Глава 17. Праздничное торжество души и сердца

Приближался профессиональный праздник – День Советской Армии и Военно-Морского Флота. Замполит поделился со мной важной информацией. Сказал, что нашему экипажу доверено подготовить несколько праздничных номеров для участия в торжественном мероприятии в «Матросском клубе», здании клуба моряков главной базы Черноморского флота в Севастополе, расположенном на Площади Ушакова.

Капитан-лейтенант, задумавшись, многозначительно посмотрел на меня.

- Ну, что, Саша, справишься? Нужно написать в торжественном стиле стихотворение, посвящённое нашему славному Военно-Морскому Флоту. Как-то отразить боевой опыт, мощь, непобедимую силу… Словом… Ну, ты меня понял!

- Так точно, товарищ капитан-лейтенант! – сказал я.

Правда, я ещё не совсем всё осознал, но ответил, как положено, по Уставу.

- Молодчина! – обрадовался замполит. – Я в тебе и не сомневался. У тебя порядка десяти дней до генеральной репетиции. Имей ввиду, будут почётные и многоуважаемые граждане города Севастополя и серьёзные солидные гости из Москвы. Стихи должны быть убойные!..

Да, вот это задача! Почти, как боевая! Владимир Дмитриевич, счастливый и радостный, улетел на крыльях любви к молодой жене. Похоже, у него медовый месяц затянулся и незаметно перешёл в сладострастный год. Вот такие они, замполиты ВМФ, увлекающиеся натуры. А я закрылся в каюте, сел за стол, достал общую тетрадь, ручку и задумался, подперев рукой свою тяжёлую от раздумий голову.

Море, нет лучше огромный бушующий океан, большие волны и крепкий надёжный корабль, уверенно побеждающий необузданную суровую стихию и целенаправленно идущий по заданному курсу на охрану далёких рубежей нашей необъятной Родины. В рубке находится командир корабля. Мужественное лицо и волевой взгляд соответствуют его несгибаемому решительному характеру. Лёгкая седина, умные глаза, большой жизненный опыт, высокие светлые идеи, патриотические чувства, слаженный смелый экипаж, успешно выполняющий все боевые задачи. Что ещё нужно отразить? Обязательно возращение в родную гавань, марш «Прощание славянки» в исполнении духового оркестра, жёны, невесты, дети, цветы, много радости, смеха и любви. Я писал, писал и писал. Набрасывал все мысли, которые внезапно и вдруг охватывали меня. Словно я сам находился на том корабле и ловко управлял самым лучшим боевым экипажем. И вот мой великий знаменитый корабль вернулся из боевого похода. Мы медленно заходим в Севастопольскую бухту и под громкие живые звуки духового оркестра умело пришвартовываемся на Графской пристани. Я первый молодецки сбегаю по трапу на берег, и меня встречает с огромным букетом цветов высокая красивая голубоглазая блондинка, и я с волнением и радостью узнаю её – это Оля! Она страстно обнимает меня, и я оказываюсь в плену её горячих сладких губ…

Я проснулся. В каюте уже было темно. Хорошо, что предупредил дневального, тот знает о моей боевой задаче. Да, тяжёлая у меня задача, боевая, но сладкая-я!

И вот наступил торжественный день великого профессионального праздника.

Зал Матросского клуба заполнили приглашённые гости, офицерские семьи, женщины, дети, важные высокопоставленные чиновники, словом, - яблоку негде было упасть. Все нарядные, пёстрые, яркие, радостные и счастливые сверкали горящими возбуждёнными глазами.

На красную трибуну поочерёдно выходили разные люди и говорили пламенные речи один лучше другого, восхваляя наши славные Вооружённые силы в лице Военно-Морского Флота и всё талантливое преданное делу партии и народу руководство. В переполненном зале периодически раздавались продолжительные оглушительные аплодисменты, иногда доносились отдельные выкрики и звучали патриотические лозунги, выражающие одобрение, согласие и поддержку славных героических дел.

Наконец, начался сам концерт, и зал затих в любопытном ожидании, эмоционально взрываясь и восторгаясь только по завершению того или иного номера выступающих.

У меня в кармане лежал свёрнутый листок бумаги, где был отпечатан полный текст моего большого стихотворения. На всякий случай я его положу перед собой, когда буду выступать, стоя на трибуне. Волнения не было, потому что я этот текст писал сам, выстрадав душой и сердцем каждое слово, будто это стихотворение было составлено обо мне, сильном мужественном капитане огромного корабля, выполняющего ответственное боевое задание.

