Человек, создавший мир

  Муза сидела за столом, покорно опустив бледные руки на колени. Человек бросил на нее взгляд и схватился руками за голову, приподняв седую капну волос.

— Я так больше не могу, - простонал он, не поднимая головы.
  Муза вздохнула, но жалости не было. Рука ее, было дрогнула, уж очень она хотела прикоснуться к Человеку, но тут же замерла, а указательный палец свернулся змеей и заполз в перепонку под большой. Ласковым взглядом она прошлась по каждой волосинке, по каждой морщинке на руках, по каждой складке на клетчатой рубашке. Глаза ее стали казаться немного стеклянными от выплаканных и застывших слез.

  За окном было темно. Вместо Луны на небе висело отражение единственной горящей в комнате лампы. Темные силуэты деревьев вздымали руки к бездонному океану, на котором не то качались, не то тонули в нем, редкие звезды.

  Тишину нарушил порыв ветра, который кинул еловую ветку мертвой птицей в окно. Муза едва встрепенулась, человек уронил голову на стол. По дереву, быстро поглощающей дерево лужицей, плыли чернила.

  Дождь глухо бил по листам, словно неумелый писатель, сбиваясь, останавливался, потом, ловя вдохновение, он набирал силу.

  Муза перевела взгляд на черный квадрат, в котором все еще зияла желтая дырка. Ее глаза казались черными, а белое платье напоминало последний наряд. Не увидев ничего значимого, кроме себя, человека и отражения комнаты, она прикрыла тростниковой шторой окно. Чернила капали на пол. Человек не шевелился. Правой рукой она прошлась по мягким его волосам, и ее рука остановилась на его теплом и крепком плече. Казалось, она не сдвинется с места.

  Дождь стучал все сильнее. С ним пришла и прохлада, которая проскользнула через приоткрытую дверь. Муза оторвалась не то от мыслей, не то от человека тоже, измерила комнату шагами, и подложила ему под голову небольшую подушку, а на плечи накинула  белый пиджак. Вздохнув, она, словно это был рояль, а не пишущая машинку, она вскинула руки... Лист, запряженный в машинку, качнулся.


«Как я убил одну Музу...»
— Я люблю тебя, - сказала она, ожидая ответа.
  Река, которая будто замерла вместе с ней, не могла угомонить, скачущих по ней, солнечных зайчиков. Они мельтешили перед глазами Музы, и она не могла понять, что в действительности испытывает человек. Наконец, один из них ужалил ее за ресницы.
  Затянувшееся молчание дало, пожалуй, хоть и не самый четкий ответ, но вполне понятный. Глаза блестели, но от прежнего счастья в них не было ничего, слезы прозрачной каемкой лежали на нижнем веке, губы искривились в улыбке Моны Лизы.
  Весь мир начал таять. Река повернула движение вспять. Солнечные зайчики стали похожи на скомканные страницы, летящие метеоритами вниз. Они сгорали, не касаясь воды.
  Рука, которая искала поддержки, не смогла зацепиться за плечо человека... Она лишь чувствовала, как падает.

  Человек очнулся. Заботливо подложенная подушка под голову была откинута прочь. Муза, мертвым лебедем, сидела все там же, склонясь над столом. Не очень заботливо и почти безразлично накрыта она была звездным небом из полиэстра. Черная, всепоглощающая лужица чернил, приняла свойства пепла и была легко удалена с поверхности влажной тряпкой. За окном поднимался рассвет.
— Доброе утро, - с улыбкой произнесла Муза и залилась краской от проявленной, по ее мнению, заботы.
  Человек посмотрел на нее с нежностью, которую тут же смысл вместе с темной краской со стола. Еще одна фотография, словно пожухлый лист, вылетела из-под полки. Она сгорела, не коснувшись пола.


«Держись, падшая!..»
  Каждая следующая ночь становилась темнее.

  Муза заботливо каждый вечер заваривала чай. На этот в него были добавлены лепестки жасмина и цедра лимона. В кроваво-красную кружку лилась темная, словно мед, обжигающая жидкость. Пар, причудливыми формами, поднимался вверх.

