Чепуха Глава 15

15

  Естественно,  такая  фраза,  как  понимаю,  вызвала  у  вас  недоумение,  кстати,  и  у  меня  тоже.  Как  мог  гений  драматургии  выдать  такую  не качественную  мысль?   Это  наши  с  вами  первые  такие  мысли.  Но  по  некоторому  размышлению  лично  я,  не  знаю,  как  вы,  нашел  ему  оправдание.   Явно  он  имел  в  виду,  что  многие  поступки  не  совершаются  нами  из  опасения  последующего  стыда  за  них,  тогда  как  люди  менее  тонкого  душевного  устройства  могут  принять  это  за  трусость.  Только,  друзья,  дорогие  мои!  Где  совесть!  И  где  Базилио!   Не  знал  и  не  слышал  ничего  и  никогда  Базилио  о  совести.  Не  приходилось  ему  с  ней  встречаться,  нужды  не  было.  Нет,  здесь  что-то  другое.  Я,  конечно,  предполагаю,  да  что  там  прятаться,  убежден,  что  знаю.  Но  не  уговаривайте,  все  равно  не  скажу,  Вильям  против.  Даю  вам  самим  полное  право  угадать  слово.  Представьте,  что  играете  в  «Поле  чудес»  и  если  отгадаете,  получите  приз,  не  денежный  и  не  от  меня,  сами  сможете  поднять  руку  и  погладить  себя  по  головке.
   Вернемся  к  прокурору.  Сначала  немного  истории.  Давным-давно (по  нашим  меркам  людей  маложивущих)   не  было  в  царстве  Кащея  никаких  прокуроров  по  причине  ненадобности.  А  зачем?  Вот  возьмите  любую  семью,  разве  есть  в  ней  должность  прокурора,  судьи,  следователя?  Нет,  все  эти  должности  исполняет  глава  семьи  на  общественных  началах.  Вот  и  свое  царство  Кащей  считал  одной  большой  семьей,  и  он  в  ней  главный  волонтер,  трудно,  конечно,  но  на  что  только  не  пойдешь  ради  страны  своей.  Так  вот  и  жил  в  трудах.  И  хорошо  ему  было,  потому  что  трудоголик,  потому  что  зарядку  делал,  а  еще  и  в  бассейне  плавал,  а  ведь  не  все  по  утрам  плавают,  поэтому  и  устают.  Плавайте.
  А  когда  человеку  хорошо,   что  думают  об  этом  соседи?  Не  нравилось  соседним  царствам,  что  у  Кащея  все  хорошо.  Очень  хотелось,  чтобы  было  не  хорошо.   И  как  известно,  когда  человек  поставит  себе  цель,  то  извилины  начинают  сильнее  извиваться,  работать  над  тем  как  этой  цели  достигнуть.  Ну  а  если  целью   становится  какая-нибудь  пакость,  то  мозгу  самому  за  себя  становится  страшно,  как  бы  не  взорваться  от  собственной  кипящей  энергии.  Не  переживайте,   клапан,  предостерегающий   от  взрыва,  давным-давно  изготовлен  и  испытан  -  угрозы,  клевета,  обман,  кащеяфобия  и  как  апофеоз  –цветная  революция  с  плясками,  флагами  и  посадкой  на  трон  правильного  человека,  настоящего  кащеененавистника.   Денежки  собрали,  себя  не  щадя,  и  приступили.   Зря  тратились,  Кащей  вам  не  какой-нибудь  мальчик  для  битья,  серьезный  человек,  легко  убедил  оппозицию  в  ошибочности  их  взглядов  на  демократизацию  общества.