Вскоре объявили меня, назвав каким-то не то поэтом, не то матросом-самоучкой. Я уже не помню, скорее всего в тот момент ничего не слышал. Но зато хорошо помню, как вышел из-за кулис на сцену перед огромным залом и подошёл к тёмно-красной бархатной трибуне, где стоял хрустальный графин с водой и гранённый блестящий стакан. Я встал за трибуну и забыл про свой спрятанный в кармане листок. Да я о нём даже и не вспомнил, когда увидел тысячу горящих возбуждённых глаз, направленных в мою сторону. Я почувствовал мощную энергию зала, словно меня накрыла всего с головой огромная эмоциональная волна. Со всех сторон смотрели любопытные внимательные глаза в ожидании любви и рождения добрых чувств. Я волшебник. Я маг. Я добрая фея. Все люди, сидящие в зале, ждут от меня необыкновенного чуда. Каждый надеется получить то, что ему так не хватает и очень важно для счастливой жизни. В зале была полная тишина. И я начал говорить. Не читать, а рассказывать свою жизнь, жизнь капитана огромного корабля. Я седой опытный морской волк горячо люблю свою Родину, свой народ, свою семью, свой корабль, свой слаженный мужественный и смелый экипаж. Мы идём сквозь бушующий океан, и нам не страшны никакие невзгоды. У нас ясная светлая цель – мы защищаем отдалённые рубежи нашей славной Родины. Мы достойно прошли все испытания и вернулись назад победителями в нашу родную гавань. Бодрые звуки духового оркестра, на берегу стоят счастливые и радостные жёны, дети, невесты, море цветов… Вокруг царит атмосфера любви, радости, счастья, преданности и верности…

Я рассказывал всю правду, ничего не скрывая. И люди, сидящие в зале, мне верили, внимательно слушали и молчали. Их глаза, словно обратная связь, подпитывали меня и говорили, что мне доверяют, поэтому не перебивают и верят каждому слову. Я закончил, почувствовав глубокое удовлетворение. Но зал молчал и никак не реагировал. Я растерялся. Может, сломался микрофон, мелькнула мысль, и я напрасно так долго изливал свою переполненную чувствами и событиями душу. Нет! Зал взорвался и загорелся, как бушующий огромный огонь. Просто, была пауза. Люди были потрясены геройством и самоотверженностью командира корабля и смелого мужественного экипажа, поэтому какое-то время молчали. Слава Военно-Морскому Флоту! Так и хочется написать, что из зала выскочили дюжие матросы, схватили меня на руки и потащили под бурные продолжительные овации и нескончаемые аплодисменты по всем проходам огромного зала, и я на ходу раздаю свои автографы и успеваю принимать страстные поцелуи от всех прекрасных дам, ставших неожиданно поклонницами моего таланта. И все вокруг кричат: «Браво! Браво!». И я, растроганный таким вниманием, вдруг моментально выдаю стихотворный экспромт. Мой голос мощный, мелодичный и звонкий, словно стремительный горный поток, переполненный любовью и страстью, гремит на весь зал так, что закачалась огромная хрустальная люстра, и все женщины, даже пожилые бабушки (малолетние девочки остались на месте), соскакивают со своих мест и бегут ко мне, давя друг друга… И кругом цветы, цветы и цветы! И все мне!.. Эх!..

Но я, закончив, лишь скромно кивнул головой и удалился за кулисы.

Потом был разбор выступлений каждого новоявленного артиста. Высказывал своё мнение капитан первого ранга, служащий при штабе Черноморского флота и отвечающий за культурный досуг всех военно-морских структурных подразделений. Дошла очередь и до меня.

- Так, матрос Сиборский, - назвал мою фамилию капитан первого ранга и, немного порывшись глазами в своём толстом блокноте, продолжил, - так-так, что можно сказать… рифма есть, содержание довольно насыщенное и многообразное… даже очень Образное… Нет, вот здесь я не согласен: о какой тут говорится «солидности прожатых лет» и делается ударение на «седину»? Командиру корабля всего-то сорок пять лет, у него вся жизнь впереди…

- Согласен, товарищ капитан первого ранга! – подхватил я. – Следующий раз изображу командира корабля юнгой! В этом случае можно будет больше применять красноречивых оборотов и добавится выбор синонимов слов, а это увеличивает возможность рифмования.

Присутствующий при разборе праздничных номеров мой командир корабля, как услышал оценку моего стихотворения, по сути, написанного с его образа, рассмеялся до слёз. Он так искренне и по-юношески смеялся, что я пожалел о своём «промахе» - не изобразил его юнгой.

Ответственный за культуру напрягся, думая, что смеются над ним, и уже было расправил когти, чтобы впиться в моё наглое тело. Но командир корабля остановил его.

- Петрович, всё нормально! – по-дружески сказал он. – Ты же знаешь, что во флоте без чувства юмора нельзя! Курсант молодец! Я теперь просто так его не отпущу! Не хочет обратно в училище, - будет у меня служить матросом, пока не станет адмиралом.

И капитаны первого ранга весело засмеялись, глядя на меня далеко не весёлого.

- Да, шучу я, шучу! – успокоил меня командир и похлопал по плечу. – В марте выйдет приказ о всеобщей демобилизации. Насильно держать не буду. Не хочешь служить офицером, иди на гражданку! Надумаешь – дам направление в любое военно-морское училище.

Я вышел из Матросского клуба и направился вниз по улице Ленина до площади Нахимова. У меня было в запасе пару часов, чтобы, не спеша, прогуляться до Графской пристани. Там будет ждать катер, который доставит меня обратно на корабль «Жданов».

- Воробей! Воробей! – вдруг услышал я знакомый голос.

