Глава 62. О тексте, который не сходит с ума

Как текст становится связанным? И что вообще значит, что текст связан? А сколько способов связать текст? А что будет, если текст будет не связан? Сегодня будем говорить на такие темы.

Начнём мы, естественно, со списка. Почему именно с него? Потому что у нас будет очень интересное наблюдение. Список же — это не текст, нечто явно не связанное. Ведь так?

Земля, кровь, огонь.

Чувствуете? У нас есть, скажем так, очень далёкие по семам слова. Как земля связана с кровью? А с огнём? Вроде бы никак. А давайте поэкспериментируем. Другой список.

Вода, вода, вода.

Эмм. Это же по сути не список, а просто повтор одного и того же слова. Не торопитесь. Что у нас противоположно земле? Небо?

Может быть, и небо, к слову. Небо — земля, в смысле верх и низ. Но мы пошли другим путём. Земля — вода. По чему можно ходить и по чему нельзя ходить.

Дальше у нас кровь. Что противоположно крови? Тут уже сильно сложнее. «Седьмая вода на киселе» — так вроде говорят про дальних родственников. Ещё у нас есть, что кровь — это не водица. Ага, что-то связанное с родством. Вода, соответственно, никак не связана с родством. «Мы с тобой одной воды».

Дальше. Огонь. То, что уничтожает? Вода, значит, это то, что созидает? А наводнение не может уничтожать? «Они как огонь и вода» — так мы подчёркиваем разность. Получается, что у нас как бы встроена в язык противоположность «вода — огонь».

Почему, какие тут семные пары используются? Непонятно. Однако противоположность мы видим. Внимательный читатель сразу заметит, что это как гадание по ветвям: ветвей много, и проследить каждую из них слишком сложно. Однако мы знаем, что все ветви выходят из ствола. С водой и огнём примерно так же. Мы чувствуем, что это нечто противоположное, особенно если они стоят рядом.

Впрочем, мы отвлеклись. Возвращаемся к нашим спискам. Пока посмотрим на второй. Он связан? Очевидно, что да. Вода, вода, одна вода. Но потом мы строим некий список, который противоположен воде. Три слова тут — это просто случайное число, не стоит на этом зацикливаться. Хотя, с другой стороны, у нас есть Святая Троица. Поэтому три как бы автоматически связывается ещё и с чем-то святым.

Земля, кровь и огонь. О чём идёт речь? Какой-то древний ритуальный обряд? Глухой лес, где пращуры одной земли кровью и водой скрепляют свой союз. Нечто из категории древнего языческого обряда. Как нам это подчеркнуть?

Земля, кровь, огонь и лес. А можно ли построить противоположность «лес — вода»? Легко. Лес — место обитания животных. Река — это тоже место обитания животных. А река — это вода. Выходим чуть выше, ищем гипертаксический признак для леса в виде «места обитания» и находим другое место обитания. Вас этим уже не удивить.

Однако давайте подумаем над тем, почему у нас вообще этот список что-то означает. Для примера приведём другой список.

Лес, море, панамка, снег. Кажется, что это какой-то бессмысленный список. Но какой список более бессмысленный — этот или «земля, кровь, огонь и лес»? Кажется, что первый. Почему?

А вот тут, друзья мои, мы сталкиваемся с таким определением, как изотопность дискурса. Если совсем по-простому, то это свойство неких слов организовывать группу. Какую? Ну, мы же выше уже это рассматривали. Гипертаксическую группу. То, что может объединить.

«Земля, кровь, огонь и лес» — это будет, например, обряд. Но давайте заменим одно слово. Земля, кровь и огонь… и танк. Это уже что-то из категории освободительной войны. Танк как бы окрашивает и землю, и кровь, и огонь в военную расцветку. Можно остаться в рамках обряда, но тогда сюда как бы не вписывается танк.

Тогда чем отличаются два списка — «земля, кровь, огонь, лес» и «лес, море, панамка, снег»? Первый изотопен, второй — нет.

Ладно, это всё очень интересно, но зачем мы об этом говорим вообще? Потому что такое правило работает везде. Мы наблюдали его в неких специально сломанных условиях, когда у нас нет связи между словами. Нарушенное правило словаря комбинации.

