Осуждение или много шума из-за ничего

Поезд, купе, четыре пассажира.
Поезд заметно сбавил ход, долго и медленно приближаясь к вокзалу.
Влад вышел из своих раздумий и только сейчас обратил внимание на то, что монотонный, едва слышный стук колёс уже не слышен.
Появились строения вокзала.
 — Что за город? — спросил у сидящего напротив пассажира. С которым они даже не знакомы были. За всю поездку не удосужились познакомиться, так бывает. Ехали молча, каждый о своём молчали.
Мужчина не сразу ответил. Измерил сначала взглядом Владислава, будто в этом была такая необходимость.
 — Вы словно не в России живёте. Омск это.
Владислав ответно одарил пассажира взглядом, недобрым, надо сказать. В глазах промелькнул гневный огонёк. Если бы кто-то на это обратил внимание.
Заметил лишь один человек. Женщина, сидящая напротив, чуть правее в углу купе, читающая книгу, изредка поглядывая на своих попутчиков.
— К сожалению, вы правы. Я живу не в России, — ответил Владислав.
— А где, если не секрет? — Оживился мужчина, видимо, ожидая интересный разговор.
— Не секрет. Моё сознание до сих пор живёт в Советском Союзе. А я — в своём сознании. Во внешний мир оно меня не пускает часто.
— Хм. Интересно. Поясните, это как? Мужчина поёрзал пятой точкой, удобнее устраиваясь за столиком.
— Отвечу вопросом на вопрос. Зачем во внешний мир?
— Ну как зачем? Люди, события, общение и прочее. Мужчина развёл руками.
— Люди зачем? Вот я выглянул на секунду во внешний мир и тут же получил укор, осуждение: «Вы как будто не в России живёте».
Вот скажите, как часто вы по этому маршруту поездом передвигаетесь? Ну уж точно не один, два раза. Скорее всего, часто.
Но с чего-то решили, что остальные, в том числе и я, не реже имею возможность такую. И с радостью сделали мне укол. Вы уверены, что человеку это приятно слышать? Это осуждение. Внешний мир, кроме осуждения, ничего не умеет.
Самый гадкий человеческий грех. Ни убийство, ни предательство, не прелюбодеяние — осуждение!
Сделать замечание, ткнуть носом человека в то, чем сам страдает, но своё бревно не видно в глазу при этом.
Я, например, по этому маршруту еду впервые и никоим образом не смог бы узнать, где нахожусь, посмотрев в окно.
Обычный человек не всегда сразу сможет ответить, где он находится, сидя на скамье неподалёку от своего дома. Задумался, проблемы решал в уме. Да мало ли о чём он думал. Но уж точно не о месте своего нахождения.
А вы этим воспользовались и сделали укол. Что вы при этом испытали? Неужто удовольствие? Вы садист? — Владислав улыбнулся.
В разговор вклинилась женщина, отложив в сторону книгу, предварительно положив билет в качестве закладки.
— Мужчина, — обратилась она к Владиславу, — вы слишком восприимчивы, ранимость это. Не нужно всё сказанное воспринимать так близко, не обращайте внимания на подобные вещи, люди разные бывают. Не обращайте внимания, повторила она. Да. Это, кстати, легко и бесплатно. Главное бесплатно, — она утвердительно покивала, улыбаясь, глядя на Влада.
Влад задумался, вникая. Женщина, в свою очередь, ждала, видимо, согласия или какую-либо реакцию на слова, было заметно, что она в ожидании.
— Легко и бесплатно говорите? — оживился Владислав.
— Да, — подтвердила с радостью мадам. Именно так, и вновь покивала, улыбаясь.
— Хорошо, пересядьте ко мне поближе, вот сюда, — Влад указал место у столика, напротив, рядом с мужчиной, который и спровоцировал на данную беседу.
— Зачем?
— Я попытаюсь вам кое-что объяснить, нужна ваша близость ко мне.
— Ну хорошо. Женщина отложила книгу и пересела на место, которое указал ей собеседник. Мужчина любезно подвинулся в сторону, дав ей возможность удобно присесть.
— Я на месте, — заинтриговано сообщила мадам, всё так же улыбаясь, ей было интересно, что будет дальше.
— Вижу, — поспешил сообщить Владислав, глядя на её руки. У вас красивые ногти, симпатичный маникюр. Видимо, дорого это стоит.
— Спасибо за комплимент, да, недёшево это стоит, вы правы.
— Хм. Вы бы, наверно, очень расстроились, если бы умудрились сломать ноготь, это так?
— Да, очень бы расстроилась. К чему этот вопрос? Я не понимаю хода вашей мысли.
Влад не ответил на это.
