Голоса тревог

---
Хтонцы
"В траве сидел кузнечик... но вдруг пришла лягушка..."


Рядом высилась трава, я ощущал, что сочная. По сторонам тоже высилась. Но мне было тревожно.
Вокруг везде мирно высилась трава, и всё равно было неспокойно.

Медленно и тихонечко я покрался, не вперёд, не боком, а скорее по кругу. Очень хотелось замереть, но я понимал, что надо осмотреться.
Было тепло, влажно и тихо. Чересчур тихо.
Но ведь есть ощущение, будто кто-то тихонько тормошит, неслышно пощекотывает и не позволяет успокоиться.

Опасности я не увидел, хотел пройти ещё, и вдруг среди травяных стеблей различил лапу. Я замер.
Хотелось отвести в сторону взгляд, не смотреть ни на огромную корявую лапу, ни рядом.
Но уже пришло чувство чужого внимания. На меня кто то смотрел, стараясь различить среди травы. Пристально. Чувство усилилось, я не выдержал, посмотрел выше, и встретил чужой взгляд.
Через траву на меня смотрел глаз. Не знаю, какой он был по цвету и размеру, какой формы был его зрачок - взгляд давил. А почва уже содрогнулась от массы чудовища - оно переступило лапами.

Вот тут я и побежал. Хотелось напрячься для прыжка, выбрать в небе просвет между стеблями, и взлететь в небо, улететь, но кто-то неслышно подсказывал мне: "Нельзя. Кружи. Крадись."
Я пригнулся низко-пренизко, и побежал. Кажется, на четвереньках. Бился в почву кулаками, как конь копытами, предплечьем отгибал стебли, и ногами толкался - вперёд!
Позади мир содрогался от шлепков ужасных лап.
Мои собственные руки показались мне зелёными, и я забеспокоился - кажется, я весь был зелёный.
Я бежал, пока позади не стихла погоня.

Хотел раздвинуть очередную пару стеблей, и вдруг меня что-то одёрнуло, попросило не спешить.
Я замер. Неслышно опёрся о почву ладонями, и посмотрел из-за стебля.
Впереди сидело и ждало меня Оно.
Меня охватил ужас, сковал, я опять ощутил чужой взгляд, и сам разглядывал чудовище. Бесформенное, пятнистое, вверху светлела мешком необъятная шея.
Над шеей уже приоткрылась пасть, и высунулся из неё чуткий раздвоенный язык. Всё пропало.
- За что меня?! - только и сумел выкрикнуть, и оцепенение покинуло меня.
- Ты! Дружил! С мухами! - раздался злорадствующий голос, и тут же меня нашли глаза чудовища.
Но я уже бежал.

Зигзагами, как молодой боец, мчался я у самых травяных корней. Ладонями теперь касался почвы мягко и бережно, а ногами работал так, словно они у меня были втрое длиннее, чем положено гуманоидам.
Кажется, коленки у меня гнулись назад.
- Ты! Дружил! С мухами! - неслись вслед грозные обвинительные слова.

---

Не старый ещё разумный очнулся от давящего сна. Кажется, во сне за ним кто-то гонялся, но кошмар не запомнился, лишь оставил тяжёлое ощущение, а закончился падением, и из сна удалось выпасть в собственную постель.
Разумный проморгался, и пошёл умываться. Здешние гуманоиды водопровода и душа не знали, но привычка мыться по утрам у него сохранилась. Разумный поймал себя на том, что в голове крутится песенка про кузнечика:
"Не трогал и козявку, и с мухами дружил".
Последний раз ему снился кошмар с погонями перед тем, как его кинули торговые партнёры. Потому и оказался здесь, стал инопланетянином, потому что там кинули. Лихое было время. Да и песенка, кажется, тоже тогда сама навязывалась после кошмаров.

Решено! Хватит сомневаться и проверять - пора сворачивать дела и линять на новое место.
Зарекался ведь строить бизнес с жуликами...

---

Немолодой шаман не спал, и не бодрствовал. Он привычно оглядывал мир духов и астральных зверей.
Видел и причины ночного кошмара какого-то беловласого человечишки.
Ему грозит скорая беда, расправа, скорее всего. Похоже, связался с эльфами, да перестал быть им нужен. Обычное дело.
Увидел и ценное - за обыкновенного человечка вступались духи его, человека, предков. Духи предков. У простого человечка. Подсказывали, отводили беду, пробовали вразумить. Но тот их не слушал.
Был бы не человек, а свой орк, или хоть полуорк - послал бы за ним внука, и объяснил, направил. Но какое ему дело до людишек. Пусть и живёт беловласый где-то рядом, на соседних улицах.


---
Женщина.

Её звали Анжемэль, и она была пылающим сердцем и пленницей чувств этого города. Во всяком случае, в собственном представлении.

Но с утра Мелька была в глухой ярости, молчала и копила внутри злость.
На неделе несколько раз пыталась вызвать Алдроника на серьёзный разговор, но он каждый раз уклонялся.
Это не мешало ей сейчас хлопотать на кухне. Не работать - что она, кухарка, что ли? Немного хлопотать. Вон, кашу тыквенную почти приготовила, себе и ребёнку на обед.
Мелька смахнула очистки в ведро, нож вытерла, но не убирала, оставила на столе.

Утром они вообще не разговаривали. Потому что он с вечера ей нагрубил.
Мелька попыталась вспомнить, как это было. Кажется, она осторожно и терпеливо начала подводить его к откровенной беседе, он даже ничего не заподозрил, и не хитрил. А потом вдруг выдал оскорбление, от которого у неё сорвало крышечку: "Милая, разговор с тобой, как снятие старого капкана - не знаешь, по какому поводу сработает".
"Урод! Эгоист!" - запереживала вчерашнюю досаду Мелька, - "Какого ещё капкана? Я же ведь не старая."
Вчера она ему за это и устроила скандал, такой, после которого он будет пару дней отмалчиваться.
А надо было его разговорить.

Мелька и вправду не была старой. На вид она давала себе меньше 25, а в удачные дни только 20. Ей нравилось ловить на себе восторженные взгляды от юных кадетов, и жадные, оценивающие, от мужчин солидных. Она чувствовала, что в самом цвету, на пике женских сил, и обязана взять от жизни всё, что успевает.
Но чёртов Алдроник опять её сильно подвёл.

Что у него там было, попал в столкновение с дилижансом? Ну, попал, и ладно бы, отдал бы денег и ещё заработал, не нищеброд же он у неё! Но нет, этому дураку надо было сцепиться с теневым "смотрителем" перевозчиков, каким-то чиновником, или бывшим стражником, мол - он перекрёсток проехал уже, а лихой кучер-полуорк выскочил, и своим дилижансом ему задок пролётки оторвал. Дурак. Бодаться с таким жирным чувырлом только дурак будет, такой, как Алдроник!

