В Израиле принят закон о смертной казни. И что?

Сразу скажу, что это очень тяжёлая для меня тема. Я постараюсь ответить на вопрос «Поддерживаете ли вы смертную казнь для те*ристов?» бережно, чтобы не сильно ранить тех, кто вопит во всё своё воронье горло «ату, Израиль, ату…»
Фотографию и имя этой девочки я увидела у кого-то в ленте, в фейсбуке. И, в очередной раз, не смогла пройти мимо…

Эту красавицу когда-то звали и всегда будут звать Ноа Дан. Она родилась: 20 ноября 2010 , а погибла она 7 октября 2022 года.
Получается, что прожила она всего-ничего: 11 лет, 10 месяцев и 17 дней
Ребёнок, у которого впереди должна была быть целая жизнь, но пришла тварь двуногая и забрала у неё всё: страну, будущее, детей, любимого мужа,  хорошую работу, поездки и родителей… Остались лишь фотографии.

А пишу я об этом потому, что 30 марта 2026 года Кнессет принял закон о смертной казни для террористов. 62 голоса «за», 48 - «против» . То есть, за убийство на национальной почве террорист может быть приговорен к повешению. Исполнение приговора должно состояться в течение 90 дней после приговора. Без права на помилование.

Наверное, вы читали и знаете о том, что В Израиль смертная казнь фактически не применялась. Был только один процесс над нацистом Адольфом  Эйхманом и приговор был приведён в исполнение. ВСЕГО ОДИН ПРОЦЕСС ЗА 78 ЛЕТ!!
После трагедий последних лет, особенно нападения 7 октября, в израильском обществе снова и снова обсуждалась возможность применения смертной казни для террористов.

Почему это сложный вопрос? Потому что здесь не только вопрос юриспруденции – это, скорее, вопрос морали. Не только: ещё и безопасности будущего общества.
По разным оценкам, с момента основания Израиля (1948) в террористических атаках погибло более 5 100 человек.
А эта цифра самая страшная: 782 ребёнка в возрасте от 0 до 18 лет. Почему от нуля? Когда потрошат живот женщине, которая вот-вот должна родить, ребёнку 0 лет, 0 месяцев, 0 недель и 0 дней…
Убитые, мои дорогие, - это не «статистика». Это живые люди, которых убили только за то, что они были евреями. Убили самые настоящие тер*ристы – давайте будем называть вещи своими именами.
У каждого убитого было имя, дом, семья и планы, которые не суждено было осуществиться.
И знаете, их не стало не потому, что «так вышло». Их убили осознанно, жестоко, хладнокровно.

Ненавижу, когда погибших во время тер*акта называют «жертвами конфликта». Какой конфликт? Дети участвовали в конфликте? Или старики, которые 7.10 ехали в автобусе на отдых? Есть те, кто жил. И есть те, кто решил, что они не должны жить. И всё. Никакой демагогии. Один пришёл убивать другого не за веру и не за деньги. Потому что. Потому что он так решил. И потому что его направил указывающий перст "святого".

Я - математик и люблю цифры и числа. Но эти 5 тысяч – вообще не число. Это пустые места за столами. Это дети, которые не выросли. Это родители, которых не дождались дети. И это то, о чём я не могу говорить равнодушно.
И возникает у меня лично одна совершенно естественная человеческая мысль: а если бы этот закон стали применять раньше? Всё, буквально всё могло бы пойти иначе.
Слышу: «да им пофиг». Не пофиг. Одно дело убить себя самому, забрав с собой жизни ни в чём не повинных людей и попасть туда, где бесплатно выдают девственниц. Другое дело, сдохнуть постыдно, как паршивый зверь, на виселице.

Я  дам вам свой, конкретный ответ: если бы это случилось раньше, были бы спасены десятки тысяч жизней. Потому что двуногих тварей не выпускали бы из тюрем, не махали бы им вслед ручкой, не лечили бы их в израильских больницах, чтобы вылечившись, они опять шли убивать. Примеров пруд пруди.

Да, есть и другая сторона: терроризм, к сожалению, движим не страхом наказания, а фанатизмом, причём религиозным, как правило. Хотя, религия – всего лишь прикрытие. Так можно оправдать всё, что угодно. К тому же, многие исполнители и не рассчитывали выжить.

И ещё, что важнее, наверное: жёсткие меры иногда не уменьшают радикализацию, а, скорее, усиливают её.
То есть, нет гарантии, что даже самый строгий закон остановил бы трагедии, но в чём я абсолютно уверена, таких трагедий стало бы гораздо меньше, ибо человек по природе своей труслив, особенно, когда он знает, чем это может закончиться.
Так что тема смертной казни не только про закон. Он про боль и справедливость.

Что испытываю я, когда вижу такие фотографии убитых детей? Прохожу все три данные стадии:
1. Отрицание: этого не может быть. У кого поднимется рука, чтобы забрать жизнь у Ангела?
2. Возникает страшный гнев и даже ненависть. Мне трудно с ними справляться, признаюсь честно. Но я стараюсь не взращивать эти чувства в себе.
3. Появляется желание справедливости и возмездия.

И сейчас самое главное: я целиком и полностью поддерживаю этот закон.  Когда приходят убивать твоего ребёнка, мать, мужа, жену – чем ещё можно ответить? Вы думаете иначе – ваше право. Но в перевоспитание тер*оризма в тюрьмах я не верю. Это не перевоспитывается. И не лечится. Желание убивать - это не болезнь. Это не то, что можно «вылечить» или удалить.
Как невозможно отрастить утраченную руку или ногу...

Да, здесь важно понимать, что тер*оризм – это какая-то совершенно гремучая смесь идеологии, среды, пропаганды, личного выбора и обстоятельств.  И да, есть люди, которые очень глубоко радикализированны и для которых насилие – абсолютно осознанный путь.

Но есть и другие: например те, кого втянули, те, кто вырос в среде, где это является нормой  и те, кто не до конца понимал, во что он ввязывается. Я их не оправдываю ни на одно мгновение, но считаю, что государство и система правосудия не могут опираться только на чувство «это не исправить». Нужно всё просчитывать до мелочей: доказательства и последствия таких решений, потому что вони будет на весь белый свет, если что-то пойдёт не так...
Это ещё и вопрос исполнения приговора. Тут я совсем не понимаю: кто будет это исполнять и как с этим жить?

А те, кто осуждают Израиль за такое решение, ещё не почувствовали на своей шкуре: каково оно… Но то, что сейчас творится в Европе с эмигрантами, меня настораживает.
Прошу вас понять: для меня Ислам – это не про убить. Ислам – огромная, сложная и во многом мирная религия, в которой живут миллионы людей, не имеющих ничего общего с насилием.
Но тогда возникает тяжёлый вопрос: почему так часто террористы называют себя мусульманами?
Ответ, к сожалению, в том, что речь идёт не о религии как таковой, а о её искажении.

Есть то, что называют радикальным исламизмом. Это уже не вера – это идеология.  Идеология, которая вырывает отдельные тексты из контекста, подменяет настоящую веру ненавистью, которая оправдывает убийство мирных людей и превращает религию в настоящий инструмент насилия. То, что мы наблюдает сейчас во многих странах – это агрессивная и очень искажённая форма Ислама. И закрывать глаза на то,
что тер*ористы прикрываются религией, больше нельзя. Это стало реальностью, которую нельзя игнорировать…

Очень прошу хейтеров: если будете спорить, соблюдайте все нормы человеческого общения. Иначе присвою номер и отправлю в… Сами знаете, куда.

03.04.2026
Клайпеда, Литва.