Федотова посылка

Ночь стояла морозная и снежная, вьюга завывала так, что уснуть было невозможно. Казалось, воет дикий зверь за околицей, то затянет свою песню жуткую, то остановится, словно дух переводит, а потом опять сначала. Порой дрожь берёт от страха, дом-то стоит от деревни в стороне, ближе к лесу.
Федот ворочался на печке, то на один бок перевернётся, то на другой, всё никак не мог уснуть.
— Слышишь Фёкла, кажись, стучит кто-то, — Федот кликнул своей жене, её кровать стояла тут же с печкой рядом.
— Ты что старый, совсем рехнулся, это же ветер стучит, вьюга на улице, вот и кажется тебе всякое.
Старик, ответив что-то не внятное отвернулся, да и засопел по-стариковски.
— Кажись теперь и я слышу, что кто-то стучит, — пробормотала старуха.
Она встала, накинула на себя большой платок, выкрутила фитиль лампы побольше и взяв её в руки вышла в сени, а старик перевернулся на другой бок и прислушался, интересно ему, кто же мог прийти к ним в такую погоду, да в позднее время.
Тут открылась дверь и с холодным воздухом, весь в снегу вошёл человек. Он был в форме почтальона, толстых валенках, длинной шинели с блестящими пуговицами, фуражке с роговым козырьком. В руках он держал большую коробку, которую сразу же поставил на пол и потёр замёрзшие уши.
Закрыв за собой плотно дверь, следом вошла старуха.
— Что хозяева, принимайте посылку, — отрапортовал служивый.
— Так ведь ночь на дворе, какая сейчас может быть почта, — послышался голос деда, но ответа он так и не получил, человек в форме на это не ответил, он только посмотрел на старика, странно улыбнулся, как будто насмехаясь над ним и ушёл закрыв за собой дверь.
Старик слез с печки подошёл к лежащему ящику на полу, прямо посередине дома. Посмотрев на старуху, потом на странную посылку он отошёл от неё подальше.
— Ты чего старый, аль испугался чего? — Удивилась старуха.
— Испугался, испугался, — повторил несколько раз дед, — глупая ты баба, ты знаешь, кто это прислал?
Старуха промолчала, она смотрела на старика, не понимая в чём дело.
— Вон, на ней даже обратный адрес не написан, хотя я подозреваю, — старик искоса посмотрел на лежащий ящик и перекрестился, — может, из преисподней.
— Совсем ты ума лишился старый, чего несёшь-то, сам не понимаешь, — на это ответила старуха.
— Я же говорю, глупая ты баба! — Вскипел старик, — вон ночь на дворе, какой может почтальон прийти, откуда ему тут взяться!? А я видел, видел, как он насмехался да ухмылялся, это же был чёрт, он самый чёрт.
— Господь с тобой Федот выпил ты что ли на ночь? — Следом перекрестилась и Фёкла.
— Выпил!? Я не пил, совсем! А вот, кажись хвост видел у него! Когда он повернулся к двери, то его поджал.
— Кажись!? Давай вскроем, да посмотрим что там, — только бабка договорила, Федот взбеленился.
— Не подходи! Не подходи я говорю! Ты, подумай, подумай, кто мог прислать эту посылку. Ведь детей у нас нет, да и родственников тоже нет, чужой дядя пришлёт? Нет, тут что-то не то. Вон, посмотри какая обивка дорогая, не пожалели черти проклятые, — и опять перекрестился, а за ним перекрестилась и бабка.
— Ты Федот не кричи, ты лучше скажи, что делать будем?
— Что делать, что делать, не знаю. — Он немного задумался, потом посмотрел на Фёклу, — А что если, позвать дьякона нашего, Фому, он ведь в церковных делах разбирается, глядишь, да что-нибудь подскажет.
— А что, можно и позвать, только спит он теперь, ведь ночь на дворе, — ответила бабка.
— Ночь, — пробурчал себе под нос старик, тут уж дело очень важное, можно и побеспокоить.
— Ты, вот что бабка, оденься потеплее, возьми фонарь и сходи к дьякону. Ему объяснишь всё по порядку, мол Федот послал, так мол и так.
— Ладно тебе старый, что же я, не знаю что сказать? — Возмутилась Фёкла.
