Разум и власть. По волнам Тихого Дона

   В начальной главе 6-й части «Тихого Дона» (3-я книга), где речь идёт о 1918 годе, читаем следующее (цитирую по шолоховскому 8-томнику «Собрание сочинений», 1956 – 1960):
 
   «К концу апреля Дон на две трети был ОСТАВЛЕН КРАСНЫМИ. После того как явственно наметилась необходимость создания областной власти, руководящими чинами боевых групп, сражавшихся на юге, было предложено созвать Круг. На 28 апреля в Новочеркасске назначен был сбор членов Временного донского правительства и делегатов от станиц и войсковых частей».
 
   (Здесь и далее выделение капслоком моё.)
 
   В самом первом издании этого места (в журнале «Октябрь», январь 1929) и вплоть до 1937 года первое предложение звучало так:
 
   «К концу апреля Дон на две трети был ОЧИЩЕН ОТ БОЛЬШЕВИКОВ».
 
   Смысловая нагрузка не поменялась, но авторская интонация с "оставлен красными" стала нейтральной. На эту сглаживающую редактуру ещё в 1988 году указал доцент кафедры теории журналистики Ростовского Университета Марат Тимофеевич Мезенцев (1938 – 1994) в своей работе «Судьба романов».
   Как видим, замена всего каких-то двух слов — и БЕЛО-КАЗАЧИЙ автор, писатель Фёдор Крюков превращается в ПРОЛЕТАРСКОГО писателя Михаила Шолохова (как раньше шутили над этим званием, «сын крестьянки и двух сормовских рабочих»).
 
   Кстати, в редакционной статье Крюкова "Жертвы искупительные" («Донские Ведомости», № 17. 20 янв. / 2 февр. 1919. С. 1) об изгнании большевиков с юга России к началу следующего года сказано коротко и ясно: «Дон и Кубань уже очищены».
 
   И подобных «чисток» в романе предостаточно. К примеру, в XVII главе этой же 6-й части в январском номере журнала «Октябрь» 1932 года, где возобновилась публикация 3-й книги «Тихого Дона» (она была остановлена на 33 месяца из-за антибольшевистских нарративов текста), читаем эпизод, когда кавалерийский полк красноармейцев остановился на ночлег в хуторе Татарском:
 
   « — Нет у вас чертей? Не ночуют?
     — Покеда бог миловал. Какие-то были — весь курень провоняли духом своим мужичьим. То-то оно говорится — "РУСЬ ВОНЮЧАЯ", — ну, и воистину! — недовольно бормотала Ильинична».
 
   (Ильинична — это супруга Пантелея Прокофьевича Мелехова, мать главного героя романа.)
 
   Нетрудно догадаться, что в дальнейших изданиях «Тихого Дона» эта эпатажная фраза Ильиничны безо всякой замены была просто удалена. Или возьмём XVIII главу третьей книги — во время паузы в издании романа эту главу Шолохов отдал в редакцию «Огонька» и она была напечатана в брошюре «Девятнадцатая година» (по моей просьбе её разыскал и прислал лингвист Зеев Бар-Селла незадолго до ухода из жизни). В ней читаем размышления главного персонажа — Григория Мелехова:
 
   «Проба сделана: пустили на войсковую землю полки ВОНЮЧЕЙ РУСИ, пошли они, как немцы по Польше, как казаки по Пруссии. Кровь и разорение покрыли степь. Испробовали? А теперь за шашку!» (Библиотека «Огонёк», № 550. М., 1930).
 
   Эти два слова в мыслях Григория Мелехова, в отличие от произнесённых его матерью, не дошли даже до первой публикации в февральском номере «Октября» (1932) — вместо них напечатали «красные полки».
 
   Но основной «прикол» заключается не в этом. (Можете сделать паузу и взять попкорн, дальше будет довольно забавно.) Так вот, в романе «Тихий Дон» слово «РУСЬ» было прописано семь раз…, и во всех семи (!) случаях Михаил Шолохов так и не понял, что настоящим автором подразумевался не хороним* «Русь» (*хороним — собственное имя любой территории, имеющей определённые границы), а этноним** «русь» (**этноним — название, обозначающее этническую общность, например, народ, народность).
 
   И этноним "русь" должен был писаться с маленькой буквы «р». К примеру, в труде историка Василия Татищева (1686 – 1750) читаем:
 
   «Варяги брали дань от руси, чуди, словен, мери, веси и кривичах» («История российская в семи томах», том второй, 1750).
 