Мелька тяжко вздохнула, и достала из кухонной баночки с подписью "корица" коробку цигареток. Открыла ставню оконца, и прикурила от кухонного артефакта-разжигалки. Прятаться приходилось и от мужа, и от сына. Вот ведь два инфантила. "Женщины не должны дымить" - поморщилась она, выдыхая омерзительно приятный дым за окно, стараясь накрыть им вид на щербатую булыжную мостовую, пятнистый и треснутый фасад дома через дорогу, дурацкого вида уличный столб с магическим фонарём, и противное невыразительное небо. Все были против неё, даже город.
Вот и любимый сынок с каждым годом всё больше походил на отца и становился таким же ханжой. Впрочем, вслух Мелька никому и ни за что бы не призналась, что у неё есть такие мысли, не дура же.

Думы её опять сосредоточились на муже. Алдроник полгода судится, из-за своего сраного тарантаса. Втянулся туда с головой, и ничего вокруг не видит. Ещё и ей жаловаться вздумал. Первый месяц она его опекала, сюсюкалась, пыталась вернуть в бодрое состояние, даже пекла дома сладкие рулеты. Но нет, этот рохля всерьёз вцепился в свой рыдван, будто на нём свет клином сошёлся! Говорит: "Мне важна справедливость", тюфяк. А у самого на боку и руках лишай вылез от нервов. Ещё и обниматься лезет.

Мельку передёрнуло от омерзения, она выкинула тонкую недокуренную цигаретку за окно, тут же одумалась, и закурила новую.
Хорошо, что у неё уже почти полгода, как есть Винитрил-копейщик. Он, вообще, нисколечко не копейщик, это прозвище в его компании. Обычный лавочный приказчик-полуэльф. Зато как он на неё смотрит... Ну и шкура почище, молодая, никаких лишаёв. Мелька ухмыльнулась.
Ей с детства нравилась секретная формула её жизни: "Я люблю жизнь, и беру от неё самое лучшее!".
Формулу она прочитала из привозной эльфийской газетки для дам "Высший Свет", будучи ещё несмышлёной девочкой. Это было лучшее, что она до сих пор взяла от жизни. Если не считать переезд к мужу, в обеспеченный удобствами город, подальше от вонючих ферм и трясущихся над каждой монетой фермеров.

А вот Алдро у неё идиот. Взрослый мужик, две конторы имеет, две мануфактуры и четыре лавки - нет, ему ещё "справедливости" хочется! Настоящий идиот.
Почему-то вспомнила разговор с матерью, когда они только познакомились с будущим мужем. Мать всё понимала, обо всём уже догадывалась. Она сразу же и сказала, что Алдроник толковый, умный, но идиот, и зря дочь с ним связывается.
Что она тогда ей ответила? Кажется, отшутилась: "Мама, ты же знаешь, я не могу спокойно пройти мимо идиота. Мне нужно либо поругаться, либо подружиться, либо выйти за него замуж". Вышла, чего уж.

Ещё бы развестись. Подруги советовали так, чтобы он сам ей отдал - дом, половину лавок, мануфактуру и одну контору.
Мануфактуры Мельке не нравились - ну, что за дребедень? Когда о них думала, на языке вертелось выражение "театр уродств", и его хотелось сплюнуть. Но ведь прибыльные, их продукцию покупают какие-то идиоты, такие же, как Алдро, только из других городов. Значит, можно будет продать.

Мельке нравилось, когда в ответ на её невинные шутки муж выходит из себя. "Какой ты забавный, когда бесишься без причины" - говорила она ему, и он выходил из берегов ещё больше.
Подруги рассказали ей, по секрету, что жена одного вельможи так же поддразнивала мужа, а потом ляпнула, что он и не мужчина, и оружие в руках держать не научился, и чужой крови испугается. А он, дурачок, тут же в порыве чувств обе руки себе сам изрезал, доказывая, что уж он-то настоящий мужчина, и даже своей крови не боится. Говорили, что она так плакала, столько впечатлений получила...
Причём резал кухонным ножичком, про кинжал на поясе и не вспомнил. Зато потом извинялся перед женой подарками. Долго и очень-очень дорого.

Мелька подумала, за какие подарки она бы смогла простить мужу, что он доведёт её до таких ужасных домашних сцен, с кровопролитием и калечением рук... А ведь доведёт, он же идиот. А она такая беззащитная и впечатлительная.
Внезапно вспомнила, какие его руки страшные, как гадко теперь выглядят. Ей стало противно, она спрятала коробку цигареток назад, в тайник.
Нож убрала в стол, и закрыла оконные ставни.
Кухня у неё была на зависть подругам - лак, бронза, массивные полки из какого-то редкого и достаточно дорогого дерева. Правда, абсолютно неудобная.

Пора было звать сына к столу, но Мелька задержалась у большого, в две её ладони, зеркала. Она нравилась себе, сейчас и всегда - копна блестящих роскошных волос, матовая гладь кожи, правильный овал лица. Не были видны, но она о них знала - её шелковистые бедра - вот ровно так ей говорил один забавный бард...
Да, впрочем, они все забавные.

К ней вернулось настроение, можно было становиться заботливой хозяюшкой. Ей нравилась и эта роль.

После обеда сынишка отпросился к друзьям, на улицу, и Мельке стало нечем заняться.

От скуки пошла проверять мужнины заначки. Она знала пять, и всё время пыталась отыскать новые, но пока не везло.
В трёх лежали мелкие деньги, как обычно, и Анжемэль ими побрезговала. Как и обычно. В четвёртой раньше встречались суммы крупные, но уже недели две они там не появлялись.
Как и сегодня. А в пятой у мужа лежал самострел, и Мелька подозревала, что с ним нечисто. Либо он украден, либо такое оружие не положено иметь такому идиоту, как её Алдроник.
Она аккуратно вытянула из-под столешницы деревянный мучной ларь, и достала лежащее за ним оружие. Пошарила старательно рукой, но нет, больше рядом ничего не нашла, денег там не было точно, только оружие.
Это был очень необычный предмет, весь чёрный, страшный и железный. В нём не было ни украшений, ни даже резьбы по дереву. Да в нём и дерева было только две тонкие щепочки, там, где рукой браться надо.
Наверное, чтобы руке не холодно было, если придётся воевать зимой.