   Все  утихло,  улеглось,  жить  можно  как  прежде,  можно,  Кащей  не  хотел  и  потому  объявил  о  реформах.  Первым  делом  ввел  должность  прокурора,  чтобы  другие  ему  перестали  завидовать.  Не  любил  он  этих  всяких  соседских  склок,  мирный  он  пацан.  Жить  хотел  во  взаимном  уважении  и  равноправии.  Мы-то  с  вами,  люди  сегодняшние,  знаем,  иллюзии  все  это,  только  что  греха  таить,  где-то  там,  в  дальнем,  но  светлом  уголке  чуланчика  души  своей  надеемся  -  а  вдруг!   Кащей  поумней  нас  многих,  стратег,  немного  подумал  и  назначил  на  вакантную  должность  Колобка.  Удобно,  куда  покажешь,  туда  и  покатится,  к  тому  же  круглый   дурачок  без  царя  в  голове,  да  и  куда  он,  царь,  поместится,  мозга  в  Колобке  нет,  только  мякиш.  Кащей –  человек  большой  политики,  необдуманных  назначенцев  нет  у  него,  иногда  ему  нужны  и  умные  люди,  очень  умные,  которые  и  дело  будут  делать,  и  крамолы  какой-либо  не  затеют.   Чаще  всего  назначал  дурачков,  они  будут  откровенно  воровать  и  кичиться  добром  своим,   но  на  крамолу  умишком  своим  тоже  не  потянут.  А  то,  что  воруют,  так  все  воруют,  умные  тоже,  только  по-умному  и  по-крупному.  Как  говорил  мудрый  политический  деятель  одной  соседней  страны  господин  Черномырдин  -  Воруют,  все  вокруг  воруют!   И  нигде  не  убывает!  Страна  такая.  Его  самого,  кстати,  тоже  не  в  сосновом  гробу,  обитом  красным  ситцем,  хоронили.  Только  опять  вот  не  надо.  Нет  здесь  и  намека  не  на  какие  намеки,  просто  зарплата  у  человека  была  хорошая.
  Когда  Колобку  приказ  передали,  он  по  столу  в  масле  катался  прямо  там  в  кабинете  своем  прокурорском.  А  что  ему  еще  делать?  Нечего.  Разве  что  секретаршу  вызвать  чтобы  она  массаж  щек  сделала,  чтобы  не  дрябли  они  и  не  отвисали.  Так  уже  вызывал  сегодня,  раз  пять  вызывал,  устал,  вот  отдыхает.  Вредно  это  для  здоровья  так  уставать  до  изнеможения.  Выслушал  он  указание  гаранта,  сложил  руки  на  животе,  а  может  на  лице  (где  что – в  нашем  случае   не  разберешь),  сомкнул  глаза  в  знак  того,  что  понял  (больно  нужно  еще  разговаривать  с  какими-то  посыльными),  а  с  места  не  сдвинулся.  Вообще-то  сдвинулся,  так  и  продолжал  кататься,  просто  в  сторону  казематов  так  и  не  покатился.  Очень  нравился  ему  постулат  друзей-офицеров,  который  они  поведали  ему  в  сауне  -  не  торопись  выполнять  поступивший  приказ,  его  еще  могут  отменить.  Колобок  не  торопился  до  вечера,  приказ  не отменили.  Ночь  почти,  вызвал  он  карету,  чтобы  наконец-то  приступить  к  выполнению  указания  верховного.  Проезжая  мимо  дома,  вспомнил,  что  весь  день  был  сыт  кайфом  ожидания  встречи  с  преступником,  решил  немного  перекусить,  остановил  карету.  Перекусил  девятнадцатью  переменами  блюд,  запил  своим  обычным,  но  сегодня  почему-то  чрезвычайно  вкусным  вином,  сладко  потянулся,  широко  зевнул  и  неожиданно  для  себя  уснул.  Здесь  же,  за  столом,  прямо  на  стуле.  Его  бережно  перенесли  в  кровать,  раздели,  накрыли  мягким  теплым  одеялом.   Как  он  спал!  Никогда  никто  (в  первую  очередь  он  сам)  не  спал  так  безмятежно  сладко!  Куда-то  неведомо  ушли  его  вековые  ночные  кошмары  (сами-то  попробуйте  выспаться,  когда  столетиями  каждую  ночь  неумолимо  вам  снится  разверзнутая  пасть  и  клыки  рвущие  такое  любимое  и  дорогое  вам  ваше  тело).  Сегодня  ему  снилось,  как  он  молодой,  румяный,  горячий  лежит  на  солнечном  подоконнике,  а  его  матушка,  прекрасная  старушка,  ласково  и  нежно  гладит  по  макушке.  И  Колобку  хорошо!  Он  еще  думает,  что  впереди  длинная   жизнь,  блестящая  карьера  и  ничего  не  знает  о  предстоящей  трагедии.