И что самое интересное: даже тут мы видим, что есть разница между двумя списками. Один «просто список» внутренне связан, а другой — нет.

А что, если у нас будут не списки? Давайте сделаем то же самое, но уже применительно к текстам.

Сегодня Фёдор отправился в поход. Сначала мимо того старого моста через речку, потом мимо живописной полянки. После Фёдор сделал привал на вершине холма, где позавтракал, глядя на рассвет. К обеду Фёдор остановился в тени старого леса, который отлично защищал его от полуденного зноя.

Что у нас тут общего? Красота природы. Ладно, может, там и не такие уж красивые виды. Просто природа. Дополним текст.

Сегодня Фёдор отправился в поход. Сначала мимо того старого моста через речку, потом мимо живописной полянки. После Фёдор сделал привал на вершине холма, где позавтракал, глядя на рассвет. По дороге Фёдор обдумывал то сложное задание, которое ему дали на работе. К обеду Фёдор остановился в тени старого леса, который отлично защищал его от полуденного зноя.

Что мы сейчас сделали? Нарушили изотопность. Сделали текст каким-то корявым нагромождением фактов. Это как будто фальшивая нота посреди любимой песни. Что-то явно не то. Ну зачем нам знать про работу Фёдора?

Но давайте более гармонично вплетём сюда работу.

Сегодня Фёдор отправился в поход. Сначала мимо того старого моста через речку. Лягушек, судя по звукам, было много. Потом мимо живописной полянки, где Фёдор некоторое время потратил на подсчёт местных муравейников. После Фёдор сделал привал на вершине холма, где позавтракал, глядя на рассвет. Ну и посчитал хищных птиц. Выходило не очень много. К обеду Фёдор остановился в тени старого леса, который отлично защищал его от полуденного зноя, а также являл собой настоящую аномалию по числу кабанов. Слишком много кабанов. Слишком мало хищных птиц. Муравьи в норме, а вот лягушек как-то не очень. В этом лесу явно что-то не так с биоразнообразием. И именно это предстояло выяснить молодому лесоведу Фёдору.

Любопытно. Кажется, что сделали всё то же самое, что и во втором случае. Нарушили изотопность. Однако текст не вышел корявым: теперь для нас сложная задача Фёдора — это не просто какой-то посторонний элемент, а целая прелюдия к интересной истории. Тогда в чём разница между третьим текстом и вторым? Просто в нарушении изотопии?

Не совсем. В самом последнем примере мы не просто нарушили изотопию, а скорее ввели ещё одну. Сначала была природа, да. Потом мы ввели как бы подпункт этой природы. Биоразнообразие. Ага, значит, вторую изотопию надо вводить из той же категории, что и первую? Не спешите.

Сегодня Фёдор отправился в поход. Сначала мимо того старого моста через речку. Так, тут придётся всё сломать: в генплан этот мост никак не вписывается. Потом мимо живописной полянки, где Фёдор взял несколько проб грунта. Именно от них будет зависеть судьба этой полянки. Полянка или коттеджный посёлок? Пробы грунта дадут ответ.

После Фёдор сделал привал на вершине холма, где позавтракал, глядя на рассвет. Туристическая зона, однозначно. Ради такого вида можно и потратиться на организацию маршрута. К обеду Фёдор остановился в тени старого леса, который отлично защищал его от полуденного зноя. Очень красивый лес. И древний. Но никак не вписывается в логистику. Придётся проложить тут широкую дорогу. Иначе слишком долгий маршрут.

Снова две изотопии, но теперь они разные. Природа и застройка. Любопытно, что они организуют как бы противоположность. Природа против застройки. Значит, надо обязательно связывать наши изотопии? Нет. Пускай Фёдор, например, обдумывает какую-то свою проблему. Любовную проблему, космическую ракету, классификацию моллюсков на океанском дне, в конце концов.

Главное, чтобы изотопии как бы равномерно распределялись. Чёрный с белым может дать унылый серый, а может — интересную зебру. И ещё. Я вас умоляю, не заставляйте Фёдора делать всё разом: и заниматься биоразнообразием, и проектировать ландшафт, и страдать от неразделённой любви, и проектировать ракету. Моллюсков, кстати, можно. Но только на обед. Иначе наш Фёдор просто сойдёт с ума. И наш читатель заодно с ним.