Самый медитативный поэт России

Иногда изрядно уставшей душе хочется свободы. От напасти подобного рода не в силах уклониться ни один человек, особенно в современном суетном мире. Кто-то предпочитает сбрасывать оковы накопившихся тревог с помощью медитаций, кто-то стремится поскорее податься в сторону лесного массива, чтобы среди очаровательных берёзок прикопать очередной комок житейских проблем. Испробовав множество техник, гарантирующих душевное оздоровление в кратчайшие сроки, я понял, что доступная информация не приносит ровным счётом никаких подвижек. Вечная фраза «помоги себе сам» вновь возникла в месте, где по всем расчётам должен был располагаться мозг. Задача оставалась нерешённой долгое время, пока в один из дачных вечеров взгляд не остановился на полке, облупившейся, видимо, от обилия невыплеснутых из книг знаний. Марш полузабытых томиков гордо открывал труд Фёдора Ивановича Тютчева с колоритной закладкой цвета алой зари и, по совместительству, светлого будущего. Через несколько мгновений я без боя отдался власти подвернувшегося литературного вождя.
После прочтения книги от корки до корки прояснился неоспоримый итог: поэтический гипноз существует. Провести четыре часа без рассеивания внимания, сконцентрировавшись на стихотворном тексте, не так просто при вменяемом расположении духа. Но мне каким-то чудом это удалось. Дотошному человеку мало констатации факта, поэтому головные мощности начали работать в усиленном режиме, что дало определённый сгусток мыслей.
Всякая поэзия – культурная медитация. С суждением трудно поспорить, так как в момент чтения происходит концентрация непосредственно на смысле, заложенном в каждом слове, а порой и между строк. При выполнении буддистских медитативных практик внимание в свою очередь останавливается на ритмичном дыхании, осознанно прослеживается путь вдоха и выдоха на протяжении всего акта контактирования с воздухом. В стихотворениях работу лёгких заменяет ритм, который, подобно шаманскому бубну, вводит читателя в так называемое бессознательное состояние – состояние «полого бамбука», когда человек становится хрустальным сосудом, наполненным чистейшей энергией природы. Мозг полностью очищается от бесполезного сора блуждающих мыслей, занимая роль верного слуги личности, а не её хозяина. Видится чёткая параллель с поэзией и в этом аспекте. Читатель при встрече с красочной дорожкой метафор отбрасывает лишнюю умственную болтовню, всецело концентрируясь на визуализации воздушных стихотворных строк. Для подобного рода ментальной деятельности лучше творчества Ф.И. Тютчева не найти. Его работы пышут глубокими смыслами, изящно прикрытыми занавеской невесомых троп. А знаете почему произведения написаны именно в таком ключе? Потому что русский поэт почти всегда писал стихотворения набело, не правя первоначальный вариант. В этом нехитром (а многие именитые литераторы скажут глупом) приёме кроется колоссальная сила тютчевского мира. Позвольте, когда на свет рождается ребёнок, мать не вскакивает в агонии с акушерского кресла и не несётся переделывать дитя под свой вкус. Тут, значит, носик отнесла подправили, тут ротик, а там глаза бирюзовыми сделали, чтобы от Гоши из соседней квартиры отличался. Любая мама - гениальный творец уникальной композиции, которая априори совершенна. То же самое можно сказать и про истинных поэтов, к коим относился Фёдор Иванович. Он мог долго вынашивать идею нового стихотворения, с удовольствием переживать каждое слово внутри сердца, чтобы потом молниеносно излить на бумагу накопившееся. Процесс духовной работы над произведением, на мой взгляд, точно описал Юрий Нагибин в прозе, посвящённой Тютчеву. В целом поэзия брянского поэта близка по духу произведениям великих «шестидесятников». Такое же евтушенское правдорубство, гармонично соединяющееся с любовными нотками Вознесенского. К шестидесятникам относился и сам Нагибин, правда представлял скорее прозаическую ветвь литературы.
Для Фёдора Ивановича в принципе писательство было сродни отдыху. Он не искал славы, предпочитал вымучиванию заветных строк профессиональные обязанности дипломата. Некоторые знакомые поэта вспоминают, как во время застолий Тютчев мог невзначай оставить спонтанно родившееся четверостишие на салфетке. И это прекрасно. Недаром неоднозначный йогин Ошо произнёс мудрую фразу: «Пытайся сделать что-то совершенным, и это останется несовершенным. Природа совершенна, усилие несовершенно. Поэтому, когда ты слишком в чём-то усердствуешь, ты это разрушаешь». Тютчев действительно как никто другой понимал природу, отсюда лирика, посвящённая ей, возможно, самому верному другу. Будучи философом, он не ставил целью творить громоздкие, непригодные для чтения тома. Ведь философия говорит: лучше всего у человека удаются именно те дела, в которых он не собирается преуспеть. Ряд критиков открыто кричат о том, что дипломатическая работа убила внушительные объёмы неповторимой поэзии, которую смог бы явить миру Тютчев. Я радикально не согласен с подобным мнением. Если бы гения при жизни забросили на престол профессионального литераторства, то скорее всего Фёдор Иванович задохнулся в первые же месяцы. Поэт должен купаться в жизни, заводить с ней определённые отношения, а не просто наблюдать с тёплого местечка и восхвалять поразительность форм.
Своеобразная иррациональность проявлялась у Тютчева не только по части литературы. В любовных делах так же наблюдалась порывистость, отчасти даже неразборчивость. Но без многочисленных романов Тютчев не мог существовать. Хороший поэт постоянно должен находиться в состоянии влюблённости. Романтика подпитывает душу незаменимыми эмоциями, из которых рождаются бессмертные стихотворения. Недаром всё-таки Достоевский считал рациональность проявлением лакейства.
Хочется сказать, что спокойное отношение к поэзии обнажает сильный характер Тютчева. Его независимость от чужого мнения приняла вид стали за долгий период работы в странах Европы. Достойный уровень нервной закалки позволил относиться к замечаниям критиков-графоманов по поводу неточности рифмы с особым юмором. Вообще память насчитывает довольно внушительное число государственных деятелей, которые так или иначе были не прочь заложить мысли в капсулу рифмы. Достаточно вспомнить блестящего Евгения Максимовича Примакова. Не подвергающиеся сомнению дипломатические способности, без преувеличения спасшие державу в беспросветное время конца 90-х, без стеснения уживались в нём с поэтическим талантом. Согласитесь, изнурительная работа требует переключения внимания на другое занятия, в противном случае можно быстро лишиться дара здравомыслия. Каждый выбирает плацдарм для перезагрузки на свой вкус: одни разгружаются в спортивном зале, другие – за письменным столом. И последним суждено испытывать те волшебные ощущения вдохновения, которые лучше всех описал Михаил Танич:
Приходит первая строка,
И, как за ручку, за собою
Она стихи ведёт гурьбою
Издалека, издалека.
И пока на полках граждан нашей страны пестреют книги человека, бесстрашно продвигавшего русские идеи на страницах вражеской западной прессы, дома будет наполнять всепоглощающий покой самого медитативного поэта России.