороны не навязанную, не спутанную по рукам и ногам… и хвосту.
     – Плохо, что нет лошади для тебя.
     Да, у нагов нет лошадей, ни к чему они им… Вот! Ещё одно доказательство – снова понести её на руках даже не предложил! Хотя предстоит пересечь целую степь, тут даже самые сильные руки отвалятся.
     – Без разницы, – буркнула Алиса. – Я верхом ездить не умею.
     В самом деле, без разницы. Алиса ощущала себя так, словно в её жизни скоро всё рухнет. Она не хотела никуда ехать. Но этого хотел он, значит, так тому и быть, неволить его было бы подло…
     И всё-таки выкрутился хитроумный змей, обошёлся без лошади – изобрёл коромысло. К одному концу толстой, длинной, деревянной палки прицепил тюк с едой, водой и одеждой, к другому – повозку без колёс, на Земле её назвали бы травуа. Водрузил эту палку себе на крутые плечи и так поволок повозку и тюк.
     Вот Хешкери посмеялся бы, если бы увидел! Наги, как и кентавры, никого никогда на себе не возят…
     Казалось бы, зачем все эти сложности? И мешок, и Алису в повозку – и на длинные девятиметровые лямки. Оказалось, Карангук хотел держать девушку на глазах постоянно. А может, и разговаривать с ней?
     Может, наконец, Алисе удалось бы раскусить, о чём он доподлинно думает?
     Но он молчал и даже не смотрел на неё. И тащился через степь настолько неторопливо, что это напоминало траурное шествие. Алиса в травуа прикорнула головой на свёрнутое в рулик пончо. Оно пахло очень приятно – солнцем, пряностями, дымком полевого костра, – и девушка время от времени глубоко вздыхала.
     Но как бы ни медлил молодой наг, а всё же вскоре они одолели половину расстояния до рощи возле реки.
     Позади раздался резкий свист высокой травы, рассекаемой стремительным телом. Этот звук быстро приблизился, и Алиса воочию со стороны увидела, на какую скорость способны наги. Пожалуй, они и лошадь спокойно опередят.
     Их догнал Толха, золотоглазый шеххарский целитель.
     Карангук остановился и посмотрел выжидающе. Алиса в повозке тоже подняла голову и удивлённо уставилась на пожилого нага.
     Толха несколько секунд успокаивал дыхание, затем требовательно воззрился на обоих, но, когда разомкнул губы, то обратился к соплеменнику.
     – Каран, ты молодой и быстрый, но не руби с плеча, подумай. Я просто прошу вас обоих ещё раз всё спокойно обсудить и посмотреть на произошедшее с другой стороны. Вам подобрали лучший, самый подходящий  вариант, магия указала родную душу. Это на самом деле не ошибка, это подарок судьбы, ведь души не принадлежат к какому-либо виду, как тела.
     Карангук еле заметно, терпеливо вздохнул.
     – Я понимаю, что ты хочешь утешить меня, Толха. Не надо. Магия подобрала родственную душу… Если бы только это! Но нам навязывают чувства, которые мы не выбирали сами! Это унизительно!
     Да уж, искусственная страсть и вывих крыши, то есть, как выражаются шеххары, горной вершины, буэ-э-э, подумала Алиса.
     Она кивнула Толхе, но с крайне угрюмым видом.
     – Если бы мы встретились и понравились друг другу сами по себе, без вот этого вот всего… – согласно прибавила девушка.
     Толха промолчал в ответ, только застыл, будто величественная статуя, и не сводил немигающих глаз с двоих молодых упрямцев. Вот как им ещё объяснить, что они совершают ошибку?..
     Целитель остался позади, Карангук с Алисой отправились дальше.

                ***

     В роще у реки остановились на привал.
     – Мы сейчас – на полпути к границе между Эсса-Шио и людскими землями, – сказал Карангук. – В ближайшем городке тоже есть интересное, например, рельсовая дорога на сваях.
     Алиса промолчала, а он принялся разводить костерок, чтобы погреть еду и заварить шаи. В конце концов, он заметил, что девушка не сводит с него глаз.
     – Что ты на меня так смотришь? – с улыбкой спросил он.    