— Можно я прикоснусь к тебе? - спросила Муза, не надеясь получить согласие.
— Да.
  Словно сокровище она заключила в свою руку его кисть. Необъятная для ее длани. Нежно, немного неловко, она прошла пальцами каждую костяшку, и вложила свою кисть в его руку. Глаза ее светились таким счастьем, что, казалось, другого такого, поднявшегося над облаками, на Земле сейчас нет.
— Ты мне очень нравишься, - спокойно и тихо сказала она.
Человек смущенно улыбнулся.

— А я?
  Он едва заметно сжал ее руку.

  Черное пятно заливало ее белоснежное платье. Она было хотела схватиться за грудь, чтобы остановить кровотечение, но Человек сжал ее руку. За окном пошел дождь. Слезы текли по щекам, грудь иногда неуклюже и не в такт вздрагивала.

— Мне почти что не больно, - тихо сказала Муза.
  Весь мир начал таять. В висках застучало, а перед глазами в безумном круговом танце поплыли стены, одно только электрическое солнце якорем висело в деревянном небе, на котором отчетливо было написано ее имя.

  Человек взял страницу из пишущей машинки и внимательно перечитал. Он посмотрел на застывшую Музу, которая откинулась на спинку стула, ища спасение в ярком свете, словно бабочка-однодневка, и бросил скомканный лист в корзину. Муза встрепенулась.

— Почему ты не пьешь чай? - удивилась она, и разбавила кипятком содержимое кружки. Она бережно схватила человека за руку и позвала к столу.


«Выстрел!»
  За окном стелился туман. Белой дымкой он полз по темно-зеленым травам, ватой путался к еловых ветках и застревал в переплетение забора...   Редкие звезды вспыхивали на синеве растянувшегося бархата. По листам аккуратно скакали капли дождя.

— Негодяй и подлец! - театрально кинула Муза, встав из-за стола, и направляясь к двери. - Знаешь, то, что меня не любишь ты, не означает, что я... - с этими словами в комнату ворвался холодный ветер, а капли дождя заглушили ее слова.
  Человек протянул руку к пишущей машинке и ударил по клавишам. Машинка издала хрип, каретка тронулась с места, лист кричал: «лрывлд».
За дверью раздался глухой удар.
  С минуту человек размышлял, как ему отнестись к словам Музы. Ему даже казалось, что он получил то, что хотел. Он испугался, но все же попытался понять, что чувствует. Дверь захлопнулась. Косой дождь застучал в окно, ловко минуя крышу. На веревке, под ней, мокли грибы, утром старательно нанизанные и развешенные Музой.
  Неохотно Человек встал, накинул плащ и вышел на веранду. Белое пятно растеклось по земле вопросительным знаком, волосы, словно змеи, извиваясь, стелились по траве. Глаза ее неподвижно смотрели в синеву неба, дождь ударял по ним и стекал задорными ручьями слез. Ее рот приоткрылся, казалось даже, что Муза улыбается.


«Меч»
— Я люблю тебя, - Муза бережно сжимала его руку в своей. - Почему ты меня не слышишь?
— Слышу, - ответил человек. Он уже привык к тому, что она всегда требовала определенность.
  Поняв, что больше ни слова из него не вытянет, она перешла в другую часть комнаты и улеглась на кровать. Фарфоровая статуэтка кошки молча наблюдала за происходящем.

  Стояла полнейшая тишина. Даже стрелки часов, спешащие к полночи, делали это бесшумно. Муза смотрела в потолок. Его фактура, казалось, показывала ей причудливые картины.
— Ты знаешь, я всегда буду с тобой, - она подняла руку и указательным пальцем правой руки показала на потолок. С любовью она взглянула на него и едва заметно улыбнулась.
  Дождь застучал по крыше. Его почти не было слышно здесь. Но зато там, где остался человек, барабанная дробь тактично вышагивала по карнизу.
— Я люблю тебя, - отвернувшись, сказала она.
  Человек тактично промолчал.

  Муза лежала на левом боку, ей очень хотелось свернуться калачиком и уснуть. Но вместо этого она нащупала револьвер, спрятанный под матрацем. Крепко она схватила его за ствол, чтобы убедиться, что рука не дрогнет. «Немного неудобно», - думалось ей, «но». Мысль эта была откинута грохотом, который заставил сдвинуться с места фарфоровую кошку. Из-под 8 ребра снизу струилась черная жидкость.