Мелька представила, как её муж - идиот и тюфяк, идёт на войну, и по лицу поползла злорадная усмешка. На улице, в такт её злорадству, кто-то уронил что-то жестяное.
Она вспомнила, как муж учил её заряжать эту штуку, мол - "Если разбойники придут, ты сможешь его взвести, и застрелишь первого. Он будет самый дерзкий, если в него попадёшь, другие замешкаются, подоспеют стражники, и тебя с ребёнком спасут."

Взяла самострел обеими руками, как тогда, узнала знакомый рычаг, потянула было, но оружие из рук выскользнуло, стукнулось об ларь, и зарылось в муку, выбросив вверх белую россыпь.
- Да тьфу на тебя, горная немочь! - рассердилась Мелька.
Если оттереть эту дрянь чисто не сумеет, придётся опять указать Алдро на сынишку, мол - ей кажется, что он снова шарил по дому, где не надо.

Ей показалось, или взаправду во входную дверь кто-то бухнул ногой?
Мелька судорожно схватилась за самострел, пальцы сами легли, куда нужно, и взвести его удалось, как учил муж - прозвучали ровно три щелчка, один сначала и два в конце. Даже стрелка вылезла откуда-то снизу, и сейчас до неё дотрагивалась тугая чёрная тетива.
Выставив перед собой испачканное в муке оружие, она пошла на звуки, к двери.
- Эй, кто там!? Это ты, сынок, вернулся?
Но она понимала, что ребёнок не мог бы так грузно шуметь. Пришёл страх.

Мелька стояла у домашней двери тамбура, и боялась открыть. Кто-то невидимый возился за ней, тёрся одеждой, и шумно дышал.
Молодая женщина стояла, ни живая, ни мёртвая, и ждала.
Дверь клацнула, стала рывками открываться.

Через порог неловко и как-то криво шагнул её муж. Ему пытался помогать сын, но он доставал отцу только до подмышки. Отец его был грязен, как брошенная собака, камзол и штаны изодраны, на рубаху натекла из уха кровь...
Мелька схватила ребёнка за руку, и дёрнула на себя.
- Марш в комнату! Немедленно марш!
Ещё раз взглянула на мужа - бровь рассечена, рука перемотана куском от рубахи...
- Что, муженёк, ты ещё и по кабакам ходить начал?
Но Алдроник не отвечал, смотрел мимо, и взгляд его ни на чём не задерживался. Рукой он словно пытался что-то нащупать, сбоку, затем потянулся перед собой, вперёд.
- Отвечай мне, мразь! Где ты был? Откуда пришёл? - она оттолкнула его ладонь, сильно, гневно, и ткнула ему в грудь самострелом, подкрепляя своё требование.
Позади раздался детский крик: "Не надо, мама! Не стреляй в папу!"
А в хозяине дома что-то словно надломилось, и он стал заваливаться вперёд.
Анжемэль судорожно сжала самострел, и он тренькнул - негромко, и внезапно басовито. Его стрела, похожая на крохотную копию короткого и толстенького копья, как-то вдруг исчезла с оружия, и теперь косо торчала из груди мужчины. Алдроник вздрогнул, ноги дёрнулись, он повалился, но не вперёд, а на бок, вдоль стены.

Мелька пугливо отбросила оружие, и схватилась руками за лицо. За голову хватаются только мужчины - им не страшно попортить причёску.
Полились первые слёзы, самые лёгкие и бессмысленные.

- Дура. Какая я дура! - без слов, молча вопила она.
- Он давно разлюбил меня... Я ему давно надоела!
Она вспомнила одну из первых семейных ссор, когда он крайне неудачно пошутил про её подругу. Мол - "Она никогда ничего не знает, но всегда уверена". А его это очень удивляет. Как же он обозвал это - "женская логика"? Мужлан!
Он никогда её не любил! Как же она была слепа, как не замечала...

В мыслях её вдруг возник новый образ - как она идёт, величественная, чуточку печальная, в шляпке с чёрной вуалью и в новом платье. Она, верная памяти своего мужа, и обеспеченная вдова.

На миг слёзы перестали бежать, и Мелька осмотрелась.
Демонов Алдроник! Он не просто и мирно лежал, он пялился на неё! Обоими глазами, и с такой паскудной усмешкой, что стало понятно - этот идиот жив!

Образ величественной богатой вдовы померк, теперь Мелька тоже уставилась на мужа, и решала сложнейшую задачу - кем же ей дальше быть?

А сынишка уже и подложил папке под голову скатанное одеяло, и притащил семейную сумку с алхимическими лекарствами.
Они теперь вдвоём ловко, и почти молчком договаривались, что сын должен полить, на какую рану, из какого флакончика, а из какого дать отпить.

Молодая женщина Анжемэль тяжко вздохнула. Её драгоценный Алдроник, видимо, всерьёз собирался жить дальше.
А от серьёзных разговоров в очередной раз отвертелся.
Она опять тяжко вздохнула, поднялась на ноги, и пошла на кухню, за чистыми тряпками и водой. Роль заботливой супруги она тоже знала и умела играть.
Вновь набежавшие слёзы Мелька смахнула кухонным полотенцем.


---
Пистолет.

Он был философом. Любил рассуждать. Ещё любил сухость, тень и постоянный климат.
Долг он не любил, но считал смыслом жизни.

Нынешний Хозяин любил называть его Пистолет.
Забавно, но с настоящими пистолетами ему так и не довелось познакомиться. Мастер-создатель с боевым оружием не связывался, предпочитал работу чистую, для ума и души. Поэтому первыми знакомыми собратьями Пистолета были хитроумные "воздушки", игрушечные плазмомёты, и самострелы - на пружинах, на эластомерах, с луками из дерева, композитными, с рессорами.

Он сам запасал энергию для выстрелов в составной дуге из двух частей. Дуга была обратная, направлена рогами вперёд, и на этом был выигрыш в длине разгона - при натяжении перед выстрелом тетиву, натянутую между передними роликами, механизм взведения тащил назад, вдоль желобка, проносил над дугой, дотягивал до замка и там защёлкивал. При выстреле тетива проходила этот длинный путь в обратную сторону, и разгоняла стрелку.
Пистолет гордился такой дугой, если б она не была обратною, то он мог бы родиться здоровым дрыном, намного длиннее себя нынешнего. Длиннее на длину дуги. Либо имел бы рабочий ход тетивы короткий, короче на длину дуги, и оказался бы слабеньким, как игрушечные самострелы.
Он же был сильным, хоть и малым, и запасал энергии, как неплохой охотничий арбалет с прикладом.

Малый он был во всём. Блочная система укладки тетивы облегчала усилие натяжения в четыре раза, потому и ход плеч его дуги был совсем небольшим - тоже в четыре раза короче, чем у собратьев с обычными дугами. Потому Мастер и сделал его дугу не цельной, а из двух частей, и обе рессоры казались прижатыми к Пистолету, а в стороны торчали совсем чуточку.
Хозяин имел право называть его Пистолетом, он ведь и вправду был невелик.
Впрочем, с настоящими боевыми пистолетами они так и не познакомились.

