Родина

В начале мая в таёжном Уральском тупике солнце припекало по-южному. Алёна Николаевна сняла плащ, засунула его в дорожную сумку, расстегнула молнию на флиске. Она стояла перед пятиэтажкой с облезлой штукатуркой на фасаде. Её глаза блестели, ноги переступали на месте от нетерпения. Таксисту назвала адрес - дом шестьдесят девять, пятый квартал. Он её поправил: «Микрорайон. Кварталов уже нет с девяносто седьмого».

Женщина пригладила обеими ладонями короткие волосы. Посчитала этажи по панелькам: «Первый. Второй. Третий». Дальше - слева направо: «Кружок «продушины» в стене – это окно кухни. Окно в детской. Окно зала с балконом». Сделала глубокий вздох, задержала воздух, выдохнула и решительно шагнула к подъезду.

В нос ударил запах свежей краски. Похоже, перед майскими праздниками, как и раньше, наспех навели красоту. Дверь подъезда намазали цветом зелёнки, краска местами вздулась. Женщина собралась зайти, но тут заметила на двери пузырь. Оглянулась по сторонам и ковырнула указательным пальцем тонкую плёнку, как когда-то делали дворовые пацаны. Из дырки выглянули синие чешуйки прошлого грунта.
«Ни стыда, ни совести», - откуда-то снизу послышался мужской голос.
Алёна Николаевна сжалась, отдёрнула руку и покрутила головой. Никого рядом не было.

«Вам говорю, женщина,» - под шиферным навесом над лестницей в подвал показалась лысина. За ней - старичок в вязаном жилете, клетчатой рубашке, спортивных штанах, в руках – сетка с картошкой и морковью. – Я всё видел, - он поднял авоську и затряс ею. – А ну, давай отсюда. Не то вызову милицию.»

Алёна Николаевна в секунду сгорбилась, втянула голову в плечи. По лицу пошли красные пятна. Она развернулась и сначала быстрым шагом, потом почти бегом исчезла за углом дома. Прижалась спиной к нагретой солнцем стене, закрыла глаза, чтобы отдышаться.

Ветер дул со стороны озера. Пахло прелой хвоей, сырой рыбой. Женщина осторожно выпрямилась, посмотрела по сторонам и пошла вдоль дома. Остановилась, закинула голову, повела глазами по панелькам до третьего этажа: «Окно спальни». Оттуда должны быть видны дорога и избушка с вывеской «Хлеб». Алёна Николаевна проверила. Напротив у обочины стоял серый от снегов и дождей деревянный барак. Над входом горели неоновые буквы «Пекарня».

За домом тянул прохладный сквозняк. Женщина достала салфетку из кармана, промокнула вспотевший лоб, шею, чтобы не простудиться. Посадила прочнее очки на переносице и на ушах, пошла назад. У подъезда и подвала было пусто. Боковым зрением скользнула по окнам третьего этажа, будто проверяла, на месте ли они.
Тут дверь изнутри толкнули. Выскочил парень и куда-то помчался. Дверь с треском захлопнулась. Алёну Николаевну обдало волной воздуха. В ней смешались запахи сырых бетонных ступенек, кошек, чужой еды.

Она сжала руками виски, зажмурилась, качнулась, но во время прислонилась плечом к стене. Скамеек у подъездов не было. Через пару минут женщина брела по треснувшему асфальту под горку. В тридцати метрах от дома торчали ржавый каркас от качелей, столик, тянулись кривыми рядами коробки гаражей из стальных листов.

Алёна Николаевна опустилась на лавку с отпечатками подошв и засохшими рубцами грязи. Это бывает, когда устраиваются на столе, а обувь ставят на сиденье. Она вытянула ноги. Её плечи упали, глаза потухли, уголки губ съехали вниз. Так выглядит бегун, если слишком сильно рванул, не рассчитал силы и сошёл с дистанции. Женщина наклонилась, сняла сапог и вытрясла камушек. Вся земля была засыпана осколками щебня. Когда-то здесь среди камней валялись клочки шерсти кошек и собак, волосы, нитки, потому что на качелях и турнике по выходным выхлопывали ковры.

Ветер гонял серую пыль. Совсем рядом что-то тонко завизжало. Женщина обернулась в сторону звука. Открытые ворота одного гаража раскачивались и скрипели от порывов воздуха. Однажды в далёком сентябре Алёна Николаевна, тогда Алёнка, носилась с детьми во дворе, играла в прятки. Она присела в укромном месте в тёмной щели между гаражами. В метре от лица увидела красного кролика. С него сняли шкурку и повесили на скобу за задние лапки. С мордочки по каплям стекала в лужицу кровь. В ушах Алёнки громко запищало, что-то треснуло и она оглохла. Мама потом долго водила её по врачам и лишь к новому году вылечила.

Женщина зябко поёжилась. Сложила руки в горстку и подышала в них будто на морозе. Достала из сумки плащ, надела, подняла воротник. Застегнула до горла молнию на флиске. Перевела взгляд на окна третьего этажа. Они чернели, и в них не отражались ни яркое солнце, ни белые облака, ни бескрайняя тайга. Набрала номер на телефоне и сказала: «Такси? Пришлите машину. Адрес: микрорайон пять, дом шестьдесят девять, первый подъезд. На ж/д вокзал.»