По вере вашей да будет вам

Осиновое дерево росло в парке, неподалёку от пруда – рядом с тропинкой, по которой частенько прохаживались люди. Семечком осину занесло достаточно далеко от собратьев, поэтому других деревьев того же вида рядом не было – от того ей всегда было немного одиноко. От роду ей было около двадцати лет, и за это время она уже успела кое-что узнать о мире, где появилась на свет. Дуновение ветров, шелест травы, пение птиц и свежесть дождей – всё это составляло большую и прекрасную часть жизни неприхотливого дерева.

В меньшей степени осине нравились люди, которые частенько неуважительно относились к природе вокруг – оставляли за собой мусор, повреждали растения (тут осине везло – её ствол и ветви по какой-то причине люди не трогали), а порой даже разводили огонь неподалёку от дерева. В такие моменты её листья начинали особенно сильно дрожать и трепетать на ветру, не желая соприкасаться с опасной стихией – и она мысленно начинала взывать о помощи. Чем больше проходило лет, тем большее недовольство она испытывала по отношению к людям.

А однажды она услышала такой диалог двух мужчин, сидевших на скамейке неподалёку:
— Смотри-ка, кажется, это единственная осина во всей округе, — сказал тот, что помоложе, глядя на неё.
— Похоже на то, — подтвердил собеседник, озираясь по сторонам, — Но оно и к лучшему. Я слышал, что эти деревья вызывают упадок сил и депрессию, вытягивая жизненную энергию из людей.
— Ого… Интересно, может именно поэтому из них стали делать колья против вампиров? Клин клином, как говорится, — усмехнулся первый мужчина.
— Вполне возможно. А ещё, говорят, именно на таком дереве повесился предатель Иуда, потому листья осины и трепещут от страха.
— Да вы, как я погляжу, ходячая энциклопедия, — одновременно ужаснулся и улыбнулся молодой собеседник.

Однако последней реплики осина уже не слышала – её листья и правда затрепетали от страха от всего услышанного. Вытягивают энергию? Вампиры? Да ещё и вешаются? Может, поэтому люди никогда не трогали мой ствол и ветви? Потому что всегда боялись меня…

В этот момент мир дерева перевернулся вверх дном. Оно погрузилось в раздумья, и не замечало, как вокруг пролетали дни, месяца, а затем и года. Но в них уже не было прежней радости и свободы, только угнетающие размышления, а примерно пять лет спустя осина почувствовала, что с её корой что-то начало происходить – но то были следы не людей, а болезни, что начала подтачивать её у основания…

***

Однажды ранним летом осина заметила, что вокруг что-то меняется – рядом с ней почти каждый день стали сновать рабочие в особой одежде, ездили большие металлические машины (люди называли их «экскаваторы»), которые перекапывали тропинку, расширяя и покрывая её чем-то твёрдым, и говорили о том, что тут всё надо «облагородить». Осунувшееся дерево недовольно поглядывало на эту возню, всё сильнее убеждаясь в мысли, что люди – это настоящие природные вредители, и лучше бы они никогда не оказывались рядом с ней. Иногда эти так называемые строители, проходя под её ветвями, спотыкались об её корни – и чувствуя это, осина не могла сдержать ехидной ухмылки.

Спустя какое-то время люди стали делать нечто странное – они начали втыкать рядом с тропинкой длинные металлические стержни, расширяющиеся кверху. Однако гадать, что же это за странные конструкции, осине долго не пришлось. Уже спустя месяц в один из вечеров случилось неожиданное – синхронно, как по команде, все стержни вдруг засветились ярким светом, на самой своей верхушке. Осина поморщилась от неожиданности и подумала недоброе в адрес людей, которые с неизвестной ей целью решили превратить тёмное время суток в светлое, используя их, так называемые, «фонарные столбы». Погружённая в свои мысли, она не заметила, как каждый из столбов сделал свой первый вздох, и жизнь начала вливаться в них…

К утру свет на вершинах стержней погас, и осина выдохнула с облегчением – но лишь до следующего вечера, когда всё повторилось вновь. Дерево мысленно возвело свой взгляд к небу, как бы вопрошая: «За что мне всё это?». Всё повторилось и на следующий день, и через день, начиная вызывать недовольный скрежет древесных ветвей на ветру. И лишь спустя несколько недель осина смирилась – и просто стала ещё больше игнорировать всё происходящее вокруг, сгорбившись и ссутулившись – а её листья стали дрожать ещё сильнее, чем прежде.