Зато один из пистолетов ненастоящих был его последним собратом там, в родном мире.
Это был клеевой термопистолет. Простой рабочий инструмент, как будто, не должен иметь общих тем для разговоров с самострелом, но у них был толковый Хозяин, поэтому нашлись и общие впечатления, и поводы поговорить и помолчать. Даже посмеяться.
Однажды в мастерскую к Хозяину зашёл его племянник, он пользовался инструментами. Включил, не глядя, и клеевой пистолет, тот нагрелся, а когда племянник надавил на клавишу, раздался хлопок и ему на рукав прилетели чёрные ошмётки старого клея.
Хозяин явно хотел научить подростка, что новый стержень термоклея надо вставлять заранее, и до упора, что инструмент не любит грязь и пыль. Но понял, что не будет впрок, и отшутился: "Поздравляю, ты смог выстрелить из клеевого пистолета. Мой капрал гордился бы тобой".
Вскоре после того случая Хозяину и пришлось бежать. А дальше они оказались вместе на чужбине.

Прямо сейчас Пистолет лежал в тайнике, и прислушивался.
Его металлическое тело было ещё молодым, полвека - не возраст, изнутри его распирала бодрость пружин. До старческих недугов, когда, по слухам, то там, то тут заноют следы ударов, замятины и микротрещины, ему было очень далеко.
Но он прислушивался не к своему самочувствию - вслушивался в обстановку. По дому ходила женщина Хозяина.
Шарилась по углам, выстукивала пол, стены. Если бы дотянулась - и потолки бы простучала, наверное.

Пистолет её не любил, ему не нравились брезгливый взгляд и влажные руки.
Ну вот, она дошла до его тайника. Будет брезгливо лапать, наверняка опять уронит. Она никого не любит, кроме себя. А ценит, наверное, только деньги.
Влажные руки вцепились в его твёрдые бока, и потащили наружу.
Пистолет с тоской вспомнил про добрые руки Хозяина, тёплое его отношение, горячий восторг его сына, и ему стало чуточку легче.

Женщина всё-таки уронила его. Заодно и выпачкала в муке.
Опять, наверное, свалит всю вину на сына Хозяина.

А теперь заряжает... зачем?!
"Это же твои близкие, самые тебе родные возвращаются!" - он хотел бы это крикнуть в голос, но не мог. Голоса у него не было. А без слов его слышал только Мастер-создатель. Да иногда Хозяин.
Пистолет смолчал, но дал стрелке собрать просыпанную на желобок муку, и с ехидством стрелку перекосил.
Пусть теперь постреляет...

Эта дурында вправду нацелила его на Хозяина.
Что же, Пистолет сделал, что мог.
Когда мерзко влажные пальчики сдавили спуск, тетива упёрлась в торец стрелы, но не в серёдку, а в самый край. Плетёная тетива рванула было стрелу вперёд, но вот уже сорвалась, и теперь сама закрутила, подняла стрелку с желобка, и погнала в полёт кувырком.

"Дзинь" - ударился наконечник в кольчужный жилет Хозяина.
"Дзык" - плашмя стукнулось древко об его грудь.

"Я выполнил вашу волю, хозяйка" - без слов сказал Пистолет.
"Я выполнил свой долг, Хозяин" - добавил он.


---
Ребёнок.

Мальчик был самым обыкновенным. Волосы на его голове не были ни белыми, ни чёрными, ни даже рыжими. Наверное, были тёмно-русыми. А ещё немного вихрастыми.
Мальчик любил маму, особенно, когда она была в настроении, и не спорила с папой. Папу тоже любил. Больше всего, когда они оказывались вдвоём, или с папиными друзьями. Папка был чуточку странным, и не походил на отцов других детей по соседству. Чем-то отличался. Но он был лучшим папкой на свете. Друзья у отца тоже были хорошие, добрые и умные. Они иногда показывали, что умеют. Например, быстро и метко стрелять из охотничьего лука, или ловко заплести копьём висящую лозу.

Утром мальчик проснулся рано, по темноте. Потому, что папка сперва кричал во сне, негромко, но тягостно, а потом встал, но был сам не свой.
Отец уже собрался, и ушёл в свою контору, молча, не прощаясь с мамой, а мальчик всё лежал, и долго не мог снова уснуть. К сыну отец тоже не подошёл, и мать за завтраком попеняла ему: "Папка твой даже с сыном не поговорил, только о себе думает! Да и ты весь в него, только и знаешь, что по улице гонять, вот он и не стал разговаривать с бездельником таким!"
Мальчик сделал вид, что совсем не обижается, но поджал губы и опустил взгляд под ноги.

День пошёл тоже без радостей. Мама скрывала, что сердитая, но кормила невкусно. Она всегда готовит не очень вкусно, когда недовольна папкой. Хотя умеет печь очень красивые сладкие рулеты.

На улице с утра пришлось встретиться с Вито.
Родители звали его Витольдом, когда надо было загнать домой на обед, или ужин, но ребята называли его Вито. Он был грубый, и северянин, поэтому его не любили.
Но Вито был сильнее всех сверстников на улице, и все его побаивались, даже орчата. Ещё у Вито было четверо братишек помладше, и их никто не задирал. Даже орчата.
Один раз мальчик тоже подрался с Вито, но больно получил, и драться больше не хотелось, а играть с ним было не интересно.
Было страшновато, но сегодня мальчики разошлись без стычки.

После обеда мальчик снова выбежал играть на улицу.
Друзей рядом не оказалось, наверное, уходили на пруд, и не вернулись ещё. Мальчик не стал их искать, и занялся обходом соседских домов. Он достал из-запазухи деревянную рогульку, и в его пальцах она превратилась в коня. Она скакала по каменным и деревянным стенам, перепрыгивая через трещинки, а иногда водосточные трубы, а он приговаривал за коня "тыг-дык, тык-дык", и "фррр! и-го-го!"
Кажется, примерно так вели себя настоящие кони имперской почты.

А потом его конь остановился, и мальчик тоже замер. В конце улицы показался странный человек. Он шёл, качаясь, как пьяный или нездоровый, держался рукой за заборы и стены, и чем больше мальчик в него всматривался, тем больше становился он похож на кого-то очень знакомого.
- Папка!! - закричал мальчик, уже на бегу.
Отец был перемазан в грязи, на кафтане зияли прорехи, и текла из уха кровь.
- Папа... Как же ты так... - уже тихо сказал мальчик, он ввернулся отцу в подмышку, положил его руку себе на плечи, и крепко обхватил за пояс.
- Держись, папка, я тебя доведу!
Отец повернул было голову, хотел посмотреть на сына, но его глаза были словно незрячими, а самого его качнуло, и оба стали заваливаться.

