В село

1 часть "Рыжий Жигулёнок"
2 часть "Дорога в село"
3 часть "Банный вечер"

"Рыжий Жигулёнок"

Он подъехал к моему подъезду на своей машине «Жигули» десятой модели серого металлического цвета, а в моей памяти возник перед глазами  его первый жигулёнок ярко оранжевого цвета, который всегда стоял перед заводоуправлением и приятно тревожил меня.
- Значит, его хозяин где-то рядом!

Я завидовала этому транспортному средству, как счастливому человеку, ведь его рулевого диска прикасались руки  Николая Александровича, спинка  кресла прижималась к спине моего любимого, чего я никогда не могла себе позволить.

 Проходя мимо машины, я улыбалась ему, потому что улыбаться начальнику, его хозяину, неприлично и подозрительно.

Моя соседка Оля Колесникова в бюро материальных нормативов как-то шепнула мне:
- Когда начальник заходит в нашу комнату, у тебя глаза горят! - и лукаво улыбнулась.
Я отпарировала.
- Хорошо, что горят, было бы хуже, если бы они тухли.
 
Чтобы больше никто этого не заметил, я стала наклонять низко голову над письменным столом, пряча свои горящие от счастья, глаза.

Поэтому свои взгляды я чаще дарила рыжему "Жигулёнку", чем любимому начальнику.

   Однажды я  купила на рынке букетик полевых незабудок и вставила в ручку автомобильной дверцы без записки, без звонка по телефону. До сих пор не знаю, догадался ли он от кого этот букет, говорящий, а точнее кричащий слова: «Не забывай обо мне!»

Конечно же, он не догадался, ведь вокруг него крутилось очень много красивых женщин, раскрепощённых, весёлых, уверенных в себе, не чета мне закомплексованной и стеснительной финки,  к тому же маленького роста и худущей до такой степени, что однажды по улице дул сильный ветер и нёс меня по асфальтовой дороге так быстро, что мужики закричали вслед: « Кирпич возьми, а то унесёт!»


"Дорога в село"

   Это было давно, а сейчас он подъехал на современном автомобиле интеллигентного цвета и открыл  заднюю дверцу. Этот жест уже поставил меня на место.
Так делал мой муж, когда в наш автомобиль садился какой-нибудь его друг или знакомый, он сажал меня на заднее сиденье, говоря при этом, что место рядом с водителем для важных персон.  Я — жена и мать его детей, видимо, не входила в это число.

  - - Мы заедем за Нинель Андреевной, она тоже поедет в Шигоны. У неё дом напротив моего, там небольшой огород и она хочет его полить.
Он сказал это привычным голосом. Брать её с собой в деревню было привычным делом для него, не смотря на то, что они уже двадцать два года, как  разведены.

Мы подъехали к пятиэтажному дому, точь-в-точь, как мой, он посигналил и стал ждать, когда спустится с пятого этажа эта женщина.

Она вышла с полными сумками и попросила бывшего мужа подняться к ней снова и спустить ещё несколько пакетов. Потом, они долго укладывали её сумки в багажник и очень долго она усаживалась на персональное кресло. Меня это раздражало, но я смиренно молчала.

Дорога в село Шигоны станет для меня дорогой жизни. Город остался позади и, ловко проехав сложный перекрёсток, который не имеет светофора, на нём действует только одно правило «Помехи справа».  В этом месте дорога сталкивается с большой оживлённой трассой с многотонными фурами и, снующих между ними легковушек.

Миновав перекрёсток, Николай Александрович с облегчением вздохнул и улыбнулся мне в небольшое зеркальце перед ним.  Моя душа ушла в пятки, а руки бессовестно, тайно коснулись, выступающей из-за спинки сиденья, части его спины.
   Пальцы ощутили тепло и дрожь, пробежавшую сразу в две стороны от его тела к моим пальцам, а от моих пальцев в самое сердце, которое и так колотилось так громко, что если бы не шуршание шин встречных машин и шум мотора его автомобиля, его бы услышал весь мир.

Пытаясь себя успокоить, я стала смотреть в окно.  Вдоль дороги тянутся поля с подсолнухами,  местами их скрывают посадки деревьев, и, кажется, дороги не будет конца. Моя ладонь предательски лежит на его талии, а подбородок упирается в сиденье так, что я чувствую запах его тела, не вызывая внимания и подозрения, впереди сидящей, его бывшей супруги.

Проскочив через  мост над небольшой речушкой, истоком реки Уса, мы подъезжаем к селу Шигоны. Николай Александрович ведёт машину легко и уверенно, даже с каким- то наслаждением, как человек, который возвращается в дом, в котором он давно не был.

Меня тоже охватило его волнение и жалко было отпускать свою руку от , пригретой мной, его части тела.  Наконец мы подъехали и  свернули с дороги к старым покосившимся деревянным воротам.

Николай Александрович разгрузил багажник и помог бывшей жене перенести её сумки в дом напротив. Меня это очень удивило.  Они развелись, а она приобрела дом напротив. Их окна смотрят друг на друга, как в песне  Аркадия Островского на слова  Николая Доризо: «В тихом городе своем по соседству мы живем; Наши окна друг на друга смотрят вечером и днем. Рядом наши два крыльца, два зеленых деревца; По соседству бьются рядом Наши жаркие сердца».

