Мара. Мистическая история о любви и роке

Мара. Мистическая история о любви и роке.
Я ехал по снежному простору на скутере. Юность билась в висках, словно пьяные звёзды. Снег блестел словно алмазная круговерть, которая кружилась в танце – роковом, манящем, пьянящем. Она дышала холодной, языческой, древней силой. Ветер обдувал лицо, впереди меня сидела девушка. Было приятно сидеть сзади неё. Черноволосая, черноглазая, она мне напоминала валькирию среди снега, сошедшую с картины. Я ничего не говорил ей, она мне. Всё это время.
Казаки ездили на конях. Всё было прекрасно.
Потом мы ездили на лыжах вместе с казаками. Это была Мара – красивая местность на Северном Кавказе, где-то в Кабардино-Балкарии. Было свежо. Мара… Звучало как имя древнеславянской богини зимы, смерти и рока. И в самом деле – её присутствие ощущалось в этой невесомой, головокружительной лёгкости.
Вместе с нами был кот Баюн – лихой казак, с лихорадочным блеском в глазах, шустрый и озорной. Другой был – Андрей. У него было немного кривое лицо и мутные тёмные глаза. Он был тот ещё язычник, как оказалось потом. Колдун, предатель и злодей...
Баюн кричал: «ай да! Орайдо-райдо! Гой, казачата, хлопцы!»
Меня он снисходительно хлопал по плечу:
«Вырастишь, будешь как мы – казаком, воином святого Георгия!»
Если б он знал, как эти слова вонзались в мой мозг, будоражили и рождали картины. Я искоса поглядывал на Леночку. Она была прекрасна, в шубе, лицо её как будто сияло на морозе, её улыбка была подобна роковому закату, и вся она была словно горьковатая сирень на могиле моей страсти. Я чувствовал, что мне нездоровилось, но не предавал этому значения.
Андрей внимательно, и как-то не здорово поглядывал на меня.
Алексей Лобов пел казачью песнь и с усмешкой поглядывал на Леночку.
«Вот коза!» - говорил он.
Но Лена была не моя… Ей был мил Виктор Давыдов – богатырь с широкими плечами и очень красивый, статный, сильный, с истинной терско-казачьей харизмой.
Я загрустил. Свет померк для меня в тот час, и я провалился в эмоциональный омут. Мара... Она замглила всё, замела мороком.
И Баюн, и Лобов,  Андрей - все казаки, были в каком-то нездоровом, едком мареве. Они были больны? Или это я был болен? Но это был уже другой год, когда Москву охватили дымы горящих торфяников. Казаки их разбудили?..
С тех пор много времени прошло. Рана не зажила. Я просто сошёл с ума и не смог вернуть рассудок. А виной всему – Андрей… Он забил последний гвоздь в крышку гроба. Да, непросто так он смотрел на меня тогда своим мутным, колдовски взглядом!
«Все твои мечты – чушь!» - были его последние слова, - «еби кого хочешь, прошлого не вернёшь, тебя просто прёт, успокойся, ничтожество!».
Как только он прислал мне по почте эти слова – меня окружили ОНИ. Это были вампиры. Они настигли меня в поезде-призраке и вывернули меня наизнанку. Ощущалось это именно так.
Мара довершила своё дело. И Леночку я больше никогда не видел. Она не отвечала на мои сообщения и совсем подурнела, словно из неё выпили свет.
Андрей сделал своё дело. Пострадал и Баюн. Он располнел и разругался со всеми друзьями. Его коллектив рухнул. То, что казалось таким подлинным – отгорело и прекратило существовать, сгинуло словно мотылёк, павший в огонь.
Но я до сих пор вспоминаю тот пьянящий зов стужи возле Мары, когда скутер рассекал простор и юность стучалась звёздами в виски!