«Случай, но»
— Я люблю тебя, - сказал человек, пристально смотря в глаза Музе.
  Девушка, казалось, светилась вся. Казалось, за окном солнце в последних конвульсиях предстоящего заката, то вспыхивало ярче обычного, то угасало вновь.
— Я люблю тебя, - повторил человек.
  Действительно ли это было так или он надеялся, что она сгорит от любви, было неизвестно, только казалось, что мир готов был перевернуться или занять, наконец, правильное место.
  Муза впилась в его губы. Молча. Горячо. Глаза ее были красны, а на нижних ресницах балансировала вода. Она обвила руками его голову с мягкими непослушными волосами, зацепилась за плечо... Он слышал ее сердце, такое живое и спокойное. Слеза упала на рубашку. Осталось черное пятно.

— Я люблю тебя, -  раздалось громкое и теплое где-то у уха. Щека прижималась к щеке. Дыхание Музы щекотало его шею.
  Он оторвал ее от себя, возможно, против воли.

— Я принесу завтрак.
— А я... - она задумалась, - а я посвящу тебе стихи!

  Человек вышел. Облака расступились. Солнце было готово испепелить каждого, кто коснулся бы его луча... Музы вспорхнула на табуретку, чтобы достать бумагу для записи с полки.

  Как перышко она опускалась вниз. Легко.
  А потом ее висок встретил угол, так удачно стоявшего, стола... Счастливые глаза сверкали, не моргая, в полосе света, что проскользнул сквозь пышные ветки деревьев. Чернила залили ковер, когда он вошел.


«Граф Калиостро»
  Она шли под руку. Ночь была темна, тепла, пустынна. Муза бережно сжимала его руку. От ее прикосновений становилось жарко. Она любовалась небом, которое было усыпано мелкими звездами.

  Поднимался ветерок, достаточно прохладный, чтобы заставить ее вздрогнуть. Кусты шевелились.

— Наверное, соседский кот, - человек вырвался из объятий.
  Что-то огромное, черное и бесформенное поглотило маленькую белую фигурку, застывшую посереди дороги.
  Человек отправился дальше. Наверное, он вернулся бы и заметил ее отсутствие, если любил...

«Рука»
— А знаешь, у меня для тебя стихи! - как-то слишком задорно произнес он, готовый зачитать великое произведение.
— Для меня? - возрадовалась Муза, чуть не вспыхнув огнем.
  Он читал и читал, воспевая ее приторными рифмами, извилистыми метафорами, каменными олицетворениями, маленькими гиперболами и не уместными метаморфозами...
  Когда он закончил и поднял, наконец, на нее глаза, перед ним сидела статуя, напоминающая не то фигурку китайской лягушки, не то греческую богиню.

«Излишества»
— На абордаж! - крикнула Муза, с разбега запрыгивая на маленькую лодчонку. - К другому берегу! - не унималась она, размахивая теннисной ракеткой вместо весла.
— Аккуратней, пожалуйста, - процедил человек, явно не испытывая ничего хорошего от такой бодрости духа.
  Муза угомонилась, но не потому, что ей хотелось. Она демонстративно сложила инвентарь на дно лодки, и театрально скрестила руки на коленях.   Вытянула спину и горделиво задрала нос со всем деланным презрением, поглядывая на человека.

— Мы плывем на другой берег.
— Да, и в совершенно неметафорическом смысле, - почти обиженно простонала Муза, которой надоело чувствовать себя бледной статуей. Она схватила было маленькие веселки, мирно лежавшие в уключинах, но человек оказался ловчее.
— Ты знаешь, я забыла взять кофту, - поморщилась она и посмотрела на белое пятно солнца, застывшее сбоку.
Человек молча посмотрел на нее.
— И здравый смысл.
  С каждый взмахов весла ей все больше и больше хотелось почувствовать воду. Сначала она опустила руку. Вода была теплой и почти не ощущалась. Не долго думая, она опустила в воду ноги, а рама распласталась на дне лодке, улыбаясь человеку и щуря глаза от солнца. Муза барахтала ногами, но движению не мешала.

— Там ничего нет, - сказала она, не веря этому.
— Поэтому мы туда и направляемся, - сказал он, не веря этому.
— Чистый лист! - какая метафора, гротескно воскликнула она, не шевельнувшись.
— Человек буркнул, явно будучи не согласен с определением.

— Дай мне твою руку! Мне они так нравятся.

