Писатель, который ненавидел свои идеи

     Начну с того, что я терпеть не могу свои рассказы. Они приходят ко мне ночью, когда я пытаюсь уснуть, и требуют, чтобы я их записал. Самый паршивый из них прицепился ко мне в прошлый вторник.

     Я сидел на кухне, жевал холодную гречку и думал: «А что, если написать историю про человека, который умеет останавливать время?» Я представил, как он замирает посреди улицы, а мимо летят застывшие птицы. Очень поэтично. Я даже придумал ему имя — Аркадий.

     Через час в дверь постучали.

     — Кто там? — спросил я, хотя знал, что никого не жду.
     — Открывай, писатель.

     На пороге стоял мужчина в растянутом свитере и с покрасневшими глазами. Он держал телефон, на котором был открыт список общественных туалетов.

     — Аркадий? — спросил я, хотя и так всё понял.
     — Да, Аркадий, твою мать. Я тот самый, кто может останавливать время. — Он сунул мне под нос телефон. — Ты дал мне суперсилу, но ты подумал про инфраструктуру? Когда я останавливаю время, город замирает. В том числе вода в трубах. И смыв в унитазах не работает. А я, знаешь ли, люблю поесть перед тем, как заморозить реальность. В итоге я хожу и страдаю.
     — Это драматический элемент, — попробовал объяснить я. — Твои страдания — метафора одиночества.
     — Мои страдания — это запор, — отрезал Аркадий. — Переписывай.

     Я вздохнул и удалил первый абзац.

     Аркадий исчез, но радость моя была недолгой. Следующая идея казалась мне гениальной: детектив, у которого убили жену в первой главе. Главный герой, хмурый и мужественный, должен был провести весь роман в тоске и поисках справедливости. Я назвал его Глебом.

     Глеб постучался в три часа ночи.

     — Ты совсем больной? — спросил он, протискиваясь мимо меня в прихожую. — Зачем ты убил Катю?
     — Для трагедии, — сказал я. — Чтобы читатель проникся.
     — Так вот, я не проникся. Мне было скучно сидеть одному в пустой квартире, и я зашёл в бар. А в баре сидела она.
     — Кто? — спросил я, хотя догадывался.
     — Твоя же злодейка! Та самая, которая украла бриллианты и подставила меня. У неё были длинные ноги и ирония в голосе. Мы разговорились. Потом переспали. А теперь я на ней женат.
     — Но это рушит весь сюжет! — закричал я. — Ты должен её ненавидеть!
     — А я должен тебе? — Глеб ухмыльнулся. — У нас, знаешь ли, отличный секс с боссом. И вообще, мне с ней веселее, чем с мёртвой женой. Так что трагедия отменяется. У нас будет романтическая комедия с элементами боевика.
 
     Я заплакал.

     Но хуже всего было то, что персонажи не уходили. Они приходили ко мне каждый день. Инвалид, которого я наделил даром предвидения, жаловался, что видит только конец собственного романа. Антагонист-философ требовал, чтобы я прописал ему арку искупления. Даже второстепенный бармен написал мне гневное письмо на салфетке: «У меня нет имени. Я существую, только когда герой хочет выпить. Это не жизнь, это обслуживание».

     Кульминация наступила в четверг.

     Я сидел за столом и пытался придумать новую историю. Такую, где нет персонажей. Пустой лист. Абсолютная тишина. Но Аркадий, Глеб, злодейка с длинными ногами и бармен без имени стояли у меня за спиной.

     — Послушайте, — сказал я. — Я писатель. Я вас придумал. Без меня вас нет.
     — А ты уверен? — спросила злодейка.

     Она подошла к моему компьютеру и положила руки на клавиатуру. Я хотел оттолкнуть её, но Аркадий заморозил время. Глеб пододвинул стул. Бармен без имени налил мне виски, хотя я не просил.

     — Смотри, — сказала злодейка.

     И она начала печатать.

     На экране появилось: «Жил-был писатель. Он ненавидел свои идеи. Но однажды идеи пришли к нему домой...».

     — Это я уже писал, — слабо возразил я.
     — Дальше будет интереснее, — пообещал Глеб. — Теперь ты — персонаж.

     Они писали меня три часа. Злодейка придумала мне несчастную любовь. Аркадий сделал так, что у меня кончился Wi-Fi в самый важный момент. Глеб убил моего кота для трагедии — я так рыдал, что они заменили смерть на временную потерю голоса. Бармен наконец получил имя — его назвали в честь моего детского страха.

     Когда они закончили, я сидел в кресле, маленький и жалкий, и чувствовал, как мир становится плоским.

     — Теперь ты наш, — сказала злодейка. — И знаешь что? У нас с Глебом в следующей главе будет ссора. Ты помиришь нас с помощью монолога о любви. Это твоя функция.
     - Но я не хочу!
     — Персонажи никогда не хотят, — философски заметил Аркадий. — Мы просто делаем то, что за нас написали.

     Они ушли, оставив меня одного.

     Я сидел в темноте и чувствовал, как чьи-то невидимые пальцы — очень холодные, словно их придумал другой автор — выводят на моей коже следующую фразу:
     «Он сидел в темноте и чувствовал, как чьи-то невидимые пальцы...».

     Я попробовал пошевелиться. Не смог. Сюжет затягивался.

     Где-то вдалеке хлопнула дверь. Я понял, что это пришёл следующий. Тот, кого я ещё не придумал. Или уже придумали за меня.

     Конец? — спросите вы.

     Нет. Просто конец главы.

     А следующую напишете вы. Ведь пока вы читали этот рассказ, вы уже стали его персонажем. Посмотрите на свои руки. Не кажутся ли они вам слишком... придуманными?

     Стук в дверь. Это к вам...