   Но Шолохов, не понимая смысла, везде прописал с большой буквы — «Русь». И всё-таки одно эпатажное словосочетание дожило в тексте романа до наших дней и даже попало на большой экран — режиссёр Сергей Герасимов при экранизации «Тихого Дона» на Киностудии им. Горького в 1957 (2-я серия, 53-я мин.) счёл нужным воспроизвести эти слова Пантелея Прокофьевича из XIII главы 5-й части (вторая книга) романа:
 
   «— Ты, Гришка, подумай. Парень ты не глупой. Ты должен уразуметь, что казак — он, как был казак, так казаком и останется. ВОНЮЧАЯ РУСЬ у нас не должна править. А ты знаешь, что ИНОГОРОДНИЕ зараз гутарют. Всю землю разделить на души. Это как?»
 
   (На прилагаемом скриншоте отображён момент, когда актёр Даниил Ильченко в роли Пантелея Мелехова произносит эту фразу.)
 
   Разумеется, Шолохов и здесь написал «Русь» с большой буквы, даже не подозревая, что это этноним «русь». А как прописывал этот этноним Ф. Д. Крюков? Приведу фрагмент диалога казаков из повести «Зыбь», созданной Фёдором Дмитриевичем по заказу Максима Горького («что-нибудь из казачьей жизни») для его издательства «Знание» в 1909 году (см. на картинке):
 
   «— Да вобче эти ИНОГОРОДНИЕ народы, русь эта вонючая, — хуже жидов они в нашей земле!..».
 
   Причём, на портале Национального корпуса русского языка (НКРЯ) в русской литературе зафиксировано только два случая «вонючей руси» (хоть с маленькой буквы «р», хоть с большой) — в романе «Тихий Дон» и в повести Крюкова "Зыбь".
 
   И лишнее подтверждение того, что в «Тихом Доне» был прописан именно этноним, мы находим в рукописях Шолохова — его помощница в беловике (5-я часть, стр. 71) написала «русь» с маленькой буквы (см. на картинке). И это вовсе не самодеятельность переписчицы, а тщательное копирование того места, откуда велась переписка.
 
   Забавно, что научные сотрудники так называемой "шолоховской группы" Института мировой литературы им. А. М. Горького Российской академии наук, готовившие много лет работу «М. А. Шолохов "Тихий Дон". Динамическая транскрипция рукописи» (Москва, 2011), не разобрались в теме и написали "русь" с большой буквы (стр. 821), хотя были обязаны копировать из рукописей всё, включая описки, естественно, их обговаривая.
 
   Уж коль научные сотрудники ИМЛИ РАН не поняли (или не в курсе) про этноним «русь» и ничтоже сумняшеся стали исправлять увиденное на хороним «Русь», то какой тогда может быть спрос с редакторов советских издательств и журналов, проглядевших этноним, а тем более с малообразованного и полуграмотного плагиатора Михаила Шолохова, хотя отдадим должное его дружной семейной бригаде — они в отличие от имлийцев всё переписали добросовестно.
 
   Кто хорошо знаком с творчеством Ф. Д. Крюкова, тот понимает, что ничего эпатажного в выражениях писателя нет. Уж чего-чего, а "мужичьего духа" Фёдор Дмитриевич нанюхался, и в слова "русь вонючая" вкладывал исключительно бытовые запахи. Не буду голословным и приведу примеры из его прозы. Вот как он рассказывает о своей работе счётчиком в Санкт–Петербурге во время всероссийской переписи населения. (Итоги переписи были обнародованы 21 марта 1911 года.) Жилые дома, которые он обходил, располагались близ Горного института, где Крюков работал помощником библиотекаря (очерк "Угловые жильцы. Из впечатлений счетчика"):
 
   «Я начал обход с первых номеров, с каменного флигеля, выходящего на задний двор, очень тесный, грязный и ВОНЮЧИЙ. <...> И даже воздух ВОНЮЧИХ, загаженных лестниц «Пропартура» казался мне свежим и приятным после воздуха в квартирах. В последний день переписи один из моих сотоварищей по переписи, студент Горного института, угорел от этого ужасного воздуха до обморока» (журнал «Русское Богатство», 1911, № 1, стр. 131–152).
 
   И ведь это речь идёт о столичном городе. А это уже из деревенских зарисовок, сделанных писателем во время путешествия по Оке:
 
   «Нежилая половина пахла все-таки по жилому, тем густым РУССКИМ ДУХОМ, который неизменно встречал нас в каждой крестьянской избе. Тут была смесь всего понемножку: треснувшие болтыши — яйца из-под наседки, высиживающей цыплят в гнезде под лавкой, трудовой русский пот, оставленный в старых онучах, следы повадливого поросенка, чуявшего приготовленные ему помои, лучок, свежевыпеченный хлеб, полушубок из новых овчин» (очерк «Мельком. Впечатления проезжего», 1914).
 
