Белый

 Прозвище ему дали неоригинальное - он и в самом деле был весь белый и никогда не грязнился. На морде у него были пёстрые разводы, а полустоячие уши вовсе были тёмными, точно голова от другой собаки ему досталась. Его кто то сильно обидел, так сильно, что Белый страшился теперь подходить к людям. Даже когда с ним ласково разговаривали, бросали еду. Белый, подрагивая, чуть приближался, а потом отскакивал, видно вспоминалось страшное. Его хотели приручить, задобрить, но ничего не получалось. Белый не верил никому. Ждал удара, ждал страшного, даже не смерти, а мучений, унижений. Это написано было в его продолговатых ореховых глазах. Белого в деревне любили, жалели. Он всегда был сыт, но никогда не подходил к людям. Каймаков знал, не долго протянет собака. Потому что дружбы нет ни с бездомной стаей, ни с людьми. Каймаков бросал Белому еду и уходил в дом, чтобы тот спокойно обедал, не отскакивал, не трясся. Иногда Белый, казалось, был готов подойти к Каймакову ли, или к соседской девчонке Саше, но не мог, останавливался, начинал дрожать. Учёный Каймаков знал, что психика пса переломана-исковерковна, но ему никто не верил. Особенно соседская Саша. Каймакову хотелось, чтобы Белый дожид до лета, там тепло, даже жарко. Легче ему будет, шерсти то немного. Каймаков и Саша будут кидать ему еду и прятаться, чтобы Белый спокойно поел... Но весной случилась собачья беда - бездомная стая кого то разорвала, не человека, кота, а кого то из людей облаяла и гнала потом. Местные деревенские достали ружья, пригласили Каймакова. Каймаков ещё в 17 лет выполнил норматив мастера спорта по пулевой стрельбе, правда, ружье у него было так себе, досаафовская ТОЗ-17. Винт для "зарниц" всяких. Каймаков на отстрел не пошёл, его и не уговаривали. Для местных приключение... И польза - ни одного кота больше не растерзают, ни одну девчонку в испуг не введут.
 Всё воскресенье выстрелы звучали то один за другим, то с паузой, чуть ли не в полчаса. Кто то прятался, убегал а его преследовали, впустую не палили. На следующий день собачьи трупы убирали и сжигали узбеки-гастарбартеры. Участники зачистки были трезвы, злы и , что редкость, неразговорчивы.
  Белого убили первым. Это Каймаков услышал случайно от злого разговора трезвых ликвидаторов. Стая, увидев мужчин с ружьями, загавкала и дала дёру в овраг, где их потом гоняли-добивали. А Белый не побежал. Он дёргал полустоячими ушами, дрожал, но не двигался с места. Казалось, готов был пойти навстречу вооружённым людям, вспоминая девочку Сашу и понимающего всё Каймакова. Он хотел верить в людей, людей не топчущих его, а дававших еду, говоривших спокойные, ласковые слова. Белый хотел верить в это, поэтому не побежал вместе со стаей. Он умер быстро, стрелявший в него человек, хоть и не был мастером спорта, как Каймаков, но точно попал в голову.