Серебряный век ботаники

Я знаю, что деревьям, а не нам,
Дано величье настоящей жизни.
На ласковой земле, сестре звездам,
Мы – на чужбине, а они – в отчизне.
Н.Гумилев

И серебряный месяц ярко
Над серебряным веком плыл
А.Ахматова

Что в России был когда-то  Серебряный век,  знают все. Что такое Серебряный век не знает никто. Даже неизвестно точно, кто первым предложил эти два слова. Тем более непонятно, почему возникают эпохи, что человек назовет позднее  прекрасными. Рискну предположить, что в этом видна восходящая роль не государства, как обычно, а общества. Почему-то общество словно просыпается,  и все в стране процветает: и поэзия,   и живопись, и наука,  и промышленность.  И даже такая, второстепенная на первый взгляд,  наука, как ботаника, становится значимой.  Именно такой эпохой был рубеж двух веков, не только в России, но и в Европе.
 
Наверное, одним из первых философов,   кто понял  и принял  существование двух противоположностей, общества и государства, был Гегель. Здесь мы снова встречаем понятие совершенно неясное. Общество можно определить множеством слов, будем воспринимать общество, как данность, тем более, что со времен Петра, наука, и ботаника в том числе,  были сугубо государственными. Бывали, конечно,  исключения. Например,  возникали частные ботанические сады в нашей стране по желанию богатых меценатов, такие как в Горенках, но они исчезали со смертью владельца. Богатые путешественники открывали Горный Алтай, но его книги их,  как правило, были на иностранных языках и не оказывали на других ученых влияние. Мартьянов  в Минусинске создал краеведческий музей  и гигантский гербарий благодаря поддержке общества и богатых местных купцов, но на ботаническую науку в Сибири это тоже не повлияло.   

Часто спорят, когда начался Серебряный век. Мы считаем,  есть точная дата, 1885 год, когда Порфирий Крылов приехал в Томск, когда в столице впервые после окончания университета собрались маленькие ботаники. Маленькие, потому что молодые. Сначала их руководителем был Андрей Бекетов, ученик Тимирязева, дед Александра Блока, один из главных ботаников века, а вскоре кружок зажил самостоятельной жизнью. Ботаники собирались или друг у друга, чаще всего  у богатых сотрудников, но никогда не собирались на ботанической кафедре университета. Это было содружество, явление в России совершенно новое.  Они  не имели никакого отношения к государству, не были зарегистрированы, у них был свой устав, свои демократические традиции:  никаких назначений, только выборы. Общение было главной роскошью, они обсуждали новинки ботанической литературы, свои поездки в европейские лаборатории, главные проблемы в науке. Это была неформальная  научная школа. Из маленьких ботаников вышли крупные ученые, такие как президент Академии Наук Владимир Комаров, создатель лучшего ботанического сада страны Андрей Краснов, открыватель двойного оплодотворения у цветковых растений Сергей Навашин. Частенько на Собрания маленьких ботаников приходили маститые ученые. Богатый ботаник Воронин, покровитель Бестужевских курсов , строитель здания кафедры ботаники при университете, бывал на собраниях постоянно.

Особая роль у почетного члена маленьких ботаников Ивана Бородина. Он был создателем Ботанического общества и ботанического журнала, по примеру ботаников создали свои общества физиологи животных и палеонтологи. Бородин был участником первого конгресса по охране природы в Швейцарии. Бородин написал первую книгу в стране по охране природы, а в своих лекциях знакомил студентов с новейшими открытиями, он первым познакомил сообщество ученых  с законами Менделя. По примеру маленьких ботаников стали собираться зоологи. Маленькие ботинки немного позднее объявились в Томске и стали создателями томской научной ботанической школы. Их роль не менее важна, чем роль государственника Порфирия Крылова. Томская ботаническая школа,  провинциальная сначала,  повлияла на развитие ботаники в России, один из ее участников, Борис Шишкин, возглавил создание «Флоры СССР». 
И совсем не случайно, что в стране появилось Общество любителей орхидей. Конечно, ботаническая жизнь была не отделима от общественной жизни в стране. Расходы на образование в стране увеличились в  пять раз. Это была заслуга царя? Вряд ли, скорее давление общества. Правда,  и царь начинал многое понимать. Когда  художник Валентин Серов обратился к нему с просьбой помочь журналу «Мир искусства», он распорядился выделить десять тысяч рублей из личных средств. Такие общества как мир искусства создавались по всей стране. Где собирались художники, поэты, музыканты в  Москве? Конечно,  в Обществе свободной эстетики. Руководил обществом Иван Трояновский,  его тропические орхидеи в оранжереях знали во всем мире. Многие называли и Трояновского и его орхидеи растениями с воздушными корнями. У эстетиков не было корней в огромной, неграмотной России.
В Москве не было научной школы, но был Тимирязев. Ботаника Тимирязева знала вся Европа, особенно после знаменитой речи в Королевском обществе в Лондоне о космической роли растений. Наверное, взгляды Тимирязева повлияли на Гумилева. Не случаен его эпиграф. «Жизнь растений» перевели на все европейские языки. О его встрече с Дарвином ходили легенды,  и ботаника,  благодаря Тимирязеву,   стала прибежищем дарвинизма в стране.

Эпоха была прекрасной, но почему-то началась мировая война. Общественная жизнь и война не совместимы.  Государство при помощи войны решает свои проблемы. А вскоре после гражданской войны общественная жизнь в стране почти исчезла. В новом уставе Академии Наук научные общества не предусматривались, тем более краеведение. Исчезли меценаты, кружки,  и частные университеты и путешествия.

Серебряный век не исчез навсегда, говорят, он повторился как эхо  в оттепели и,  кто знает, пригодятся ли его достижения, однако,  многие современные открытия это повторения рубежа веков,  и мы о них помним.