Конец света для одной души Глава 37

                Глава 37: Мефистофельская фря

       
     Встретилась с Семеном и попросила, чтобы он открыл пространственный портал, обеспечил мне беспрепятственную постоянную лазейку на границе запретной территории и предоставил гарантированную возможность бывать в бордовом мире. Просто самостоятельный проход на одну непримерную персону, как раньше и ничего более.

     Семен сказал, что я там сгину.
     И это всё? Все откровения?
     Так экономно, напевно-поэтически, по-старинному. Далее, далее шинкуй сниженной терминологией, колко опоганивая активный словарный запас. Кромсай, нанизывая меня на острые шампура подпорченной добродетели, гневно проклинай за всё неприглядное, поноси аморальной скверной, обкладывай чем-нибудь соленым и невыносимо гадким. Давно жду необратимую реакцию с полным нравописательным демонтажем. Начинай. 
     Ничего?
     Скудный выплеск.

     И вообще, "сгину"-не то слово, не совсем подходящее для конкретной ситуации. Слишком скромное. Надо было во всех подробностях развернуться, исчерпывающе и убедительно вытащить что-нибудь из презрительно-резкой похабщины. Или хотя бы-"тебе кранты, ты там сдохнешь!"
     Так наиболее достовернее, объективнее. Но даже вся метко произнесенная дублёная непотребность меня не задержит и не притормозит на скоростных поворотах неизбежности. В определенном смысле, я давно уже причудливо сгинула, канула в мифическую Лету, поглощена мрачными водами небытия и своеобразно растворилась в медленном течении забвения.
 
     Сёма, мы все когда-нибудь сдохнем. Разве не так? Или есть другая стезя конечного отхода в иные реалии?
     Только вот КЕМ мы сдохнем? Всемирный опрос на праведную засыпку.   
     Ответила сжато:
     -Как получится.

     Долго уламывать и упрашивать его не пришлось. Он не горячился, не упрямился и был согласен на мой лимитно-урезанный карт-бланш. Ещё кратко известил, что уезжает из города. Насовсем. И связи с ним больше не будет. Никогда.

     Всё правильно, всё верно, логично-разумное суждение. Семен решил, что лучше невозвратимо скрыться и полностью затеряться в нескончаемых просторах бесконечности. Если его здесь ничто не держит-может позволить себе любое приятное благоустройство с какой угодно фантасмагористической социальной инфраструктурой.
     Что ещё Семену под силу, понятия не имею. Я совершенно не знаю осторожного чужого брата. Не довелось.
   
     Теперь главный мой вопрос.
     -Где Том? Боюсь думать на жгучую тему. Итак. Где? Только не приплетай сюда созвучные выражения. Не уместно.
     -Не ищи его. Это не собака. Это твоя пагуба.
     -Он живой?
     -Он не мертвый.
     -Не мертвый-это живой?
     - ............. 
     -Семен, спасибо. И удачи.
     - .............

     Доброго назидания и дружеских пожеланий не получила. Свойскому, одобрительному рукопожатию тоже было отказано. Меня весьма сухо и твердо забанили и вывели из компанейского общения. Хотя чего было ожидать, между нами и прежде не было никакого близкого сотрудничества и приветливой взаимосвязи, кроме моего непонятного спасения. Именно оно является маловразумительным, петлеобразным и не поддается резонному объяснению.
     Образно говоря, благотворную подкову над прочной, непроницаемой дверью молча сняли, швырнув  защитный оберег далеко в гущину непролазного терновника.
     Придётся обходиться без счастливой изогнутой пластинки.
     Не привыкать.
 
     После долгого вынужденного перерыва я опять здесь, в обожаемом месте смешанного астрала. Это изысканная амброзия и целительный бальзам  для моего расхлябанного сердца, его особая магнетически-панацейная витаминина. Здесь оно раскрепощается, расслабляется, дышит свободно, бьется ровнее, не стенокардинит и не пускается вскачь. Здесь я за свой поврежденный моторчик спокойна.