     – Интересно, а что мы будем чувствовать, если поцелуемся? – задумчиво проговорила она, не отрывая взгляда от его губ. Ей очень хотелось проверить, возникнет ли между ними физическое притяжение.
     – Много что, – с иронией отозвался он. – Если мы поцелуемся, то у меня слетит весь контроль, и мы с тобой…
     Он не договорил, и она закончила фразу за него.
     – …Переспим.
     – Займёмся любовью, – резко поправил он и тут же смягчил тон. – А как только это произойдёт, мы уже не отлипнем друг от друга, метку невозможно будет снять, и мы всю жизнь так и будем гадать, что из наших чувств собственно наше, а что – внушённое меткой. Ты хочешь так жить? Жить и знать, что нами распорядился кто-то другой?
     Карангук стиснул руки в кулаки. Шархова метка, шархова драконья магия! Она лишает разума, воли и достоинства. С другой стороны, если бы не она, они бы и вовсе не встретились.
     – Я знаю, чего я хочу! – Алиса неожиданно взвилась на ноги и закричала, потрясая маленькими изящными кулаками. – А вот чего хочешь ты?! Ты всё время твердишь, что я полюбуюсь тут на всё и с радостью сбегу в свой привычный мир! Что я боюсь тут всяких Наяш и Хешкери! Ты готов завалить меня подарками, лишь бы я побыстрее убралась обратно, туда, откуда пришла! Ты хочешь от меня избавиться! Потому что я бесхвостая и безобразная, слабая и беспомощная человечка, которую надо таскать на руках, иначе она следом не поспевает! Ты хочешь от меня отделаться и вернуться к своей Наяше! Да, она яркая, сильная и смелая шеххарская красотка, не то, что я!
     Последние слова она выкрикнула сквозь слёзы, а затем зарыдала.
     Карангук задохнулся от удивления.
     – Алиса, что ты такое говоришь? Когда я всё это утверждал?! Ты себя слышишь? А меня ты услышала? Я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя, мой самоконтроль трещит по всем швам, даже магия уже не помогает! А если я не сдержусь, то нам пути назад не будет!
     И тут он с изумлением увидел, что Алиса уже не рыдает, а сияет всем своим мокрым лицом.
     А она просто услышала своего нага, действительно наконец-то услышала, вот прямо сейчас, и теперь безмолвно и неистово радовалась. Он её хочет, да так, что вот-вот контроль потеряет, несмотря на всю свою магию! Потому и на руки сегодня не брал! Значит, он вовсе не мечтает от неё избавиться и вернуться к Наяше!
     На том берегу реки снова засвистела трава, затем раздался плеск. К затухающему костерку выбрался мокрый от головы до кончика хвоста Толха, чему-то слегка улыбнулся и без передышки быстро заговорил, только на этот раз смотрел не на Карангука, а на Алису.
     – О чём спорим, что за крики? Вы скоро пересечёте границу и попадёте в человеческий город. Люди боятся змей, люди боятся нагов. А когда люди боятся, они нападают всем скопом и бьют, чем попало.
     Девушка поняла. Увидев, что не может убедить Карангука, Толха догнал их снова и обратился уже к Алисе. Но то, что он говорил, действительно имело значение. Самое большое, несравнимое ни с чем значение.
     Алиса с ужасом вспомнила сцены из вестернов, когда толпой окружают одного или одну, орут с искажёнными от ненависти лицами и бьют, бьют, бьют. А потом хватаются за огнестрельное оружие…
     И снова закричала, очень громко и очень яростно.
     – Почему ты не сказал, что тебе там опасно?!! Значит, я еду вовсе не для того, чтобы снять метку и разобраться в своих настоящих чувствах, а для того, чтобы полюбоваться, как тебя убьют?!!
     Она бурно дышала, раздувая ноздри и хватая воздух открытым ртом.
     – Да не так уж мне там и опасно, – смущённо пробормотал Карангук. – Толха преувеличивает. Люди не решатся к нам подойти.
     Алиса поискала вокруг себя глазами, что можно швырнуть. Не в него, разумеется, просто в сторону. Увы, тут нет бьющейся или хоть какой-нибудь посуды. А котелок кидать жалко, Каран так заботливо шаю заваривал.
