Потемкинская лестница

(Цикл Батя)

Первоначально лестница состояла из двухсот ступеней, разделенных площадками на десять равных маршей. В настоящее время лестница состоит из десяти маршей и ста девяноста двух ступеней, так как при расширении территории Одесского порта и устройства насыпной набережной восемь нижних ступеней были утеряны…
Эту легендарную лестницу знает практически каждый из моего поколения по фильму «Броненосец Потемкин». Немой историко-революционный агитационный художественный фильм, снятый Сергеем Эйзенштейном в 1925 году и обошедший все экраны нашей страны.
Самые трагические события в нем и происходили на той самой одноименной Потемкинской лестнице. Никогда бы не узнал такой никому не нужной подробности о количестве ступеней, если бы не случай.
Памятник Дюку Ришелье. Он тоже сыграл в нашей истории коварную роль, как, впрочем, и сама та пресловутая лестница.
Итак, все по порядку. Начало восьмидесятых годов прошлого столетия. Я, юный лейтенант, только что успешно выпущен из военного училища.
Первые две недели первого офицерского отпуска прошли как в тумане. Встречи с одноклассниками, свидания с кем-то из девчат, возвращение домой под утро. Да, и безалаберная трата первой лейтенантской получки. Практически ни на что. Все как у всех.
Очередное пробуждение в своей постели не принесло ощущения праздника. На краю кровати сидел отец. Спросонья я сразу и не понял цели его появления в моей уже недетской комнате. Отец то и в спальню ко мне заглядывал крайне редко. Всем в доме заправляла матушка.
«Вот именно!», - посетила меня одной из первых мысль. Именно матушка и прислала ко мне отца. Скорее всего на переговоры. Конечно же ее обеспокоила мысль о никчемных тратах, и она решила положить им конец.
«Сынок!». Робко, но торжественно начал отец свое вступление. «Давай куда-нибудь съездим». «Так», - подумал я, - «многообещающее начало».
«А куда?», - поинтересовался я, постепенно просыпаясь от такой «перспективной мысли». Ехать, естественно никуда не хотелось. Но, уважить родителей стоит.
Ведь окончание мной училища это и их заслуга. Еще какая! Справедливости ради отметил я про себя. Кто меня родил, вырастил, воспитал? И вот наконец – обучил? А посему, ехать придется.
«Выбирай», - предложил отец, - «Либо на рыбалку, на Кубань, на недельку. Либо на теплоходе до Одессы». Конечно победил поход на теплоходе. Причем с большим отрывом. Не кормить же неделю комаров, которые больше меня любят рыбалку. Да и в Одессе я никогда до этого не был.
Решено. Даже вещи собирать не надо. Просто грузишься на корабль и в путь! Да еще на какой! Знаменитый в то время «Казахстан». С комфортабельными каютами и тремя бассейнами на каждом ярусе палуб.
Вышли мы из порта нашего любимого города. Именно вышли. Так говорят моряки, так положено. Меня удалость загрузить в отдельную каюту, чему я был несказанно рад.
Кстати! Как рассказала мне появившаяся из ниоткуда юная и симпатичная уборщица кают, в моей каюте до меня плыла сама Алла. Да, да! Она самая. «Женщина, которая поет». О которой уборщица сразу слила мне несколько приватных историй о путешествии певицы. Которые я, естественно, посчитал обычными байками и не стану их передавать читателю.
Само путешествие принесло нам с родителями уйму положительных эмоций. И, как оказалось под конец путешествия, не только положительных. Теплоход по пути заходил в два порта – Новороссийск и Ялту. И там, и там нам очень понравилось. Мы все втроем побывали там впервые.
Тем более, что встречали нас коллеги отца по цеху. Очень приветливые и хлебосольные люди. Показали они нам все достопримечательности их любимых городов, за что и были приглашены отцом в гости в наш город с ответным визитом.
Совсем другое дело происходило в Одессе. Все до наоборот. Нас никто не встретил. Может оттого, что прибыли мы в воскресенье. Одесситы всегда отличались оригинальностью. Несколько вялых попыток отца до кого-нибудь дозвониться не увенчались успехом.
Отец зашел в линейный отдел милиции порта, чтобы отметить там отпускной. На дверях его встретил широкий парень в форме сержанта и с грозным автоматом на груди. Из начальства конечно же никого не было.
Видимо курортный сезон взял свое. Народ бродил по улицам разморенный жарой. Асфальт потихоньку плавился. Мы решили осмотреть город самостоятельно. Раз уж прибыли. Не терять же такой возможности ознакомиться с его историческими местами.
Именно тогда и пришла матушке мысль начать осмотр города с памятника Дюку Ришелье, французу, который эмигрировал из Франции в период французской революции и немало сделал для Одессы. Благо, что недалеко он располагался. Возле самого Морвокзала. Аккурат над Потемкинской лестницей, по которой мы с определенными потугами долго и нудно забирались наверх.
Остановившись перед памятником великому французу, матушка вдруг захотела попробовать одесское мороженое. И не мудрено. Жара, лестничный подъем, необходимость восстановления сил. Да и колоритная фигура мороженщицы с пятым размером груди (быть у колодца и не напиться?) к этому явно располагала, энергично зазывая прохожих отведать чудодейственные свойства местного охлаждающего блюда.