     Теперь у меня двойное гражданство и мне больше не нужна временная гостевая виза. Я запатентовала авторизацию на право жительства со схемой безотказного проезда, зарегистрировалась де-факто, адаптировалась, успешно приспособилась и пластично вклинилась в разномерную нишу. Надеюсь, что мне не придется ни с кем убойно конкурировать и мою единичную популяцию с общего ареала обитания никто не вытиснит, не выдавит настойчивым прессингом, я не стану пищевой цепочкой для доминирующего вида и моя жизнь не превратится в безумный, зловещий слэшер.

     Я не приобрела ничего сверхъестественного, никакой запредельной работоспособности с незакатной живучестью. У меня не появился и не раскрылся исключительный ген выдающейся феноменальности. Даже не всучили полезным сувенирчиком восприимчивость обыкновенного полиглота. Всё тоже самое: один иностранный язык с большим подробным словарем на базовом уровне знаний школы.

     Неутомимые клакеры, ваш коронный выход-я до сих пор так и не могу собрать целиком кубик рубика. И кто я после этого? Слышу безостановочный ликующий рев воодушевленной массовки с утвердительным топотом.
     Добавлю под неистовое визжание радостной публики-мне не дано стать чувствительным медиумом и проницательным оракулом с откровенными предсказаниями. Магический потенциал миросозерцания и понимающей обрисовки действительности тоже сводится к нулю. Нет даже малого намёка на мистические дарования и пророчества вещей Кассандры. Зрелищный телекинез и скрытная телепатия с третьим светло-карим глазом доходчиво и популярно втолковали моей, мечтательно вздохнувшей,  карме: забудь про волшебный иллюзионизм непознанного, вожделеть не вредно. Договорились. Забуду.

     В общем, в экстрасенсорном плане обошлось без впечатляющих успехов, фурора и бурных хвалебных аплодисментов, что не скажешь об одном побочном действии, связанным с дестабилизацией моего сраженного здоровья. Победоносно рукоплещет только целеустремлённо торпедированная электрокардиограмма с качкообразными нестабильными изолиниями. Это моя брешь, самое слабое место, но и с таким невзгодьем я давно смирилась и приняла компенсационный бонус, как должное.

     Габитусам я стала неинтересна. Теперь они за километр обходят мой дом с прилегающими областями. Огибают стороной все квартирные заначки и гостиничные днёвки с ночёвками. Уже не боязно, что аморфные фигуры, когда-нибудь вломившись без фомки, пройдут электрическим скопом по телу в самый неподходящий момент и раскатают физическую структуру жженым биологическим пятном на простыне, например, пока я тихо посапываю в кровати.

     Стаи агрессивных шавок так же не загораживают мои перебазировки, не подкарауливают, выразительно  отступают, вплоть до полной смены закрепленной и облюбованной ими размещенности. Своры шастающих псов больше не смеют опасно вредить и наносить урон. Похоже, они даже свое дерьмо за собой тщательно убирают, прилежно складывают в полителеновые мешочки и уносят на мусорный полигон. Дикие животные тоже дружно свертываются с моего направления и не досаждают своим зоологическим присутствием. 
     Меня оберегают. Очень. Я неприкасаемая с охранным статусом.
     Почему???
 
     Двух своих диковинных амиго-воздыхателей из потустороннего почётного караула тоже развеяло неожиданным дуновением. Точным повтором танцевального забега в полуобнаженке, на том же месте, с тем же белым костром и с той же динамичной музыкой, неглижировали. Полнейший импичмент и пересмотр опеки от апокрифических надсмотрщиков.
     Облом!

     Осталась одна крайняя мера-набат. Я залезла на звонницу собора  и исполнила колокольную заутреню и сразу же повечерие. Церковным служкой с его рингтоном притягательных, как раньше мне казалось, звуков рынды полупрозрачные прихожане просто пренебрегли. Бесшумные караваны теней, не сбавляя плавную конькобежность и не меняя установленную траекторию, организованно ускользнули вдалеке. Эфемерные вереницы фигурных очертаний не удосужились свернуть на маняще-призывный огонёк, не проявили былое попечение и присмотр.
     Обломище!

