Моё северное детство

 А. Староторжский

                МОЁ СЕВЕРНОЕ ДЕТСТВО.

Я иногда вспоминаю, и рассказываю тебе какое у меня было детство, и ты попросил об этом написать. Хорошо.  В общем-то детство было обычное, как у многих детей в уже далёком советском прошлом, в начале шестидесятых. Детский сад, школа, кружки, игры с ребятами во дворе. Только с той разницей, что родилась я и выросла в Заполярном Норильске. Но когда ты растёшь в определённой среде, то тебе кажется, что так и надо, все так живут, и может быть другой жизни не бывает. Да, холодно, конечно, намного холоднее, чем даже в Сибири ну, так одеваемся потеплее, и всё хорошо. В раннем детстве нас одевали так, что мы могли еле двигаться под слоем двух, а то и трёх штанов, двух кофт, не считая майки. И ещё шубки, шапки, шарфы, которыми заматывали нам  лицо, оставляя лишь узкую щёлочку для глаз. И на улице мы смотрели друг на друга , удивляясь какими длинными и густыми становятся наши ресницы опушённые инеем.  И вот, одетые как капуста, еле двигая ногами, мы всё равно выходили гулять. И даже когда объявляли актированную погоду, как мы её называли- актировка, а это было только в жуткие холода, мы не шли в школу, которая в 5 минутах от нас, а бежали в кино, которое от меня было ехать на автобусе минут 20. И нормально, никто не замерзал!  Иногда на наших детских щеках и носиках появлялись на морозе белые пятна, которых мы не чувствовали, и только когда замечали взрослые, нас отправляли в тёплые подъезды, и начинали растирать места начавшегося обморожения. А потом на этих местах оставались красные пятна, со временем они начинали шелушиться, а потом проходили. Но на это никто не обращал внимания. С такими метками были почти все дети. Так Север же, что поделаешь?! Да, пустяки!
Моя семья была рабоче-крестьянской, как и многие в моём городе. Интересы были самые простые: купить, приготовить, поесть, одеться, достать дефицит и летом поехать на море. Когда мы были в Москве, обычно задерживались на несколько дней, и никому из моих родителей и в голову не могло прийти, чтобы сводить меня в музей, или в театр, или на какое-нибудь представление. И я до поры до времени не знала о существовании таких интересных мест. Так что же несколько дней мы делали в Москве? Ходили по магазинам! Стояли в бесконечных очередях, искали что-то, чего не было в Норильске, и ужасно радовались, если что-то удавалось купить. И я не могу вспомнить что-то особенное. Какие-то вещи... Но почему-то запомнились массажные расчёски, которых в Норильске ещё не было, и мама купила их штук десять, чтобы потом подарить родным и знакомым. И была даже горда своей удачной покупкой. Для меня же самым любимым был центральный «Детский Мир». Какая же там всегда была толпа! Просто столпотворение и давка! Но это всё можно было перенести ради того многообразия, которое открывалось моим детским глазам и сердцу! У меня разбегались глаза! Я не могла выбрать! Я хотела всё! И терялась до прерывания дыхания,  и почти остановки сердца. Но через какое-то время, придя в себя, и взяв опять-таки себя в руки, я определялась с выбором.
-- Мне шагающую куклу и пупсика с одёжкой. И ещё  маленького зайчика из поролона! - тыча пальчиком в витрину говорила я. Если бы мне тогда мама сказала, что у неё не хватит на всё денег, я бы очень удивилась. На мои игрушки денег хватало всегда. Это потом в девяностые, которые для некоторых были «святые», я видела как мамы с горькими слезами на глазах отводили своих деток от витрин с игрушками, и тихо, стыдясь, говорили, что у них нет на это денег. Так и я, зажав к руке свои жалкие гроши, ходила, искала, что же я могу купить на День рождения своей маленькой дочке на эти, так сказать, деньги.