Дьякон жил недалеко, всего через несколько домов. Но дома стояли не близко друг от друга, а снега намело много, сугробы высокие, дороги совсем не видно.
Фёкла переваливаясь с одной ноги на другую медленно пробиралась вдоль деревни, а метель всё мела да мела. Впереди ничего не видно, а ветер так и норовит сбить с ног, да с пути нужного.
— Иди Фёкла, иди, скоро мы разберемся с этой адской посылкой, дьякон-то знает что делать, он подскажет, — Приговаривал Федот.
Он подошёл к иконе, висевшей в углу, освещенной лампадкой, встал на колени и стал молиться. Потом бросил взгляд на тот черный ящик, стоящий на полу.
— Нет, господь-то он знает как надо поступить, он нас в беде не оставит, — и опять стал молиться, да так быстро, что его рука еле поспевала накладывать крест на собственную грудь.
Тут Федот остановился, как стрелой прошила его мысль, он встал во весь рост и заулыбался.
«Вот, я же говорил что господь не оставит, придет прозрение, да великое осознание».
Он поставил табуретку там, где висела икона, протянул за неё руку и вытащил оттуда стеклянную бутылку со святой водой.
«Вот что надо, вот теперь я окроплю святой водой сатанинское послание, окроплю», — в своих мыслях теперь он уверен, что поступает правильно.
Федот набрал полный рот святой воды из бутылки, и раздув щёки как только мог, разом выдул изо рта всё содержимое, на тот злосчастный, чёрный ящик, стоящий на полу.
Брызги полетели во все стороны, стол, скамейку, полку с посудой, всё было в воде, даже семейная фотография, в рамке висевшая на стене, ещё молодых Фёклы и Федота, тоже была в святой воде.
— Что тут происходит! Что ты делаешь Федот! — Услышал он голос позади себя. А когда повернулся, то увидел испуганную, и ничего не понимающую Фёклу, а за ней удивленного дьякона, который широко раскрытыми глазами смотрел то на него, то на ящик, стоящий на полу.
Тут Федот успокоился, он подошёл к Фоме и быстро заговорил, затараторил местами не проговаривая слов.
— Заходи Фома, заходи. Вот тут такое у нас произошло, вот чёртова баба среди ночи открыла дверь дьявольскому отродью, и вот на тебе, получите так сказать, — кивнув головой на стоящий ящик.
Фома подошёл к неопределенному предмету, одновременно оценив его взглядом.
— Да-а, дела тут серьёзные. Молитву надо почитать, а то как же, с нечистой силой дело имеем. — Говорят, ты Федот у этого субъекта, ну который доставил неопределенный предмет, хвост видел?
Федот задумался, он посмотрел на Фёклу, потом на дьякона.
— Да видел, — сходу ответил он.
— Аа-а, ежели видел хвост, тогда и пятак вместо носа должен видеть?
— Должен, — опять ответил Федот.
Настала недолгая тишина, дьякон и Фёкла смотрели на Федота, не отрывая глаз.
— Ну конечно видел, — ответил Федот. — Ну, вот как тебя, Фома, только с пятаком.
— Чур меня! Чур меня! — Закричал дьякон. — Ты что же нечестивый на меня показываешь! Веры в тебе нет православной! Ты лучше покажи... — Он посмотрел на Фёклу, но встретив её не совсем дружелюбный взгляд, передумал. — Вон, на кого-нибудь ещё покажи, — и кивнул головой на дверь, и тут же перекрестился три раза.
— Так прости ты меня Фома, я ведь в церковных делах неграмотный, никаких наук не превзошёл, только вот, помолиться могу, да перекреститься. — И тоже перекрестился.
— Ну ладно, ладно, — ответил Фома. — Все мы люди православные, и прощать должны друг друга. — Потом немного помолчал и продолжил. — Тут дела серьёзные, с потусторонними силами дело имеем, здесь ведь надо подход иметь совсем другой.
— Это что ещё? — Фекла хотела продолжить дальше, но передумала и перекрестилась.
— Ты говори Фома, говори, может, молитву почитаешь?
— Да нет Федот, моя молитва тут не поможет, чин у меня низкий. Здесь ведь как, чтобы молитва была сильнее, то и чин должен быть выше.