     – Он не только не преувеличивает, он преуменьшает, и я это знаю точно!!! Каран, ты с ума сошёл?! – Алиса подобрала ветку и с хрустом изломала на кусочки. – Ты точно с ума сошёл, если думаешь, что, узнав такое, я, как ни в чём не бывало, куда-то поеду! С места отсюда не двинусь! Ты, конечно, легко можешь меня поймать и потащить подмышкой! Но тогда я завизжу!!!
     Карангук и Толха дружно полюбовались бушующей Алисой, а при последних её словах не выдержали и засмеялись.
     – Это самая страшная угроза, какую я когда-либо слышал, – улыбаясь, сказал целитель. – Не надо визжать и не надо никуда ехать. Посидите тут, подумайте ещё, могут найтись и другие способы снять метку.
     – Вот именно, – проворчала Алиса. Она сразу успокоилась. – Если дракон со жрецом напортачили, то пусть сами сюда и приходят, чтобы исправить свою оплошность! Есть же какое-нибудь средство связи, чтобы позвать их?
     – Есть артефакты для тех, кто не владеет телепатией, – ответил старый шеххар. – Вы пока отдохните тут, представьте, что у вас этот, как там его, как это называют люди…
     – Пикник, – подсказал Карангук.
     – Он самый, – согласился Толха. – В общем, думайте сами, решайте сами, а я пополз домой, недосуг мне.
     Он стремительно перебрался обратно через реку и скрылся с головой в высокой траве.
     Карангук и Алиса сидели и безмолвно смотрели друг на друга поверх костерка, забыв про котелок с остывающей шаей.
     – А может, и правда, вовсе нет никакой ошибки? Души-то – они же, в самом деле, вне видов!

                ***

     Алиса снова смотрела на его губы, красивые до головокружения, изящно и чётко очерченные, как из-под пера гениального художника.
     Карангук смотрел на неё.
     Безмолвное напряжение стремительно росло.
     – Хочешь поцеловаться? – странно глухим и особенно низким голосом спросил он.
     Словно до сих пор в этом сомневался. Вот ведь… змей!
     – Да! Всегда хотела, с самого начала, со дня встречи! – с вызовом заявила Алиса. – Только девушки первыми об этом не говорят, не принято. Хотя… Сейчас девушки уже говорят о чём угодно, это я несовременная, как утверждает моя подруга Вера.
     – Но ведь это метка, – с горечью заметил он и неохотно отвёл взгляд от девушки. – Метка сходу вызывает симпатию и доверие. А вскоре – и страсть.
     – Это не метка! Это я! Я сама, я попросту согласна с нею, только и всего!
     Она научилась отличать свои чувства от наведённых? Быстро. Но она сильная, Алиса-то. И всё-таки, это смелое заявление. А на поверку?
     Карангук вернул взгляд к Алисе, она снова увидела в его прекрасных, глубоких глазах прежнюю спокойную, тёплую улыбку и тихо порадовалась этому.
     Он легонько усмехнулся и облизнулся, тоже легонько, но демонстративно. Он отлично знал, какое впечатление обычно производит на людей вид раздвоенного языка.
     Ах, Алиса, Алиса… Одно дело – самоуверенно заявить, что хочет поцеловаться, и совсем другое – наглядно, воочию увидеть, что её ждёт.
     Она проводила немигающим взглядом тёмно-розовый, раздвоенный кончик узкого, изящного языка и даже не вздрогнула.
     Удивила его.
     – А знаешь, некоторые люди на Земле делают себе операцию, разрезают язык, и он становится раздвоенным. Такая операция называется – сплитинг. Мне всегда было интересно, что они при этом думают. Может быть, сознательно или подсознательно мечтают стать нагами?
     Алиса внезапно принялась безудержно болтать, потому что кошмарно, дико, ужасно занервничала. Первый поцелуй – решающий. Он покажет, твой это человек или не твой… то есть, шеххар.
     Карангук невольно снова весело усмехнулся, а затем не выдержал и засмеялся. И она тоже засмеялась. И всё смотрела на эту чудесную, белозубую, клыкастую улыбку, смотрела, смотрела… И сама не заметила, как их головы сблизились и губы соединились.
