Незаметно

Девочка большую часть своей жизни боролась с испытываемыми ею чувствами, поскольку считала их непозволительной для себя роскошью и слабостью. Чувствовать то, что она чувствовала, ей было стыдно. К этому она пришла незаметно.

Эмоции окрыляют. Множество ярких и сильных поступков было сделано как раз на гребне волны захлестнувших чувств. Девочка много раз об этом читала, еще больше раз об этом мечтала, но лишь когда начала это видеть воочию у других - ей захотелось стискивать зубы от досады и обиды. От зависти. Зависти от того, что чувства, которые сама она может получить - глубоко на дне океана. А сама она - держится на гребне той самой волны. Несет чувства другим! С трепетом и страстью! Чтобы разбиться на скорости о жесткий песок. Лениво лизнуть его, отхлынув. Увидеть, что песок не изменился, и исчезнуть на дне океана. Когда девочка в очередной раз уходила с волной на дно - ей с неистовой силой хотелось задушить все те чувства, которые раздирали и царапали ее внутренности.

Удачных попыток было ничтожно мало: каждый раз она вместе со своей нежностью утыкалась рылом в непробиваемый лед. Каждый раз после провала девочка себя корила и в очередной раз сама себе обещала: "Да чтоб раз я еще так рвала задницу ради такого. Я стараюсь. Я пытаюсь, чтобы ему, ей, им всем - было хорошо и радостно, - и получаю в ответ презрение? Да пошло оно все. Ни разу больше."  Она снова себе врала. В итоге, незаметно для самой себя, девочка снова делала все то же самое, когда соблазн становился слишком велик. Растерзанное сердце принесено в жертву ради быстрых минут окрыленности. Ведь самый большой секрет и величайшая истина в том, что испытывать чувства и творить, находясь в их власти, - безумно приятно.

Падать с высоты больно. В конце концов, девочка, когда ее чувства и эмоции были непоняты или отвергнуты - расценивала это как предательство и удар в спину. Чувствуя, она открывала всю себя: беззащитна, уязвима. Именно поэтому потом ей было так стыдно, так гадко, так мерзко. Словно все ее нежное естество, которое она старалась прятать за семью печатями, чтобы защитить, - безжалостно облили помоями. Страдала ее задетая гордость. Ей было противно от того, что она вообще умеет красиво чувствовать и красиво нести эти чувства другим. "Ну почему я? Другие делают как я, и получают в ответ то, что хотят, а я - целуюсь со стеной, которая чихать на меня хотела. Что я, черт возьми, делаю не так? Или мне просто не повезло? Что, блин, такого в том, что я хочу видеть чувства других в свою сторону, а не раскапывать их по сто лет?!"- думала девочка, сжимая кулаки. Ей очень хотелось видеть красивые жесты, получать цветы, даже если они сохнут быстро, слышать, как ее зовут нежными словами, знать, что в ее отсутствие про нее говорят, что она сделала чью-то жизнь счастливой, как пишут первыми лишь бы получить от нее пару строчек... Но еще больше ей хотелось стать такой, как люди, которые ей были дороги - сухими и черствыми. Лучше уж совсем не чувствовать и не пресмыкаться, чем так страдать.

Весь вечер девочка чувствовала себя "на коне". У нее за спиной отличный день, а в мыслях лишь предвкушение встречи с дорогим человеком, планы насчет того, что ей нужно сделать, чтобы он запомнил этот день. Запомнил ее яркой, сияющей звездой. Тогда девочка еще не знала, что через несколько десятков минут ей захочется ни с кем не общаться в ближайшие дни. Что ж, очередное ее проявление чувств было растоптано, ей - снова стыдно перед самой собой. Она сделала все, чтобы в итоге все выглядело так, словно ничего с ее стороны и не было. Часто люди говорят: "Все нужно обсуждать и обо всем разговаривать." Но как можно разговаривать, если каждое слово ощущается неправильным? Девочка лежала и тщетно пыталась заснуть, прокручивая в голове свою обиду и злость снова и снова. Так она прожила уже многие годы, ее сердце стало реагировать остро на малейший порез: девочка заплакала.