— Аа-а, вон оно как, — удивился Федот. — Ну а что же теперь дальше делать?
— А я скажу, посоветую, так как мы люди православные, помогать должны друг другу.
— Ты уж не бросай нас на полдороги, посоветуй. Эй, баба! — Тут же обратился Федот к жене, сходи-ка, принеси доброму человеку яичек, да не жалей покрупнее принеси!
— Спасибо, добрый человек, молиться буду за вас. — Дьякон перекрестился три раза и продолжил, — ты к батюшке сходи, отцу нашему Серафиму, он не откажет. Добрая душа у него, он всем помогает.
— К батюшке говоришь? — Переспросил Федот.
— К нему, к нему, да не откладывай на потом, прямо сейчас иди, дело-то серьёзное.
Федот задумался, ведь идти-то далеко, почти на край деревни, но что тут поделаешь, никуда не денешься, а идти всё же надо.
Чуть отодвинув занавеску, он посмотрел в окно, а там вьюга разыгралась ещё сильнее, метёт, да так что провода «воют», фонарь на столбе того и гляди с крюка слетит, так его мотает из стороны в сторону.
— Да-а, — сказал Федот, — погода разыгралась не на шутку, правда говорят черти разжигают. Эй, баба! — Прокричал он, — Фёкла! Ты где!?
— Да тут я старый, тут, чего раскричался? — Фекла подняла корзину с яйцами из погреба и подошла к дьякону.
— Вот Фома тебе в благодарность, ты только не обижайся на нас.
Фома взял корзину, перекрестился и вымолвил несколько слов:
— Оставайтесь с Богом, пойду я, — и быстро удалился.
Федот встал и прошёлся по избе в одну сторону, потом в другую.
— Ну, чего ещё надумал, — спросила его Фёкла.
— Чего, — ответил Федот, — надо идти к Серафиму.
— К Серафиму? К батюшке? Ночью? — Удивилась старуха.
— А когда? Завтра? Когда проклятье в доме наступит? Нет уж бабка, одевайся побыстрее и иди к Серафиму. Слышишь, немедленно!
— Да слышу, что же я, глухая.
— Вот, вот слышала, что дьякон сказал? То-то. Скажешь ему, мол так и так отец Серафим, Федот меня прислал, беда у нас, ну и всё расскажешь по порядку.
Фёкла накинула на себя фуфайку, укуталась платком, обула валенки и вышла на улицу.
Федот ещё долго ходил по избе, то подойдёт к тому ящику, посылке злосчастной, посмотрит на неё, потом опять по избе ходит.
Прошёл час, а Фёклы всё не было, Федот изредка посматривал в окно, но видел одну и ту же картину, как вьюга бушует, растут сугробы, завывает ветер и треплет фонарь на столбе.
Он максимально выкрутил фитиль в лампе над столом и сел на скамейку. Но тут обуял его сон, глаза закрывались, веки слипались как будто их смазали клеем. Федот пытался сопротивляться но, всё же уснул.
Сон его продлился недолго. Его разбудил топот в сенях, затем дверь отворилась и вошла Фёкла, а следом батюшка Серафим.
— Мир вашему дому, — на распев произнёс батюшка, затем перекрестился перед иконой, висевшей в самом углу избы.
— Добра вам и богатства батюшка, — ответил Федот и пригласил присесть на скамейку.
— За добро спасибо Федот, а вот богатства нам не надо, это искушение перед грехом. Итак, мил человек, — прямо сходу начал батюшка, — тут вот супруга ваша Фёкла поведала мне, будто посылка какая-то загадочная у вас есть?
— Да, батюшка Серафим, есть, и человек который её принёс, тоже загадочный, да и вообще, человек ли это, даже и не знаю.
— Ага, разберёмся, молитву надо прочитать, да ладаном окурить, чтоб нечистую отогнать.
— Да, и дьякон так говорил, — к слову сказал Федот.
— Говорил? А что же не прочитал окаянный, надо было прочитать. Хотя ладно, разберемся. Ты мил человек покажи эту дьявольскую посылку, хочу на неё посмотреть.
