Глава 12. Лаки ворует

     Обратно возвращались ещё медленней. 
     То и дело останавливались и разговаривали, прямо, откровенно, обо всём. Оба дружно заключили, что это давно надо было сделать – откровенно поговорить.
     Алиса, наконец-то, выяснила, почему Хешкери и Наяша намекали на взрыв горной вершины. И даже кричать не стала, только сокрушённо покачала головой.
     – То есть, ты счёл, что я сразу убегу обратно в свой мир, как только снимут метки, и поэтому молча взвалил на себя всё, даже мне ничего не сказал.
     – А что я должен был делать? Ты не разбираешься в магии, ты в первый раз сталкиваешься с такими вещами. В конце концов, я мужчина, я шеххар, я сильнее.
     – Между прочим, поскольку ты молчал, я решила, что между нами ничего нет, переживала. Ты даже ни полусловом, ни полунамёком не дал понять, что тебя ко мне тянет!
     – Если любишь, думай головой, а не причиндалами.
     – И ты меня вот просто так вот взял бы и отпустил?
     – Да. Ведь тебе было бы уже безопасно вернуться в свой мир.       
     – Не собиралась я сразу возвращаться и не собираюсь! Я хотела спокойно выяснить, что откроется между нами после того, как с нас снимут метки, и никакая драконья магия больше влиять не будет, хотела присмотреться, понять… кто тебе на самом деле нужен, Наяша или я.
     – Значит, тебя не смущает, что у меня нет второй ипостаси, нет ног?
     – Ну, конечно, не смущает! Так даже интересней!
     – Не нужна мне никакая Наяша и никогда не была нужна. Мне нужна ты…
     Разумеется, останавливались они не только для разговоров.
     – Вера часто ворчала, что на природе насекомые кусают за всякие интересные места. Её муж любит походы, она их тоже любит, но, после того, как они поженились, то уже ездили вдвоём, и кое-чем было неудобно заниматься… А я вот вижу, ничего и не кусают, – между делом заметила Алиса.
     Карангук улыбнулся.
     – Я их разгоняю. Пускаю каждый раз особую волну. Мне насекомые не страшны, но у тебя такая нежная кожа, как лепестки цветов. И такая же сладкая.
     Какой он всё-таки замечательный!
     Восхищённая Алиса с благодарностью и с большим жаром поцеловала своего шеххара, и очередная остановка получилась ещё дольше, чем другие.
     Сильно позже она вспомнила его слова и засмеялась.
     – Я сладкая, как лепестки цветов, говоришь? Ты их жевал, что ли?
     Он тоже засмеялся, больше потому, что смеялась она.
     – Разумеется, жевал. Некоторые цветы съедобны, из них делают салат, есть несколько рецептов, позаимствованных у эльфов.
     В какой-то момент Алиса вдруг словно очнулась от наваждения. Как она вообще решилась-то на такое? Совсем другой мир…
     Совсем другой вид! Непонятный, пугающий… Наги ведь – хищники, их бояться стоит, им доверять нельзя. И она тут же спохватилась.
     Другой вид? А в чём – другой? Кровь такая же красная, жить мирно так же хотят, заботиться умеют, любить умеют (м-м-м!), остальное – мелочи.
     Он заметил эти колебания, прочитал по лицу и, наверное, по ауре.
     – Твои чувства всё ещё раскачивает, несмотря на мою защиту, несмотря на то, что мы выполнили всё, что требует драконий обряд истинности. Магия ощущает, что мы по-прежнему сопротивляемся ей. Это не есть хорошо, это риск.
     Да, метка – риск. Но и вся жизнь – риск. А если метка тут как замена обручального кольца и штампа в паспорте, да к тому же придаёт кучу всяких интересных и необходимых возможностей, вроде телепатии – то она нужна!
     – Я справлюсь, – решительно сказала Алиса. Она и в самом деле ощущала себя необыкновенно сильной, как ни разу до этих пор. Может быть, это заслуга любви? Его любви, которая теперь откровенно светилась в тёмных глазах, трогала до слёз в его нежных, бережных и потрясающе сладких прикосновениях.
     – Почему же ты плачешь?
     Она ощутила, что щёки у неё стали мокрыми, только тогда, когда он спросил.
     – От счастья. Так бывает, знаешь ли, – и засмеялась сквозь слёзы.
