Глава семнадцатая

~ Глава семнадцатая ~

Неистовой рекой одно за другим хлынули воспоминания. Тёмными водами захлестнули, стылостью пробирая до дрожи. Амели вдруг отчётливо почувствовала горький привкус соли на пересохших губах. Точно вновь оказалась она в том самом дне. Промозглый крупный дождь, как и полагалось, зарядил с самого утра, тяжёлые капли разбивались о серые рельефные стены пыльного мегаполиса. Амелии нравился Сити, массивные здания с искусной лепниной, мощёные улочки, уютные скверики с фонтанами, куда ни глянь, всюду архитектурные творения. О, это было красиво и необычно. Амелия с восторженностью разглядывала их, но стоит отметить, что так восхищало девушку, не менее и пугало её. Да, Амелии был мил Сити, но Цветочный городок их милее во сто крат. Впрочем, давайте вернёмся к событиям того дня.
Итак, люди прятались под вымокшими зонтами, спешили домой, желая согреться в стенах тёплого дома. Ветер пробирал до самых костей. Облака точно налитые свинцом готовы были в любую секунду придавить город. Небо казалось тяжёлым, грузным. Чёрные тучи и те точно застыли, слившись воедино с непокорными водами бурного моря, что напротив, точно выходило из берегов.
— Зачем мы приехали сюда? — сегодня Амели страшилась этого шумного города, спрятаться бы в переулочках их тихого цветочного городка, но Карина жаждала приключений.
— Ах, Амели! Не будь занудой! Это же Сити! Это же… столько возможностей! — глаза подруги горели неподдельным блеском.
— Но наш городок…
— Амели, ну перестань же! Пойдём лучше на пляж. Пойдём, — Карина схватила её за руку и, смеясь, потянула за собой.
— Но дождь такой яростный, такой злой, словно так и хочет смыть нас с лица этого Сити.
— Что за вздор, Ами? Когда тебя это останавливало? Куда подевалась моя отчаянная подруга склонная к авантюрам и приключениям? Будь любезна, верни её сию же секунду!
— Я не знаю, но мне здесь не нравится…
— Не говори ерунды! Не стоять же нам на одном месте, раз уж приехали!
Карина повела её в сторону самого роскошного и помпезного пляжа Сити. Впрочем, в такую погоду берег был пуст.
— Ну? Кто первый? Бежим! — заливисто кричала Карина, скидывая насквозь промокшее летнее платье, под которым прятался новенький купальник, и его срочно необходимо было обновить.
— Карина, подожди! Не надо! Посмотри какое море, оно бушует и…
— Что? Опять хочет поглотить нас? — девушка запрокинула голову назад и весело расхохоталась. — Ты так хотела сказать? Ну и когда ты успела стать такой трусихой, Амели! Помнится мне, ещё вчера ты была главной заводилой и зазывала всех лазать по деревьям! Что случилось сегодня? Неужто правда боишься? Догоняй же, не делай вид, что тебя это совершенно не увлекает!
— Карина, трусость здесь ни при чём. Трусость и глупость прямо противоположны друг другу. Карина, стой!
Карина была подобна стремительной стихии, кою никто не способен остановить, она не слушала Амели, внезапная трусость подруги, которой не было равной по части смелости и отважности, лишь веселила и задорила её. Девушка смеялась, кричала, кружилась, пока с разбегу не прыгнула в море, в то же мгновение тяжёлая волна накрыла её с головой. Неведомый до ныне прилив чего-то странного разливался по венам, она боролась с волнами, плыла им наперерез, и всё это казалось забавным, любопытным. Карина смеялась, покуда в мгновение не перестала справляться с течением и не погрузилась в ледяную бездну. Всё произошло в секунду, мысли спутались, точно и они постепенно наполнялись ледяной водой, замораживая их, безжалостно швыряя и разбивая на мелкие осколки, так, что вскоре Карина совсем перестала что-то мыслить и понимать. Она не справилась. Она тонет, но этого не может быть!
Амели кинулась за ней в ту же секунду, отчаянно боролась с безудержными волнами, что то и дело отбрасывали девушку назад, но желание спасти подругу придавало сил, Карина не успела далеко отплыть и это послужило спасающим фактором. Амели не помнила, да и не понимала, как она нашла её и сумела вытащить их обеих на берег, когда успела вызвать береговую охрану, точно делала всё на автопилоте. Мигом подоспевшие парни только диву давались, как удалось этой тонкой 14-летней девчонке справиться с бушующим морем. К сожалению, в тот же вечер эта девчонка оказалась на грани жизни и смерти, врачи боролись за её жизнь. Нет, Амели никогда не была трусихой, Амели была слаба здоровьем, в совсем раннем возрасте она перенесла страшную простуду, тогда её спасли чуткие и умелые руки врача, но Карина того не знала. И вряд ли узнала бы, коли не сей случай, Амели не имела свойства жаловаться, она была заводилой, но разум отрезвлял её, сердце подсказывало, когда стоит остановиться. Амели поддерживала свою подругу во всём, оттого Карина и удивилась тому, как противилась Амели бушующему холодному морю.
— Прости меня, прости, пожалуйста, я ведь не знала, — шептала она распухшими губами, что в буквальном смысле пропитались солёными слезами и горьким морем. Она прижималась лбом к холодному оконному стеклу больницы и непрестанно винила себя за эту глупую выходку, что может стоить жизни её подруге, её Амели.
— Почему же ты не сказала мне, Ами? Почему?
В глаза родителям Амели Карина так и не сумела посмотреть, что и говорить, напуганная девчонка боялась даже случайно попасться им, не то чтобы заговорить. Тем не менее она явственно сознавала, что ей следует хотя бы извиниться, как сознавала и то, что никакие слова не смогут оправдать сей глупой выходки. Между тем бедным родителям Амели, что уже когда-то пережили страх потерять дочь, совсем не было дела до того, что думала Карина, они не винили её, лишь беспрестанно молились за жизнь своей единственной дочери.
Амели же стоит отдать должное, за свою жизнь она боролась так же отчаянно, как и тогда, когда, не раздумывая, бросилась за подругой в море. Девочка хотела жить. «Жизнь прекрасна», — часто говорила она и щурилась на яркое полуденное солнце.

***
— К сожалению, вы не сможете иметь детей, — врач грустно развёл руками и чуть улыбнулся Амели и её матери.
— О, — только и сумела выдохнуть мама Амели, в уголках её тёплых глаз заблестели слёзы. — Неужели всё так…
Врач чуть мотнул головой и отвёл глаза в сторону.
«Дети? — подумалось Амели. — Но ведь я сама ещё ребёнок».