     Не теряю надежды увидеться с Томом, хоть с каким, хоть когда, хоть в каком изменном виде.
     Продолжаю его методично искать и всегда буду ловить нужную маршрутку с требуемым ориентированием. То, что короткохвостый моя пагуба, как сказал Семён, признаю окончательно. Не сомневаюсь и в том, что Зверюгин меня не выручал при встрече с синеглазым противником. Напротив, он интенсивно придерживал Павла, который ускоренно ринулся мне на подмогу.
 
     Я отношусь к этому философски бесстрастно-у каждого своя погибель.
     И в чьём лице, одушевленном или неодушевленном, она проявится, поди разберись. А свою я уже знаю. Том предпочел меня. Разлюбезная баскервильская морда с саблевидными нетравоядными верхними клыками мне всецело подходит.
     Выбор сделан. 
     Полный вперёд!
 
     Мистерия габитусов-фантомов остается недосягаемой и данная тайнопись не поддается расшифровке. Иногда я терпеливо манифестирую поодаль вместе с ними, пытаясь что-нибудь рассмотреть и возможно, именно где-то там, в призрачном кортеже, обнаружить свою замечательную животину. Без Тома не видно ни одного защитного цветного слоя, только по своему состоянию организма определяю рубеж силового поля. Заслон колоссальный, оградительную броню пробить нельзя. Расплывчатые чужаки, как и прежде, меня не ощущают. Они совсем не чувствуют мой неотступный конвой. Полнейшая диссоциация. 
     Непродолжительный эскорт экзотической панцирной процессии всегда заканчивается ничем. Я нигде не выявила следов прибывания куцей пропажи. Надо приниматься за розыск в других зонах.

     Обратно к припаркованному автомобилю тащу себя уже почти за шиворот, копотливо переступая, заплетая шаткими ногами и спотыкаясь на ровном месте от общего недомогания. У меня хныкают трепетные мениски, утомленные суставы и все заморенные хрящики. К растревоженной голове без протяжного стона невозможно прикоснуться, каждая отдельная волосинка у основания саднит и жалуется моему взбудораженному мозгу. Пора прекращать разведывательные сопровождения с частым и непосредственным времяпрепровождением, экспериментируя на практической танатологии, пока моя целостная масса не распалась на разрозненные молекулы и атомные ядра.
 
     Что же на меня так действует? Профессиональные дозиметры не выявляют никаких отклонений радиации, даже малого превышения нормы, причём разного вида излучений. Залётная бордовая структура, имеющая несходную природу земельного кадастра, иные секретные опции и заговорческие помыслы, не спешит раскрывать свой тщательно скрываемый глубинный смысл. Запрещено.

     В первый же день возвращения, около двери своего жилища нашла керамический горшок с прилично вытянувшимся ростоком алоэ, отданного мной в распоряжение дикой природе и стилет с бурыми потеками. Тот самый острый кинжал с убийственной историей. На нём моя кровь. Это моя отплата, мое воздаяние. Окроплённый подарок-напоминание получила в довершение от Семена.  Он знает, где я живу. Они, наверно, все знали и мониторили каждый мой замаскированный шаг. Как же я заблуждалась в надежности своей детально выверенной конспирации от дерзких лазутчиков, которая казалась грамотно изобретательной и умело разработанной.
     Я отмыла памятный клинок, почистила переходящий вымпел первенства поножовщины и теперь всегда беру с собой, как раньше и только его-свой, особо чтимый фетиш, наделенный кровавым клеймом неродного родства.

     Иногда захаживаю к Джону Сильверу. Его порядком обкорнали, добросовестно отстирали и  надраили до блеска. Сразу и не признать молодецкого вояку. Давно бы так. На опрятной голове остался небольшой панковский гребешок. Упрямая шерстка не поддается выравниванию. Тебя просто мало ласкали и гладили.
     Бывший патлатый и вскомаченный ниндзя, а ты хорош! Ты, оказывается, крепко сбитый, мускулистый красавчик с умными серыми глазами. Сброшенные и покинутые тобой многочисленные блошиные семейства будут тосковать по атлетическому культуристу с непослушным вихром.
 