  Вот  ведь,  считаете  вы,  что  жизнь  наша  полна  случайностей,  ошибаетесь,  господа,   жизнь  наша  состоит  из  строго  выстроенных  в  единую  цепочку  закономерностей.  Если  кто  еще  не  вступил  в  общество  друзей  Альцгеймера,  тот  помнит,  чем  заканчивается  кросс  Колобка  по  пересеченной  местности.  Всякий  раз,  когда  кто-то  перед  сном  открывает,  чтобы  прочесть  своему  ребенку,  печальную  повесть  о  том,  как  безымянная  старуха  скребет  по  сусекам,  чтобы  приготовить  корм  своему  официально  зарегистрированному  старику,  хитрая  тварюга  лиса  начинает  сладострастно  потягиваться   и  облизываться.   Ежегодно  примерно  четыреста  семь  тысяч  раз нашего  Колобка   съедает  эта  дрянь.  И  как  жить  человеку,  если  ежедневно  его  уничтожают  несколько  тысяч  раз?  Глубокая  депрессия –  вот  самое  меньшее,  что  может  произойти  с  жертвой.  Колобок  горстями  потреблял  антидепрессанты,  но  никакого  облегчения   от  осознания  своей  горькой  судьбины  не  чувствовал.  Естественно,  он  не  сидел  сложа  руки,  нет,  он  боролся,  высылал  издателям  другие  варианты  окончания  его  путешествия  и  самым  предпочтительным  был  тот,  в  котором  он  сам  съедает  лису.  Или  простенький,  в  котором  прибегают  дед  с  бабой  и  вырывают  его  из  пасти  хищницы.  И  стали  они  втроем  жить поживать  да  добра  наживать.  Рукописей  ушло  тысячи,  и  все  словно  в  черную  дыру,  ни  ответа,  ни  привета.  Правда  один  был,  очень  лаконичный  -  Бросайте  пить,  молодой  человек.
  Так  случилось  в  этом  мире,  что  чужая  душа  -  потемки,  и  откуда  нам  было  знать,  как  изранена  трепетная  душа  Колобка  нашего,  пока  мы  не  прочли  предыдущий  абзац?   И  здесь  нам  наконец-то  понятно  стало,  что  внешнее  равнодушие  к  полученному  указанию  было  отвлекающим  маневром,  просто  так  надо  было,  чтобы  никто  не  мог  упрекнуть  его  в  намеренной  предвзятости  при  расследовании  дела.  Колобок  готов  был  взорваться  от  свалившегося  на  него  счастья,  но  вместо  этого  позволил  себе  только  вспотеть  и  даже  не  снаружи,  как  все  обычно  потеют,  а  только  внутри – опять  же  по  причине  опасения,  что  кто-нибудь  заметит  его  радость.  И  размечтался!  И  поплыл  в  мечтах  своих  за  пределы  Вселенной.  Вот  доберется  через  Базилио  до  Алисы  и  приложит  все  усилия,  чтобы  уничтожить  хотя-бы  одну  особь  из  этого  мерзопакостного  семейства  лис!