Передо мной стояла красивая Оля.

- Олечка? – вырвалось у меня. Я стоял, словно ошарашенный, и не верил своим глазам. – Как? Откуда ты здесь?

- Привет! – она подошла ко мне, и мы обнялись, как давние добрые друзья. – А я вчера приехала из Москвы. Кстати, тебе большой привет от Артёма! Он участвует в соревнованиях, поэтому приехать не смог. Я в курсе всех твоих флотских дел. Ты даже отличился на творческом фронте. Какое мощное стихотворение! Весь зал, буквально, рыдал от восторга! Как эмоционально и точно ты отразил все образы! У меня сложилось впечатление, что ты о себе писал. Какой ты матрос?! Ты настоящий капитан океанского судна! Я помню, ты говорил о каком-то Константине, так, может быть, подразумевал себя?

Ольга хитро заулыбалась.

- Нет, тогда я действительно говорил о Косте. А у меня случайно получилось. Я тогда сидел в каюте и очень сильно задумался. Да так сильно, что незаметно уснул. Тогда ко мне пришла ты и научила, что написать и как, чтобы всем понравилось. Ты меня даже поцеловала. Жалко, что это был всего лишь сон.

Ольга внимательно посмотрела на меня, а я смутился и покраснел. Она подошла ко мне, обняла и поцеловала в губы.

- Вот так? – серьёзно спросила она и улыбнулась.

- Почти… Только крепче и продолжительней! – не растерялся я.

Ольга засмеялась и легонько шлёпнула меня ладошкой по плечу. Мне стало так хорошо и радостно на душе, что я расплылся в счастливой улыбке.

- Слушай, Оля, а откуда ты узнала, что я буду выступать в Матросском клубе? – вдруг возник у меня вопрос.

- Так на это торжественное праздничное мероприятие был приглашён мой папа! Ко всему, прилагалась концертная программа. Я, когда с ней знакомилась, так удивилась, что в списке была твоя фамилия. Думала совпадение, однофамильцы. Проверила все данные и убедилась, что это ты. Матрос, крейсер «Жданов», Александр Сиборский… а тут такой фурор, такое сногсшибательное стихотворение собственного сочинения, зал аж рыдал от восторга! Талант! Талантище! Настоящий Маяковский, только Александр!

Я, улыбаясь, посмотрел на Ольгу. Мне понравилась её шутка. Но она была задумчива и очень серьёзна. Я разволновался.

- Саша, - вдруг обратилась ко мне она, - тебя же в этом году после весеннего приказа демобилизуют?

- Да! Сам командир мне лично об этом сообщил. Правда, он предлагает мне вернуться в училище.

- А ты как решил? – напряжённо спросила Ольга.

- Нет, я твёрдо решил, что эта система не для меня… Как сказал герой Чацкий из комедии Грибоедова «Горе от ума»: «Служить бы рад, прислуживаться тошно!». Насмотрелся я на эти заискивания, подлизывания и лицемерия.

- Здорово! – обрадовалась Ольга. – Ты сам всё это понял. Я тогда не хотела тебе говорить. Была уверена, что сам разберёшься. Что думаешь после службы делать?

- Да, уже думаю, - подхватил я, - в первую очередь, нужно доучиться в институте, мне пару лет хватит. Я уже узнавал. Восстановлюсь в Московский институт по своему профилю, и, практически, ничего не придётся пересдавать. Все предметы и количество часов - один в один.

- А у тебя есть желание серьёзно заняться спортом? – осторожно спросила Ольга. - Артём планирует выйти на профессиональный ринг. Кстати, в марте будут соревнования на первенство Черноморского флота по боксу. В спортивной роте флота появился новый тяж. Артём говорит, своенравный левша. Перспективный и очень агрессивный.

- Я ещё не определился со спортом, - сказал я, - но на первенство флота обязательно выступлю, я должен победить, мне это нужно. Кроме этого, ещё придётся выступить на флотских соревнованиях по лёгкой атлетике, эти соревнования пройдут перед майскими праздниками. Буду участвовать в троеборье: бег на три тысячи метров, толкание ядра и метание диска. С бегом понятно, ядро толкал ещё в школе, а вот с диском не знаю, как обращаться. Наш мичман, ответственный в соединении за спорт, обещал показать технику и дать возможность потренироваться. Правда, времени осталось мало.

- Саша, ты удивительно универсальный талантливый спортсмен! – сказала Ольга. – Тебе нужно было сразу поступать в институт физкультуры, из тебя получился бы хороший тренер. Ты так на Артёма похож, прямо вылитый брат. Даже в характерах у вас есть много общего. Ты такой же честный, прямой, порядочный, добрый… И в тебе чувствуется настоящий мужской стержень…

Ольга остановилась напротив меня, и наши взгляды встретились. В её глазах запылал огонь любви и страсти. В свете заходящего солнца она показалась мне прекрасной Богиней, сошедшей с Небес для того, чтобы взять меня за руку и провести в чудесное будущее, в то реальное время, где я должен воплотить все замыслы, ради чего и появился на этой человеческой земле.