Спросонья-1

Босиком из постели — пол ледяной, будто предупреждающий: не спеши, оглянись, не шуми, не дыши. За окном — снег, укрывающий дорожки, стирающий следы вчерашнего дня. Он лежал пушистым покрывалом, таким чистым и нетронутым, что казалось, будто мир заново родился этой ночью. В воздухе висела тишина, а первые лучи рассвета едва тронули белую гладь, подсветив её бледно-розовым.

Я стоял у окна, глядя на этот безмолвный снегопад, и вдруг поймал себя на странной мысли: где-то там, высоко, ангелы, наверное, лакомятся эскимо, а к нам вниз прилетают крошки — снежинки, такие же холодные и сладкие на воображаемый вкус. Они кружились в воздухе, будто не решались опуститься, и каждая казалась крошечным чудом — толикой небесного лакомства, переполняя сердце радостью.

Слова, мои слова… Слова вы мои, слова сакральные — они крутились на языке, но ни до кого так и не долетали. До всех до вас мне не достучаться — мысль горькую и привычную жевал во рту. Во всём бессмыслица: мы говорим, говорим, наполняем воздух звуками, а эхо возвращается пустым. Может, вообще не стоит говорить... и думать... тоже. Тоска душу гложет.

С виду — всё нормально. Мы улыбаемся, киваем, идём по своим делам. С виду не скажешь, что мы ненормальные. Но внутри… А изнутри лучше б и не трогать. Там, за фасадом спокойствия, — лазейки сомнений, страхи, невысказанные признания, мечты, которые стыдно озвучить вслух — я нем и глух.

На кухне закипал чайник. Чайком врачевать душевные хвори — простое, но верное средство. Я налил себе чашку, добавил ложку мёда, сел у окна. "Поближе к дому пути срезая" — вот она, мудрость: не искать чего-то где-то, а найти покой здесь, в тепле кухни, в запахе индийского чая, в тишине — ко всем с приветом!

Порой в жизни выпадет столько горя, что в одно сердце и не влезает. Оно копится, давит, ищет выхода. Но нас может спасти всего-то: вскипевший чайник, изумруд абажура, отбрасывающий мягкий свет на стены, бархат штор, приглушающий уличный шум. В этих мелочах — спасение, в них — тихая сила, способная удержать от падения.

Горчит послевкусие встреч случайных — улыбок, брошенных на бегу, обещаний, забытых на следующий день, взглядов, скользнувших мимо. Но даже в этом есть своя правда: не всё должно быть вечным, не всё обязано оставлять след. Натяни на себя плед и забудься. И хватит на мир дуться — разберись вначале в себе... а потом на мир пеняй: как дальше жить?

В звенящем безмолвии разговор — тот, что происходит без слов. Взгляд, пауза, вздох, движение руки. Иногда именно тишина говорит больше, чем любые фразы.

За окном встревоженно постанывала ночь, имитируя оргазм от соприкосновения с рассветом, отдаваясь эхом где-то. А снег всё шёл и шёл, и мир за окном новым снегом хрустел спросонья, засыпая следы прошлых снов и обид... И был доволен.

Я закрыл глаза и представил: где-то там, в другом городе, в другой жизни, она тоже ест мороженое во сне, запивая вермутом межсезонья. Точно так же — спросонья... И в этом было что-то утешительное — мысль, что кто-то ещё живёт в своих снах, мечтах, тайных желаниях. Что мы не одни в этой зимней ночи, в предутренний час полной снежинок, слов и невысказанных надежд... 

                продолжение следует))