  Тот,  кто  бывал  в  царстве  Кащея,  тот  помнит,  что  тюрьма  расположена  как  раз  у  подножия  скалы,  той  самой,  на  которой  благоустроен  эшафот.  Очень  удобно.  Предположим  надо  кому-то  отрубить  голову,  он  поднимается  на  скалу,  кладет  голову  на  плаху,  ее  отрубают,  она  падает  в  море. Красивое зрелище  за  которым  наблюдают  все  жители  царства,  они  сидят  здесь  же  на  удобных  креслах,  расположенных  амфитеатром   у  эшафота.  Кстати,  помост  этот  часто  служит  и  сценой   на  которой  ставятся  пьесы  Софокла,  Еврипида,  Аристофана  и  других  замечательных  греков.  Все  они  здесь  собрались.  А  куда  им?  Древней  Греции  нет,  она  уже  не  древняя,  а  они  есть  и  хорошо  им  здесь,  вино  и  хлеб  всегда  в  достатке.  А  что  еще?  Гетеры  в  силу  возраста  их  не  очень  отвлекают,  ну  танцуют  вокруг,  пусть  танцуют,  если  им  нравится,  зато  споры,  диспуты – это  всегда  пожалуйста, такая  замечательная  братва  собралась.  Жаль  только,  недавно  на  беду  всеобщую  какой-то  Бержерак   на  их  головы  свалился   самовлюбленный   такой  и  кичливый.  Но  тут  уж  ничего  не  поделаешь,  терпеть  приходится,  все  они  под  одним  крылом  отца-благодетеля  Кащея,  владыки  и  кормильца.
   Любит  Кащей  искусство,  этого  у  него  не  отнимешь,  может,  еще  потому,  что  сам  в  этом  смысле  бездарен  хуже  чем  на  ноль.  Весь  Ренессанс  прожил  во  Флоренции  и  Риме,  учился  у  великих.  Смотрел,  как  Леонардо   писал  Тайную  вечерю,   как  Микеланджело  расписывал  свод  Сикстинской  капеллы,  как  накладывал  мазки  на  Рождение  Венеры  Боттичелли,  и  как  дрожит  его  рука  всякий  раз,  когда  он  отводил  взгляд  от  своей  юной  модели  Симонетты  Веспуччи.  Кащей   и  потом  возвращался   туда  много  раз,  пытался  делать  какие-то  наброски,  но  их  так  никто  и  не  увидел.  Но  ничего  не  происходит  просто  так,   все  дается  зачем-то.  Там  он  и  встретил  свою  любовь  на  века,  странствующую  по  миру  красавицу  Ёжку,  дочку  Бабы  Яги,  которая  когда-то  провела  много  дней  рядом  с  Джорджоне.  Юдифь  Джорджоне,  настоящая,  не  копия,  теперь  всегда  находится  в  тронном  зале  в  одном  ряду  с  предками  Кащея  и  все  знают  кто  позировал  художнику  на  самом  деле.
  Ну  сам  Кащей,  учись  не  учись,  а  если,  как  говорят,  руки  не  оттуда  растут,  то  ничего  уж  тут  не  поделаешь.  Флаг  царства  своего  он  карандашами  нарисовать  сможет,  и  то,  если  случайно  отвлекут,  придется  перерисовывать.  А  про  музыку  лучше  вообще  молчать.  Не  доглядели  родители,  не  то  что  медведь  на  ухо  наступил,  целая  толпа  медведей  плясала  на  его  ушах,  думаю,  не  меньше  суток  плясала.  Как-то  хорошо  посидели   они  с  Чубасом  за  обедом,  выпили  неплохо,  так  неплохо,  что  захотелось   Кащею  спеть.  Захотелось  и  все,  неудержимо  и  неумолимо,  душу  свою  русскую  наизнанку  вывернуть.
  -  А  что?  Давай!  -  поддержал  Горыныч. 
  И  Кащей   взревел,  как  заплакал о  жизни  своей  одинокой:
  -  Никто  не  знает,  как  мой  путь  одинок.  Сквозь  снег  и  ветер  мне  идти  суждено,  нигде  не  светит  мне  родное  окно.  Устал  я  греться  у  чужого  огня,  но  где  же  сердце,  что  полюбит  меня.  Живу  без  ласки,  боль  свою  затая,  Всегда  быть  в  маске  -  судьба  моя.
  Стало  ли  после  соревнования  с  Отсом  Кащею  легче,  неизвестно,  спросить  у  него  об  этом  лично  у  меня  так  и  не  получилось.  Одно  могу  сказать  -  выступление  было  резонансным  в  прямом  и  переносном  смысле.  Уже  при  первых  звуках  в  домах  стала  осыпаться  штукатурка,  а  в  горах  начались  обвалы.   Звук,  сравнимый  с  тысячами  Иерехонских  труб  поющих  не  в  унисон,  поверг  население  царства  в  ужас  и  смятение.  Люди  кричали:
 -  Вот  он,  Армагедон  наш  за  грехи  Кащеевы!  Спасайся  кто  может!