  Ее нога подцепила лиану, которая оказалась стеблем водного цветка.
— Это знак! - вскочила Муза, - Зна-ак!
  Человек был не полностью согласен, но знал, что если ей мерещится чудовище в небе или на земле, то лучше не проверять, насколько острые у него зубы и цепкая хватка. Он молчал, ожидая ответа.
— Дай вправо, - скомандовала Муза.
  Человек повернул вправо, но... Справа от себя.

  Что-то острое прошлось между лопаток, лодка начала чернеть. Одна камера сдулась в мгновение ока. Муза пошла ко дну, как истрепанная кувшинка, брошенная в пустоту. Человек держался на поверхности. Он ругнулся и поплыл обратно к берегу.


«Повторение»
— Доброе утро, любимый, - встретила его Муза нос к носу, - ты не замерз вчера?
— Доброе. Нет.
  Муза молча кивнула головой. А я поджарила яйца.

  У человека так и не возник вопрос, как почему, помня все, она делает вид, будто ничего не произошло.

— Ты сегодня прекрасна, - сказал человек. Вылезая из палатки.
  Муза сияла.
— Какой вкусный чай!
  Муза улыбалась.
— Твои руки нежны!
  Муза прошлась рукой по его руке.

— Да, - протянула она.
— Мне нравится слушать тебя!
  Муза попыталась улыбнуться.
— Тебе очень идет венок!

  «Терновый», - подумала Муза, и упала замертво.


«Кораблик»
— Доброе утро. Я приготовила завтрак! - рапортовала Муза, лежа рядом.
  Выждав час, который показался ей бесконечным, она вновь позвала человека на другой берег.
  Штиль. Приходилось прикладывать больше усилий, чтобы продвинуться вперед. Человеком хотел было чертыхнуться, но Муза спрыгнула в воду. Лодка качнулась.

— Я русалка, - весело провозгласила она, - и умею плавать. Тебе легче?
  Человек промолчал, но вспомнил поговорку.
  Муза барахталась в воде, пытаясь подтянуть лодку за собой. Иногда он подныривала под лодку, выглядывала с другой стороны, и:
— Молодой человек, разделите со мной эту жизнь?
— Делю эту воду.

  Наконец они добрались до берега. Он cветился в лучах солнца. Зеленые листья показывали тонкие прожилки под лучами белого пятна. Цветы возвращали яркость красок. Земля пахла влагой и еловыми ветками. Уходить не хотелось.

  Она взяла его руку. Одной и второй руками. Поднесла к лицу.
— Видишь, все безопасно, я каcаюсь своей. А ты — по транзитивности.
  Муза смотрела на него с нежностью, которой не становилось меньше. Наоборот, все ее существо с каждым разом все с большей любовью относилось к человеку.

  Взяв дары природы и некоторые вещи, брошенные недобросовестными туристами, они отправились обратно. Небо начало темнеть. Туман заволок все.
  Когда они были на середине, самом глубоком месте... Поднялся ветер. Как старый приятель он толкнул Музу в грудь. Муза крикнула: «руку!». А человек не успел ее поймать. Холодные воды лишили ее движенья. А взвешенная в воздухе вода скрыла ее силуэт.
  Человек окликнул Музу. Раз за за ром. Она не отзывалась. Лодка его уперлась в берег. Хлынул дождь. Костер шипел. Капли отбивали симметричную мелодию. Последний огонек исчез в темноте.


«Тест»
— Доброе утро! - раздался веселый голос Музы, ворвавшейся как ураган, в палатку. - Я построила корабль. Лодку любви.
  Человек смотрел на нее приоткрытым глазом, в котором можно было прочитать, что для пробуждения еще рано.

— Дай мне, пожалуйста, фонарь, - потребовала Муза и театрально протянула руку.
— Не дам.
— А чем он путь осветит?
— Твоей любовью, - буркнул человек и отвернулся.
  Муза, казалось, ни капли не расстроилась, и легко выпорхнула в прохладное утро.

— О, это шедевр, - сказал человек. - Я никогда не строил такие корабли.
— Да, правда? - искренне вопрошала Муза, готовая верить каждому его слову. - Теперь надо придумать ему имя.


«Красавчик!»
  Кораблик представлял собой набор стеблей тростника ловко скрепленных окостенелым остовом сухой травы. Несколько перьев составляли его парус.
—Спускаем?
— Нет, подожди, надо разбить бутылку, - с этими словами Муза убежала в палатку.

