Мой южный край

Шумит многолетняя ковыль
И чей – то голос вторит ей:
- О, внук, здесь род твой древний жил!
Окликая небо, орлан степной,
Надо мною медленно кружил.

… Кругом, абсолютная земля
Лежит в своих природных дрехах*.
В своих ладонях сквозь века,
Она растила человека.

В ней, копался древний крестьянин,
Балканский лапоть утомленный
Плёл следы и дальше шёл,
Гонимый шаткою судьбою
Где в конце концов тебя он приобрёл
Своим трудом и своею кровью.
Он, гонимый временем спешил
Всю заселить тебя, освоить,
То было так, он явно лил
И пот, и слёзы над тобою.
И в дар себя ты преобразилась…
 
У твоих нетронутых полей
Влачился цыган, чей удел
Лишь был манящим предсказанием,
Для всех, кто судьбою был здесь обречен.
Кто мчался к вам, поля планеты,
Кто в дубравах закладывал стихи,
То были люди: писатели, поэты,
Политики, изгнанники иль просто дураки
Что в общий табор они спешили
Для сбора праведных идей…
 
Здесь еще Суворова следы,
Видны на подступах к Дунаю.
И останки Измаильской стены
О славе русской извещают.
Отсюда Потемкин, сверля глаз
На турков нацеливал он стрелы
И турки чуя России грозный глас
Вас тронуть больше не посмели

С тех пор, где Прут река,             
Владенья Россы оберегая,
Живут русины, молдаване и болгары.
Вражды соседской они не зная,
Генералу Инзову благодарны.
               
               * * *
В степи курган,
Над ним туман,
Завеса тайны бытия.
Курган дымился, как вулкан
И снова мучает меня:
«- Какого племени, отрок,
Плутаешь здесь, среди бурьяна?
Иль извлеч истории урок,   
Пытаешься из древнего кургана?»

«-Страниц истории листая,
Передо мной проходят словно дни:
Поля Кагула** и Дуная,
Рени**, Болграда**, Килии**.         
И Троянов вал - черта живая,
На теле южной моей земли.»

* одеждах               
** города придунайского края
                1965 г.  Криничное