Неожиданно к ним пришла помощь. Кто-то крепко, почти по-взрослому, подставил плечо под вторую руку отца, потянул на себя, и вот они уже побрели втроём. В обнимку, медленно, но верно приближались к дому мальчика.
Вито нагнулся вперёд, поймал взгляд мальчика, и успокоил его: "Не боись, малёк! Мы соседям всегда поможем!"
Мальчик не боялся, его терзали тревоги. За отца - сильно ли ранен, за маму - как встретит, за себя - не поссорятся ли папа и мама ещё сильнее? Если мама станет ругать папу идиотом, то и ему опять достанется. Но он всё равно будет с папой, как бы она не ругала папу и его самого.

Перед входом они сперва наткнулись на водосточную трубу, потом не могли сразу пройти в двери, но Вито их не бросал.
Он только пыхтел, и хмурил светлые брови. Пока они не вошли. Вот тут он незаметно исчез.

Мама была дома. Она не обрадовалась их приходу.
Первым делом она рванула мальчика за руку так, что он отцепился от отца, и пролетел до стены, как по воздуху. А сама уже бранилась на папу. Отец потерял опору, стал заваливаться, и тут мама ткнула в него их домашним самострелом.
- Нет, мама! Не надо! Не стреляй в папу, мамочка!
Но тетива тренькнула, раздался звонкий удар, и из папиной груди теперь торчала стрелка.

Мама бросила оружие на пол, словно это не она выстрелила, и закрыла лицо руками. Она замерла.

Но мальчик сам знал, что должен делать. Папа учил.
Он мигом сбегал на кухню, вернулся с большой сумкой, какими пользуются алхимики, но у них там лежали средства срочной помощи, и мальчик принялся действовать.
Первым делом он ухватился за локоть отцовой руки, оказавшейся ближе к полу, и рывками протащил её папе за спину.
Затем вторую руку согнул, и подтянул к голове так, чтобы ладошка легла под щёку. Папа учил, что так раненый не задохнётся. После этого убедился, что отец лежит на боку, и согнул ему верхнюю ногу в колене, это должно было не дать ему опрокинуться на спину или живот.

Дальше он запутался. Не мог сообразить, что сделать вперёд, сунуть под нос раненому ужасно вонючую травку, или начать смывать с ран грязь. Но папа уже смотрел на него, и видел.
- Папка! - вырвалось у мальчика - Ты жив!
Он невольно заплакал, но лекарства не уронил.
- Жив, сынок. Будем жить. - почти неслышно ответил отец.
Дальше он руководил действиями сына, давал короткие советы, на вопросы отвечал взглядом и кивком или покачиванием головы.

На мальчика отец смотрел так странно, словно они не виделись много лет - с лаской и грустью.



---
Инопланетянин

Беда началась затишьем. Он шёл, как будто бы один, обычная для площади толпа его не замечала. Да сегодня толпы словно и не было, прохожие как будто сговорились и теперь покидали площадь, по одному, по двое. Алдр даже зачем-то проверил шапку, на всякий случай - но с его шляпой был полный порядок. Обычный картуз, солидного коричневого колера, как и положено местному торговому разумному.
А вот сам он в порядке не был, и чувствовал, что сейчас что-то начнётся.

Ох, не зря был сон про кошмары. В тот раз, ещё на своей планете, тоже сперва снились кошмары с погоней, а потом пришли коллекторы.
Когда планировал бегство, никак не рассчитывал попасть на планеты с низким уровнем жизни. Думал, жизнь на таких серая и плоская. Без удобств, с пустым небом.
Оказалось, жить бывает интересно и без систем комфорта. А в небе здесь всегда можно увидеть птиц, да ещё разных.

Алдро жил здесь уже давно, настолько, что отвык чувствовать себя инопланетянином. Хотя вот недавно пришлось вспомнить. Жена помогла.
- Это безголовое создание заявило, что я не умею спорить, - вспоминал Алдр.
- Ну так, ясное дело, для меня спор, это отстаивать своё мнение логически связанными аргументами, а для неё это ритуал по выкрикиванию нелогичных фраз, с которыми собеседник должен безропотно согласиться, осознать вину, восхититься её, супруги, непогрешимостью...
А ведь местные гуманоидки так себя не ведут. Зато в точности так вели себя женщины на его родине.
- Что это, межпланетная женская телепатия, или я сам привёз эту заразную болезнь? - размышлял Алдр.

А тем временем на площади появились новые действующие лица. Выход в проулок загородили два воина, с оружием, в доспехах. Городская стража. Ну, хоть не имперская охранка.
У стражи плохо с магами, и магию тоже экономят. Воины встали так, что прохожим приходилось их обходить, и делали вид, что ничем не заняты, один даже, кажется, принялся грызть орешки.

- Где же я в этот раз засыпался? - прикидывал Алдр.
- Хотя, может, засыпался совсем не вчера, а просто накопилось?
Местные гуманоиды были напрочь беззащитны перед тем, что в его мире казалось суевериями. На родине на тебя посмотрел кто злобно, да мерзко, а ты ему фигу в кармане изобразил, вот и как с гуся вода. А местные хилые на этот счёт. Один из здешних партнёров обманул с поставками, и морозился, мол, не его вина, так одного испепеляющего взгляда в ответ хватило, чтоб на ровном месте запнулся. Да не просто споткнулся, что-то себе навоображал. Неужто и в охранку донёс?
Зато у аборигенов вместо гаданий и экстрасенсорики спецэффекты ловко получаются. Огонь из голых рук запросто пуляют, причём даже домохозяйки. Кухарки, правда, так очаг на кухне зажигают. Да и то предпочитают магическую приспособу, разжигалку.
Размышляя, Алдр неторопливо обернулся - так и есть, противоположный выход тоже перекрыла стража. Бойцов шесть, примерно. Морды озадаченные, переглядываются, словно десятник прислал, и не сказал, зачем.

Алдр старательно обыскал взглядом и тех, и других, с виду - просто стража, бойцы в латах, страшных магических свитков у таких не должно быть. Этим могут поручить ловлю карманников и грабителя. Пока они без сотника или капитана, он, честный купец, им не по зубам, даже остановить побоятся.

По обе стороны от ближнего выхода Алдро видел высокие заборы с лепниной, и помнил, как через правый сигали от облавы карманники. Он тогда проверял, и выяснил, что за левым тоже можно выбраться на свободу. Если там не будет сидеть засада.
На забор справа уселась цветистая птица, и стала насвистывать, расхаживая взад и вперёд.
Алдр решил выждать, и изобразил интерес к лотку торговца-коробейника.