Несколько секунд слез сменялись затишьем. Новая мысль обо всем - снова слезы. Их никто не видит, но девочке все равно мерзко от самой себя. "Купаюсь в жалости к самой себе." - стиснула она зубы и приказала себе больше не думать и спать... Через минуту она не просто заплакала, а зарыдала навзрыд. Сил сдерживать себя не было. И так всегда. Снова и снова раз за разом. Девочке было стыдно за свое нежное сердце, ведь вокруг нее были люди только с каменными, крепкими. "Я неправильная. Мне нужно закалить себя, стать такой же. Вот бы у меня было бриллиантовое сердце. Тогда оно было бы таким крепким, что его невозможно было задеть." Незаметно, девочка, как и многие люди, теряла свое бриллиантовое сердце в попытках сделать его твердым и крепким - каменным.

В итоге, ей пришлось переворачивать подушку на неудобную сторону, так как она была сухая. Удобная - мокрая от слез. Жалкое зрелище. Пока девочка думала о своей любви, о своей обиде, о том, как ей больно, в мыслях время от времени проскакивал человек, который, как ей казалось, был тем единственным, кто мог ее понять, выслушать, и в ответ не посоветовать какую-то пресную взрослую ерунду в духе "забудь об этом", а вполне себе сказать что-то дельное. Пару встреч - как несколько ложек исцеляющего зелья. Но он исчез. Он исчез как только сам стал счастлив. Он выбросил ее, как мусорный мешок, на обочину своей жизни. Он сумел сорвать с неба свою счастливую звезду. Девочка же понимала, что больше у нее нет тех людей, кому бы она могла сказать хоть что-то. Никто из них ее не поймет. Ей оставалась лишь перебирать в небе своих чувств тусклые созвездия в поисках маленькой звездочки, которая, может, принесет ей крупинку счастья. Тем временем, обида превращала ее светлые чувства во что-то ужасное. Впрочем, не только ее чувства, но и саму девочку.

Девочка много времени проводила за творчеством, за красотой, за попытками придумать необычные способы показать близкому человеку свои эмоции. У нее была возможность творить и она пыталась ею пользоваться. Хотя, по мере осознания того, что каждый раз ее попытки остаются незамеченными, девочка все меньше и меньше хотела ею пользоваться. Она не стеснялась метафор и символики, ведь все равно оставалась незамеченной. Каким-то таким образом и происходила трансформация чего-то яркого и светлого в мрачное и страшное. Девочка отвергала чувства, когда ей их показывали.

– "...", ты так кашляешь. Ты заболела? Какие еще у тебя симптомы?

– Нормальные симптомы.

Отвечала девочка "через губу". А все. Когда она заболевала - всем было все равно, как ей казалось. Теперь было что-то в духе фразы из известного мультфильма: "Опоздала, дикая тварь. Мне больше не надо ни слуг ни друзей." После того, как девочка набивала шишки, она озлоблялась и шипела на всех, как побитая кошка, забиваясь в угол. Пряталась и затихала, царапая, когда к ней протягивали руку. Лишь бы не ударили, лишь бы не обидели снова. Позже, когда раны чуть стягивались, она удивлялась тому, откуда в ней столько ненависти и злости. Ей было даже немножко страшно от того, какой жестокой она может быть. Раньше девочка сразу извинялась. Ей было неприятно за свое поведение. Но, медленно и незаметно, девочка прекратила корить себя. Задеваемая из раза в раз гордость взращивала чувство собственного достоинства. "Обиженки. Если мной действительно дорожат - сами начнут общаться. Плевать на это." Девочке становилось все противней извиняться, идти на контакт первой лишь ради краткого осознания, что все снова нормально. Страшно от того, что незаметно желание девочки стать такой, как остальные, - сбывалось.

В глубине души девочка понимала, что как бы она показывала или не показывала свои чувства - всем было все равно. Всегда. Кем бы она не пыталась стать - ничего не изменится. Чувства умирали и возрождались незаметно. Девочка становилась незаметной.

...
Текст от: 11.01.2026