     Губы соединились, языки сплелись, и Алиса забыла обо всём. И о том, что у Карана язык раздвоенный, и даже о том, что у него вообще-то есть ядовитые зубы. Хотя, ранее он же уверял, что эти зубы сейчас безопасны, и, чтобы укус стал ядовитым, надо специально сделать изрядное усилие, нажать, как следует, языком на нёбо или десну, или что-то ещё в таком же роде, чтобы впрыснуть яд в канавки на клыках…
     Сказать, что ей понравился его вкус, это ничего не сказать. Мой! Мой шеххар! Никому не отдам!
     А он всё не мог оторваться от её губ, значит, ему тоже понравилось!
     Теряя голову и дрожа от нетерпения, Алиса раздела его непослушными руками. Он не сопротивлялся.
     Чёрная жилетка со шнуровкой и длинной, алой бахромой, короткая юбочка из четырёх фартучков, отороченная так же, и… И всё.
     Теперь можно было беспрепятственно касаться, ласкать шелковистую, горячую, смуглую кожу, такую гладкую, что она мягко сияла при дневном свете, как полированное дерево. Можно было зарываться дрожащими пальцами в иссиня-чёрные, длинные, роскошные волосы. Можно было всей грудью вбирать сводящий с ума солнечно-пряный запах его кожи, пробовать её на вкус, ощущать губами, руками и всем своим телом дрожь его тела, дрожь наслаждения и нетерпения…
     Алиса с восторгом увлеклась изучением любимого мужчины, застенчиво начала сверху и вот, наконец, спустилась к бёдрам. А вот там было ещё более интересное и необычное – мощный чешуйчатый хвост. Удивительно, блестящая чёрная чешуя была одновременно гибкой, словно кожа, и плотной, как доспехи, а ещё – нежно-шелковистой на ощупь, приятно сухой и горячей. Она словно бы еле ощутимо вибрировала и гудела под ладонями.
     Занятая всем этим, Алиса даже не заметила, как молодой наг тоже её раздел.
     Но где же…? Она всё гладила и гладила чешую ниже пояса, старательно разыскивая и недоумевая. Наверняка, у неё было беспредельно озадаченное лицо, потому что Карангук затрясся от беззвучного смеха пополам со страстью. Чешуйки внизу живота внезапно разошлись, и на свет явилось мужское орудие.
     Алиса резко вздохнула, задержала дыхание и бережно взяла его в обе руки.
     – Красивый… И здесь красивый… – заворожённо прошептала она.
     И запоздало спохватилась.
     – Каран, я, это… Я ещё ни разу…
     – Я знаю, – с нежностью перебил он. – Это видно по ауре. Не бойся, больно не будет, я умею.
     – А как? – живо спросила Алиса, её любопытство не знало предела.
     – Магия, – улыбаясь, ответил он.
     И оба засмеялись.
     Через мгновение Карангук смеяться перестал, стиснул зубы до скрипа и перехватил инициативу. Теперь его очередь изучать губами, руками, всем телом…
     Начал он тоже сверху. Одновременно выпустил наружу часть магии – для обоюдного наслаждения.
     Алиса закрыла глаза в истоме, когда тёплые шёлковые губы в невесомой ласке прошлись по её векам, бровям, щекам.
     Длинные волосы соскользнули с его плеч и занавесили от неё весь мир, оставив в уютном и жарком уединении только их двоих. Эти угольно блестящие тяжёлые пряди двигались по её груди, словно сонные змеи, щекотали кожу, посылая чувствительные волны сладкого жара по всему телу.
     Длинные, изящные и сильные пальцы блуждали по телу девушки, мелкими, короткими прикосновениями посылая крошечные искры, проникавшие под кожу, в самое нутро, и дарившие наслаждение, которое постепенно нарастало, охватывало жаром всё тело, копилось внизу живота, неудержимо разрасталось, обещая невероятный взрыв.
     Иногда Карангук приостанавливался, на мгновение прижимался щекой к Алисиной макушке, его тёплое дыхание проникало сквозь волосы, согревало кожу и вызывало сладкие мурашки, мигом разбегавшиеся по телу.