     Он с нежностью поймал её лицо в ладони и принялся снимать солёную влагу со щёк тёплыми, шёлковыми губами…
     Они обнаружили, что могут без слов понимать, чётко ощущать чувства друг друга. Это тоже оказалось свойством метки…
     Пошёл дождь.
     Карангук оторвался от Алисы, достал из тюка и растянул над ними кожаный тент, укрепив его по краям колышками.
     – А пенки никакой нет, то есть, может быть, коврика, подстилки?
     Густые длинные ресницы бросили тени на смуглые, потемневшие от румянца щёки. Об этом он заранее не подумал.
     Ему, чтобы спать в палатке, не нужны никакие коврики. Достаточно свить в кольца хвост, подложить под голову и плечи вместо подушки. И готово – упруго, удобно, не холодно. Палатка нужна только сверху, от дождя. Всё-таки это не очень приятно, когда тебе капли барабанят по закрытым векам, по щекам, стекают на шею и щекочут кожу. Это мешает спать, знаете ли.
     Но для нежной человеческой девушки необходимо больше комфорта, чем для шеххарского воина.
     Каран свил в кольца свой мощный чёрный хвост и подставил Алисе. Она утонула в этих кольцах и наполовину сидела, наполовину лежала, как на толстенной шине от грузовика. Живая шина мягко покачивала девушку, она будто плыла по реке в тёплых, ласковых волнах.
     – А крылатая статуя в сокровищнице – это кто? Божество? – задрёмывая, Алиса, по своему обыкновению, вспомнила очередной вопрос.
     – Нет, это не божество, мы ему не поклоняемся. Это наш великий предок-герой, Пернатый Змей, что привёл нас в этот мир. Тогда все шеххары были ещё крылаты…
     Дождь шелестел по туго натянутой коже тента, барабанил в уютном, усыпляющем ритме. Снаружи стояла тишина, только небесная вода пела свою монотонную песню, да в уединённом маленьком мире слышалось лёгкое дыхание двоих задремавших любимых и любящих, иномирного нага и земной девушки.
     Тихое, безмятежное счастье.
     Всегда бы так, – засыпая, подумала Алиса.

                ***

     К Туманным горам добрались глубокой ночью.
     Карангук оставил вещи в скальной нише у подножия горы и взлетел по тропе с Алисой на руках ко входу в подземный дворец. Он рассчитывал, что все уже спят, и он спокойно отнесёт любимую в покои, а там они займутся…
     Но у самого входа навстречу неожиданно попался Хешкери.
     – Что-то вы долго не возвращались!
     – А ты как будто поджидал нас с нетерпением, – с иронией парировал Карангук.
     Хешкери не обратил внимания на язвительность собрата.
     – Значит, вам удалось снять метки?
     – А вот это не твоё дело.
     Белый наг оставил без ответа эту резкость, остро вгляделся в лица двоих. Оба, шеххар и человечка, разительно изменились, не взвинчены, как раньше, и, хотя Каран всё так же энергетически прикрывает себя и девушку, поэтому по их аурам прочесть ничего невозможно, но, поскольку они совершенно спокойны и безмятежны, значит, истинной связи больше нет.
     Хешкери кивнул сам себе и быстро удалился.
     Карангук хмуро проводил глазами белого нага вдоль всего длинного коридора и, только когда кончик лунного хвоста исчез за дальним поворотом, унёс Алису в свои покои.
     – Спать или… спать? – чувственная улыбка блуждала по красивым губам, светилась в глубоких, тёмных, искрящихся, как звёздная ночь, глазах.
     – Или-и-и… – поддразнивая, протянула Алиса, но не договорила и кокетливо взмахнула ресницами. – Или сначала поесть и выпить шаи!
     Он засмеялся, кивнул, и подобная залу передняя комната сразу сделалась тесной – большой, радостно оживлённый шеххар проворно сновал туда-сюда, доставая с полок и из коробов разные предметы.
     На приглушённый свет ночника явились низенький столик, тонкие чашки и тарелки из тёмной керамики, блюда с печёным мясом, лепёшками и фруктами, кувшин и чайник.
     Они устроились за столиком напротив друг друга.
     Тёмная керамика тонко звенела, почти как хрусталь, то и дело сталкиваясь – этот земной обычай забавлял Карангука. Ну и что, что шаей не чокаются? Он был пьян и без спиртного.
