Дурак думкою богатеет

Дурак думкою богатеет

Восприятие, жёстко фиксированное, не даёт увидеть мир по-настоящему. Вместо реальности, оно живёт в своих же иллюзиях. Андрей Притиск

Во дни всякие, от века к веку, ходит среди людей слово простое и грубое, но тяжёлое, словно камень из глубины реки: дурак думкою богатеет, и мало кто разумеет, что сказано оно не ради насмешки, но ради предупреждения, ибо человек может собрать в уме своём несметные сокровища мыслей и толкований, и всё же пребывать в нищете перед самой реальностью, как слепец, стоящий посреди золотого поля.

Ибо ум человеческий, есть мастер великий в делах морока, и любит он не мир принимать таким, каков он есть, но мир иной создавать — мир из слов, из объяснений, из привычных образов, и в мире том человеку легко дышится, ибо всё там понятно, всё там названо и всё там подчинено его представлению.
Так воздвигает человек вокруг себя стены невидимые, стены из понятий, верований и убеждений, и сидит внутри тех стен, как владыка маленького царства, не ведая, что царство его состоит лишь из теней, а истинный мир лежит по ту сторону этих словесных оград.

Ибо тяжела истина для сердца человеческого, и холодна она, и лишена утешения, а потому ум человеческий издавна научился заменять её мягкими и удобными объяснениями, чтобы душа не дрожала перед безмерностью бытия.

И потому дурак почти никогда не узнаёт себя дураком, но напротив — ходит с уверенностью мудреца, судит судьбы людей, толкует законы мира и говорит о смысле жизни так, словно стоял при сотворении земли.
И когда жизнь не склоняется перед его ожиданиями, когда судьба идёт путями непонятными, когда дела его рушатся и желания обращаются в прах, тогда ум его начинает ткать новые покровы для гордости своей, и в ткачестве том рождаются бесконечные думки, которыми человек утешает себя и оправдывает своё незнание.

Так богатеет он думкою, собирая в уме своём сокровища мнимые — объяснения, догадки, оправдания и мечтания, и в сокровищнице той всё кажется ему ясным и справедливым, хотя на деле он лишь укрывает себя от холодного ветра истины.
И чем богаче становится человек этими мыслями, тем гуще становится туман между ним и миром, ибо каждая новая мысль, в которую он верит без испытания, ложится между его взором и реальностью, словно ещё одна завеса.

Но иногда, редко и неожиданно, словно гром среди безветрия, приходит человеку миг странный и страшный, когда он вдруг замечает, что многое из того, что он называл знанием, было лишь заученным повторением, многое из того, что он считал мудростью, было лишь привычным словом, а многое из того, что казалось истиной, было лишь страхом перед бездной неизвестного.

И тогда перед душой его раскрывается тишина тяжёлая, в которой рождается мысль, от которой многие отворачиваются: а что если я ничего не ведаю и хожу во тьме, называя тьму светом. А не дурак ли я сам?

Многие в этот час спешат снова закрыть глаза и возвратиться в прежние убеждения, ибо легче снова стать богачом думок, нежели стоять нищим перед тайной мира. Но тот, кто не убежал от этой мысли и не укрылся за прежними словами, вступает на путь редкий и мрачный, ибо он впервые видит собственную глупость не как обиду, но как зеркало.

И в зеркале том открывается простая и суровая истина: самая глубокая глупость человека состоит не в том, что он мало знает, но в том, что он уверен, убеждён в своём знании.
Когда же человек видит пределы своего ума, тогда рушится первая стена его внутреннего царства, и через разрушенную щель начинает проникать тишина мира, который не нуждается в объяснениях.

И тогда человек начинает смотреть иначе: он меньше говорит, меньше утверждает, меньше судит, ибо понял он, что слова человеческие часто лишь одежда для страха и желания.

И чем больше видит он эту одежду мыслей, тем яснее понимает скрытый смысл древнего слова: дурак думкою богатеет, ибо богатство мыслей нередко есть бедность видения.
Ибо, пока человек полон своими объяснениями, мир остаётся для него закрыт, словно книга, которую он считает прочитанной, не раскрыв ни одной страницы. Но когда человек увидит пустоту многих своих мыслей, тогда становится он странником в мире, и взгляд его тихо освобождается от прежней слепоты.

Страшнейший из дураков есть тот, кто уверен в своём разуме, но блажен тот, кто однажды узрел свою глупость, ибо в этот час впервые прикасается он к истине.

Ибо через смирение ума рождается настоящее внимание, через внимание — видение, а через видение человек начинает понимать то, что прежде было скрыто за густым лесом его собственных мыслей, и тогда дуракам закон не писан… Дурак признавший себя дураком делает первый шаг к свободе, еще не понимая куда и зачем, но начинает выходить из собственноручного заточения.

Нагваль Модест (Андрей Притиск) ©