Крик чаек на шумной улице

Город ревёт.

Асфальт дрожит под колёсами.
Светофоры мигают нервно, как будто тоже устали.
Люди текут по тротуарам плотной, перегретой массой.

Гудки режут слух.
Металл скрежещет о металл.
Двигатели выдыхают горячий воздух,
как раздражённые звери.

И вдруг —

крик.

Чайка.

Резко.
Высоко.

Этот звук не вписывается.

Он слишком живой
для этого бетона.

Он проходит сквозь шум,
как белая линия на чёрном фоне.

На секунду улица теряет монополию на реальность.

Ты поднимаешь голову.

Небо — сжатое между фасадами.
Серое.
Усталое.

И в нём —
крыло.

Чайка летит так,
как будто ей плевать
на пробки.

Она не знает о графике.

Она кричит —
и в этом крике
солёный ветер.

Ты почти чувствуешь его.

Но рядом снова —
гудок.
Сирена.
Чей-то крик.

Город возвращает себе власть.

Он глушит.

Он перемалывает.

Он делает всё,
чтобы звук моря
стал случайностью.

Чайка кричит снова.

И в этом есть вызов.

Не романтика.
Не ностальгия.

Вызов.

Потому что этот крик напоминает:

вся эта суета — временная.

Все эти машины — пыль.
Все эти разговоры — шум.

Море старше.

Море терпеливее.

Море переживёт этот перекрёсток.

Чайка — его мир.

Город давит.

Он требует соответствовать.

Двигаться.
Зарабатывать.
Не останавливаться.

А крик чайки —
это пауза.

Грубая.
Солью по нервам.

Он говорит:

есть горизонт.

Есть вода.

Есть пространство.

Но улица снова гремит.

Сигнал зелёный.
Люди двигаются.
Машины ускоряются.

Чайка исчезает.

И остаётся ощущение,

что в этом перегруженном, шумном городе
была трещина.

Через которую
на мгновение
просочилось
море.