Эта песня звучит у меня в голове и болью отдаётся в сердце. «Надо же, какая она хитрая. Вся его жизнь у неё перед глазами» - думаю я.
В это время он вернулся и, взяв, свою огромную сумку с продуктами, открыл калитку, дёрнув за верёвочку.
- - Проходи, будь, как дома!

Во дворе слева стоит сарай с повисшей на петлях дверцей, в глубине виден лаз в погреб и много всякого мусора, доски, пустые пластиковые бутылки, тряпьё. Со всех сторон его окружает малина, густо заросшая.
Прямо перед глазами открывается хлев за кустарником, входной двери нет, приставка из досок.  Со двора с правой стороны виднеется крыльцо с покосившимся  навесом, обвитый вьюном.
У крыльца растёт развесистое дерево.

- - Это груша — говорит Николай Александрович, заметив мой взгляд, - но плодов мы давно не видели, надо её срубить, хотя она загораживает  забор, озеленяет угол.

Сам дом тоже больше похож на развалины. И тут я вспомнила, что очень давно мы приезжали сюда с моим мужем. Дело было так:

«Банный вечер»

Так совпало, что я с мужем, мамой и детьми отдыхали на заводской турбазе и там же отдыхал друг Николая Александровича из Москвы Игорь Филатов  с женой Натальей, которую Игорь называл на французский манер Натали.
В кино я слышала это имя, а в жизни не думала, что услышу в нашем небольшом городке. Невольно подумалось, что у него и друзья необычные. И надо же было такому случиться, что Николай Александрович приехал к ним на турбазу. Мы тут с ними и подружились. На следующий выходной он пригласил всю компанию к себе в деревню, вернее село Шигоны, в деревенскую баню. Я до сих пор не понимаю разницу между деревней и селом.
 
Радости моей не было конца. Я уговорила мужа поехать. У меня никогда не было родственников в деревне. Хоть я и жила до двадцати двух лет в бараке, в малюсенькой келье, но этот район бараков был на окраине города. Деревню в детстве я видела только два раза. Один раз ездила в гости в подружке однокласснице, деревня называлась Чекалино и один раз с подругой из барака в село Рамено, но ни там ни там не мылась в деревенской бане. Думаю, что Шамилю тоже понравилась эта идея. И мы на нашей машине поехали из турбазы в село Шигоны на одну ночь. Моя мама осталась с детьми на турбазе.

До Шигон доехали быстро. Вечерело. Хозяин нас встретил радушно, сразу объявив, что баня топится.  По дороге мы закупили себе угощений и выпивку: мужчинам водку и пиво, женщинам вино и всем на утро — кофе.

Только хозяйка, его жена, не обрадовалась весёлым гостям. Она засуетилась и вскоре исчезла совсем.
- У неё мать болеет. Она к ней поехала. — пояснил наш банщик.

Странно, но никого не обескуражило, что мать его жены болеет и её не будет в  компании. Наоборот, все почувствовали облегчение. Слишком уж она хмурая была.  Мне даже показалось, что она с подозрением посмотрела на меня, да и на других тоже.

Я вошла в настоящий деревенский дом: большие сени, затем тяжёлые, обшитые войлоком, двери в комнату, слева большая белёная печь с полатями, слева чёрная круглая печь-галанка, обшитая железом.

В углу за занавесками — кровать, прямо у окна стол, куда мы быстренько выложили продукты.
Мылись в бане, как положено, сначала мужики, потом женщины. Жарко, темно, потому что лампочка запотевшая. Это всё, что я запомнила от бани. Потом застолье и ночь. Москвичи ушли спать в большие сени. Там стояли две кровати. Мне с мужем выделили ту кровать, что за занавесками. Хозяин спал в зале за круглой печкой.

Ближе к утру, я проснулась от щемящего чувства в груди. Сердце колотилось, будто отстукивало Азбуку Морзе: он рядом, он рядом в соседней комнате.

Я встала, убедилась, что муж спит и на цыпочках прошла в комнату, где спал он, наклонилась, поцеловала в губы крепко спящего мужчину и почти невесомо добежала  до кровати за занавеской, скрылась под одеялом рядом с мужем.
- Ты куда ходила? — спросил разбуженный муж
- На двор. Спи.
А сама думаю, заметил ли мой поцелуй тот, кого я поцеловала?

Утром всех разбудил пряный аромат кофе. Рядом с ним суетилась Натали.
- Попробуйте, господа, отменный напиток Игоря Филатова. Он единственный  на работе так делает кофе, что все научные сотрудники сбегаются на аромат. - Он его дважды ставит на огонь. Доведёт да кипения, снимает, даёт чуть-чуть остыть и снова доводит до кипения.

В эту минуту я почувствовала какая большая пропасть разделяет нас и москвичей. В моей семье не пьют кофе. Угощали где-то меня растворим кофе, но я даже  вкус его не запомнила.
Выпив по чашечке кофе, мы вернулись на турбазу.

«Предбанник»

  Той бани, в которой мы мылись давно уже нет. Сгорела. Другая баня стоит на другом месте в конце огорода у канавы. Туда мы сейчас и идём.




Продолжение следует