24. Апрель-июль, Алексей Адашев

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Немилость господаря бывший фаворит переносил тяжело. Про себя он проклинал одержимость Иоанна Ливонией, царицу Анастасию и Литву, отказавшуюся заключить антикрымский союз и взявшую под своё непосредственное покровительство Орден.

Анастасия ещё в 1553 году возненавидела Адашевых после того, как отец Алексея и Даниила прямо заявил пребывающему тогда при смерти Иоанну, что его семья отказывается присягать на верность царевичу-младенцу, так как от его имени будут править его родственники-временщики. И сейчас Анастасия словно мстила Адашевым, так не вовремя занедужив и тем сломав возможно решающую военную компанию против Крымского царства.

В результате Алексею стало не до амбиций и принципов. Главное — следовало во что бы то ни стало вернуть господарево расположение. Опытный царедворец решил это сделать, добыв для Иоанна вожделенную Ливонию. Забыв про Крым, Алексей чудом добился царской аудиенции и попросил отправить его на ливонский фронт. Просьба была удовлетворена, Иоанн дал ему должность третьего воеводы большого полка.

-Если бы мы воевали с Крымским царством, то против нас выступили бы османы, поляки и литовская верхушка, - говорил Алексей брату по дороге в Прибалтику. - Но в нашем лагере имелись бы немцы, венгры, итальянцы и подольская Литва. А сейчас у нас в союзниках кроме пятигорских черкессов никого нет. Зато мы будем воевать против немцев, литвин, поляков, возможно шведов и датчан в одиночку, а с юга нас станут кусать крымчаки. Боюсь, Русское царство упустило инициативу, её доля отныне — отбиваться и терять, а не нападать и присоединять, как раньше. А какая грандиозная возможность была покончить с крымскими татарами или по крайней мере закрепиться за днепровским порогами и запереть их на полуострове! Всё пошло прахом из-за Ливонии...

Ливония для Русского господарства становилась основным театром боевых действий. Доказательством первостепенного значения служило то, что помимо Курбского и Адашевых сюда прислали некоторых членов Ближней думы с её первым боярином Иваном Мстиславским, а также представителей семей Шуйских и Серебряных. Новым наместником Юрьева назначили Дмитрия Курлятева-Оболенского. Иоанн и сам собирался было явиться в Ливонию, но его убедили остаться в Москве из-за угрожающих со стороны степи крымчаков. Да и Анастасия никак не могла оправиться.

По мнению Алексея после захватов Казанского и Астраханского царств господарь привык к победам и считал, что будущие триумфы должны быть столь же лёгкими. Малейшая заминка вызывала у него бурю негативных эмоций. Иоанн недоумевал, почему бояре и воеводы не могут присоединить небольшую Ливонию и подозревал всех в саботаже. Алексей знал об истинных причинах лучше господаря. Когда он явился непосредственно на фронт, то убедился в правильности своих выводов: в Ливонии построили много каменных замков-крепостей, которые было очень сложно брать. Особенно в весеннюю и осеннюю распутицу.

-Но сейчас лето, рассуждал Алексей сам с собой, у нас 60 000 человек при 40 полевой и 60 осадной артиллерии. Надеюсь, Бог поможет и я с триумфом вернусь в Москву.

Он тяжко вздохнул, ведь знал о том, что война из-за Ливонии только начинается. А пока предстояло идти на Феллин, где располагалась резиденция орденских ландмейстеров.