     Трехногий смелый боец мне не рад ни в одном из миров. В бордо я принесла ему чистый коврик, еду с водой, теннисный мячик и нового игрушечного динозавра. Не принял. Отогнал уничтожительным лаяньем.
     -Стоп, нелюдь! Не смей приближаться! Забирай свою подкормку и манатки со шмотками, да проваливай в подземный Эреб.

     На автозаправке все удивляются: отчего храбрый и любимый их парняга так меня недолюбливает. Вопрос "пойдешь жить ко мне", до сих пор висит в воздухе. Потому что Джон не пойдет.
     Это ведь из-за Тома?
     Права?
     Права, права.
     Из-за Тома, теневого адского гроссмейстера. Я такая же мефистофельская непрошибаемая фря, как он. Его давно нет со мной, но остались устрашающие инверсионные следы, его кроваво-красные химиотрассы, которые я впитала словно мягкая губка. Бриз его латентных воинственных химтрейлов и поныне шлейфом змеится за мной. Я всё это приняла без гастролей к праотцам. Приняла и довольна крутящимся моментом турбины жизни.
     А насчет мнения непобедимого флибустьера...

     Джон Сильвер, на верховном ресепшене рассудят и разложат наши вольные и невольные прегрешения по своим многоступенчатым этажеркам.
     Все ждем "аз воздам".    
     Кого вознесут на антресоль в бизнес-класс, кого основательно засунут в щель под грязный плинтус. На повышенный уровень отменной комфортности с превосходным расторопным обслуживанием претендуют многие. Очевидно рассчитывают на выделение люксовых, привилегированных номеров с постоянным проживанием и шикарным видом на великолепное божественное будущее. Зря надеются-влиятельный собственник превосходных земель давно ввел строгие ограничения на избранные престижные резиденции. Кому они достанутся? Скорее всего будут пустовать.
     С моими темными анкетными данными тоже предвкушаю эффектную развязку. Поглядим. Чего загадывать.
 
     Теперь доподлинно уверена, что два мира всегда взаимодействовали между собой, дополняли друг друга, соприкасались и продолжают пересекаются, иногда правда не лучшим образом. Много наших привычных явлений оттуда, с той реальности, с той экосистемы и они открыли для меня новое значение. Иногда к нам прорываются абсолютно непонятные вещи, которые заставляют людей удивляться и даже бояться.
 
     В бордовый период, при переходе с голубого на синий цвет, часто ловлю слабый сигнал на телеприёмник со спутниковой круглой антенны и только по одному каналу. Транслируется что-то наподобие музыки без изображения, мне кажется, что это или арфа или ксилофон. Изредка пробиваются разные голоса, разобрать речь невозможно. Вещание радиостанций не пеленгуется и молчит на всех частотах.

     Естественно, я много фотографировала, но незримых для меня новых парадоксальных аномалий и разительных отклонений в объективе не зафиксировала. Возможно ничего такого здесь нет, а может нужно более высокое разрешение или все дело в светочувствительной матрице. Надо посоветоваться и переговорить с опытными профессионалами. Большая часть снимков получалась засвеченной. Четыре аппарата пришли в негодность и приказали долго жить после активной фотосессии габитусов. Позировать крупным планом для портретов они отказались, а после групповых уличных сценок, внутри камер что-то ярко вспыхивало и жарко плавилось. С видеосъемкой такая же подобная история.

     Основное понятие теории вероятности строится на событиях. Все они делятся на три категории: достоверные, невозможные или случайные. Со мной произошли невозможные вещи, которые, согласно теории, никогда не должны были произойти ни при каких условиях. И всё же, комбинаторика распорядилась по-своему. И условия успешно состоялись и события случились с тесным моим сотрудничеством.

     Какова моя роль в загадочных, удивительных происшествиях? Главная или второстепенная?
     Мое амплуа тоже ещё не определено.
     Можно ли было предугадать, предотвратить и разорвать цепь всех непостижимых обстоятельств, факторов, которые повлекли за собой невозвратный процесс?
     Наверное нет.
     Слишком всё запутанно в туманном лабиринте связанных судеб и это не пробный черновик, чтобы переписать его заново. Как прежде уже не будет. Ещё точно знаю, что несмотря на свою уникальность, бордовый мир губителен для живого человеческого духа. Здесь сепаратный непривычный кодекс, свои труднопроходимые предписания и ухабистые требования, свои особые каноны и уникальные заповеди. Непосредственно столкнувшись с абсолютно чуждой стихией, я получила существенное, ощутимо-разрушительное воздействие, что безусловно повлияло на дальнейшую жизнь.

