Террористка - глава 2

Глава 2. МАРИЯ СПИРИДОНОВА

     На каторге Фанни познакомилась и даже подружилась с известной деятельницей революционного движения Марией Спиридоновой, которой поведала все подробности своей жизни. О том, что родилась в семье меламеда (учителя еврейской начальной школы) Файвела Ройдмана, получила домашнее образование, выучилась на белошвейку, работала. В 15 лет без памяти влюбилась в анархиста Якова Шидмана, молодого (года на 2 старше Фанни) красавца с авантюрным характером и кличкой Мика, и была готова на всё, что бы ни потребовал её любовник: стала анархисткой, получила кличку Дора и поехала с Микой в Киев убивать тамошнего генерал-губернатора. Поэтому теперь здесь – на каторге.
     От эсерок Фанни узнала историю. самой Марии Спиридоновой. 16 января 1906 года, исполняя приговор партии эсеров, она смертельно ранила советника тамбовского губернатора Луженовского, организовавшего жестокое подавление крестьянских волнения в губернии, сопровождавшееся массовыми порками. В последней речи на суде, приговорившем ее к повешению было сказано:

     «Когда мне пришлось встретиться с мужиками, сошедшими с ума от истязаний, когда я увидела безумную старуху-мать, у которой 15-летняя красавица-дочь бросилась в прорубь после казацких ласк, то никакие силы ада не могли бы остановить меня».

     При задержании Спиридонова была избита охранниками, рассвирепевшими, что не смогли уберечь своего шефа: врач, осматривавший её в тюрьме, засвидетельствовал многочисленные повреждения. 12 февраля 1906 в либерально-демократической газете «Русь» было напечатано письмо Спиридоновой, переданное из тюрьмы, с описаниями издевательств над ней: раздев догола, её избивали нагайкой, а затем, в вагоне, над ней надругался жандармский офицер. Письмо разошлось по всей России и вызвало значительный общественный резонанс, привело к обширной общественной кампании в её поддержку, широко освещавшейся в прессе. Власти были вынуждены провести официальное расследование, единственным результатом которого была замена смертной казни бессрочной каторгой. Между тем её популярность в народе взлетела до небес как «народной заступницы» и «страдалицы». В процессе этапирования на акатуйскую каторгу (вместе с пятью другими эсерками) на каждой станции толпы народа, узнав о том, что через их город везут «эсеровскую богородицу», устраивали торжественные встречи, совали в окна вагона медные пятаки, а то и серебряные рубли, горшки с молоком, печенья, газеты, цветы. Это путешествие превратилось в настоящий триумф.
     Когда было объявлено о переводе каторжанок в Мальцевскую тюрьму, эсерки заявили протест, т. к. контингент этой тюрьмы состоял в основном из женщин-уголовниц, но протест во внимание принят не был. Там в мае 1909 года Фанни Каплан была освидетельствована врачом Зерентуйского тюремного района, зафиксировавшего полную слепоту. В ноябре – декабре находилась в лазарете. В результате общения с эсерами и особенно со Спиридоновой, взгляды Фанни изменились, и эсеры-каторжанки уже вполне признавали её своей. Одна из них, впоследствии писала о Фанни:
     «Врачей-окулистов на каторге не было; что с ней, вернётся ли зрение, или это конец, никто не знал. Однажды Нерчинскую каторгу объезжал врач областного управления, мы попросили его осмотреть глаза Фани. Он обрадовал нас сообщением, что зрачки реагируют на свет, и сказал, чтоб мы просили перевода её в Читу, где её можно подвергнуть лечению электричеством. Мы решили, будь что будет, а надо просить Кияшко (губернатор Забайкалья) о переводе Фани в Читинскую тюрьму для лечения. Тронула ли его молодая девушка с большими незрячими глазами, не знаю, но только мы сразу увидели, что дело нам удастся. Расспросив нашу уполномоченную, он громогласно дал слово перевести Фаню немедленно в Читу на обследование».
     В 1913 году срок каторги для Фанни был сокращён до двадцати лет. А в 1917 году произошла Февральская революция и по соглашению между Комитетом членов Государственной думы и исполкомом Петроградского Совета образовалось Временное правительство во главе с «кадетом» (членом партии конституционных демократов) князем Г. Е. Львовым. Большинство членов этого правительства были тоже кадеты. Их лидер П. Н. Милюков, историк и почётный доктор Кембриджского университета, стал министром иностранных дел, лидер партии «Союз 17 октября*» А. И. Гучков – военным министром. Был и один эсер – А. Ф. Керенский, который, став министром юстиции, амнистировал всех заключенных товарищей по партии, а заодно и прочих политических «узников царизма».
     После освобождения эсеры организовали Фанни проживание в Москве у купеческой дочери Анны Пигит, дядя которой владел московской табачной фабрикой «Дукат» и построил «доходный дом» на Большой Садовой. Там они и жили, в квартире № 5. Если верить писателю Михаилу Булгакову, то в том же самом доме через несколько лет в квартире № 50 будет проживать дьявол по имени Воланд со своей свитой.
     Временное правительство открыло в Евпатории санаторий для бывших политкаторжан, который получил название «Дом каторжан». Эсеры выделили одну путёвку для Фанни, и летом 1917 года Каплан отправилась туда поправлять своё здоровье. Принимал новоприбывающих и записывал в журнал их недуги красивый, по-военному подтянутый и очень доброжелательный врач. Его звали Дмитрий Ильич и про него говаривали, что он большой любитель женщин – не упустит ни одной красивой курортницы – и не дурак выпить. Врач, однако, замечательный.
     Говаривали не зря – во всех сказанных особенностях Дмитрия Ильича Ульянова Фанни вскоре убедилась сама.
_______________________________
*17 октября был опубликован Манифест об учреждении Государственной думы и о гражданских свободах.
Продолжение    http://proza.ru/2026/04/28/711