Стеклянный рай

«Стеклянный рай»

XXVI век. Мировое Государство.

В стерильных залах Центрального Инкубатория под мягким голубым светом мерцали ряды колб. Техники в белых халатах следили за показателями: уровень гормонов, генетические маркеры, коэффициенты интеллекта.

— Альфа;плюс, — пробормотал старший генетик, глядя на экран. — Высокий когнитивный потенциал, стрессоустойчивость, лидерские качества. Для Управления Планирования подойдёт идеально.

Рядом, в секторе низших каст, колыхались колбы с будущими Эпсилонами — их гены были намеренно ослаблены, метаболизм замедлен, интеллект ограничен до необходимого минимума. Они никогда не задумаются о смысле своего труда — только будут чистить трубы, сортировать отходы, выполнять рутинные задачи.

Воспитание с рождения
В зале кондиционирования младенцев воспитатели в розовых халатах раскладывали яркие игрушки и пачки потребительских товаров. Малыши Эпсилоны, только что извлечённые из колб, с жадностью тянулись к блестящим упаковкам.

— Поощряем потребление, — напевали воспитатели. — Хочешь новую игрушку? Значит, нужно работать! Работа — это радость!

В секторе Альф звучали другие мантры:
— Эффективность — наше всё. Успех измеряется продуктивностью. Комфорт — награда за заслуги перед Государством.

Общество удовольствий
Город сиял неоном. По улицам сновали люди в униформе своих каст, но все одинаково улыбались — улыбка была частью стандарта поведения. В кафе подавали синтезированные деликатесы, в кинотеатрах крутили фильмы с бесконечными шутками, а в парках развлечений роботы;аниматоры устраивали шоу с фейерверками.

Раз в неделю каждый гражданин обязан был принимать «Сома;Плюс» — таблетку лёгкого эйфорического препарата, стирающего тревожные мысли.

— Недовольство — это болезнь, — гласила реклама на гигантском экране. — Вылечись сегодня! Купи новую модель смартфона — почувствуй счастье!

Герой
В отдалённом секторе для научных экспериментов хранилась редкая аномалия — женщина, сохранившая способность к естественному деторождению. Её держали под наблюдением, как музейный экспонат. Но однажды она сбежала.

Через девять месяцев в заброшенном складе родился мальчик. Его назвали Лиам.

Лиам рос в подпольном приюте, слушая рассказы о том, что когда;то люди рождались сами, любили, страдали, искали смысл. В 16 лет он впервые вышел в город.

Он смотрел на улыбающиеся лица и видел за улыбками пустоту. Он пробовал синтезированную еду и чувствовал отсутствие вкуса. Он слушал музыку, созданную алгоритмами, и не испытывал эмоций.

Конфликт
Однажды Лиам встал перед толпой на площади и закричал:
— Вы не счастливы! Вы просто не помните, что такое настоящее счастье! Вы не живёте — вы существуете по программе!

Люди замерли. Улыбки дрогнули. Кто;то в толпе нервно рассмеялся, кто;то нахмурился.

К Лиаму подошли охранники в серых униформах:
— Нарушение общественного спокойствия. Следуйте за нами. Вам назначат курс терапии и дозу «Сома;Плюс».

Но Лиам не сдался. Он вырвался и побежал, крича на бегу:
— Проснитесь! Вспомните, что вы — люди!

Развязка
Его поймали на окраине города. Вместо терапии и таблеток его вызвали к Главному Координатору — высокому Альфе с холодным взглядом.

— Ты создаёшь проблему, — сказал Координатор. — Но проблема — это возможность. Мы изучим твой случай. Возможно, в будущем научимся программировать инакомыслие — как ещё один вид развлечения.

Лиама поместили в лабораторию. Его воспоминания о детстве, разговоры с матерью, вспышки протеста — всё записывали, анализировали, превращали в данные.

А на улицах города реклама уже меняла слоганы:
— Новое шоу сезона: «Бунт на час»! Прими «Сома;Экстрим» и почувствуй себя бунтарем! Без последствий, без риска, без смысла!

Эпилог
В камере с прозрачными стенами Лиам смотрел на город за окном. Неоновые огни мигали, как пульс спящего чудовища.

— Они не победят, — прошептал он. — Пока хоть кто;то помнит, что значит быть живым.

Где;то в другом секторе города подросток, впервые почувствовавший тоску среди всеобщего веселья, поднял глаза к небу и задумался: «А что, если он прав?»