Подберезовик

Часть 1

Гнездо семьи черноголовых щеглов находилось в середине большой развесистой березы на опушке леса. Стенки гнездышка птицы сделали в развилке веток изо мха и травинок, скрепленных паутинками. Внутри мелкие мягкие перышки согревали четырех подрастающих птенцов. Щеглы любили и кормили своих деток, а птенцы громко пищали и дружно открывали рты, встречая родителей. Но постепенно звуки из гнезда доносились  реже, потому что с каждым днем птенцов становилось всё меньше. Последний маленький щегленок выпал из гнезда, как ранее его братья, и копошился в траве под деревом. Случилось так не по его вине. Его вытолкнул сосед по гнезду, - крупный, нахальный птенец, который вел себя агрессивно и бесцеремонно. А щеглы - родители продолжали усиленно кормить оставшегося в гнезде одного кукушонка, не подозревая о таком коварстве.
Щегленок запутался в траве, да к тому же, замерз. Перышки на крыльях у него только появились  и не могли выполнять свои функции. Изредка, из последних сил он попискивал, зовя на помощь. Вдруг он ощутил, как кто-то схватил его и поднял над землей. Щегленок весь сжался, прижав голову к груди, страх сковал его маленькое тельце.
«Все, конец мне пришёл», - пронеслось в ещё неокрепшем сознании крохи.
Птенец приготовился попрощаться с жизнью, но ничего страшного с ним пока не происходило. Наоборот, он ощутил нежное соприкосновение с чем-то теплым, как раньше в своем родном гнезде. Вместо родительского призывного свиста он услышал непонятные отрывистые и, как ему показалось, грубые звуки. Постепенно он разглядел огромное страшное существо, схватившее его. Птенчик пока не догадывался, что находится в руках девочки.