- Да, линять пора. Причём далеко и совсем. - думал он, но на кого всё оставляю?
Перебрал в уме уже проделанные предосторожности - сейчас за ним числится только одна контора, три лавки из четырёх теперь тоже под новыми хозяевами, его держит здесь лишь производство, это больная тема. А ещё сын. Не жена, с ней будущего не будет, именно сын. Алдр чуял, если просто уехать - родня жены сына не отпустит, вцепятся. А воспитают на мягком вранье и так, что отца будет представлять чудовищем. Причём жалким.
Как уже случилось с двумя детьми там, на своей родине. Что тогда растрезвонили подруги жены про него - "Он испугался ответственности, не обеспечил семью, плюнул всем в лицо"... Вот твари.
Опасность увёл от близких, и детям будущее обеспечил, вот что он там сделал.

А здесь, имея опыт, уже запустил страховочную схему понадёжнее - сын будет получать от Казначейского Приказа еженедельно небольшие суммы, чтобы не ходил голодным или оборванным, а по достижению возраста начнёт получать и средства на обучение. Если поступит в любое имперское училище. Ну и призом ему, и родне будет маячить немалое наследство, но получить его он сможет только при успешном получении высшего образования. Если не магического, то военного, хотя бы.

Алдр посматривал по сторонам - посторонние к нему не приближались, и даже стражники стояли на местах. Но было неспокойно.
Посмотрел на собаку, сидящую под стеной крохотной таверны, та переглянулась со своей товаркой, которую он в тени не сразу заметил, и они вдруг обе очень странно уставились на него.
Алдр аж опешил, оглянулся опять по сторонам, и вдруг ёкнула в груди тревожная мысль - "Бляха!"

- У тех воинов, что вдвоём, нет блях! - сформулировал, наконец, мысль Алдр.
- Будут брать, - понял он - шестеро пойдут загонщиками, спугнут или задержат, и эти двое должны будут меня доставить. Куда-то, где мне совсем не понравится.

Алдр не стал облегчать задачу охотникам, оставил в покое коробейника, и пошёл мимо таверны, по левой стороне площади. Расслабленно, неспешно. Смотрел нарочито чуть вправо, и лишь боковым зрением угадывал шаги и расстояние до узоров лепного забора. Ненастоящие стражники теперь грызли орешки вдвоём.

Не ускоряя шаг, Алдр чуть сменил курс, и вот уже его левая нога наступила на лепесток каменного узора, правая шагнула ещё выше, он разогнул её, выталкивая себя вверх, ухватился обеими руками, провернулся, и на короткий миг уселся на ограду, осмотрелся - шестёрка стражи уже выстроилась в цепь и её вёл вперёд десятник, а двойка стражников без блях уставилась на него так, словно он у них отобрал сладкий рулет.
Не задерживаясь, Алдр провернулся ещё на полоборота, перебрасывая обе ноги за забор, нашёл пяткой опору внизу, и спрыгнул с высоты в траву. Успешно, даже не помял шляпу. Здесь, за забором, всё было ещё спокойно, и Алдро побежал.

Бежал он без суеты, размеренно, и быстро.
Встречные прохожие отступали от него влево, попутные вправо. В узком месте попались две молодухи, но и они скромно жались к правому краю, и при звуках его шагов вовсе отошли на обочину.
- Чудесное место! - подумал Алдр.
На его планете любая женщина будет идти ровно по серёдке тротуара, и не подвинется ни перед кем, уж не перед мужчиной точно.
Как там это явление звалось - "эмансипация"? Что-то вроде "омужчинивания" по смыслу. Неужели когда-то и на его родине женщины были вот такими - чуткими, уступчивыми, сердечными? Женственными. До этой "эмансипации".

Алдр спешил не домой, и не в контору. Если на него вышли серьёзные силы, надо уводить охотников за собой, обрубать хвосты и линять. Бодаться не выйдет, эти задействуют ресурсы государства, и разрушат всё, за что он станет цепляться. Он уводил преследователей в район заброшенных построек, в трущобы.
Раз его не стали дожидаться на дому, значит, имеют приказ взять сейчас.
Наверное, рассчитывали перехватить по дороге из мануфактуры в контору.

Алдр вспомнил основы боевой тактики: "Противника засекают сканерами, сканеры давят помехами, постановщик помех уничтожают оружием, огневую мощь сдерживают щитами, щиты обнаруживают сканерами - вот пять элементов, и круг замкнулся".
Засекли его давно. Неясно, какими сканерами, наверное, нюх местных сыщиков. Помехи он ставил несерьёзные, вжился в роль простого купца и маскировался под местного. Но вот пришла прямая угроза, что он противопоставит местному оружию, копью и магии?
Даже сохрани он гражданское оружие из своего мира, применить здесь деструктор или плазмомёт означает привлечь внимание приближённых к императору вельмож, архимагов точно. А пока что, скорее всего, его желают подчинить себе олигархи уровня этой волости, не больше.

Хорошо бы, конечно, иметь защиту от них, покровителей в императорском дворце, или персональный пехотный щит, хотя бы. Неясно, выдержат ли технологии его мира местную магию, в жёлтых каналах голонета об этом не рассказывали, но уж стрелы и копья силовой щит задержал бы.
Увы, вся его защита - кольчужный жилет скрытого ношения, да поддоспешник, который, видимо, должен смягчать динамические травмы.
Значит, надо уменьшить действенность оружия противника.

Погоня обнаружила себя, когда Алдр уже добежал до Заистока - позади показался одинокий стражник, ненастоящий, без бляхи. Но с копьём.
Алдр не стал сбавлять ход, пробежал насквозь развалины мастерской, скорее всего, гончарной, миновал почти целое здание торговой лавки, выскочил на перекрёсток, и здесь обнаружил, что не зря торопился - второй стражник уже бежал к нему сбоку, словно их наводил некий координатор, отслеживая обстановку с воздуха.
Алдру стало неуютно, будто и вправду над ним мог летать чужой дрон-наблюдатель.

Что же, он всё равно стремился в такие закутки, где у противника не будет простора.

Предстояло ещё поработать ногами, прежде чем потребуется немного подраться, и в голову продолжали лезть неуместные мысли.
- Прогрессором стать не вышло, инновации не взлетели. - подводил итоги жизни нелегальным инопланетянином Алдро - Бизнес, однако, со скрипом, но поднялся, мануфактуры с рациональным планированием производства себя оправдали.

