Саня

Сане было сорок три, когда он понял, что жизнь не удалась. Он стоял на балконе, смотрел на панельную девятиэтажку напротив, на серое небо и на свои разношенные тапки. В тапках была дырка. Саня подумал: «Символично».

Потом он умер. Не с балкона, не сразу. Через три года, в больнице, от того, от чего все. Медсестра накрыла простынёй, и Саня пошёл куда-то.

Он шёл по длинному коридору. Света не было, но было видно. Или света было столько, что он переставал быть светом. Саня не разбирался.

В конце коридора сидел мужик. Обычный. В свитере. Лицо такое, что не запомнишь.

— Здорово, — сказал Саня.

— Здорово, — сказал мужик.

— Слушай, — начал Саня. — Жизнь какая-то беспонтовая вышла. Дай второй шанс.

Мужик посмотрел на него. Спокойно.

— Шанс я дать могу. А жизнь, Саня, ты сам выбираешь.

— Спасибо, я теперь выберу! — обрадовался Саня. — Я всё понял. Я теперь…

— Ты не понял, — перебил мужик. — Ты выбираешь одно и то же. Каждый раз.

Саня замер.

— Как — каждый раз?

— А так. Пятьсот миллионов раз уже выбирал. И снова выберешь. Работу дурацкую. Жену, которая пилит. Деньги, которых вечно нет. Здоровье, которое сыплется. Ту самую дырку в тапке. И эту балконную тоску по вечерам.

— Да нет, я теперь…

— Выберешь, — сказал мужик. — Потому что ты — это ты. А не какой-то другой Саня.

Саня открыл рот. Закрыл.

— И что же мне теперь делать?

Мужик взял газету.

— Ничего.
Упокойся уже, Саня.