     Затем они, наконец-то, упали на широченную и длинную-предлинную постель…
     Засыпая, Каран переложил к стене Алису, обнял её, прикрывая своим телом, выставил защиту, и они заснули…
     Показалось, что всего через мгновение его кто-то с силой потряс за плечо.
     – Каран, просыпайся! Там что-то с порталом! Он то включается, то выключается, но арка не мерцает! Ты командир, ты специалист, разберись.
     Будил его встревоженный Амирк.
     – Вставай быстрее, оторвись от девочки, – сурово поторопил кареглазый наг. – Женщина женщиной, но дело важнее.
     Одним гибким, текучим движением Карангук поднялся с постели и тут увидел, что за спиной у Амирка маячит Хешкери.
     Мне это совершенно не нравится, подумал Карангук, подхватил на руки сонную Алису, отнёс в комнату Бьяринки и безжалостно разбудил сестру.
     – Ринка, побудь с моей Истинной, пока я не вернусь. И позовите сюда ещё кого-нибудь.
     Юная нагиня понятливо кивнула, умчалась в коридор и вскоре вернулась с двумя рослыми подругами.
     Только после этого Карангук оставил Алису.
     Её почему-то охватила тревога, такая сильная, что девушка просто застыла.
     Сидела и смотрела на молодых нагинь, а они – на неё. Первой отмерла Бьяринка, представила всех друг другу, попросила показать платье, принесла, во что переодеться.
     Алиса не запомнила имён. Улыбнулась – Каран до сих пор не вспомнил о сменной одежде для неё. Побоялась, что вместо улыбки вышла гримаса – где он там, что случилось с порталом, почему так ноет в груди? Но никто ей ничего на  счёт неподходящего выражения лица не сказал.
     А когда она переоделась в бюстье из тончайшей замши и юбочку с бахромой, то у неё тут же попросили посмотреть на вязаное платье поближе. И Алиса осознала, что понимает нагинь, даже не прикасаясь к метке Карангука. Лучше всего девушка слышала мысленную речь его сестры, похуже – двух других шеххарок, но всё равно разобрать то, что ей хотели сказать, вполне могла.
     Алисино платье переходило из рук в руки.
     Затем она учила змейских девушек вывязывать объёмные цветы и фигурные листья, и соединять их ажурной сеткой.
     Нагини умели обращаться и со спицами, и с крючком, но до сих пор изготавливали в основном функциональные вещи, украшая их только многоцветными узорами на гладком полотне.
     После этого задумали кроить платье. Бьяринка бдительно исполняла поручение брата, поэтому за сумкой с телефоном сходили в его покои все вместе. Алиса скопировала из сохранённых картинок лекало и расчёты, начертила образец на куске ткани, сметала и поняла, что ошиблась в вытачках, на груди получился лишний объём.
     Алиса подумала-подумала и сделала защипы. Платье село по фигуре хорошо.
     – Ты совсем как мой брат! – засмеялась Бьяринка, с удовольствием глядя в зеркало. – Он тоже небрежно считает, потом выкручивается.
     Юная нагиня поняла свою ошибку, когда увидела, как человеческая девушка изменилась в лице. И попробовала отвлечь Алису едой и чашкой шаи.
     Но Алиса отчего-то тревожилась всё больше.
     – Кто там всё время шуршит в коридоре?
     У неё внезапно и сильно обострился слух.
     – Должно быть, ещё несколько мужчин отправились к порталу, – успокоила Бьяринка. – Ешь, тебе же понравились эти конфеты.
     А в коридоре выжидал Хешкери и быстро терял терпение. Человечка, похоже, совершенно не думает возвращаться в покои брата и ждать его там в уединении.
     В комнате повеяло сквозняком, мимо как будто вкрадчиво скользнула волна тяжёлого, давящего воздуха. Алиса обернулась, посмотрела на дверной проём и увидела там белого нага.
     – Иди, – сказал он. – Беги, спеши. Карангук ранен. Он сорвался с карниза, упал и зовёт тебя.
     Монотонные фразы словно вбивались в её мозг увесистым молотом. Алиса поспешно привстала, но потом опомнилась и потрясла головой.
     – Ты врёшь! – слабо вскрикнула она. – С ним всё в порядке, я ничего не чувствую!