— Положите свою руку вот сюда, — он отодвинул пустой стакан с ложкой, освободив место. Вынул ложку из стакана.
Женщина положила ладонь на столик.
— Я сейчас проделаю некоторые манипуляции с ложкой, а вы будьте внимательны. Ничего страшного, всё под контролем.
— Какие манипуляции?
— Сейчас увидите. Раздвиньте ваши красивые пальчики, — Влад своей ладонью показал, как именно. Женщина раздвинула.
— Замечательно!
И Владислав стал стучать ложечкой, выбивая ритм, между расставленными пальцами женщины, словно это не ладонь, а струнный инструмент – цимбалы.
— Ой. Осторожнее, пожалуйста, не заденьте мои ноготки, — насторожилась мадам. Зачем это?
Владислав молчал и продолжал «играть», увеличивая темп и силу удара ложкой. Иногда чуть задевая пальцы, умышленно, самую малость. Женщина отдёргивала руку. Он просил её этого не делать, всё под контролем, успокаивал. Я проверяю вашу реакцию, не волнуйтесь. У вас превосходная реакция!
Затем удары ложкой стали приближаться к ногтям, с каждым ударом всё ближе и ближе.
— Будьте внимательны, следите за моей игрой, — Влад продолжал выбивать ритмичную мелодию, едва узнаваемую всеми наблюдающими.
Женщина была напряжена и без напоминания.
А теперь — внимание! Играем по ногтям! — Воскликнул Владислав и, замахнувшись, ударил... по пустому месту!
Женщина вовремя убрала руку. И гневно уставилась на Влада.
— Мужчина! Вы с ума сошли? А если бы я не успела убрать?
Это же больно, в конце концов, и ногти сломали бы.
— Да что вы говорите? Не обращайте внимания. Это легко и бесплатно, кстати. Просто не обращайте внимания. Дураков на свете много. Влад указал на себя пальцем.
— Хи, — раздался чей-то смешок сверху.
С верхней полки наблюдал за происходящим молодой человек лет двадцати. Которого никто не заметил, видимо, долго спал.
— А я бы саданул без промаха. Только большой ложкой, но лучше половником. Здрасьте всем.  Наверное, много пропустил интересного.
— Злые вы, мужчины. Я чуть не умерла от страха. И к чему был этот «танец» с ложкой и пальцами? Я не поняла, — обратилась мадам к Владиславу.
Владислав помолчал недолго.
— Попытаюсь объяснить. Вы уже определили, что я раним, это не страшно, но мешает жить.
Представьте себе, что подобные танцы вам устраивают регулярно. Только не настолько осторожно, как делал это я. Последствие подобных танцев: переломанные ногти, пальцы, это больно в конце концов.
И каждый раз, когда вы, так или иначе, жалуетесь кому-то или этот кто-то видит вашу реакцию на подобные танцы, вам твердят одну и ту же мантру: «Не обращайте внимания, люди разные». Просто не обращайте внимания.
Глупо!
Вас бьют, а вы не должны обращать внимания. Это как? Такого не должно быть. Надо защищаться всегда. А это значит, должна быть мгновенная реакция на осуждение, которое мне предоставил в этом случае наш уважаемый попутчик.
— Тогда это наказание с ложкой должен был по праву получить я, а не женщина, наблюдатель.
И мужчина положил свою ладонь на стол, раздвинув пальцы, в ожидании глядя на Владислава. Влад посмотрел на мужчину.
— Женщина получила не наказание, а сравнение, по её совету. А вот вас я готов наказать, сами предложили, смело и честно с вашей стороны.
— Ну, я жду, танец с ложкой, — улыбнулся мужчина.
— Хм, с удовольствием. Как там посоветовал молодой человек? Половник? Хороший совет, кстати. Все посмеялись. Половника у меня нет с собой. Есть кое-что другое, аналог, так сказать. И Владислав достал из стоящей сумки походный нож. Все затихли, а женщина и молодой человек поочерёдно переводили взгляды с Влада на мужчину, с мужчины на Влада и смотрели на их лица, пытаясь понять, шутка это или всерьёз. Молодой человек заметно оживился: где ещё такое увидишь. Ему было в удовольствие, происходящее здесь.
 — Кровищи сейчас будет, ужас. Надо пакет приготовить, чтобы аккуратно собрать, а то проводник будет ругаться, что заляпали всё купе кровью. Он незаметно прыснул в кулак, сдерживая смех.
 — Ну что, играем? — спросил Влад, глядя на мужчину.
 — Играем, — невозмутимо ответил мужчина и стал постукивать по столу расставленными пальцами, как бы искушая Влада.