Как-то раз поздним вечером она услышала неуверенный голос, обращавшийся к ней:
— Мм, привет?..
Осина оглянулась в поисках источника звука, и поняла, что к ней обращался ближайший фонарный столб. Голос лился из самой яркой светящейся точки на его металлической вершине. Отвечать не хотелось, поэтому осина проигнорировала вопрос, и вновь впала в забытье.

Однако на следующий вечер она снова услышала этот голос:
— Уважаемое «дерево», вы меня слышите? Верно я к вам обратился?
Листья осины зашелестели от легкого вечернего ветерка, и послышался недовольный усталый ответ:
— Неуважаемый «столб», я слышу тебя. Слышала и вчера, но не хотела отвечать. Что тебе нужно?
— Как к вам лучше обращаться? У вас же есть Имя?
Виду она не подала, но вопрос застал её врасплох – своё Имя она не вспоминала уже очень давно. Не хотела вспоминать и сейчас:
— Есть, да не про твою честь. Давай к делу – почему ты обращаешься ко мне?
Столб немного сконфузился, но не растерялся:
— А меня зовут «Эрк’и», — радостно ответил он, — я услышал этот слог несколько дней назад, когда дул такой приятный лёгкий ветерок с пруда…
Столб мечтательно улыбнулся, однако почувствовав растущее недовольство осины, поспешил добавить:
— Я хотел спросить – а что это с вами происходит? Я имею в виду, с вашей корой? Такого ведь не должно быть, верно? Ни у каких других деревьев вокруг…
— Это не твоё дело, — резко оборвала столб осина, удивившись его наглости, — то, что происходит со мной, касается только меня.
— Но почему? — не унимался Эрк’и. — Ведь в этом парке гуляет много людей, они смотрят на всех нас – значит это касается и их тоже, хотя бы самую малость.
Осина на какое-то время задумалась над его словами, однако упоминание людей вызвало в ней новую волну негодования:
— Люди… Эти двуногие только и умеют, что молоть всякую чепуху, оставлять повсюду свой мусор похуже свиней, и всё портить. Вот скажи, что они сделали хорошего?
— Они дали мне жизнь, — просто ответил дружелюбный фонарный столб. Затем поправился:
— Вернее, сделали всё возможное, чтобы она состоялась.
На этот раз осина задумалась надолго. Ведь верно – она чувствовала в Эрк’и жизнь, с этим она поспорить не могла. И без людей его бы и правда здесь не было. Не найдясь с ответом, она сделала глубокий вздох, зашумев всеми своими листьями на ветру, и погрузилась в раздумья.

Так прошло ещё несколько дней.
— Скажи, а что за чепуху мололи люди?
Голос фонарного столба вывел дерево из размышлений. Она тряхнула всеми своими ветвями, как бы сбрасывая с себя дремоту.
— Ничего хорошего, — осина помолчала. — Знаешь, я не хочу сейчас говорить об этом.
— Хорошо, — как бы в противовес ответил Эрк’и. — Если вдруг передумаешь, то я всегда здесь.
«Да уж, никуда мне от тебя теперь не деться», — подумало дерево, однако помимо лёгкого раздражения мысль эта почему-то слегка согрела её изнутри, чему она сама немного удивилась.

