Упорхнувший мотылёк

Даша училась на втором курсе, когда в квартиру рядом вселились новые жильцы. С сыном Смирновых Кириллом она познакомилась, столкнувшись на лестничной площадке. В короткой юбке-солнце, оголяющей по-детски острые коленки, она спускалась вниз по ступенькам. А он, увалень с непослушными вихрами на затылке, торопливо собирал учебники и тетрадки с лекциями, рассыпавшиеся по полу. Кирилл поднял глаза и просто-напросто обалдел и онемел на мгновение. Амур пронзил сердце острой стрелой… Кажется, так говорят в подобных случаях. Или ещё проще — пропал парень…

Невесомая фигурка, улыбка в пол-лица, тонкие лёгкие волосы, собранные в задиристый высокий хвост, и задорные искорки в смеющихся глазах. Краше этого создания Кирилл никого не видел за свою двадцатилетнюю жизнь. Они сразу сдружились. Дело было не столько в том, что одногодки, сколько в схожести взглядов молодых людей. Девушка охотно помогала соседу с французским, так как готовилась к переводческой деятельности, а у того иностранный сильно хромал. Зато Кирилл приносил ей охапки книг из библиотеки согласно составленному списку, рассказывал о музыкальных новинках и вообще делился всем без утайки, даже о мужских секретах. Вскоре они не могли прожить друг без друга и дня. Благо, расставания были недолгими. В дружбе по соседству, право, что-то есть. Стоит накинуть тапочки и постучаться в знакомую дверь на лестничной площадке, и вот он, человек, который понимает тебя с полуслова, а часто даже лучше, чем ты сама свои внутренние метания и сомнения. Такому можно и в жилетку поплакаться: подруга или друг — какая разница.

Сдружились и родители студентов. Мать Кирилла души не чаяла в Даше, называя девушку не иначе как будущей невесткой. Они были красивой парой: высокие, русоволосые, статные, только глаза у Кирилла голубые, а у Даши — зелёные. Влюблённый называл свою даму сердца колдуньей. Когда они шли по улице, прохожие оборачивались и улыбались им вслед, завистливо качая головой. Даша чувствовала себя с Кириллом королевой, любимой и самой желанной, а тот рядом с ней становился словно взрослее и выше, настоящим мужчиной, способным защитить свою королеву от всех невзгод.

Родители не могли нарадоваться на детей, мечтая о скорой свадьбе и будущих внуках. Но Даша с Кириллом определились сразу и твёрдо — пока не окончат институты и не получат дипломы, семейную жизнь не планировать. Тем более что ждать оставалось недолго: оба перешли на последний курс.

Однажды родители обоих семейств уехали на дачи, оставив студентов в спокойной обстановке готовиться к экзаменам. Даша засиделась допоздна — надо было проштудировать ещё пару конспектов, проверить, все ли шпаргалки на месте, не забыла ли что. Со шпаргалками у неё сложились очень странные отношения. Даша все их тщательно готовила с первого до последнего вопроса, раскладывала по кармашкам, а перед выходом из дома на экзамен… оставляла на столе. Зато крепко помнила, в каком воображаемом кармашке лежат так называемые «шпоры» на тот или иной вопрос и что там написано. «Они помогают мне не падать духом», — смеялась девушка. Как и все пятёрочницы, она страдала синдромом отличницы: накануне экзамена забивалась в ванную и рыдала, что ничего не знает, не помнит, не выучила и, конечно, не сдаст, и даже не на пятёрку. Разумеется, на следующий день в зачётке сияло неизменное «отлично», но ритуал с ванной, как и со шпаргалками, был необходим как моральная поддержка.

Однако в ту ночь ей было не до слёз — разразилась сильная гроза, а гроз Даша боялась больше всех экзаменов вместе взятых. К тому же ещё электричество отключили. Оставаться одной в темноте, разрываемой зигзагами молний и оглушительными раскатами грома, было жутко. В полном отчаянии девушка поспешила к соседям. Тарабанить в дверь пришлось недолго. Почувствовав состояние любимой, Кирилл уже и сам собрался за ней, только тапочки не мог найти в кромешной тьме. Даша осталась ночевать у него. Всё, что случилось между ними, было незабываемо прекрасным и сказочным…

…Кирилл заходил за Дашей каждое утро: они вместе шли до остановки, а потом разъезжались в разные стороны каждый в свой институт. В тот день он впервые не зашёл за ней. Решив, что парень проспал, Даша позвонила к Смирновым. Дверь к её удивлению открыла незнакомая девушка — заспанные глаза, помятое лицо и спутанные волосы говорили о бурной ночи. Опешив, Даша ничего не сказала и не спросила, ушла в институт одна. А вечером состоялось объяснение с Кириллом.

— Мы отмечали с группой госэкзамены в кафе напротив, — суетился сосед. — А Жанке вдруг стало плохо. Куда ей было деваться, если ближайший к бару, где мы гуляли, дом мой? Не мог же я её бросить, не по-товарищески.

