Один день из жизни писателя

Давным-давно,
ещё в монолитные
советские
времена,
когда дети  вполне
безопасно гуляли
на улицах населённых пунктов,
мне попалась
до мозга костей советская
правильная
книга,
с таким названием -

"Один день из жизни писателя".

Автор книги
мне не запомнился.
Эту книгу я так
и не осилил,  -
уж очень она была бесцветная
и скучная,
текст этой книжки
был вполне
бездарен в художественном смысле,
а также не представлял никакой
ценности
в идеологическом
и пропагандистком
плане,
хотя автор этого опуса
не пропустил
в своих описаниях
ни одного из членов
клуба
имени Толстоевского.

Посыл этой книжки
был понятен -
на фактах и событиях
одного дня
из жизни
классического писателя
показать,
что творцы Великой Литературы
являлись ещё и образцами
бытового поведения,
а также были
адептами
марксизма-ленинизма, -
если честно,
бред какой-то.

Никакими образцами
поведения,
конечно,
эти титаны литературной мысли
не являлись,
а были просто средней затейливости
пакостниками
и засранцами, -
за редким исключением.

Ничего с этим
не поделаешь,
обычное дело -
живые и творческие люди,
художники слова,
даже близко
не являющиеся небожителями,
которые питаются
амброзией.

Повторяю,
эта книжка не представляла
собой никакой
ценности -
ни в художественном плане,
ни в идеологической
значимости...

Поэтому у меня
и возникла мысль описать
один день
из жизни
рядового труженика
на ниве
изящной словесности,
некоего писателя Синегузова, -
к нему Автор
не имеет никакого
отношения,
а все бытовые совпадения -
это результат
случая.
Синегузов, конечно,
не классик
и даже не Маэстро
на поприще бумагомарательства,
но у него имеются
пара изданных книжек
и некоторое количество
читателей и пара - тройка
поклонников
и одна поклонница.

                ...

Из дома Синегузов вышел
в половине третьего утра,
ему надо было попасть
на своё суточное
дежурство,
первая
электричка отправлялась
в 4.12,
до станции было минут
15-20 пешего хода.
Запас времени
был необходим
на непредвиденные обстоятельства -
вдруг попадётся
стая
бродячих
собак и придётся
отбиваться.
В таких случаях Синегузов
брал в руку палку
и орал всякие матерные слова.
На собак это действовало,
они обходили
его стороной.
За спиной у Синегузова
был рюкзак,
в котором были запасные очки,
бутылка питьевой воды "Пилигрим",
некоторое количество еды,
по-шахтёрски -
"тормозок".
В руке у него был пакет
с мусором,
который надо было забросить
в контейнер, по пути.
Этот контейнер был
вблизи станции.


-- О!.. Ручей ожил! -

удивился Синегузов, -
этот ручей подпитали талые воды, обычно,
он был пересохшим,
а его русло было завалено
всякой бытовой
дрянью, -
местные жители
постарались.
А ещё Синегузов удивился
пению пташек.
Кругом были грязь,
бездорожье,
лужи,
в пейзажах преобладали
тёмные тона,
никакого намёка на зелень,
ещё не до конца стаял снег,
голые деревья, -
а они, эти птахи,
прилетели
и даже поют, -
в это раннее утро
четвёртого апреля.

-- Оптимисты! -

зауважал прилетевшую
с югов
пернатую мелочь
Синегузов.
Сам он был нигилистом
и не пел
даже тогда,
когда выпивал.

Возле  дверей
третьего вагона электрички
Синегузова
встретил его дорожный
компаньон Лёха,
крепкий мужчина
лет пятидесяти.
В телефоне у Синегузова
этот Лёха был
записан так -
Лёха Электричка.

Совершенно необходимо
иметь такого дорожного напарника,
вдруг какой-нибудь
конфликт,
а вдвоём всегда легче
отбиться
от каких нибудь
быдланов-отморозков.
Впрочем,
в этой рабочей электричке ездили годами одни
и те же люди,
все давно пригляделись
к друг другу.
С напарником веселее, -
можно и так сказать.

Лёха был большим любителем
советского шансона
и советской эстрады
типа 
ВИА "Песняры"
и "Верасы"...
Он частенько присылал
на телефон образцы
такой "нетленки".
Синегузов предпочитал музыкальные композиции
из серии "Свэй" в исполнении
Дина Мартина
и "Дом восходящего солнца" -
старинный хит 1964 года
группы "Энималс".

В электричке Синегузов не мог спать,
хотя все остальные пассажиры почти все увлекались
этим занятием -
раннее утро всё-таки!..

Сегодня не было
одного из обязательных  торговцев,
из тех,
которые толкали
в электричках
всякий ширпотреб.
Не было Кабальеро,
так они с Лёхой называли человека,
который предлагал
пассажирам
пищевые пакеты и плёнку,
а также пергаментную  бумагу
для запекания.
Этот торговец одевался в яркие
одежды, -
наподобие испанского
тореадора.

