История одной сумки

Ветер сорвал последний лист с зачахшей липы и погнал его вдоль железной дороги, едва освещенной, пока капли начинавшегося дождя не прибили его к земле. В сыром воздухе висит тишина. На станции почти никого нет. У края перрона лежит забытая кем-то сумка. Возможно, где-то незадачливый пассажир сейчас рыщет в поисках её. Но он не здесь. Его труд напрасен. Или он уже устал искать.

Дождь усилился. Едва слышно что-то зазвенело за спиной. Может кто что-то обронил. Или... это очередная проделка ветра или дождя.
 
Разве мог кто-то прийти сюда в такое время? Скоро прибудет последний поезд и на часах почти полночь. В город? Из города? Какая разница? Наверное — из.
Кто-то стоял на перроне... может сидел на скамейке. Слушал стук дождя и устало поглядывал на часы. Сумку он уже не замечал. Да и зачем? Он уже сообщил о ней куда следует. И внутри ничего особенного нет (он это знал откуда-то).

С платформы открывался вид на неосвещенную парковку, за которой возвышались серые панельные дома. Подъезды пусты и темны. Окна горят тут и там, но с каждой минутой их все меньше. Кто-то уже дома, в тепле и уюте, а кто-то ждёт последний поезд и смотрит... пристально смотрит в чужие окна, хоть и не способен разглядеть что-либо.

Ожидание утомляет, особенно ночью. Дождь затухает. Руки дрожат от осеннего холода. В дальнем углу станции, где начинается навес, ютится будка дежурного. Там никого. Свет не горит, но дверь не заперта. Поздний пассажир повернул голову в сторону будки, будто что-то предчувствуя...
Зазвенел телефон. Бледно-бордовая пластиковая трубка дребезжала при каждом звонке. Ожидающий привстал со скамейки, быстро бросил взгляд на брошенную сумку и зашагал к будке.

Трубка приподнялась. Щелчок. На другом конце – захлебывающийся голос. Ему в ответ быстро тараторит ожидающий:
– Чёрная, потрепанная...
– С тетрадями... ничего серьёзного.
– Нет, телефона нет.
– Не видел...
– Станция «Окраина», да.
– Сообщал, да. Я сообщал.
– Жду.

Трубка, с щелчком, вернулась на место. Ожидающий вышел из будки закрыл дверь. Снова сел на скамейку. Теперь он сверлит взглядом сумку. Она теперь кому-то нужна?

Минута, пять, десять. Последний поезд опаздывает. Едва различимый под слоем пыли циферблат, висевший на одном из высоких столбов, уже показывал пятнадцать минут за полночь. Огни в окнах гасли, парковка наполнялась. Ожидающий снова встал и подошёл к сумке. Чёрная, спортивная, самая обыкновенная. Тетради, ручки, бумага. Студента, наверняка студента. И никто о ней и не вспомнил до сей поры. Она почему-то кажется знакомой ожидающему...

Наконец-то послышался стук колёс. Состав медленно выполз из тьмы на перрон. Из пошарпанных вагонов лился слабый бледно-желтый искусственный свет. Двери со скрипом распахнулись, и на перрон вышли трое:
Усатый железнодорожник с вытянутым морщинистым лицом, рядом с ним под руку — заплаканная женщина в годах с опухшими глазами и волосами, чёрными как ночь, а чуть в стороне – сотрудник полиции, высокий и худощавый, с острым носом и высоким лбом. Его холодный взгляд сначала упал на ожидающего, затем на сумку.
Мгновение тишины. Поезд утомился в своем ожидании и зашипел. Полицейский достал фонарик и направился к сумке (ожидающий... ждал вопросов). После осмотра он подманил рукой стоящих в стороне и наблюдавших железнодорожника и женщину.

