Я есть зарисовка в кофе

Опять Наташка задерживается. А день и так с самого утра не задался, и всё оттого, что она опять чистила зубы моей пастой и опять выжимала тюбик с середины, хотя я сто раз просила этого не делать. Теперь еще кофе остынет. Я выпью свой, закажу еще, опять выпью, и к ее приходу стану булькать от жидкости внутри. Иногда мне хочется ее прибить. Впрочем, она также часто этим мне грозится. Последний раз вчера, когда я выдавила ее тюбик с зубной пастой из середины.
Ну да это не страшно. Мне вообще было страшно один раз в жизни. В одиннадцать лет меня отправили на лето к бабушке в деревню. Мы с подружками часто ночью забирались на чердак, рассказывали страшилки и болтали о мальчишках. Слышим однажды, кто-то трясет чердачную дверь. Будто схватился за ручку с той стороны и дергает вперед-назад. Ну, мы решили, что это ребята соседские нас попугать решили, на смех их подняли. Кричим, чтоб они даже и не пытались войти. А они и не пытаются, только дверь трясут, да смеются в ответ. И смех пронзительный, длинный. Потом от двери ушли, в окно забарабанили, так что стекла ходуном заходили. Мы  притихли, потому что знали — нет под окном ни лестницы, ни дерева, никак нельзя до него дотянуться, разве что в воздухе зависнуть. А дальше — по всем окнам дома, да звонко так, весело, словно дробь отбивают. И смех громкий, заразительный. Казалось, что звук по всей деревне разносится, а никто не просыпается, из домов не выходит. Тут мы все молитвы вспомнили, до утра с чердака спускаться боялись.
А утром оказалось, что меня двое. Та, что на чердаке сидела, и та, что дома спала. Мы у порога и встретились. Я в дом, она из дома. Бабушка и родители испугались вначале, но мы их успокоили. Это же хорошо, когда двое. Две Наташи. Только я Наталья, а она — Наталия.
Мы неразлучны. Всё делаем вместе. Или поочередно, если очень уж хочется. На лекции вместе не ходим — скучно. С одними мальчиками не встречаемся — глупо. Еще Наталия любит любоваться рассветом, а Наталья — внутренностями бродяги, которому не повезло. Наталья отлично играет на скрипке, а Наталии нравится, когда из разорванной артерии толчками бьет кровь.
К тому же мы часто меняемся.
И мне это нравится.