Я согласился сразу. Отец долго боролся с предложением матушки, поначалу даже ни в какую. Но матушка оказалась настырной и убедительной. Не слушая ничьих возражений купила три порции прохладительного лакомства. Со своими «пломбирами» мы с ней управились лихо.
Батя же явно жевал через силу. Как поговаривают в народе – «кусок в рот не лез». Это был как раз тот случай. Народная мудрость не заставила себя ждать, тут же подтвердилась истиной.
Минут через пятнадцать лицо отца стало меняться в цвете. Сначала на нем появилась недовольная гримаса. Затем всем обликом нерадивого «дегустатора» завладела явно выраженная тоска. Отец стал активно вращать головой по сторонам в поисках чего-то. Вскоре выяснилось, чего именно.
Волшебного туалета. Ну, или самого что ни на есть захудалого. Но абсолютно реального. Так как отцу было уже не до шуток. Его лицо стало покрываться уже багровыми пятнами натуги. Видимо сказалась та самая «лактозная непереносимость».
Матушка же, поняв свою явную промашку, засуетилась. Всем своим видом активно признавая виноватость в случившемся эксцессе. Наконец она сообразила, чем помочь, достала из сумочки и сунула в руку отца салфетку. Туалетная бумага в то время была в дефиците.
Отец только метнул в ее сторону негодующий взгляд и резко рванул вниз по Потемкинской лестнице, справедливо приняв единственно правильное решение бежать туда, где уже он сегодня побывал и где час назад видел тот самый реальный и совсем не призрачный туалет.
Я же, предположив, что моя помощь в сложившейся ситуации ограничивается лишь моральной поддержкой, засеменил за удаляющейся вниз по лестнице фигурой отца, догнать которого оказалось явно непросто. Он пер с крейсерской скоростью, перегоняя всех и вся на своем пути.
Такой прыти от него я не ожидал. Кто побывал в подобной ситуации хоть раз, поймет несущегося батю, перепрыгивающего лихо через ступени. Тем не менее расстояние между нами заметно сокращалось. Дали о себе знать мои молодые натренированные спортивные ноги.
Поравнявшись с отцом, я увидел на его спине огромное пятно пота, расплывшееся на рубашке, до этого абсолютно белоснежной. По судорогам на скулах я почувствовал, как ему сейчас непросто. Из благородно выданной матушкой салфетки, судорожно сжатой в кулак ладонью отца, уже подкапывали крупные капли пота.
«Батя, держись! Чуток осталось!», - только и смог я вымолвить ему в поддержку. «Не могу уже, сынок! Сейчас прямо здесь присяду, под кустами!», - прорычал буквально отец, делая над собой невероятные усилия по сдерживанию природного рефлекса.
Я оглянулся по сторонам, на всякий пожарный подыскивая спасительный куст. Однако кустов, как и деревьев тогда еще там не было и в помине. Маленькие редкие кустики, только высаженные видимо на очередном субботнике вдоль знаменитой лестницы зелеными активистами.
Дело усугубляли парные пионерские патрули, с красными повязками на рукавах, как назло шныряющие вверх-вниз по ступенькам лестницы, создавая видимость наведения порядка. Я сразу представил на их лицах радость в случае задержания особо опасного нарушителя общественной дисциплины и гордость за успех в порученном деле.
«Врешь!», - промелькнуло в моем воспаленном событиями мозгу, - «такой удачи вам не видать! Не дождетесь!». Они просто не представляли, с кем связались. Отец был кремень. Из категории который бежит сначала сколько может, а затем сколько надо. Причем в любом состоянии.
И он все-таки добежал. Как вихрь влетел в дежурку линейного отдела милиции, в котором не так давно побывал по служебному вопросу. А теперь навестил его по вопросу сугубо личному. Снеся по пути начавшего было подниматься со своего дежурного стула сержанта с автоматом. И правильно! Нечего рассиживаться посередине узкого прохода поле обеда со своими друзьями - стулом и автоматом.
Отца было уже не остановить. Его стул был гораздо важнее! Стул от родной жены. Я еле-еле смог успокоить опрокинутого сержанта, обескураженного внезапным появлением отца, проследовавшего безостановочно в свой пункт назначения как курьерский поезд.
Пришлось долго и тактично объяснять сержанту сложившуюся обстановку и извиняться за действия отца. Благо сержант оказался понятливым, скоро успокоился и уже улыбался моему рассказу. Ну, что ж, у кого не бывает?
Но, в конечном итоге, Одесса нам не зашла. С самого начала не задалось. Не встретила, не приняла, зато потренировала на славу. Вот тогда-то я и узнал, сколько ступенек в Потемкинской лестнице. Никогда ее не забуду. Одним махом ее родимую оприходовали. Буквально скатились с нее, а не спустились.
А, главное, показали той самой неприветливой Одессе свои мужской характер и недюжинную выдержку. Пусть теперь стоит себе и вспоминает. Нас, простых ее посетителей. Прибывших с миром. И не ждавших от нее такой засады. В виде одесского мороженого…
А на месте тех маленьких кустиков сейчас уже раскинулась целая роща шелестящих деревьев. Как на картинке. Может теперь кому-то повезет больше?