  И  бросились  бежать  люди.  Все?  Нет,  конечно,  богема,  это  люди  такие,  особо  ценные (это  они  сами  о  себе  так  думают),  основа  мироздания  (это  они  еще  и  так  о  себе  думают),  это  тебе  не  лишайник  на  камне  у  обочины  (это  они  о  нас  так  думают).  Звезды  с  неба,  случайно  упавшие  в  толпу  холопов,  истинные  демократы  и  борцы  за  свободу.  Вот  они  и  сбежали.  По  пути  рассказывали,  что  думают  о  царстве,  щедро  их  кормившем,  надо  признать,  не  очень  лестно  они  о  нем  думали.  Большинство  тех,  что  не  ценные,  даже  не  заметили,  что  ценные    куда-то  пропали,  а  те,  что  заметили,  тоже  не  истекли  слезами  горькими  вопреки  пророчествам  самых  ценных.  Что  интересно,  оставшиеся  каким-то  непонятным  образом  выжили,  да  и  царство  тоже  никуда  не  делось.  А  мы  из  этого  эпизода  сделаем  для  себя простой  вывод –  не  мучай  себя,  если  не  дано,  или,  как  говорят  в  соседнем  царстве  -  не  в  свои  сани  не  садись.  Пословица,  она  поколениями  выстрадана,  врать  не  будет.
  Фиаско  с  пением  не  сильно  огорчило  Кащея,  да  и  с  чего  бы  это,  он  с  детства  привык  к  тому,  что  его  не  брали  солистом  в  школьный  хор.  Его   тогда  и  в актовый  зал  во  время  выступления  хора  не  пускали,  вдруг  он  заслушается  и  подпоет.  А  вот  сирены  несколько  раз  к  нему  прилетали,  к  себе  жить  приглашали,  чтобы  он  во  время,  полагающегося  им  по  КЗОТу  ежегодного  отпуска  проплывающие  мимо  корабли  отпугивал.  Всего  месяц  в  году  работы,  а  взамен  беззаботная  сказочная  жизнь  и  безграничная  любовь  и  обожание  самих  сирен.  (Кто  не  знает  или  забыл,  КЗОТ,  это  Кодекс  законов  о  труде,  про  сирен,  в  отличие  от  КЗОТа  знают  все,  поэтому  пояснения  не  нужны.)   Смешно,  никогда  и  ни  за  что  не  променяет  Кащей  Родину  на  чужбину,  он  даже  ни  в  одном  из  офшоров  своего  счета  не  имеет,  принципиально  не  имеет.  А  вот  Горынычу  его  песенка  понравилась:
 -  Так  у  тебя  талант!  - сказал  он  восхищенно.
 Кащей  даже  порозовел  от  смущения.  К  похвалам  он  давно  привык,  раз  двести  в  день  по  любому  пустяку  их  слышит.  Но  тут –  искусство! Впервые  за  всю  жизнь.  Попроси  у  него  сейчас  Чубас  полцарства  в  аренду  на  сто  лет,  отдал  бы  не  задумываясь.  Не  попросил,  и  это хорошо.  Чубас  продолжил:
  -  Я  вот  теперь  думаю,  зачем  всякий  раз,  когда  очередной  придурок  прибывает  за  утраченным  имуществом,  ты  против  него  с  мечом  выходишь?  У  тебя  такой  дар!  В  следующий  раз  смело  оставляй  кладенец  дома,  можешь  вообще  сходить  в  комнатных  тапочках,  не  надо  время  тратить  на  соответствующий  поединку  прикид.  Ты  так  вальяжно  и  небрежно  посмотри  на  искателя  приключений  на  свою  голову  и  запой  любую  песенку,  можешь  даже  колыбельную,  одной  строчки  хватит,  чтобы  героя  след  простыл,   а  волосы  даже  не  дыбом  встали,  а  выпали  от  ужаса,  а  у  кого  нервы  послабже,  может, прямо  с  кожей.