     Алиса извивалась, её дыхание срывалось, девушка коротко вскрикивала и крепче прижималась к телу любимого. Ей всё сильнее хотелось большего, это желание становилось непереносимым.
     Она длинно ахнула, когда он, наконец, мягко развёл её ноги и соединил их тела, и со свистом втянула воздух сквозь зубы, почти что зашипела, как нагайна.
     – Больно? – обеспокоенно спросил он севшим голосом.
     – Нет. Мне… очень хорошо.
     Магия подобрала не только души, но и тела, подходящие друг другу так идеально, как меч и ножны, сотворённые настоящим мастером.
     – Не останавливайся! Продолжай скорее!
     Разумеется, он охотно последовал этой просьбе.
     И вскоре двигался в сложном ритме, порой меняя его, мелко вибрировал бёдрами, его руки и шёлковые тёплые губы ни на миг не останавливались, добавляя ещё и ещё толику к удовольствию, без того едва выносимому. Сердца обоих влюблённых бились в унисон, словно слились в одно большое сердце, их тела двигались в едином ритме, в страстном танце, древнем, как само время.
     И наступил взрыв. Алиса будто взлетела к самому небу буйным фейерверком и рассыпалась на миллион сверкающих искр. Как в тумане, она услышала его крик, с трудом разлепила тяжёлые веки. С беспокойством увидела напряжённое лицо Карана и ясно поняла, что он до сих пор смирял свою силу ради неё.
     Алиса пришла в ужас. Что же он делает с собой? Это же нехорошо!
     – Каран, отпусти себя! Не сдерживайся!
     Она хотела сказать, не мучай себя ради меня! Но не сказала. Возможно, эти слова стали бы для него оскорбительными.
     – Отпусти!
     Он неловко пошевелился.
     – Не могу. Шеххары гораздо сильнее людей, а ты такая маленькая и нежная, у тебя косточки, как у птички. Боюсь сломать их.
     Она терпеливо вздохнула и успокаивающе улыбнулась.
     – А ты помаленьку отпусти. Попробуй, не опасайся. Я сразу прямо скажу, если мне будет неудобно. Я гораздо крепче, чем кажусь.
     Он чуть сильнее сжал её плечи, она поёжилась, и он тут же расслабил руки снова. Зато на пробу энергичнее вдавил бёдрами её бёдра в мягкую траву. Тут никаких признаков протеста не последовало. Он понял, получше утвердился на локтях и… сорвался в полёт.
     Это было так нереально прекрасно, как ни разу не случалось до сих пор. Он чувствовал себя драконом, вольно парящим в небе, среди свободных ветров и невесомых облаков. Он словно вдруг обрёл крылья, которыми некогда обладали шеххары.
     Они закричали одновременно, и эти восторженные крики подхватил ветер и унёс в бездонное небо, голубое, как её глаза.
     Он плавно, на волнах затухающего наслаждения, спланировал вниз и вернулся в реальность. Постепенно успокаивая дыхание, они благоговейно замерли в объятиях друг у друга.
      Он так и не освободил её от сладкой тяжести своего тела, и они продолжали пребывать в уединении за шёлковой завесой из его волос. Она смотрела на него, очарованно погружая взгляд в глубину его прекрасных глаз цвета тёмного шоколада.
      Он, абсолютно забывая себя, тонул в её голубых глазах, как в непостижимой и таинственной глубине моря.
     Так ли уж им нужно снимать эти метки? Столько преимуществ. Пока-а-а ещё она выучит шеххарский язык естественным образом… Алиса таяла от счастья в сильных руках Карангука и не могла связно мыслить.
     Так ли уж им нужно снимать эти метки? Карангук обнаружил, что он совершенно забыл о своей гордости, обо всех своих убеждениях насчёт драконьей магии, о свободе выбора, которая ему больше не нужна. И, как ни странно, был абсолютно счастлив.
     Алиса резко вздохнула и столь же резко сказала:
     – Да что мы дурака валяем?! Не нужен нам обряд отмены, не нужен нам магический развод!
     – Поворачиваем обратно! – решительно, с полным согласием, отозвался он.
     Но они долго ещё не могли оторваться друг от друга, чтобы вернуться в шеххарский город.