My Woman from Tokyo

Вещи, как и люди, имеют свойство уходить в прошлое. Пользуемся мы ими до поры до времени, и кажется, что ничего на свете лучше нет. Куда уж без них! Но у всего в этом мире есть свой временной лимит. И вот купил новую вещь или нашёл другого человека, глядь — постепенно или сразу всё уже в прошлом. Как говорится, спасибо за добросовестную службу, рады были быть с вами. И всё. И никто вроде бы не виноват. Не мы, жизнь такая. Арриведерчи в другой жизни!

Генкина жена обладала таким талантом: находить старые, ненужные вещи. Впрочем, как и талантом их покупать. Причём всегда ставила во главу угла чувства. «Я чувствую, эта вещь нам очень пригодится!» — говорила она с нажимом Генке и бежала пробивать покупки. На вопросы «когда» и «зачем» предстояло искать ответ ему самому и желательно молча. А вот при нахождении ненужной вещи её судьба определялась легко: Харон Генка должен был её сопроводить до мусорного контейнера во дворе либо продать на «Авито». Сегодня ненужная вещь обнаружена была совершенно случайно. В конце апреля руки наконец-то дошли до уборки искусственной ёлки, верой и правдой отстоявшей Новый год и всю зиму, а также почти два весенних месяца. В периодически вспыхивающих диспутах Генка клятвенно обещал всё убрать, и она продолжала стоять до следующего раза. Так бы и достояла бы она до следующего Нового года, но терпение жены лопнуло, и она полезла на антресоли освобождать место для ёлки. И вот там был обнаружен ОН.
— Что это? — голос жены вывел Генку из глубоких раздумий о смысле жизни и о том, какое пиво лучше — светлое или тёмное.
То, что она увидела, оказалось старым CD-проигрывателем фирмы Philips. Не сильно дорогим, но хорошим. Генка взял его у приятеля по случаю, купившись на всеядность, ЦАП TDA1540 и транспорт CDM-1. Philips CD104, а это был он, лихо читал как фирменные CD-диски, так и левые CD-R болванки и был отправлен на пенсию в связи с полным разочарованием Генки в CD и переходом на сетевой проигрыватель. Так что он уже много лет благополучно пылился на антресолях, мешая перемещению вещей туда и обратно.
— Что за гроб? — повторила недовольно Генкина жена. — Место много занимает. А тяжёлый!
Она попыталась его вытащить, но это было не так-то просто.
— Килограмм семь, — злорадно вспомнил Генка. — Нефига всякую бяку трогать.
И вслух добавил:
— Может, ну его. Пусть пока стоит.
— «Пусть стоит» — это Гена к тебе, а это безобразие — в помойку или давай продавай, — голос жены был безапелляционен. — Захламил всю квартиру и доволен. В общем, тебе неделя, ну, две на разборки…
Споры с женой сродни остановке девятого вала. Генка это давно усвоил: бессмысленная трата нервов и времени. Поэтому он, кряхтя, достал Philips с антресолей, протёр тряпочкой с полиролью для мебели и загрустил. Любые телодвижения вызывали у Генки внутреннее сопротивление, поднимая внутри вечные вопросы — почему и зачем, на которые он часто не мог дать ответ. Прийти в себя помогали крики жены — универсальный побудитель к действию. Вот и сейчас из комнаты донеслось:
— На «Авито» цены посмотри! Или на «Мешке».
Вздохнув, Генка полез к компьютеру. Удивительно, но на «Авито» было выставлено аж четыре модели. Правда, один не работал, второй оказался где-то за полярным кругом. Генка представил его в чуме и улыбнулся. Хотя почему — накрыть шкуркой и раскладывай строганину под огненную воду. Настроение у Генки улучшилось. Двое других были в «нормальном» и «хорошем» состоянии. Взглянув на цену, он благоразумно решил поставить свою где-то посередине между ними. Подсоединив проигрыватель к ресиверу и колонкам, он с удовольствием увидел, как зажглась приборная панель. Нажав на кнопку eject посередине, услышал лязг выдвигаемого лотка.