— Конечно батюшка конечно, — засуетился Федот. — Вот она, — и показал на красиво упакованную коробку, которая лежала на полу, где и оставил её почтовый курьер.
Батюшка Серафим посмотрел на неё и перекрестился.
— Ладно, — тут батюшка присел на лавку и опять обратился к Федоту, — Ты мил человек вот что, расскажи всё по порядку, как всё было, а главное, как выглядел тот человек, который принёс её?
Тут Федот стал рассказывать всё сначала, с того момента, когда услышали стуки в окно, а потом, когда странный человек поставил посылку на пол, батюшка его перебил:
— Знать ты видел его хорошо?
— Да, вроде бы хорошо, — подтвердил его слова Федот.
— Ага, вот твоя супруга Фёкла говорила, будто ты видел у него хвост и нос пятаком?
Федот снова посмотрел на Фёклу, потом на отца Серафима.
— Ну, видел.
— Так, так так, — словно закудахтал батюшка. — Хорошо, хорошо. Тогда скажи вот что мил человек, раз ты хорошо его разглядел, руки его, руки были покрыты шерстью, Аль нет?
Федот чуть не свалился с лавки, этот вопрос его просто ошарашил.
— Р-у-к-и? — Повторил вопрос Федот, словно не расслышал его.
— Да, да руки, были покрыты шерстью аль нет? — Стоял на своём батюшка.
— Так ведь, вроде были.
— Что значит вроде? Так были аль нет?
— Были батюшка, были, — ответил Федот, он словно испугался своих слов, встал со скамейки перекрестился, а потом опять сел.
Отец Серафим тоже перекрестился, даже быстро прочитал молитву, в которой нельзя было разобрать ни слова. — Ведь действительно дьявол, он и есть самый, — добавил он.
Тут на минуту настала тишина, каждый подумал о своём.
— Ты скажи батюшка, отчего всё это, откуда тут взялась нечистая? — Спросила Фёкла.
Отец Серафим взглянул на Фёклу, потом нерешительно, боясь, будто его кто-то подслушивает, ответил:
— Мало веры в нас матушка, храм Божий мало посещаем, подаём мало милостыни убогим и блаженным. И вообще, богоугодными делами заниматься совсем перестали. А ведь были времена, жили совсем по-другому.
— Да как же так батюшка! — Фёкла хотела продолжить, но Федот её перебил.
— Цыц, баба! А ну-ка спустись в погреб, да принеси яичек отцу Серафиму, и побыстрее!
— И смотри там, покрупнее выбирай, покрупнее, — Разгорячился Федот. — Ну, ведь баба, она и есть баба, что с ней поделаешь.
— Ну, ничего, ничего оставайтесь с богом, а я пойду потихоньку. А то вон, всё метёт да метёт, а добираться далеко.
— Как, а как же молитва батюшка, ведь надо ещё молитву прочитать, ведь само собой не рассосётся.
— Аа-а, молитва, — отец Серафим встал, посмотрел на икону, перекрестился, потом опять сел на своё место. — Ты вот что мил человек, поезжай в город к Архимандриту Никифору. Вот его молитва тебе поможет, это сила, вся нечисть разбежится.
— К Архимандриту? — Переспросил Федот.
— Да, добрейший души человек, тут как раз его сила требуется, его святое слово. Он многим помог в душе разобраться, от болезней некоторых исцелиться, от нечисти избавиться, вот тебе к нему и надо.
— Так как же батюшка, а как же ты, разве ты не прочитаешь молитву?
— А что я. — Ответил отец Серафим. — Я только могу благословить.
Он встал, перекрестил Федота три раза и громко произнёс на распев:
— Да благословит тебя Господь и сохранит тебя! Да призрит на тебя Господь светлым лице своим и помилует тебя! Да обратит Господь лице своё на тебя и даст мир тебе.
И ещё раз перекрестил Федота.
— Как, разве вы уходите? — Обратилась к отцу Серафиму Фёкла. Она стояла, держа в руке корзину с яйцами и ничего не понимала.
— Да сестра, мне пора идти, время позднее, а мне завтра в приходе утреню читать.
— Конечно отец Серафим, конечно, вот яички возьмите, — она протянула корзину с яйцами батюшке.