   В дорожной зарисовке Крюкова «Неискоренимый оптимизм» видим ещё одно толкование «русского духа» — характерный мужицкий запах:
 
   «Мы, уже расположившиеся с известным удобством на своих местах, глядели с враждебным недоумением на этот темно-пестрый поток, стучащий сапогами, галдящий, несущий с собою характерный МУЖИЦКИЙ ЗАПАХ, — "РУССКИЙ ДУХ".
    Теоретически нам, может быть, не были чужды демократические взгляды и симпатии, но ехать мы предпочли бы без махорки, без дегтярных сапогов, без запаха луку, без грязных мешков и гармоники» (газета «Русские ведомости». № 104. 7 мая 1913. С. 2).
 
   (Вспомним слова Ильиничны из «Тихого Дона»: «…весь курень провоняли духом своим мужичьим».)

   Словами «вонючая русь», которые в разных главах романа произносят три члена семьи Мелеховых, Фёдор Крюков выражал свою неприязнь к большевикам, пришедшим на донскую землю. К Руси, как стране, это не имеет никакого отношения, ибо для него Россия, Русь — это святые понятия. У Крюкова читаем: «Россия–матушка», «О, милая Русь», «великая наша Россия», «тургеневская Русь», «святая, старая Русь», «истерзанная, измученная Россия», «великая страдалица, Россия, родина-мать», «просторная, по-весеннему нарядная, холмисто-зеленая Русь».
 
   Но вернёмся в начало нашей заметки, к сюжетной линии «Тихого Дона», где Пантелея Мелехова избрали делегатом на Войсковой Круг (аналог собираемого парламента). Цитирую фрагменты текста далее:
 
   «На станичном сборе в числе остальных делегатов на Круг избрали и Пантелея Прокофьевича. Из Вешенской возвратился он в тот же день, а на другой решил вместе со сватом ехать в Миллерово, чтобы загодя попасть в Новочеркасск». <…>
 
   В то время, когда Мирон Григорьевич скакал из Миллерова, сват его торчал на вокзале. Молодой немецкий офицер написал пропуск, через переводчика расспросил Пантелея Прокофьевича и, закуривая дешевую сигару, покровительственно сказал:
 
   — Поезжайте, только помните, что вам необходима РАЗУМНАЯ ВЛАСТЬ. Выбирайте президента, царя, кого угодно, лишь при условии, что этот человек не будет лишен ГОСУДАРСТВЕННОГО РАЗУМА и сумеет вести лояльную по отношению к нашему государству политику.
 
   Пантелей Прокофьевич посматривал на немца довольно недружелюбно. Он не был склонен вести разговоры и, получив пропуск, сейчас же пошел покупать билет».
   (Конец цитаты.)
 
   В этом фрагменте делается акцент (дважды повторено немецким офицером) на крайнюю важность РАЗУМНОГО управления государством.
 
   А теперь приведу отрывки из публицистики Крюкова. Обращаем внимание не только на содержание, но и на даты этих публикаций. Выводы, которых много, делайте сами.
 
   «Пора бы уж остепениться, отдохнуть от праздников и митингов за простым, нужным, будничным делом… Теперь уж всё на виду, всё пойдет гладко, стройно, РАЗУМНО, новый порядок выметет продажность, воровство, безответственность, устранит разруху — пойдет на поправку родная страна…» («Новым строем», сентябрь 1917).
 
   «Около двухсот лет назад Фридрих Великий повесил перед окнами своей спальни проворовавшегося чиновника, и – может быть – с тех пор в прусских почтовых учреждениях, например, никаких квитанций не выдается на заказные отправления, и ни одной посылки не пропало. А у нас в период «товарищеского» господства посылать что-либо можно было лишь с оказией, а железные дороги и почта были учреждениями по борьбе с контрреволюцией и повышению окладов…
И если Войсковой Круг во имя устроения порядка и ГОСУДАРСТВЕННОЙ крепости внушительно выразит готовность насадить дисциплину, искоренить своевольство, хулиганство, неуважение к закону и власти — всеми способами, ведущими к этой РАЗУМНОЙ цели, не стесняясь суровостью карательных мер, — он правильно выполнит обязанность представительства народных интересов и наилучшим способом проявит заботу о судьбах родины. Только при этом непременном условии ВЛАСТЬ будет твердой, управление — РАЗУМНЫМ, правильным и плодотворным, а жизнь — способной к преуспеянию и здоровому развитию» («О Войсковом Круге», август 1918).
 
   «И в центре политической жизни, буйной, зыбкой, вечно мятущейся — войсковой круг, носитель идеи народоправства, коллективный РАЗУМ зипунного рыцарства...» («Войсковой Круг», декабрь 1919).

 
© 4 апреля 2026 г.
Игорь Шап