Глава Тринадцатая - Одуванчики, Одуванчики...

К рассвету добрёл Иван до станицы. Как увидала его первая встречная бабка, так и давай креститься. Посмотрел Иван в лужу дорожную. Видит, и вправду, страшен стал: весь грязный, оборванный, лицо исцарапано - что Шишига давешний.

Пошёл тогда Ваня к реке, искупался сам и одежду постирал. Посушился у костра и снова к станице пошёл. По пути видит товарища своего по вчерашнему набегу. На том лица нет. Выспросил у него Иван, что да как, и сам побледнел.

Погиб Голубков смертью храбрых. Ранили Лёню окаянные пониже спины. Было нас ровно 69, а так стало бы 34 с дробью, но хоть и вынесли его живого браты с поля бранного, да рана загноилась. Даже ампутация не помогла. Помер на утро Лёня.

Покручинились товарищи, да и пошли в корчму поминать. Ближайшая звалась "Донской Поросекарась", не самое лучшее заведение, но какое это сейчас имело значение?

Выпили товарищи по одной, по две... закусили. В корчме музыка играла невпопад настроению ихнему. Но хорошая однако. Так просидели они до темноты.

Когда корчмарь зажёг лучину на их столе, Иван поднял осоловевшие глаза со дна опустевшего стакана и увидел, что играет МС Одуванчик. Тот был в своём репертуаре.