Остальные коммерсанты
все
были,
а именно:

перчатки, авторучки
и зубные щётки;

очки и аксессуары к ним;

пальчиковые и мизинчиковые
батарейки  "Дюрасел";

палантины и платки;

носовые платочки и сумочки;

пирожки, пиво, вода (вполне подозрительные пирожки,
да и  сама торговка -
явная выпивоха);

аккумуляторные фонари вместе
с фонариками;

Матрёшки и Колобки, а также
деревянные ложки;

футболки и рубашки;

зарядные устройства и прочая хрень к мобильным телефонам
(у дамы, которая продавала всю
эту электронику,
был неприятный голос,
скрипучий и противный).

Кабальеро всегда
ручкался
с Синегузовым,
но не сегодня, -
ведь его не было.

В своих поездках Синегузов обычно записывал на телефон свои художественные
тексты.
Но сегодня ему ничего
в голову не пришло,
кроме таких строчек:

Интернет не ловится, не растёт кокос,
Мы не в жопе, точно? - вот такой
вопрос...

После Железнодорожного
(эту станцию  называют ещё
Железкой)
к Синегузову
пришла одна идея,
которую он решил
оформить в письменном
виде.
Он так увлёкся этим
оформлением,
что даже пропустил свою
станцию - Белорусский вокзал,
пришлось ему выходить
на следующей -
Москва-Сити.
Он давно здесь не бывал,
поэтому даже
чертыхнулся:

-- Как же некомфортно
в таком
уёбищном месте!..
Небоскрёбы,
небоскрёбы,
а я маленький такой, -
лучше и не скажешь!

Сам Синегузов
предпочитал деревенский уклад,
без этих
бетонно-стеклянных
монструозных
строений.
Чтобы идиллия,
пастораль
и упитанные пастушки!..

Желательны ещё -
розы,
шиповник
и крики кукушек.

Во дворе Объекта ему
попался дворник-узбек Бахтиёр,
он красил прутья
ограды.

-- Баха, привет!.. Хорошо крась,
чтобы красиво было!

Дворник засмеялся,
а Синегузов пошёл в подвал Здания,
в подвале находился
Индивидуальный Тепловой Пункт,
а ещё там находились дежурный техник,
просто техники
и плотник.
Синегузов был дежурным
техником,
и он менял дежурного
техника Серёгу.

-- Привет, что задержался?..

-- Да электричка позднее пришла,
какая-то задержка
или ремонт,
долго в Павловском Посаде
стояли.

Синегузову пришлось
соврать,
не говорить же Серёге,
что он проехал свою
станцию.
С Серёгой он старался разговаривать
поаккуратнее -
без смеха и балагурства,
ведь  тот  недавно похоронил
взрослого сына.
От чего умер сын,
он так и не рассказал.

-- Всё нормально, я пошёл! -

пошёл к выходу
из подвала Серёга.

-- Пока, увидимся!..

На специальную подставку
на столе
Синегузов пристроил телефон
с рабочим
приложением - "Огромные часы".
Это приложение
не только показывало
на весь экран
цифры,
но каждые полчаса
громко объявляло
текущее время, -
с этого момента
суточное дежурство Синегузова
началось.

Затем он выключил работающий телевизор,
как говорится,
нечего!..

Синегузов переоделся в спецовку
и отправился в Здание,
на утренний обход.
В Здании было всё
нормально -
ни протечек,
ни погасших ламп светильников,
ни прочих
неисправностей...

Дневной техник Толянчик
оставил для Синегузова
газеты
с кроссвордами и сканвордами,
две - "Метро"
и две  - "Москва вечерняя".
Ему нравилось угадывать
фамилии медийных
персонажей по фотографиям
в сканвордах
"Вечёрки".
Сегодня это были
актриса Людмила Нильская
и певица Юлия Началова.

А потом Синегузов отправился
в магазин "Пятёрочку".
Там он купил
баночку оливок без косточек,
баночку кабачковой икры,
бутылку воды "Пилигрим" -
на электричку,
для обратной дороги,
пакетик майонеза -
для салата,
а ещё -
чекушку коньяка
пятилетней выдержки
"Father's Old Barrel", -
ради субботнего дня.

У него была одна морковка
и пара свёколок,
он накрошил их тёркой,
добавил оливки
и майонез, -
получился салат.

Затем в микроволновке
он разогрел рис с мясом,
эту еду он прихватил
из дома.
Коньяк оказался вполне терпимым.

После обеда пришёл
дворник,
он по субботам мылся
у техников
в душе.

Дежурство на Объекте протекало
без происшествий,
всё шло своим чередом,
а Синегузов отдыхал
на диване,
в дежурке.

А потом наступила ночь,
но Синегузов
этого не заметил,
ведь он был
в подвале.
А потом наступило утро
и Синегузова поменял
другой дежурный техник,
с простой фамилией -
Уховёрткин.

На картинке:
журчащий весенний ручей,
фото автора







 
"