Я - бог, а богов надо...

"Я - бог, а богов надо любить и почитать" - такова была последняя мысль Ивана Александровича перед тем, как он с умиротворенной улыбкой на лице соизволил отойти в мир грез и фантазий. Он лежал в одиночной, хорошо благоустроенной палате, так как его родственники не поскупились средствами на создание одомашненой атмосферы в палате, дабы Иван Александрович мог чувствовать себя "как дома" ровно настолько, насколько это вообще возможно в психиатрической лечебнице. Наш герой не был пациентом буйным, на него не жаловались медсестры и врачи, а санитарам не приходилось одевать его в смирительную рубашку. Прямо говоря, все его отклонение от нормы заключалось в его суждениях о том, что он - есть воплощение господа на земле, что ему необходимо молиться, что его надо любить и почитать. А когда родственники и знакомые отказывали ему в этой прихоти и не желали каждое утро начинать с восхваления его персоны он обижался и замыкался в себе, отказывался от пищи и вообще прекращал какие-либо коммуникации с домашними и знакомыми. На улице же он не позволял себе нести "истину" о самом себе и вообще напоминал обычного, вполне неконфликтного человека. Этакий добрый дяденька пятидесяти пяти лет от роду. Каждое его утро в лечебнице начиналось одинаково, с визита медсестры которая проверяла его давление и вообще интересовалась состоянием пациента. Со временем Иван Александрович уверовал в то, что причина данных визитов - лишь его желание видеть молодую Настеньку у себя в палате и каждый вечер он убеждал себя в том, что обладает даром видеть будущее, он пророчил сам себе визит медсестры в 09-00 до мельчайших подробностей. Это утро не было исключением.
Иван Александрович проснулся на полчаса раньше обычного, он выглянул в окно (лишенное решеток, но тем не менее очень хорошо и крепко запечатанное) и посмотрел на необычайно темное, пасмурное небо. Создавалось впечатление, что сейчас не полдевятого утра, а примерно шесть часов вечера (поздняя осень на дворе и темнеет рано). Это немного смутило Ивана Александровича, так как в его планы не входило ухудшение погоды и столь ранний подъем. Он предпринял попытки успокоить себя мыслью о том, что это есть сон: ранний подъем и плохая погода - лишь плод его воображения. Однако попытки не увенчались успехом и это крайне сильно испортило Ивану Александровичу настроение. Ровно в 09-00 к нему зашла Настенька и с обычным для нее выражением лица поздоровалась с ним и поинтересовалась самочувствием Ивана Александровича, после этого принялась измерять его давление. Однако, нашему пациенту было не до давления, все шло не так: он рано проснулся, испортилась погода. И всё это без его на то, божественной воли. Иван Александрович посмотрел на Настеньку, казалось бы, ничего необычного: обычное приветливое выражение лица, с наклееной неискренней улыбкой. Она была сосредоточена на измерение его давления и судя по тому, как менялось ее выражение на ее лице, чтото было не так. Именно эта сосредоточенность и стоила Настеньке очень многого. Возможно, знай она наперед, что произойдет в этот день, она бы не только уволилась с работы, но и уехала из города навсегда, бросив все. Достаточно сильные руки еще совсем не старого мужчины сошлись на шее Настеньки и сильно сдавили ее. Она не могла издать ни звука, ни крикнуть, ни даже захрипеть. Ее глаза светились удивлением, совершенно искренним и неподдельным. А Иван Александрович со свойственной ему улыбкой на лице продолжал душить Настеньку. Видя, что силы покидают его жертву, Иван Александрович заулыбался еще шире и соизволил объяснить ей, за что он ее убивает:
"Я - бог, а богов надо любить и почитать..."