— Работает, чертяка, — обрадовался Генка и отправился искать CD-диски.
Квест был ещё тот. За давностью лет, сотней перекладываний разными личностями и провалами в памяти задача оказалась весьма нетривиальной. Но Боги и голос жены были на его стороне, и несколько пиратских дисков были всё же найдены. Вставив один диск в проигрыватель, Генка понял, что всё прекрасно работает и он хорошо читает пиратку, а чего ещё желать меломану тех лет? Правда, качество несколько разочаровало, несколько пошатнув ностальгические воспоминания. Но что поделаешь — сейчас наушники и весь этот Hi-Res Audio. Потом была фотосессия на «Самсунг» и выкладывание на «Авито», где Генка так расхваливал свой аппарат, что аж вспотел. Всё было сделано. Осталось только ждать.
Через пару дней и пару невнятных звонков с предложением продать за бесплатно прорезался реальный покупатель. Мужчина, представившийся Анатолием Ивановичем, по манерам и голосу уже в возрасте, предложил заехать к Генке в любое удобное время, посмотреть живьём и послушать. Не торговался и не докучал вопросами. И то верно — надо сначала взглянуть на пациента. Договорились на завтра на вечер.
Анатолий Иванович оказался бодрым ещё мужичком лет шестидесяти пяти, с бородкой и в круглых очках, в тёмно-бардовом пиджаке с белой сорочкой и шейным галстуком, чёрных штанах и остроносых ботинках. В Генкину квартиру ввалился лёгкий запах дорогого парфюма, смешиваясь с Генкиным недоумением: что делает этот явно при деньгах человек у него?
— Анатолий Иванович, — представился мужчина и церемонно пожал Генкину руку.
— Гена… Геннадий, — робко представился Генка.
— Ну, я по поводу проигрывателя, — напомнил Анатолий Иванович после неловкой паузы.
— Ах, да, — засуетился Генка и потащил его показывать аппарат.
Анатолий Иванович не спеша осмотрел Philips со всех сторон, поставил на бок, включил, выключил, оценил выезд лотка.
— Ну, Геннадий, прекрасно. Давайте слушать!
— Уан момэнт, — Генка торопливо достал свои пиратские диски и засунул один из них в лоток. Заиграла какая-то блатная попса. Даже сам Генка почувствовал, что это полная лажа. И дело не в тематике. В звуке. Играло на уровне дешёвого китайского бумбокса, жестянки за пару десятков долларов. Мутно, ватно и грязно. Пристойным звуком ну никак не назовёшь. Генка мельком посмотрел на Анатолия Ивановича. Тот нахмурился и выглядел явно разочарованныи. Он взял Генкины диски и покрутил их в руках. Хмыкнул.
— Геннадий, если вы позволите, я поставлю свои, — он вопросительно взглянул на Генку. Генка кивнул.
В портфеле Анатолия Ивановича оказались полтора десятка дисков. Все новые. Явно дорогая фирма. Некоторые ещё с ценниками и какими конскими — по 30 евро. Там была и классика, и рок. Он протянул Гене:
— Ну, что начнём с этого. Deep Purple…
Генка положил диск на лоток и нажал «плей». И обалдел. У него просто перехватило дыхание и по коже забегали мурашки. Он в зале. Исчезли стеллажи с книгами. Появилась сцена с музыкантами. Потоки кристально чистого звука с чётко акцентированными деталями и слышимостью каждого шороха. Он услышал виртуозные рифы гитариста Ричи Блэкмора, Хаммонд-орган Джона Лорда, барабаны Иэна Пейса. Каждый инструмент и его малейший нюанс. Вокал сносил и завораживал, можно было точно указать, где стоит тот или иной исполнитель. Генка посмотрел на Анатолия Ивановича. Тот был явно доволен. Глаза сверкали, и в них появилось что-то мечтательное. Он покачал головой и спросил:
— Геннадий, и не жалко такой классный аппарат продавать? Ну, зачем?
Генка пожал плечами. Теперь он и сам не знал.
Потом они ещё долго переслушивали диски Анатолия Ивановича и вдвоём балдели. Кайф разрушила Генкина жена, которая как раз пришла с работы.
— Ну, что, вам понравилось? Берёте?