— Шампанское! - торжественно провозгласила она, тряся бутылку правой рукой.
  Она открутила проволоку... Раздался выстрел. Кораблик мирно покачивался на крошечных волнах, которые застенчиво забегали на берег.
Муза лежала на земле.


«Давай, расправь»
— Я не буду с тобой пить, - сказал человек.
— Ты не видишь во мне человека! - заломила руки Муза, - Нет, ты не видишь во мне женщину! - театрально взвыла она. Она всегда так поступала, чтобы меньше чувствовать обиду.
— Нет.
  Она не позволила ему закончить.
— Ты просто боишься, что я выиграю, - победоносно вскрикнула она, спорхнула со стула и закружилась, не помня себя, по комнате.
— Да.

— Мне надо поработать, - сказал человек, выставив за дверь Музу.
— Хорошо, - ласково отозвалась она, прихватив с собой шляпку.

  Человек стучал по клавишам. Они, словно масло, плавно проседали под подушечками пальцев, издавая щелчки. Солнце, казалось, хотело испепелить все живущее на земле. Муза стояла посереди огорода, вознеся бокал с золотой жидкостью к Солнцу.

— Я пью за тебя,- улыбнулась она человеку, который смотрел на нее через окно. - Солнце мне никогда не отказывает.
— Она осушила бокал. И направилась в дом.
— А хочешь дождя?
— Да.
  Муза с интересом на него уставилась, дернув обожженными плечами. Ловко зажав бокал в левой руке, она начала рисовать непонятные знаки.

— Сейчас будет, - торжествовала она будучи на первой ступеньке.
  Забежав в дом, она окинула взглядом комнату. Листы были исписаны и аккуратно сложены. На небе сгустились тучи, свинцовые облака обстреливали землю тяжелыми каплями, которые были готовы пронзить каждый молоденький листик.

— Давай танцевать? - предложила Муза.
  Человек посмотрел на нее.
  Муза кружилась по комнате в безумном танце. Наконец, сделав реверанс, она накрылась театральным занавесом — шторой, разделяющей пространство пополам.
— Прощай, - она согнулась в поклоне. Солнце, пройдя через призму, становится ядом.
  Упала. Причудливая синтетическая тряпка с симметричным узором была похожа на крылья, белое тельце легонько вибрировало. Она была похожа на бабочку.


«Предисловие»
— Сколько раз мне надо умереть? - слезы ее катились по щекам, такие обжигающие... Револьвер выпал из рук. - Уйди, пожалуйста, на минутку.
  Человек поцеловал ее в лоб.
— Мне это нравится.

  Муза смотрела в его глаза, путаясь найти ответ, который она хотела.
  Ладно, пойду сделаю что-нибудь полезное.

  Муза сидела за столом. Слезы катились по щекам и разбивались об ужасающего цвета столешницу. Каждая капля стягивалась в аккуратную полусферу.
  Она убежала в сарай.

— Мне надоело умирать. Мне больно, - крикнула она и замахнулась топором на машинку.
  Машинка взорвалась истошным криком. Лезвие остановилось в массивном каркасе стола.

  Муза сидела за столом, покорно опустив бледные руки на колени. Человек вошел в комнату.

— Я так больше не могу, - простонала она, не поднимая головы. - Если любить, значит, отпустить, будь свободен. Я как-нибудь это переживу.
— Ты исчезнешь.
  Муза пожала плечами.

— Ты так и не понял.
— Понял.
  Человек опустился на колени.
  Слезы вновь покатились по ее лицу, прозрачными бусинами они ударялись о его руки, которые держались ее, и тихим шепотом капли ударялись о коврик, рисуя причудливые формы.
  Человек посмотрел на машинку и топор, застрявший в столе.

— Мы начнем без финала.
— Да! - будто взмолилась она. - Ты понял!

  За окном стучал дождь.
— Надо закрыть дверь, а то холодно.
— Нет же, - она обвила руками его голову, мягкие волосы пахли скошенной травой. Он вздрогнул. - Тепло!
  Он мог слышать биение ее сердца, чувствовать, как грудь дергалась от каждого удара изнутри. Ее горячее дыхание успокаивало.
— Без конца? - повторила она.