Но я отвлеклась. Вернусь в своё детство. Так бы до своего взросления я и не знала бы о театре, если бы перед Новым годом на всех предприятиях Норильска не предлагали бы купить детям на каникулы целую пачку билетов на детские спектакли, на детские фильмы и мультфильмы в кинотеатрах и на всякие другие представления.  Брали все, что называется, не глядя. Пойдут- не пойдут, потом решат, и не купить это казалось неудобно, даже стыдно. Ещё подумают, что для своего ребёнка пожалел. И это при больших северных зарплатах и очень дешёвых билетов, за пачку билетов рубля три, или пять, не больше. И вот у меня две пачки билетов от папы и мамы. И нет у меня никаких обязательств куда-то идти, моим это пофиг вообще. Но мне интересно самой! И я точно знаю, что меня никто никуда не поведёт. Тогда выходными были только 1 и 2 января, и всё, потом на работу. А те два дня, я уже понимала, что будут пить, будут гости, то мы к вам, то вы к нам, и я просто ненавидела все эти посиделки с их неумеренным питьём и скучными, однообразными разговорами. И всеми средствами старалась избегать. Предпочитала оставаться дома одна со своими игрушками и книгами, или уходила гулять, когда приходили к нам. Но это было всего два дня, а потом  все будут приходить в более менее нормальную форму. И так было у всех, кого я знала. По телевизору, я видела в фильмах, что есть другая жизнь, куда более интересная и яркая, но мне тогда казалось, что это либо выдумка, либо так живут совсем другие люди, не такие, как в моей семье, и живут они где-то в другом мире, как на другой планете. Куда мне ходу нет, и наверно не будет. Но, к счастью, я ошибалась.
Утром, 1 января, когда все ещё крепко спали, проснувшись по будильнику, я вставала, умывалась, чем-то побыстрому завтракала, и одевшись понаряднее, выходила в лютую январскую стужу. Автобусы ходили часто, и втиснувшись, почти задавленная  среди взрослых, в обледенелом , маленьком автобусе, кажется он назывался ЛАЗ, я ехала в ТЕАТР!!! Остановок 6 или 7 от моего дома. И от остановки ещё идти к театру минут 15. Я заходила в блаженное тепло театра уже такая замёрзшая, что не могла говорить. Мышцы лица окаменели от холода. Но и все были такими же. Значит, всё нормально!  Плохо гнувшейся рукой под двумя кофтами и шубой, я протягивала билет контролёрше.  Она участливо спрашивала:
-- Девочка, ты с кем?
-- Одна. -- еле выговаривала я, ещё не совсем оттаявшими губами.
-- Хорошо. Проходи.  -- контролёрша надрывала мой билет, отдавала мне, и я шла к раздевалке. Я не помню, чтобы кого-то удивляло, что я в свои 7 лет пришла в театр одна. Наверно, нас таких было много. А раз много, значит это в порядке вещей. Я и не догадывалась, что бывает по-другому. Раздевшись, повертевшись у большого зеркала, расправив бантики в косичках, я шла в зал, и найдя своё место, усаживалась в малиновое, какое-то колючее кресло. И смотрела на занавес. И вот, свет начинает гаснуть, и моё сердце замирает в предвкушении чего-то радостного и волшебного, что сейчас будет. Звучит музыка, занавес вздрагивает, и я вместе с ним. Занавес медленно раскрывается, и я вижу оживающую сказку на сцене. И теперь только это, и больше ничто не существует в моём мире. Я полюбила театр с первой минуты моего в нём пребывания и на всю жизнь! И свою жизнь я связала с театром, не смотря на недоумение всей моей многочисленной семьи. Да что там недоумение! Собрали семейный совет и постановили, чтобы я не маялась дурью, а шла на завод, там зарплаты большие. Но поскольку я ещё молодая и глупая,и ничего не понимаю в жизни, мой отец должен мне запретить и думать о театре!  Отец пристально посмотрел на меня, в его глазах был скорее вопрос, чем уже готовое решение. Но у меня уже было готовое, и я сказала:
-- Из дома уйду. Я хочу работать в театре.
--Пусть что хочет, то и делает. --махнул рукой отец.
--Да она наглая! А ты мужик, или кто?! Стукни кулаком по столу, прикажи! -- взвизгула моя самая нелюбимая тётка.
Я не стала дожидаться продолжения этой дискуссии, мне уже исполнилось 18 лет, и я решила свою судьбу так, как хотелось мне. И никогда, нисколько об этом не пожалела!
    И вскоре я уже была в Москве.