— Положи в сумку сестра. Мир и благополучие вашему дому, — с этими словами батюшка удалился.
Федот смотрел в след отцу Серафиму и не знал, что делать дальше. Он встал и прошёлся по горнице, изредка посматривал на ящик лежащий на полу, то на Фёклу. Ему хотелось взять эту проклятую посылку, да и выбросить на помойку, чтобы забыть о ней навсегда и больше никогда не вспоминать, но нет, он был человеком глубоко верующим и хорошо понимал, что тут надо что-то делать.
«Ну что, что делать, что», — думал он. В его мыслях творилась «каша», всё перемешалось, и он уже не понимал, как должен поступить. «А может всё-таки к Архимандриту»? — Подумал он.
Старик сел на скамейку, достал папиросу из кармана и закурил.
— Измучил ты себя совсем старый, вон папиросу за папиросиной куришь, — Фёкла присела рядом и с жалостью посмотрела на деда.
— Измучил, ты лучше скажи бабка, что делать дальше будем? Вот беда, вот беда, — несколько раз повторил Федот.
— Да что же тут гадать-то, делай, что посоветовал батюшка, собирайся и поезжай в город к Архимандриту Никифору, глядишь, да чем-нибудь поможет.
— Да, видать, ты права бабка, вот маленько посветлеет на улице, пойду потихоньку на станцию, доставай мою новую рубаху и сапоги.
Пока старик принарядился, сапоги начистил, да бабка в дорогу харчей собрала, на улице стало светать. Пурга закончилась, хотя и снегу намело видимо не видимо, сугроб за сугробом, а дороги совсем не видать. По всей деревне дым из труб валит, стало тихо, а ветра, как будто и не было совсем.
Вдоль деревни пробираясь по сугробам шли два человека, один в тулупе с большим воротником, а второй в шинели и форменной фуражке. Они изредка останавливались, что-то обсуждали, потом шли дальше. Когда поравнялись с домом Федота, опять остановились.
— Гляди Федот, кажись к нам идут, — Фёкла встрепенулись и засуетилась.
Федот подошёл к окну и приоткрыв шторку посмотрел в него.
— Да, к нам свернули. Первый кажись председатель, а вот второго не разгляжу.
Открыв калитку, нежданные гости прошли вдоль ограды и остановились у дома.
Не дожидаясь стука в дверь, Фёкла накинула фуфайку и вышла в сени.
«Интересно, чего с утра пораньше по дворам шастают, чего им надо, может собрание какое?» — Подумал Федот.
Но долго ждать не пришлось, через минуту на пороге стоял председатель Петр Семёнович, а позади него незнакомый ему человек в форменной одежде.
Но тут Федот обомлел, когда пригляделся получше, этот незнакомец был тем самым человеком, который принёс злосчастную посылку. Ему казалось, что он ехидно поглядывал из-за спины председателя то на Федота, то на Фёклу.
— Ну, здравствуй Федот! Вот боялись разбудить, а ты оказывается, куда-то вырядился, — посмеялся председатель.
Федот ничего не ответил, он просто опешил, и смотрел на председателя молча.
— Ну ладно, мы ненадолго, — продолжил председатель. — Вот товарищ Михалков посылку тут должен директору школы передать, соседу вашему Романову Кириллу Ивановичу, а по ошибке отдал её вам. Но ему простительно, он человек у нас новый, пока тут людей ещё не знает.
Председатель похлопал Михалкова по плечу.
— Ну, ничего, скоро освоишься, — обратился он к нему, а следом переключился на Федота.
— Что ты мрачный такой, ты взгляни, какой глобус школе подарили, кстати, а где она, эта посылка?
Федот кивнул на ящик, стоящий на полу, прямо около стола под лампой.
— Аа-а, вот она! — Председатель взял ее в руки, быстро распаковал и через минуту держал совершенно новенький голубой глобус. Он поставил его на стол и слегка крутнул. — Вот эта красота! Разве мы могли мечтать о таком в своё время?
Все стояли и молча смотрели, как небольшой голубой шарик вращался вокруг своей оси. Моря и океаны, страны и континенты, острова и пустыни, реки и леса быстро пролетали перед глазами. Только каждый думал о чём-то своём, может хорошем, а может и нет.