чечётка на подоконнике

  По мотивам http://proza.ru/2022/03/28/1538?ysclid=mnkp1wscv0258848580

  Весенний день прядью набухших почек навалился на твоё окно и замер в ожидании предстоящего чуда. Дверь в лето открыта настежь. В парках и скверах гуляет кудрявый и свежий ветер, а ты устало и верно смотришь на вековую сосну, что спряталась в чащобе валежника и сухостоя муниципальной собственности.

- Прижмись к ней..
- К дереву?
- Да!..

  Я прижимаюсь к неведомой силе, что заставила, преодолевая все законы Ньютона и суетливой возни навозных дум, авиаперелетов, ж/д переездов, чарджбэков, кэшбэков, акций, облигаций, условий, несопоставимых с невыносимой лёгкостью бытия, вознестись величественно ввысь.. Я прижимаюсь к вековой сосне, выпрямляю спину, закидываю голову к небу и устремляю свой рассеянный взор к облакам, что, неспешно и задумчиво, плывут туда, куда прикажет тот, кто верит в себя..

  Для меня более не существует времени, чисел, цифр. Размеры зарплат и социальных пособий более не тревожат меня.

  Громкий и угрожающий ор маргиналов с лавочки у пролеска обращается в детский плач отпрысков алкоголика из романа Достоевского.

  Все становится настолько нелепо и неважно, что беспощадная и безмолвная тишина набрасывается на меня и рвет на части и в клочья все, что я думал о себе и других; все то, что я выдумал о себе и других; все то, что я оценил в себе и других.

  А облако, подкрашенное пунцовой тенью прощания очередного фееричного заката, проплывает в прекрасную даль и, будто приветствуя, исчезает за иероглифами раскинутых по глазури неба веток вековых дубов, берёз и сосен.

  - Ну, как?
  - Божественно. Если бы у человека было бы столько терпения стоять на своем, как у этой сосны, он бы стал... Богом?!
  - Творцом, точно. Мы и так творцы, но чего? Ладно, у меня ещё урок с Федором Михайловичем из 9 го Ж. Пойдем?
  - Эх, пойдем..

  Мы дома.. За кирпичной-прекирпичной стеной, за фанерной-префанерной дверью, за металлическим-преметаллическим замком и..


  Звонок. Скрып открывающихся механизмов вынужденного гостеприимства, а на пороге Он. Совершенно новый представитель человеков разумных, что ещё не знает, чем будет зарабатывать свой кусок хлеба, дитя глобализации цивилизаций. Федор Михайлович М.

  - Здг'астуйте, многоуважаемая Елена Викторовна!

  - Здравствуйте, Федор Михайлович. Вы уже отужинали или, или же Вам стоит предложить адмиральского чая и килограм-другой конфет?

  - Трепещу, премного великая Елена Викторовна, но дело в том, что совершенно не терплю сладкого последние пару часов, а посему вынужден отказаться..

  - Извольте. Перейдем к диктанту?

  - С удовольствием!

  Они проходят в комнату для занятий, затворяют за собой дверь, и только стены гулким эхом доносят до меня слова:

  - Диктую. Записывай: чопорный чёрт в чёрной шёлковой одежонке сидел на жёстком диване и пил дешёвый желудёвый кофе, изредка чокаясь со своим отражением в тяжёлом жёлтом самоваре, стоящем на парчовой скатерти шоколадного цвета.
Чёрт был большой обжора и, несмотря на изжогу и больную печёнку, объедался крыжовником и сгущёнкой. Наевшись, чёрт молодцевато тряхнул чёлкой и начал танцевать чечётку.
  Всё. Показывай, что написал.


  Нависает тишина, и дрожащий голос подростка бушующего тока поколений ответствует под шелест колес машин, несущихся неведомо куда, вдоль распахнутых форточек, мимо заблудившейся на улицах Москвы весны:

  Подоконник оледенелый
  Оголтелые дети на нем
  бьют чечётку:
  Хоть как-то согреться...
  Потому,
  Что им некуда деться.
  Потому,
  Что до них нету дела..
  Ни-ко-му..