Он вскарабкался по косо обрушенной кирпичной кладке, и теперь бежал по второму ярусу развалин не то монастыря, не то настоящего завода.
Преследователи его почти догнали, но теперь они держались вместе. Когда он сворачивал за угол, позади послышался хруст камней - стражники поднимались следом.

Алдро не раз бывал в этих трущобах, и в трудные времена привыкания к негостеприимному миру, и позже, когда уединялся здесь, чтобы провести опыты над предметами, которые будут производить его мануфактуры.

Пропетляв сквозь череду небольших каменных будок, Алдро оглянулся, ловя взглядом, как далеко от него отстают охотники, и мощно рванул в узкое место, заставляя врагов поверить, что он может от них убежать.
Башмаки бились об камень узенького бордюра, справа уходила вверх гладкая стена большого строения, слева был край крыши, и мелькали внизу трущобы. Алдро нёсся, то перепрыгивая через препятствия, то мелко семеня, но не сбавляя скорость. Его противники должны были проделать то же, чтобы его не упустить. Два крепких воина, в доспехах, и с оружием.

Когда справа наметился проход, Алдр, не раздумывая, свернул, резко вдохнул, сильно выдохнул, и затаил дыхание, упираясь пяткой в поперечную стенку. Он вслушивался.

Частый топот приближался, послышался скрежет копейного древка об стену, и - вот он! Первый воин, тяжело дыша, тяжело экипированный, выскочил из-за угла, копьё его было поднято вверх, и он совсем не ожидал увидеть добычу так близко.
Второй стражник столкнулся с ним, и Алдр понял - "может получиться!".
Он уже оттолкнулся от стены, скорчил рожу позлее, словно желая парализовать врагов испугом, и теперь до преследователей ему было всего чуть-чуть.
"Раз - два - три" - отстучали его башмаки по щербатому камню, и он впечатал свою массу в противников.
Если бы парни были хитрее, чем беглец, или опытнее в кулачных боях, кто-то из них сумел бы освободить руки от оружия, и перехватить инициативу. Они не справились.
Алдр таранным ударом вынес их с крыши, и опасался лишь того, чтобы не уйти с высоты вместе с ними.

Лёжа на краю, он боролся со сбившимся дыханием, и не услышал вопли падающих охотников.

Алдр отдышался, перевернулся на живот и тяжело поднялся. Не мальчик уже, для такой вот беготни.

Отошёл в сторону, шагов на десять от места столкновения, и осторожно взглянул вниз. Движения не увидел, ругани не услышал. Одно тело заметил сразу, если и другой упал рядом, вряд ли жив. А если и вылечат их здешние волшебные целители, это будет потом. Он выиграл себе время на отступление. Если только...
Если только мысль о скрытом наблюдении не окажется правдой.

Алдр вернулся к месту стычки, подобрал копьё - единственное свидетельство произошедшего, взвесил рукой, и аккуратно положил в узком проходе. Вряд ли ему пригодится оружие, если придёт маг.
Убегать не стал, если наблюдатель есть, он должен появиться в этих закоулках, должен обстановку проверить лично. Если повезёт, его удастся обнаружить.

Алдро прислонился к стенке, и попробовал расслабиться. Дышал под счёт, короткие тихие вдохи и длинные, тягучие выдохи. Потёр указательным пальцем о большой - звук был слышен. Может быть, и врага услышать сможет.

Вспомнилось - в последние полгода он всё чаще ловил себя на желании всё бросить, распродать, и куда-нибудь уехать. От алчных проверок, от стукачей-согильдийцев. От в край обнаглевшей супруги.
Но вариантов было немного. Один был вариант.
К северянам, пока Империя не сожрала их чахлое королевство. Немного там пожить, и опять думать, куда лыжи навострять. А, возможно, и выйдет осесть прочно. Королевство, может быть, не могучее против Империи, но просторы, говорят, у них широкие и часто незаселённые.

А если и там отыщут - что же, можно будет попробовать сыграть трюк с местной магией. Задумки были, если не вышло стать прогрессором, получится уйти с песнями. "Помирать - так с музыкой!" - так их учили на срочной службе.

- Кхе-кхе - раздалось тихое покашливание справа, и хрустнули под чужими подошвами мелкие камешки.
Алдр вскинулся - перед ним из ниоткуда образовался местный гуманоид. Без звуков, без намёков. Не было никого, и вот уже шагает, возникнув идущим. Магия. Отвод глаз, скорее всего.

Маг остановился недалеко от инопланетянина, и с интересом всматривался.
Алдру стало зябко - теперь он был у края крыши, если убегать, упадёшь с большой высоты. А безопасное направление перекрывает этот внезапный эльф, или полуэльф, очень непросто их различать.

Маг кивнул каким-то собственным мыслям, спокойно поднял правую руку, и его ладонь напряглась. Алдр не умел видеть ни ауры, ни местную магию, но понял - его сейчас, скорее всего, парализуют заклинанием, или даже убьют...

Действовал по наитию. Кроме кукиша, он с детства умел открещиваться. Говорят, в некоторых мирах этот жест запрета, блокировки, даже сделали символом в каких-то религиях. Алдр не представлял, какими наивными должны быть разумные, которых можно уговорить ставить на себя крест, но энергично, с чувством перекрестил нападающего мага, вкладывая в жест и отрицание, и ярость, и запрет. Успел.

Полуэльф покачнулся, будто от порыва ветра, неловко переступил с ноги на ногу, как-то брезгливо встряхнул рукой, словно испачканные перчатки отряхивает, и вдруг улыбнулся. Насмешливо.
- Он не удивился - он знал! - пришло к Алдро понимание.
Не мешкая, схватился за лежащее у ног копьё, и попёр на ещё не оклемавшегося мага. Уколоть не смог, полуэльф умело уклонился, но Алдр успел вернуть к себе копьё, и теперь не колол, резал воздух частыми взмахами, желая достать и вёрткого противника.

Узость коридора стала помощницей, врагу было не подступиться, и копьё уже нанесло ему несколько порезов.
Но дальше маг применил какой-то хитрый трюк, и древко копья ушло вбок, а он держал его, наступив одной ногой.
Алдро освободил одну руку, вынул нож. Примерился, как для броска, но знал, что не будет метать. В молодости, на военной службе, это прямо запрещали.
Маг опять насмешливо осклабился, неспешно достал из ножен короткий кинжал, и вдруг стремительно кинулся в бой.

Драка на ножах ничем не похожа на соревнования по фехтованию. Ещё в ней практически не бывает победителей.

Алдро задавил своего врага не то большей массой, что в бою на ножах вообще не помогает, не то гневом. Он чувствовал своё право защититься - ведь не он охотился, а они желали ему зла и смерти. Гнев, который он вкладывал в силовые приёмы, в серии уколов-порезов, был, пожалуй, справедливым. Может быть он и помог.