     У меня всегда была альтернативная возможность отступить, радикально отказаться от паранормальной фантастики с её вселенскими осложнениями и навсегда выйти из запретной территории, но дилеммы никогда не существовало. Сразу сознательно отметила именно этот сумеречный путь, и никто не знает его истинного предназначения.
     Я ни о чём не жалею.
 
     Бесспорно, теперь приходится многим расплачиваться и от чего-то важного отказываться. Но продолжаю упорно двигаться дальше, перешагивая препятствия, не уворачиваюсь от ударов, не закапываюсь в себе и не доискиваюсь во всём золотого сечения. Больше изнурительно не экзаменую себя, не мочалю ошеломляющее прошлое, не культивирую, не мариную темпераментное настоящее и не страшусь потаенного грядущего. Я больше не кроткая рабыня своих инстинктивных эмоций: порывисто спонтанных и взвешенно педантичных.   
     Мне очень не хватало лихих качеств психологического склада. Я возымела чумные перемены с авантюрной трансформацией, крайне сурово и недопустимо подзаработав на душе.
     Ужасно? Тошно? Горько?
     Ничуть!

     Не знаю, что там, далеко за пределами нашего города, на другом конце материка и полушария. На сколько локально распространяется область копирования и заимствования. Что я увижу на краю географии? Жизнь или мор с трупами, гармонию, сумбурность или что-то совершенно иное? Возможно, когда-нибудь исследую удаленные места.
 
     Железнодорожный транспорт отпадает сразу. Речной, наверно, тоже. Останавливают не отсутствие познания судоходного фарватера, не современные лодки, катера и модные яхты. Останавливает стохастическая вода, которая самая непредсказуемая. Изменчивая неприветливая субстанция может просто так, основательно  и безвозвратно припечатать меня каменной глыбой к любому разнотипному дну. Тут и усовершенствованный  батискаф не выручит и шикарное снаряжение для дайвинга не подсобит.

     Остается только небо.
     Запускала дроны. Механизмы прекрасно взмывают, шустро носятся и длительно кружат, даже в бордовую календарность. Несколько раз заезжала на главные аэродромы, прогуливалась между летательными аппаратами. Рассматривала их с трапа, оглаживала громоздкие фюзеляжи, ощупывала мощные крылья с мотогондолами и адекватно оценивала. Величественные, внушительных размеров воздушные лайнеры, только чрезвычайно сложные махины, чересчур специфические и требующие специальных знаний и определенной подготовки. Для меня совершенно непосильная задумка. И хотя на складах, вблизи портов пригодного авиационного керосина полным-полно, новаторская бизнес-идея с поднятием в атмосферную высь турбовинтовой большегруз всего лишь беспечное ребячество.
     Нет, не ребячество.
     Беспросветный кретинизм!

     Была и на учебных площадках частных аэроклубов. Там малый воздушный флот и техника намного проще: автожиры, двухместные вертолётики и легкомоторные самолётики "Сигма". Миниатюрные пропеллерные и лопастные малёхи с довольно высокой скоростью и дальностью полёта неприхотливы в управлении. Они без понторезов могут щегольски садиться в разнопёрых пампасах, аккуратно приземляться на пустынные барханы и гладко взлетать с примитивных взлётно-посадочных полос. Про песочные дюны я, разумеется, заворотила. Фантазии разыгрались.
 
     Интересно, сколько стоит обучение пилотированию винтокрыла?
     По моим ли резцам гиропланы, крылатые складывающиеся машинки и свободный воздушный коридор с попутным оптимистичным ветром?
     Стоит обмозговать, пусть пока гипотетический, зато возможный прожект относительно нового и быстрого способа передвижения на дальние крейсировки и круговые турне.