Между нами, друзьями

Возвращаясь из мира драконов, эти двое чувствовали себя так, словно отпахали пятилетку за три дня. А ведь ничего сделано толком не было. Ну, узнали, что там зародился триумвират Эверты и она сама, но что это дало? Опустошенные и изможденные обществом друг друга, что ей, что ему, очень хотелось послать друг друга к черту. Он - все время ныл, как его бесит ее компания и что это бредовая затея. Она - что он ее бесит своим нытьем и что кроме его способности открывать порталы - ценности он не представляет. Но общие беды объединяют. На время. Они никогда не сойдутся.

- И здесь разбились мои надежды на жизнь. Разбилось детство.

С невероятно довольной улыбкой изрек Фрай, касаясь ладонью потертой колоны. Здесь года назад стоял, дрожащей ладошкой держась за эту же колону, мальчик, давя слезы и слушая речь, как его собираются "убрать". Эния, стоящая рядом, и поглядывая то на него, то на колону, то вперед, на массивы янтарных деревьев, не слишком-то понимала, как ей реагировать на эту исповедь. Хотелось распознать в его лице, что ему больно, но он стоял с таким уверенным видом, что ей тут же расхотелось ворошить это осиное гнездо.

- Эм... "Сочувствую" сойдет?

Спросила Эни. Она сочувствовала почти искренне, но проявлять рядом с Фраем эмпатию? Избавьте... Тот, широко улыбаясь, будто кот, сожравший канарейку, кивнул.

- Более чем. Не пытайся даже пытаться искренне мне сопереживать.

Им обоим было не ясно, как разговор пришел к этому. Возможно, рыжему нравилось делиться своей глубокой душевной раной с той, кто ему не посочувствует и не проявит жалость. Это как попутчик в поезде - ты с ним разговариваешь о глубоком, вы изливаете душу, а приезжая в пункт назначения, с первым же шагом на платформу - навсегда теряетесь и забываете друг друга. Стоя рядышком, ангел и бог окидывали взглядом красочные пейзажи родного мира со всеми его помпезными сооружениями на парящих островах, несчетными деревьями с листвой в осенних красках, и понимали, что надо отсюда драпать, как и драпанули давным-давно. Вот главное, на чем все они вчетвером сходились - слишком человечные для мира высших существ. Еще пару минут прогулялись по тропинке к мерцающей двери в простой мир, где роднее. Портал за ними закрылся.

Чудесная идея явиться ночью в квартиру в Ванкувере была, казалось бы, лишена изъянов. Эта квартира, принадлежащая Алексу, давно стала негласно считаться общей. Все они тут кантовались время от времени - дольше или меньше. Потрясающе - обрадовать друзей: "Хэй, мы вернулись! Мы живы, узнали много нового и даже не убили друг друга в процессе, хотя терпеть друг друга не можем". Изъян всплыл в тот момент, когда к порогу спустя промежуток в пару десятков секунд донесся стон из глубин квартиры. А затем еще один - еще протяжнее и слаже. И еще кислее и неоднозначнее стали их усталые выражения. Богиня, приложив тыльную сторону ладони к губам, подняла взгляд на спутника, круглыми глазами выражая "ты идиот" и смотря все еще вверх, но только уже в другую сторону. Рыжий ангел, чья мина в долю секунды стала каменной, мрачной, едва едва пропускающей разочарование и печаль, красноречиво молчал.

Похлопав его по плечу через момент, Эния, слегка улыбаясь, предложила:

- Пошли, пожуем?

Как-то и неловко смотреть на того, кто понимает, что в другой комнате его возлюбленная стонет под другим. Настолько, что она даже улыбку сдержать не смогла. Его хотелось поддержать, но это слишком смешно. К счастью, Фрай тоже улыбнулся и быстро ответил согласием.

- А пошли.

С энтузиазмом отвесил рыжий. Приключения приключениями, а низменное желание набить желудок моментально испарило усталость. Почти что намеренно они громко хлопнули дверью, срываясь вниз по лестнице. Им было плевать на шум. Они уже не там. Это вне их зоны ответственности.

В первом попавшемся круглосуточном они стояли напротив холодильника с красочными банками. Это чудовищно странно: по закону жанра после такого возвращения надо было немедленно напиться, а им страшно хотелось газировки. Рыжий уже начал глаза закатывать, руки на груди складывать, смотря на то, как и без того мелкая девушка присела на корточки, гипнотизируя банки за тяжелым стеклом уже с пару минут. Еще чуть чуть и на его лице появится ухмылка: ее ногой раздавить - раз плюнуть.

- Ты задолбала. Ты когда-нибудь уже выберешь, старушка?

Недовольно взъелся парень, а Эния, медленно поворачиваясь к нему, даже не вставая, испепелила его взглядом. Старушка... Она ведь младше него.

- Сколько надо, столько и будешь ждать. Замолчи. Сойдешь за умного.
 
Неизменный поток препирательств по пути к кассе. Казалось бы, только рядом с Фраем божий одуванчик Лу зверела. У него талант бесить адекватных личностей. Какие-то избранные единицы могут на постоянной основе переваривать этот клоунизм. У остальных начинается изжога. И когда Эния стала платить за свой неизменный, в итоге, выбор - доктора Пеппера, пачку каких-то дешманских снеков, вызывающих гастрит, и его пачку сигарет, кассир выдавил из своей недовольной рожи "паспорт, пожалуйста". Ей показалось, что в этот момент она испепелит мир. Ей 16. Уже триста лет как 16. Она бог, она по мановению пальца может тут все витрины перевернуть вверх дном, а у нее спрашивают паспорт. Подумаешь, выглядит, как хлебная крошка. Фрай так и щемил ее своим фирменным, издевающимся, элегантно насмехающимся взглядом.