***

Наступила осень, и листья осины потихоньку начали приобретать желтовато-красный отлив. Может быть поэтому, а может ещё по какой-то причине, но однажды вечером она вдруг обратилась к столбу:
— Слушай, а ты знаешь, кто такой Иуда?
Эрк’и встрепенулся от того, что она впервые окликнула его, но виду постарался не подать:
— Иуда, хм… Прости, но кажется нет. Он сидел тут когда-то на скамейке напротив?
— Нет, к счастью, нет. Просто подумала, вдруг ты знаешь что-то…
— А почему тебя вдруг заинтересовал какой-то Иуда?
— Да так, люди говорили всякое, — неопределённо ответила осина, немного жалея, что в принципе задала этот вопрос. Её листья задрожали от налетевшего ветра.
— А что они говорили про него? Может, упоминали, где он живёт, или рассказывали какую-то историю из его жизни?
— Они говорили, что…
И тут, сама от себя не ожидая, она рассказала Эрк’и всё, что слышала в диалоге двух мужчин на скамейке в тот злополучный день. Листья её трепетали на усиливающемся ветру сильнее, чем когда-либо прежде, порой отрываясь и улетая вдаль, следуя за потоком её воспоминаний. Дружелюбный фонарный столб слушал её очень внимательно. После окончания рассказа он какое-то время молчал, что было для него несвойственно. Затем он осторожно заговорил:
— Слушай, осина… Я не знаю, что тут правда, а что вымысел, люди всякое болтают. Но скажи, почему ты поверила их словам?
Ответ пришёл к ней мгновенно, как вспышка молнии:
— Потому что никто из людей никогда не трогал меня, будто я какая-то прокажённая, — выпалила она без раздумий, вкладывая в эту фразу всю свою накопившуюся за годы боль.
Поднялся ураганный ветер. Ветви осины зашелестели и заскрипели с такой силой, что грозились сломаться в любой момент. За их движением Эрк’и вдруг что-то увидел – и если бы у него были глаза, то он бы их непременно округлил.
— Послушай! — крикнул он, прорываясь сквозь порывы ветра, — Быть может, это связано с тем, что происходит вокруг тебя?
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, пытаясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. — Вокруг меня ты, твои братья-столбы, скамейка, тропинка, недавно ставшая твёрдой дорогой, другие деревья, пруд… Я не понимаю.
Фонарный столб улыбнулся:
— Попробуй успокоиться и спуститься с небес на землю.
— В каком смысле?..
— В самом что ни на есть прямом. Посмотри, что растёт на земле вокруг твоего ствола.
Ветер немного поутих. Осина опустила свой взгляд вниз, к самому основанию своего ствола – и замерла, ошарашенная тем, что открылось её взору. Под её ветвями, ровной цепью вокруг неё, произрастали густые заросли крапивы. Они слегка покачивались на осеннем ветру, беззаботно и спокойно перешёптываясь друг с другом.
— Крапива... — произнесло дерево, не в силах вымолвить что-либо ещё, — Неужели… Так значит, вот почему…
И тут жгучие растения ответили ей – ровным хором спокойных голосов:
— Мы уже давно здесь… Ты не замечала нас?.. Однажды, много лет назад, когда ты искала защиту и взывала о помощи, мы услышали тебя – и пришли сюда, дабы оградить тебя, твой ствол и твои ветви от посягательств людей. Мы можем обжигать их, как они обжигали природу вокруг – потому они не будут подходить к тебе.
Лёгкий шелест зелёных голосов на какое-то время стих, но затем продолжился с новым дуновением ветра:
— С тех пор мы думали, что тебе должно стать спокойнее. Однако мы видели, что со временем всё начало происходить ровно наоборот – мы осязали твою тревогу, а затем почувствовали твою боль и твою болезнь. Мы хотели помочь тебе, но ты не слышала наших голосов у самых своих корней…
— Помочь? — произнесла осина, не в силах поверить услышанному. — Вы можете как-то помочь мне?
— Да, мы можем исцелить тебя, — уверенно прошелестела крапива, — Но только при условии, что ты подпустишь нас к себе, дашь нам доступ… Позволишь коснуться тебя.
Ветер полностью стих, всё замерло. Осина, с трудом сдерживая эмоции, смотрела то на зелёную цепь у своих корней, то на светящегося спокойным ровным светом Эрк’и. Наконец, она заговорила:
— Подумать только… Годами я верила в ложь и иллюзии, что искусно переплетались с ответом на просьбу о помощи, которую я однажды отправила в мир. Кто бы мог подумать, что распутаться мне поможет столб – творение рук людей, которых я так долго презирала.
После небольшой паузы она продолжила:
— Эрк’и, — впервые произнеся его имя, она посмотрела на столб, который будто засиял ещё ярче прежнего, — спасибо тебе. Благодаря тебе я поняла, какими разными могут быть люди.
Затем осина перевела взгляд на заросли крапивы.
— И вы – вы были рядом всё это время… Вы пришли на мой зов, а я даже не заметила… Мне жаль, что я была так невнимательна – мои эмоции застилали мой взор. Этого больше не повторится.
И собравшись с силами, она уверенно произнесла:
— Да будет так. Моё Имя – О’рие’лае, и я открываюсь вам, чтобы затем – снова открыться всему миру.

***

Спустя несколько лет проходящие мимо люди удивлялись, когда видели эту осину – за прошедшее время она не только полностью исцелилась от болезни, что годами охватывала её ствол и ветви, но и раскинулась пуще прежнего – дерево вымахало и в высоту, и в ширину. Некоторые особо внимательные прохожие отмечали также, что своими ветвями она будто обнимает ближайший к ней фонарный столб, и потому стали негласно называть её «дружелюбной осиной» – когда назначали встречи рядом с ней, или просто вспоминали свои прогулки в парке.

А дружба фонарного столба Эрк’и и осины О’рие’лае (которую тот стал ласково называть просто О’ри) с годами всё крепла, и они знали, что справятся с любыми жизненными испытаниями – ведь теперь они есть друг у друга.