Глава 13. Каток системы

Так как я военнослужащий, меня, оформив протокол, быстро передали представителям военной комендатуры. Да и понятно, ведь именно эта военная организация предназначена для обеспечения правопорядка и воинской дисциплины во всех Вооружённых Силах. Интересно другое, каким образом я нарушил воинскую дисциплину, если на меня напали и спровоцировали на вынужденную защиту. Кому и зачем это было нужно?

Позже я понял, что любая система, чтобы сохраниться, подчиняет себе и ломает всех находящихся в ней людей. В противном и лучшем случае, она их выкидывает на обочину жизни, где они, несмышлёные и непросветленные, попадают в условия самовыживания. Особо упёртых и несогласных, система, буквально, перемалывает, раздавливает или уничтожает физически, пройдя «справедливым» мощным катком по их самолюбию и отличительному мнению, а, значит, поэтому не верному и не правильному.

Меня быстро взяли под особый контроль. Когда я вернулся обратно в училище, провели общее комсомольское собрание совместно с представителями политического отдела, где рассмотрели моё аморальное недостойное поведение, порочащее образ настоящего комсомольца, преданного делу партии и светлым идеалам коммунизма. Меня исключили из комсомола и посчитали, что в будущем я, получив звание морского офицера, могу стать источником опасности для военно-морского флота. Все спортивные заслуги в моём личном деле даже не вспоминались. Знакомый член комитета комсомола по секрету шепнул мне на ухо, что на моё имя пришли серьёзные бумаги из Санкт-Петербурга с подписями важных начальников из штаба Флота и министерства Вооруженных Сил. Будто, я сильно чем-то обидел родственника высокопоставленного чиновника. А вообще-то, как потом сказали компетентные «специалисты», мне здорово повезло, - в этом случае против меня могли возбудить уголовное дело со всеми вытекающими серьёзными проблемами.

Буквально через месяц меня отчислили из училища, и я заменил курсантские золотые погоны на простые погоны матроса Черноморского флота. За мной прислали мичмана из штаба флота, и тот доставил меня катером, как посылку или безмозглую ненужную вещь, на крейсер управления «Жданов».

Кстати, этот крейсер был построен на Ленинградском заводе под номером 419. Крейсер управления «Жданов» получил наименование в честь революционера и видного партийного деятеля Андрея Александровича Жданова. Сначала корабль вошёл в состав Балтийского флота, позже его перевели на Черноморский флот, где он сыграл значительную роль в укреплении мира и порядка на южных рубежах страны. Этот корабль был известен своими походами, отважностью команды и умелым руководством капитана судна. Вот на такой живой легенде и появился я, «разжалованный» в матросы и с волчьей характеристикой, злобно пестреющей двадцатью четырьмя нарушениями воинской дисциплины. Что-что, а творческий потенциал наших чиновников всегда и во все времена оставался и остаётся на высшем уровне!

Я попал в БЧ-5 (боевая часть), в машинную группу (МГ) дивизиона движения (ДД) в качестве машиниста паровой турбины. В моей машинной группе было человек двадцать. Группой командовал старший лейтенант Носов, дивизионом движения – капитан третьего ранга Боголюбов. Замполитом дивизиона движения был капитан-лейтенант Сериков. Я попал в разношёрстную среду - от молодого матроса полугодичной службы до матёрого морского волка в лице командира корабля. А я кто? Матрос без роду-племени. Система просто вышвырнула меня, как неугодного, в открытый жизненный океан со всеми заморочками и неожиданностями. Старший лейтенант Носов, увидев меня, так и сказал:

- А-а, курсантик, попался! Будешь теперь матросом служить три года!

Он произнёс это торжественно и с таким удовольствием, словно судья вынес справедливый приговор злостному преступнику. Я только усмехнулся в ответ. Старший лейтенант, маленький и шустрый, подскочил ко мне и ткнул кулаком под ребро. Мне стало забавно и щекотно от такого дружеского гостеприимства.

- Ничего, привыкай! Скоро тебя годки будут проверять на прочность! У нас любят отыгрываться на таких, как ты, когда получают п**дюлей от офицера, - радостно сообщил он и ехидно засмеялся. Правильней будет сказать – заржал. Вроде росточком метр с кепкой, но ржал, как хороший здоровый жеребец. Правда, потом оказалось, что дядька то он был не плохой, просто, душу отводил на приколах. Словом, добрый и безобидный был командир.

А вот командир дивизиона движения первое впечатление о себе оставил приятное. Умный военный интеллигент. Оказалось, что морская служба его тяготила, матросов и всех подчинённых презирал, но, однако, усиленно готовился и надеялся поступить в Военно-морскую академию. Он сразу же меня возненавидел и в дальнейшем всячески пытался сделать мне всякие пакости. То есть на поверку оказался, если мягко выразиться, человек далеко не порядочный.

После знакомств с непосредственными командирами меня пригласил на собеседование замполит капитан-лейтенант Сериков. Его каюта располагалась на средней палубе недалеко от корабельной библиотеки.

Он мне сразу понравился, и мы довольно быстро нашли общий язык. Думаю, что этот человек каким-то образом повлиял на моё мировоззрение. Я подробней расскажу о нём попозже. Замполит подсказал мне сходить к командиру корабля, чтобы узнать о моей дальнейшей службе.

Командир корабля принимал всех желающих, начиная от матросов и кончая офицерами, по личным вопросам, для этого и был предназначен определённый день. Вот я, выбрав время, поинтересовался у него: как долго мне придётся служить?

Капитан первого ранга, прочитав мою характеристику, внимательно посмотрел на меня и серьёзно сказал:

- С такой характеристикой, матрос, по тебе только тюрьма плачет!

Мне, конечно, такой приговор не понравился. Командир корабля это понял, поэтому, чуть потеплев, добавил:

- Я тоже греблей занимался! Давай, матрос, собери крепких ребят и сделай из них хороших гребцов! Скоро будут всякие соревнования. Ты же только пришёл на мой корабль, вот и покажи себя с лучшей стороны. Потом решим, что с тобой делать. А всяким там бумагам я не верю…