     – Самоуверенная человечка! – со злостью прошипел Хешкери. – Что ты можешь чувствовать, не та истинная? А, неважно.
     И он направился к ней.
     Алиса оглянулась – две рослые нагини, подруги Бьяринки, всяко смогут задержать одного Хешкери, позволив ей убежать – и с ужасом увидела, что все три шеххарки повалились там, где сидели, и теперь крепко спят.
     Белый наг набросил на Алису мешок, молниеносно замотал в него так, что она даже крикнуть не могла, крепко схватил и куда-то потащил.

                ***

     Хешкери сам удивился, насколько легко у него всё получилось.
     От домашнего вора нет запора. Воины, охраняющие портал, беспрерывно начеку, а значит, в напряжении. Они тратят на это силы, и потому всё время хотят есть. Белый наг принёс им много хорошей еды, и, когда они на неё отвлеклись, немножко попортил портал, так, чтобы всё выглядело серьёзной поломкой. Это было просто, потому что ему доверяли.
     Когда Карангука вызвали к арке, украсть его человечку не составило труда, хоть она и не оставалась одна. Что могут сделать девчонки против умелого воина-мага?
     Теперь он отнесёт эту человечку к её соплеменникам, и брат будет свободен.
     Белый наг мчался через ночную степь, мокрая трава, расступаясь перед ним, сипло свистела, ветер с дождём хлестали в лицо, будто требуя повернуть назад.
     Промокший с ног до головы, голодный и злой Лаки ждал в условленном месте у самой границы Змеиных земель. Его конь понуро стоял под деревом. Еда и вода у человека закончилась двое суток назад, но уйти отсюда он не посмел, слишком многое стояло на кону.
     И всё же Лаки очень удивился, когда увидел белого нага со свёртком.
     – Это она? Живая хоть? Мешок что-то совсем не шевелится.
     – Живая. Что ей сделается в тёплой замше? Я выполнил своё обещание, теперь выполни и ты своё – увези её подальше отсюда. Главное, границу пересеки побыстрее, прямо сейчас.
     Лаки перекинул свёрток через лошадиную спину, отвязал коня от дерева и вскочил в седло.
     Хешкери стремительно развернулся, чтобы отправиться обратно в Туманные горы, но неожиданно его скрутило так, что он рухнул навзничь.
     – Лаки! Помоги!
     Человек безразлично посмотрел с высоты седла на хрипящего белого нага, который отчего-то корчился в мокрой траве.
     – Что это с тобой? Впрочем, ты сильный, сам справишься. А мне некогда.
     Лаки пришпорил коня, пустил его в галоп и ускакал.
     Хешкери остался валяться в грязи жалкой добычей стервятников. Что это вдруг с ним такое? Он быстро понял – что.
     А всё просто – он совершил ошибку, и где-то там, в Туманных горах, недалеко от портала, прямо сейчас умирает его брат. Хотя Карангук и двоюродный, но кровь – не водица, и связь между братьями сильна.
     Человечка – настоящая Истинная, как бы это ни было невероятно, а Хешкери отнял её. Он мог бы раньше догадаться об этом, если бы придал больше значения словам человеческой девчонки. Значит, два дурака, шеххар и землянка – так и не сняли свои метки, и всё то время, что они отсутствовали,  просто шлялись не пойми где. А, неважно.
     Важно то, что если Хешкери прямо сейчас и как можно быстрее не доберётся до брата, тот умрёт.
     Белый наг жалко трепыхался, пытаясь подняться. Неистовая боль рвала тело, будто мощными когтями. Магия не помогала, она куда-то делась, словно отреклась от него. Темнота накатывала волнами, заслоняя ночной мир. Наги видят в темноте, но эта была другая, настоящая, непроглядная. Стоит только поддаться, упасть туда, и уже никогда не вернёшься в живой мир.
     Если у тебя не осталось ничего другого, иногда помогает злость.
     Хешкери кое-как оторвал непослушное тело от земли и пополз. Постепенно ярость на самого себя придала силы, белый наг заскользил по траве и жидкой грязи всё быстрее, а затем и помчался к Туманным горам огромными прыжками, свивая хвост в тугие кольца и выстреливая своё тело вверх и вперёд.
     Наверное, это свойственно многим разумным – вначале делать глупости, а затем героически преодолевать их последствия.