 — Нет, нет! Так не пойдёт, — вклинился в разговор парнишка и спрыгнул со своей верхней полки, наконец полностью показав себя. Небольшого роста, худой, на лице признак интеллекта, когда-то прошедшего мимо и, видимо, задел ненароком парнишку. Но лицо весёлое при этом. Неунывающее. Оптимизм налицо.
Нельзя так. Промахнётесь и пригвоздите кисть к столу, стол проткнёте насквозь, нож ведь не простой. Оштрафуют за повреждение имущества РЖД. Я сейчас принесу разделочную доску, у проводников наверняка есть. Вот тогда можно будет. Я мигом. Ждите.
 И парнишка, открыв дверь, вышел. Через минуту вернулся с доской. Поднял приготовленную руку мужчины со стола и подложил под неё доску. Вот так правильно. Работайте!
Затем подумал о чём-то. Нет! Ещё не всё. Вам надо написать письмо, сопроводительное или как там его, не знаю.
 — Что ещё за письмо? — спросил мужчина, перестав постукивать пальцами.
— Ну что-то типа: «Прошу никого не винить в моей смерти. Всё сам сделал, и поделом мне». — А при чём здесь смерть? По вашим расчётам, только ладонь будет прибита к столу, теперь к доске разделочной. Мужчина улыбался, скрывая улыбку, ему было смешно.
— Э, наивный вы человек. Сначала будет всё хорошо, — затем невинно пострадавший, — он указал на Владислава, — нечаянно проткнёт вам кисть, накрепко соединив с доской. Далее запах и вид крови его взбудоражит, вспомнит свою обиду. И начнёт вас кромсать своим тесаком.
А затем самое сложное придётся делать мне, ибо я вижу, что никто из вас на это не решится. Придётся избавляться от трупа. Как? Куда? Расчленить, доска есть, все удобства, так сказать. И выкинуть в окно, зверушки зачистят всё без остатка. Всё! Чисто. Нет трупа, нет преступления.
На «заумного» парнишку уставились три пары глаз, диаметр глаз был у всех почти одинаков, сантиметров пять, не меньше, и они не моргали при этом.
— Это всё? Ваше последнее слово? Вы больше не будете продолжать эту тему? «Надеюсь», —тихо произнесла женщина.
— Нет, не всё. В записке нужно также указать, что сам себя расчленил и по кусочкам выпрыгнул в окно.
Вот теперь всё.
Молодой изувер посмотрел на каждого попутчика внимательно и прыснул в кулак не сдержавшись.
И только сейчас попутчики поняли, что этот мелкий мерзавец просто издевается над ними. Развлекается так. И составили ему компанию для смеха. Посмеялись, успокоились.
— Ну что? Продолжим теперь? Мужчина положил руку на доску и раздвинул пальцы, глядя на Владислава.
Влад помолчал, глядя на руку, перевёл взгляд на нож, взял. Подумал.
— Пожалуй, нет. Не решусь. Несерьёзно это. Ложкой я владею лучше, чем ножом. Дома цимбалы есть, играю.
— Ну, блин! Всё испортили, — подал свой голос парнишка. Я уже к ставкам приготовился. Камеру включил на смартфоне. Он сделал обиженную мордашку и демонстративно отвернулся.
— Тогда давайте познакомимся хотя бы, — неуверенно произнесла дама.
В ответ тишина.
А после этого попьём чай с вкусняшками, у меня много есть, мама напекла пирожков, а я до сих пор не съела ни одного.
— О! Вкусняшки, пирожки. Я за! Меня зовут Виталий, кстати. Парнишка оживился, спрыгнул с полки и уселся поближе к столу.
Познакомились наконец, попили чай с пирожками и до конца поездки обсуждали то, что произошло и могло произойти. Мужчина, Владимир, извинился за то, что, не подумав, сделал замечание Владиславу. Женщина, Наталья, согласилась с Владом, о том, что нельзя не обращать внимания на подобные вещи, нужно реагировать как-то, но не ножом, конечно. Нужно что-то эффективное и в обратную, словом. Чтобы неосторожный или ехидный собеседник сразу остепенился и заткнулся.
— Всегда хотел кому-то устроить подобный урок — не получилось, к сожалению. Не смог.
— Получилось, Владислав. Конечно, не так, как фантазировал Виталий, но урок был, наглядный. Такие события запоминаются хорошо. Что-то происходило. Значит, запомнится, и розыгрыш Виталия так же.
— Много шума из-за ничего, — тихо произнёс Владислав.
Но это «ничего» часто болезненно. Вы правы, Наталья, ранимость это. Но, к сожалению, от этого не избавится, это уже есть. А лаять, как собака, в ответ на это — не резон, хочется остаться человеком.