- Старушка не может расплатиться. Картой, пожалуйста, - подвинул он ее, с лучезарным обаянием решая ситуацию с кассиром. Ему-то продадут.

Шумели свежестью деревья. Теплая ночь. Ветер пытается наращивать порывы, выжигая желание оставаться на улице, но у него не получается разогнать тех, кто не спит. Слишком он нежный.

На переднем дворе какой-то больницы они и осели. Полукругом вокруг входа обосновались несколько пар скамеек. Ни души. Это были самые подходящие скамейки в округе. В парке, сквозь который они прошли, на каждой третьей скамейке либо ржали, либо выпивали. Либо ржали и выпивали. Лишь чудо могло объяснить, почему охрана не вышла с резонными вопросами об их нахождении тут глубокой ночью. Ни души вокруг. Почти. Где-то вдалеке слышались радостные и громкие фразы ночных гуляк - девушек, бегущих за своими подружками-собутыльницами,  или возлюбленным. Вдвоем они оглядывались в их сторону с равнодушным видом, чтоб соблюсти приличие отреагировать, и тут же возвращались к просмотру каких-то коротких видео. Совершенно оправданный тупой отдых, точащий остатки клеток мозга.

Они вдвоем только сейчас в полной мере ощутили, как накатила на тела усталость. Тот порыв не был долгим, все временно. Именно на тела. Мозг еще хорошо работал. Недостаточно устал, чтобы просто завалиться спать. Только эта усталость и могла поспособствовать тому, чтобы сначала они просто сидели рядом, прожигали время, с ее телефона смотрели лишенный смысловой нагрузки контент, ели ерунду, которую купили, а потом чтобы через минут 30 условности пропали, и она прилегла спиной на его грудь, а он спиной - на спинку скамейки.

Положение лишь стало напоминать полу-лежачее. Ангел на вытянутой руке держал банку содовой и через плечо сверху смотрел в ее телефон, а она, используя его как подушку, хоть это и не было совсем удобно, занималась тем же: утыкалась в дисплей и глотала газировку. Это сопровождалась комментариями к видео, редким смехом, какими-то разговорами ни о чем. Пока они держались на грани ничем не обязывающего общения, казалось бы, все было и неплохо: он не казался ей выскочкой, а она не казалась ему ничего из себя не представляющим созданием.
 
Выключили телефон. Почти замолкли. Смотрели просто куда-то вверх. На листья деревьев, нависающих немного над ними и закрывающих ясное небо. Спокойно, мирно. Разуму Эни это все еще казалось странным и абсурдным, но не было каких-то веских причин сейчас срываться с места. Подумаешь... А о чем думал Фрай - тайна вселенной. Он такой, что мог вообще и не о чем не думать в этот момент, ему могло быть плевать. Он стал тихонечко напевать припев какой-то песни со строчками про Чикаго. Давно там не был. И удивительно - он сейчас абсолютно трезв. А ему спокойно. В забытье.

- Заткнись. Я не хочу слушать, как ты поешь, - скорее равнодушно, чем агрессивно прервала его девушка, даже не посмотрев на него, - Какого черта мы вообще делаем в три ночи у какой-то больнички?

Фрай опустил взгляд и посмотрел на девушку с улыбкой, как будто даже не подразумевающей язвительный ответ:

- Такого, что твой друг и моя подруга предаются плотскому на квартире, в которой мы планировали прикорнуть. Забыла, хлебная крошка?

- А... Да. Точно, - она прикрыла глаза, поджимая губы и складывая руки на груди, - А почему не «наши друзья»? - придралась девушка к речевому обороту.

- Да потому что, что они вдвоем - не друзья мне. Что, Хэйл назовет меня своим другом?

Вот тут уже он явно язвил, обращая свой взгляд куда-то вперед себя, а Эния, пожав плечами, хмыкнула.

- Никто не заставляет вести себя, как придурок, десятилетиями.

- Факт.

- Ладно. Забили. Сейчас тебя можно терпеть. Сигарету бы...

- А я тебе на что? - ангел усмехнулся.

- Гордость мешает у тебя сигареты стрелять.

Она поспешила прервать эту полемику. Спорить ей с ним сейчас уже не хотелось. В последний час он ей казался неплохим собеседником. Можно даже другом назвать? Сейчас они были ближе друг другу, чем к своим друзьям. Во всех смыслах. Молчание снова сеяло приятную тишину, хоть ее и с непривычки хотелось чем-то заполнить. Девушка мысленно отметила, что с ним действительно тепло. Ветер не пробьет. Подняла взгляд. Лицо в десятке сантиметров. Может, меньше. А он опустил голову. Тупая, заторможенная неловкость взглядов, быстро приобретающих удивление. Будь они чуть глупее - случилось бы что-то не менее глупое. Глупое на фоне больницы.
Ночью никакого смущения на лицах друг друга они и не разглядели бы. Отвели взгляды. Хотелось встать и на ватных ногах тут же куда-то уйти, но побыли еще так минут пять ради приличия. Ему больше не хотелось петь про Чикаго. Не хотелось петь. Это была Канада, а не Иллинойс.

Разъехались на метро еще до восхода. Солнечных лучей утром не будет. Ангелу утром, идя по улицам под тяжелыми тучами, будет очень хотеться кофе и никого не видеть. Встретит девушку-лису, и отдых ему не светит. А богиня вернется к себе в горы. В свой лес. Уютный дом в горной деревушке. Альпаки на тропинке, с которой раз - и можно сорваться, а она будет думать над тем, что узнала. И все на круги своя. Никому не слова. Это между ними, "друзьями".

...
Текст от: 05.2024