– Эта сумка принадлежала вашему сыну? – тихо спросил полицейский, указывая своей худой и костлявой рукой на потерянный предмет. Женщина кивнула головой и тихо застонала. Наконец, на ожидающего обратили внимание. Сотрудник полиции перевёл на него свой отстраненный взгляд и спросил:
– Вы нашли её?
– Да.
– Вы осматривали её? Ничего не брали из неё?
– Смотрел, но ничего не брал.
– Вы в этом уверены?
– Я сообщил о ней сразу, как удостоверился, что её хозяина поблизости нет. И с того самого момента, а это уже больше часа, я сижу здесь и жду вас. А мог бы уйти и забрать с собой что-то ценное, вы же к этому клоните?
– Хорошо, мы это проверим. Вы видели хозяина сумки?
– Нет, я заметил её уже бесхозной (что-то внутри него задрожало при этих словах).

Холодные глаза человека "при исполнении" не подавали признаков жизни и мертвецки вцепились в лицо ожидающего. Не производившие ни единого движения, но, при этом, сконцентрированные, а не смотрящие вдаль.

– Всё оформим, содержимое опишем – не отрывая взгляда от ожидающего произнёс блюститель закона и слегка повернул голову в сторону стонущей женщины и железнодорожника.
– Мне нужны ваши личные данные, паспорт, расписка. Тогда можете быть свободны.
– Хорошо.

Полицейский и ожидающий отошли в сторону. Вновь тишина. Подул лёгкий ветерок. Через пожелтевшие окна позднего поезда, чей салон был едва освещен, можно было наблюдать всю ту же картину, что и раньше: свет в домах напротив почти погас. Парковка уже заполнена. Лишь кое-где ещё можно было заметить блуждающую тень заблудшего зеваки... или это просто бликует старое стекло.

Тем временем женщина продолжала тихо стонать. Усатый железнодорожник не отходил от неё ни на шаг, но и за всё время он не проронил ни слова. Лишь смотрел то на неё, то на сумку. Он устал.

Вскоре ожидающий заполнил все, что было необходимо и вместе с полицейским вернулись к сумке.
 
– Счастливого пути и будьте осторожны – безучастно и как бы невзначай произнёс высоколобый правоохранитель и указал на двери поезда – Он отправится, как только вы зайдёте в него.

Ожидающий двинулся в сторону пустого вагона и бросил последний взгляд на перрон:
Ночь. Почти час ночи. Трое. Её лица не видно... Полицейский потянулся к сумке. Железнодорожник молчал.

Жёлтый свет. Вагон. Ожидающий сел на первое попавшееся место. Двери захлопнулись, тормоза зашипели, и поезд тронулся.
 
Впереди... не видно ничего. За окном замелькали фонари и пустые пригородные улицы. Тёмные дома, тёмные дороги, тёмные парки, тёмные парковки. Тёмные? Почти. Все-таки свет уличных фонарей до них доходил, но он лишь подчеркивал их... мрачность и одиночество. Или это из-за старого пожелтевшего стекла.
Все ещё ожидающий (пусть уже и не поезда!) окинул взглядом пустой вагон. Никого. И снова этот... блеклый и грязный жёлтый свет.

Что-то плохое случилось. Или случится? Почему... что же случилось? Ожидающий достал телефон. Он искал ответ, хотя и знал, что он не понравится ему.

Местные новости... Окраина... Вчера ночью...
"Смерть на путях. Тело ... ... ... личность установлена ... девятнадцати лет, было найдено на ж/д переходе «Окраина»-... ... ...вероятно находился в состоянии наркотического опьянения… стоял на полицейском учёте…"

Ожидающий выключил телефон и посмотрел в окно напротив - он вспомнил, почему эта сумка была ему знакома. Несколько раз... возвращаясь с работы он замечал кого-то на другой стороне станции, с этой сумкой, перекинутой через плечо... всего пару раз... или ему показалось?

Почему? В сущности, ответ не был дан. Просто кто-то пошёл под поезд. Сам или нет... никто не знает. Но какая же разница (великая разница, целая пропасть!).
Почему это должно было случится? Чтобы о тебе написали в новостях, чтобы о тебе скучали, чтобы кто-то заметил твою пропажу... или забытую тобою вещь, чтобы задержали последний поезд... чтобы о тебе подумал какой-то ожидающий... почему ради этого надо умереть? Почему это должно случится? Почему именно трагедия так сильно будоражит умы людей, хотя и она очень быстро забывается, если, конечно же, прямо не касается тебя.

Едва ли эти наивно-детские рассуждения что-то значат, в отличие от человеческой жизни.