Чтобы перевязать себя, пришлось скинуть кафтан, и обыскать тело мага. Пригодились чужой дорогой платок, и рубашка из тонкой ткани.
Глядя на раны противника, Алдр понимал, что и сам может долго не протянуть.
Но нашёл в себе силы сбросить мага с крыши - чем скорее его разденут жители трущоб, тем на дольше опоздает следующая погоня.

Дорога домой должна была отнять много времени, и Алдро мог сейчас надеяться только на себя. Поэтому натянул обратно свою одёжку - интересно, но жена называет такую камзолом, а купцы кафтаном - выпрямился, и настроился на долгую размеренную ходьбу.

Поначалу в голову опять лезли ненужные воспоминания. Алдр живо вспомнил, как познакомился с технологиями наблюдения.

После службы был очередной кризис, он переменил несколько мест работы, и на одном месте продавал лицензии на игры с отключением реальности. Раньше они были новинкой, да и сейчас спросом пользуются - те, в которых игрок выпадает в искусственную кому, и путешествует по игровому миру, как наяву. Поначалу проходил стажировку, и продавец поопытнее учил разным премудростям, как смотреть, с какой стороны подходить, как заметить, что покупатель придуривается. А ещё он предупредил не водить на работу баб, или хотя бы не развлекаться с ними - "Вон там встроен сканер, который через обе стенки всех видит".
Если бы он тогда не объяснил этого, у Алдро и мыслей бы не появилось. А тут стал проверять, работает ли сканер взаправду, интересовался гражданскими сканерами, начитывал материалы в голонете. Незаметно попал в монтажники, дальше бригадиром был. После собственная фирма, на троих с партнёрами.

А ведь мог бы до сих пор продавать игрокам лицензии. В мире, где небо занято машинами, где его дети не знают, что еду выращивают на полях.

Дальше боль и усталость вытеснили все лишние мысли, Алдро шёл бездумно, старался только держать направление и ритм движения.
На единственный миг его согрела мысль - "Молодец, что жильё купил на окраине, теперь не через жилые кварталы идти", да и та улетучилась, как несвоевременная.

Алдро не помнил, как оказался у себя дома. Вот он брёл по трущобам, и вот он в своей прихожей, лежит на полу, а рядом сын с их домашней аптечкой. Краем глаза уловил движение - его супруга стояла, закрыв руками лицо, и вдруг дёрнулась, включила гордячку и пошла в сторону кухни. А под ногами-то самострел лежит, его собственный.
Алдр опустил глаза, и увидел лежащую на полу стрелку. Раз наконечник в крови не выпачкан, значит, жилет не пробила. А сынишка так серьёзно возится над ним с местными чудо-лекарствами, что хоть плачь. Молодец, что скажешь, растёт парень. Алдро аж растрогался.
- Папка! Ты жив! - воскликнул мальчуган.
- Жив, сынок. - ответил отец - Будем жить.
Он смотрел, как сын делает всё то, чему они учились вместе - подбирает зелья, обрабатывает раны. Подсказывал ему иногда, и радовался - вот оно, отцовское счастье. А ещё заранее кручинился, потому что понимал, как эта радость скоротечна и мимолётна.

Затемно по утру Алдр был собран и сжат, как пружина, но казалось, будто никуда не торопится.
Жена от звуков с кухни тоже проснулась, но с ним не разговаривала, изобразила великую обиду, и, похоже, собиралась к родителям.
Алдро готовил завтрак. От его кастрюль уже вкусно пахло, и он вправду собирался вкусно накормить домашних, но, на самом деле, в мыслях довершал планирование. Заготовленные планы действия требовали последних штрихов, и он сейчас использовал спокойные домашние минуты с наибольшей пользой.

Последние несколько лет он провёл примерно так же, как на своей родной планете - каждый день перед сном занимался суетой, умывался, ел, шёл на работу... Вечером ложился спать, и опять начинался новый день.
Как на конвеере.
Как здорово всё поменять разом! Пусть всего лишь на чуть-чуть.

- Папка, а как это называется?
- А я и сам не знаю. Давай, назовём "мясо в овощах по-имперски"!
- А что, можно прямо вот так, "по-имперски"?
- Не запрещено же, а мы как раз живём в Империи. Вкусные овощи?
- Очень! Они будто жареным мясом насквозь пропитаны.
- Верно, потому и вкусные. А мясо вкусное?
- Да, я такое вкусное нигде ещё не пробовал!
- Знаешь, почему вкусное?
- Почему?
- Мясо надо правильно нарезать. Будут слишком тонкими кусочки - пережарятся, затвердеют. А будут толстыми - внутри не пропекутся. Надо подбирать так, чтобы взялись снаружи корочкой, а изнутри сочными стали. Меня этому один мудрый повар научил.
Алдро на секунду задумался, вспомнил, как жил первое время в трущобах, и как дружил со старым охотником, из местных. Душевный был гуманоид, и ушёл достойно, в бою.
- Кушай, сын. Надо хорошо еду пережёвывать, тщательно. Кто долго жуёт, тот сильным растёт. Вот спросишь у дяди Аскольда из казначейского приказа, он тебе подтвердит.
- Дядя Аскольд к нам зайдёт в гости?
- А ты сам к ним заходи, и его встретишь.
- А зачем туда заходить?
- А я тебе письмо напишу, оно туда придёт, и тебе его отдадут.
- Папка, ты уезжаешь?
- Да. Надолго. Мы увидимся теперь очень не скоро. Но ты заходи к дяде Аскольду, у него будут весточки от меня.

Когда небо посветлело, Алдро сидел в попутной телеге, и дорога потряхивала его, убаюкивала. Одет он был нарочно по-бедному, и вещей с ним было два небольших узла - в одном котелок и немного продуктов, в другом инструменты и верный, ещё из своего мира, механический самострел, он тоже был здесь инопланетянин - никому особо не нужный и непонятый.

Впереди было Королевство северян. За долинами, за горными перевалами. Ждали его там новые трудности, и старые мечты.
А ещё неизведанные просторы, о которых в Империи ходили лишь противоречивые россказни.
- Надеюсь, хотя бы для драконов там сейчас не сезон, - пожелал он себе в напутствие, и улыбнулся, потому что загадывать наперёд бесполезно, всё может наоборот повернуться.
- Горы, ждите меня! - обратился он тёмным полоскам у горизонта, они были укрыты белыми тучками и казались ненастоящими.
Большая пёстрая птица покосилась на него круглым глазом из придорожного куста, и поддакнула: "Пус-рра-даа! Пус-рра-даа!"

Конец.

202512-202602 правка 1-02