Часть 2

Милана перешла в третий класс, каникулы проводила дома, в своем поселке, играя с подружками, стараясь найти себе интересные занятия. Из-за коронавируса их семейная поездка в Крым не состоялась, и она все больше заботилась о своем Персике, рыжем, своенравном коте. Прослышав о валерьянке, с помощью которой она надеялась перевоспитать Персика, девочка отправилась в знакомый, сразу за поселком, небольшой лесок, где по рассказам растет эта трава. Побродив по опушке, и не найдя валерьянку, Милана повернула домой.
Неожиданно она услышала нежный, жалобный писк, подошла поближе и увидела маленького дрожащего птенчика, безуспешно пытающегося спрятаться. От неожиданной находки глазки деточки восторженно засияли. Она осторожно взяла его и стала согревать в ладонях.
– Не бойся глупышка, я тебя не обижу, – ласково шептала Милана.
Она впервые держала  в руках живого легковесного птенчика и стала внимательно рассматривать его. Перышки только начали покрывать  птенца, на крылышках они были чуть больше, клювик с желтизной по краям иногда открывался, зовя на помощь. Тонюсенькие лапки с острыми коготками пытались ухватиться за Миланины руки и найти опору. Жалко ей стало бедную птаху.
«Погибнет он тут один», – подумала Милана.
А птенчик, ощущая с каждой секундой тепло рук девочки, расслабился от пережитых волнений и закрыл глаза.
– Зря ты его принесла, – посетовала дома мама, когда увидела у Миланы птенца. – Возможно, родители ищут несмышлёныша.
– Никого рядом не оказалось, я искала гнездо, но разве его найдёшь, береза высокая, – оправдывалась дочка.
Пришлось новым хозяевам птенчика сделать ему картонный домик с отверстиями для вентиляции, положить внутрь старые полотенца, а под коробку – электрогрелку.
– Как его назовем? – маме пришлось согласиться с появлением нового жильца.
 Милана на минутку задумалась.
– Я нашла его под березой, пусть будет Подберезовик.
Так и назвали птенчика. Хорошо, что у Миланы начались каникулы, и она могла много времени проводить со своим пернатым другом. Кормить его приходилось почти каждые  полчаса. Когда он желал есть, то начинал пищать и широко открывать рот, а Милана с мамой готовили ему корм из измельченных червяков, детского питания и муравьиных куколок.
«Не привычно, но есть можно», – думал птенчик, ещё шире открывая клюв навстречу приближающемуся шприцу, который аккуратно подносили к нему то большой человек, то поменьше.
«Теперь они мои родители», – решил птенчик, понемногу успокаиваясь  и привыкая к новым условиям существования.
Так продолжалось неделю. Подберезовик подрос и с каждым днем все больше оперялся. Днем хозяйка, так Подберезовик воспринимал Милану, выпускала своего подопечного на травку, он её пощипывал и с удовольствием разминал окрепшие крылышки. Потом поворачивался к Милане и широко открывал рот, прося пищу.
Девочка теперь давала ему кашу из проса, с раздробленными и размоченными зернами овсянки.
– Так дело дальше не пойдет, – мама решила вмешаться в крепнувший дружеский союз Миланы и Подберезовика. – Пора ему вступать в самостоятельную жизнь, привыкнет  к тебе и не захочет улетать, а ему надо жить свободно, по-птичьи. Кстати, посмотри, какая необычная окраска у него на перышках появляется.
– Мама, а он понимает, что я ему говорю?
– Я думаю, так как мы понимаем друг друга – нет. Но мыслить они могут.
Птенчик и сам не знал, кто он. Если его родители люди, то почему он совершенно не похож на них, не такой большой, с клювом и крыльями вместо рта и рук. Подберезовик пытался повторять звуки, произносимые Миланой, но это никак у него не получалось.
«Какой-то я неумелка», – ругал себя птенчик.
Подберезовик заметно подрос и норовил взлетать.
В один из таких дней к ним зашёл Николай Петрович, живущий неподалеку, в прошлом известный в селе ветеринар, а теперь пенсионер, занимающийся  в своей усадьбе разведением голубей, кроликов и пчёл.
– О, какой щегол! Вырастит – красавцем будет. Откуда он у вас? – удивился Николай Петрович, увидев рядом с Миланой птичку.
– Милана нашла совсем маленького. Кормим теперь, а он на глазах растет.
– Отдайте его мне, будет у меня жить, я птиц люблю. Зачем вам лишние заботы?
– Я люблю птенчика, только по- другому и никому его не отдам – вмешалась Милана, – подрастет, и я его отпущу.
Когда сосед ушел, мама успокоила дочку:
– Правильно ты ответила Петровичу. Но теперь, благодаря ему, знаем, как называется наша птичка.
Прошло ещё три дня. Девочка регулярно выносила Подберезовика во двор, и он  махал крыльями, чуть поднимаясь в воздух и тут же приземляясь. Милана говорила птенцу ласковые слова, к этим звукам он начал привыкать, безуспешно пытаясь понять их. Как-то, выгуливая щегла, Милана вспомнила, что на плите скоро закипит молоко и, пригрозив Подберезовику пальчиком, чтобы не улетел, побежала в дом. Птенчик, оставшись один, сидел на травке и с интересом рассматривал больших, бегающих, не летающих птиц, постоянно гребущих лапами землю и выискивающих там себе еду. Около одной, рядом с ним, все время сновали желтые маленькие птички.
Рыжий Миланин кот как будто только и ждал такого удобного случая. Он на полусогнутых стал приближаться к птенцу, предвкушая легкую добычу. Подберезовик недоуменно смотрел на новое, незнакомое ему животное, не подозревая об опасности. Ещё мгновение и случилось бы непоправимое. Но курица, пытаясь защитить своих цыплят, растопырив  перья, бросилась на кота.
От такой неожиданности Персик высоко подпрыгнул и бросился наутёк, а птенец со страха замахал крыльями и взлетел сначала на забор, а затем на яблоню.
 Ему стало вдруг так легко и свободно, что он от радости засвистел. Милана выскочила из дома, но птенца нигде не было видно. Только в стороне сидел напроказивший кот, сжавшись от ожидания затрещины за свой естественный охотничий инстинкт. Щегольчик опять свистнул, и Милана наконец увидела своего питомца. Она прикрыла рукой глаза от солнца, а потом стала махать птенцу, радуясь за него. А Подберезовик, расправив крылья, полетел все выше, легко преодолевая земное притяжение. Окружающий мир распахнул перед ним двери в необъятное пространство, в котором было столько нового и неизвестного.
Наконец, птенец ухватился на тоненькую веточку одиноко стоявшего дерева и с непривычки чуть не потерял равновесие. Знакомый мир с домиком – клеткой, людьми, опекающими его, остался далеко позади и от нахлынувшей на него свободы он совсем растерялся. Неожиданно он услышал красивую мелодию, это пел соловей. Порхая с ветки на ветку, Подберезовик подобрался поближе и, увидев маленькую серую птичку, тоже засвистел. Но, не поняв друг друга, они только насторожились. Птенцу захотелось,  чтобы его кто-то выслушал и не сторонился. К тому же Подберезовик проголодался и, оставив соловья, полетел в поле, где уселся на куст вкусно пахнущего репейника.
Неподалеку, в скошенной траве Подберезовик увидел черного скворца, высматривающего что-то среди травинок. Скворец по-хозяйски ходил и, наклоняя голову, переворачивал клювом старую засохшую листву, высматривая добычу. Птенец уселся рядом, с интересом рассматривая незнакомца. Скворец грозно свистнул, и щегольчик понял, что его тут вовсе не ждут, и чтобы не провоцировать конфликт полетел к опушке леса.
Здесь он услышал однообразное, повторяющееся громкое «ку-ку». От этих возгласов ему стало очень неприятно, и он полетел подальше от этих звуков. На ночь Подберезовик спрятался в густой листве высокой березы, облюбовав удобную веточку.
Утром, когда от зари небо посветлело после темной ночи, а солнечные лучи еще не осветили природу, птенец услышал такое изобилие птичьего разноголосья, что не смог усидеть спокойно и тоже, подчиняясь природному инстинкту, что есть сил, звонко запел, встречая восход солнца. Неожиданно  радом послышались понятные ему звуки и родные для него голоса. Подберезовик увидел стайку юрких птиц, которые уселись на высокую траву. Красивые, в ярком оперении щеглы, перелетали с одного стебля высокой травы на другой, ища пищу, подбадривая друг друга посвистыванием:
– Пить – пили – пить, пить – пили – пить. Ци – и – вит, ци – и – вит.
 Птенчик подлетел к ним и радостно пропел:
– Ци – и – вит, ци – и – вит! Наконец-то я нашёл вас, мои дорогие.
В ответ птички засвистели, и Подберезовик понимал каждую нотку, а щебетания, как слова песен, наполняли мелодии конкретным содержанием. И все для птенчика стало естественно, просто и радостно от того, что его окружают такие же, как он птички, говорят и поют песни на понятном ему языке, а он может им подпевать, как будто прожил с ними всю жизнь. Теперь Подберезовик со своими друзьями и никто другой ему не нужен.
Иногда, пролетая над домами, где внизу суетятся люди, в его сознании проскальзывали смутные воспоминания о детских приключениях, наполненных невероятным общением с человеком. Сердечко его учащенно забивалось, но он подавлял желание увидеть поближе своих старых знакомых и усиленно махал крыльями, стараясь не отстать от своей родной стайки щеглов.

Редактор Ксения Латина.