— Конечно, — довольный Анатолий Иванович начал перечислять его достоинства.
— Ну и отлично, — не стала дослушивать она. — У вас карта или наличные?
Philips был куплен. Анатолий Иванович ещё долго благодарил Генку, тряс ему руку и предлагал заходить к нему послушать. А потом он ушёл, взяв проигрыватель. Довольная жена что-то напевая готовила на кухне, а Генку накрыла депрессия. Он чувствовал, будто его обманули, хотя прекрасно понимал, что это не так. Ещё через полчаса он вдрызг разругался с женой, а ещё через час сидел в пивбаре со своим закадычным другом Жорой и изливал ему свои обиды.
— Ну и вот скажи, Жора, мудак я или нет? Как другу скажи!
Жора покрутил головой и надолго задумался. Почистил пару креветок и, закрыв глаза, с наслаждением, не торопясь, выпил половину слегка запотевшей кружки пива. Пена, словно морской прибой, замерла на его усах, а полузакрытые глаза шептали, что хозяин разговаривает с вечностью. Так же внезапно Жора пришёл в себя и осмысленно окинул взглядом ту часть вселенной, в коей пребывало его тело. Затем выразительно хмыкнул и внушительно сказал:
— Тут, Ген, с какой стороны посмотреть. С одной стороны, у всех так. Всегда, например, жалко продавать свою машину. Смотришь вслед своей ласточке — и слёзы наворачиваются. Ты же, по большому счёту, не её, а свои воспоминания, часть своей жизни продаёшь. И кто знает, может, и самую лучшую часть… Но ведь это надо сделать, иначе никогда не продашь. Поэтому и продают или вообще отдают чаще знакомым. Это вроде как и не предательство — в хорошие руки, хорошему человеку…
Жора покачал головой. Дёрнулся было опять к кружке с пивом, но, словно боясь потерять нить своей мысли, продолжил:
— А с другой стороны, конечно, мудак. Тоже часто, Ген, бывает: даёт нам судьба классную вещь или человека, а мы пользоваться таким раритетом и не умеем. Инструкции не читали, очевидных вещей не увидели, не разобрали. А потом, когда уже поздно — продали вещь или ушёл человек, — вдруг внезапно умнеем, понимаем. Ах, ну, как же так?! Но поздно, монсиньор, поезд ушёл, и ничего ты с этим поделать не можешь.
Жора горестно вздохнул и всё же выпил оставшуюся половину кружки пива:
— Я вот до сих пор жалею, что со своей первой развёлся, — невпопад брякнул он.
— Ты же всегда её стервой и сукой называл, — удивился Генка. — Говорил, что всю жизнь тебе сломала.
— Много ты в любви понимаешь, — обиделся Жора. — Когда есть чувства, слова вообще ничего не значат. Почему-то когда любишь, совершаешь больше всего глупостей, которые потом так очевидны.
Он замолчал.
— А что слушали-то? — вдруг вновь оживился Жора. — Что тебя, мой драгоценный, сломало?
— My Woman from Tokyo, Deep Purple, — выпалил Генка. — Ну, с этого диска Who Do We Think We Are…
— Да, «Моя баба из Токио» — тогда был хитярой. Лорд, Ричи… — Жора зацокал языком. — Классика жанра. Это было недавно, это было давно. А ты счастливец, напоследок услышал, как должно это было звучать. Последний поцелуй, так сказать.
Поддатый Генка вытер выступившие так некстати слёзы и вполголоса запел:

My woman from Tokyo
She makes me see…

За соседним столом кто-то крякнул и продолжил:

My woman from Tokyo
She's so good to me…

Они приветственно помахали друг другу и исполнили припев ещё раз на бис. Внезапно музыка стихла, и мощные рифы обозначили приход «Моей женщины из Токио» в этот бар. Это неразговорчивый бармен, разливавший пиво, оставив на время кружки у башни, поставил непонятно откуда взявшийся у него CD-диск с этой песней.
Всем стало вдруг хорошо. Так бывает, когда поток щемящей ностальгии вдруг сносит тебя, унося в такое тёплое и родное прошлое, где ты молодой и красивый, вся жизнь ещё впереди, а «твоя любимая жена в Токио» внезапно  бесцеремонно влез в монолог внутренний голос и громко заржал…

Москва, 2026г