— Меня не интересуют подробности, — пробовала остановить его признания Даша. — Не мучайся с объяснениями. Я знаю, что ты любишь только меня, и верю тебе.

— Конечно, — обрадовался Кирилл, — мы ведь с тобой и заявление в загс подали, вот защитим дипломы, распрощаемся со студенчеством и в августе свадьбу сыграем, как запланировали. Я тебя тоже очень и очень люблю.

Защиту дипломов и выпускные балы они отмечали вместе, благо, дни торжеств в институтах не совпадали. Однокурсники с той и другой стороны прочили им счастливую семейную жизнь. Да они и сами были уверены в своих чувствах, ведь вместе им так хорошо. Дашу уже приняли на работу в крупную фирму переводчиком, Кириллу тоже обещали хорошее место, оставалось только попрощаться со студенческой жизнью.

…Смеясь до слёз, они сидели на балконе и пускали бумажные самолётики из вчерашних конспектов и лекций, когда однокурсница Кирилла Жанна неожиданно появилась на пороге. Запуск самолётиков, как и публичное сжигание конспектов, пришлось отложить. А вечером, когда Даша зашла обсудить будущую свадьбу, Кирилл встретил её поникший и, пряча глаза, сбивчиво промямлил: «Жанна ждёт от меня ребёнка. Понимаешь… Это так неожиданно, непредсказуемо… Как обухом по голове. Не хочу быть подлецом, как честный человек, я должен, просто обязан на ней жениться. Придётся мне переписать заявление в загсе».

Даша не знала, как пережить этот августовский, словно в насмешку, солнечный день — свадебный кортеж, вызывающе счастливая невеста в белоснежной фате, немного растерянный Кирилл, ещё вчера — её. Всё вокруг сияло и пело, но не для Даши. Непереносимо было слышать хлопки шампанского и громкие крики «Горько!», раздававшиеся из соседней квартиры. Ей казалось, что она сходит с ума. Счастье, до которого оставалось лишь дотронуться рукой, упорхнуло, словно мотылёк. Он опустился на ладонь другой девушки.

После открывшихся обстоятельств Смирновы не знали, что и делать. А мать Кирилла прямо сказала Даше: «Что же ты, глупышка, не забеременела в ту грозовую ночь… Мы так ждали от вас внуков. А Жанна мне не по сердцу, и сын её совсем не любит, по глазам вижу. Ты уж не выходи замуж, Дашенька, подожди, вдруг у них не сладится, тогда вы с Кириллом поженитесь».

Через восемь месяцев у молодой пары родилась чудесная голубоглазая малышка. Даша, вопреки уговорам несостоявшейся свекрови, не стала дожидаться развязки и вышла замуж за коллегу, серьёзного состоятельного переводчика с блестящей перспективой. Хотя в душе теплилась слабая надежда, что брак Кирилла с Жанной окажется недолгим, что это ошибка, что ещё можно всё изменить. Для влюблённой, но неудовлетворённой Даши настоящей пыткой стали бесконечно длинные ночи: ложиться в постель с нелюбимым мужчиной, зная, даже физически ощущая, что рядом, за стенкой, мучается бессонницей самый дорогой на свете человек. Казалось так просто — протянуть руку и оказаться в объятиях любимого, как бывало не раз. Но мечты не воплощались в реальность. А скрип кровати и стоны за стенкой не просто бередили, разрывали душу на куски. От воображаемых сцен она сходила с ума.

Промучившись лет пять, Даша с мужем переехали в другой район города. Кирилла девушка больше не видела. Разве только во сне он приходил к ней почти каждую ночь. И там, во сне, она вновь и вновь переживала сладостные мгновения той грозовой незабываемой ночи. Даша сделала успешную карьеру, её ценят как талантливого переводчика и отличного товарища, друга, часто посылают в командировки за границу, где она отдыхает от своих переживаний и несбывшейся мечты о женском счастье. С мужем у неё дружеские отношения, ещё в начале совместной жизни за семейным ужином с обоюдного согласия они решили никогда не заводить детей. Не даром говорят, что дети рождаются в любви, а если нет любви…

В старый дом, в прежнюю квартиру, где всё начиналось романтично и красиво, но так и не получило желаемого финала, Даша не приходит, даже если тянет выше сил. Очень больно… Только однажды они случайно встретились в ювелирном магазине: Даша выбирала очередное колечко, а Кирилл — серёжки на четырнадцатилетие дочери. Он суетливо вытирал носовым платком выступивший пот, с трудом сглатывал, но не мог наглядеться на свою колдунью:

— Всё равно я люблю тебя больше всех на свете, знаю, что и тебе по-прежнему дорог. Ты не забыла меня. И я не забыл. Вот вырастет дочка, и я обязательно разведусь, ты подожди…

— Боюсь, тогда я уже не смогу подарить тебе наследника, — равнодушно бросила Даша. — Упорхнуло наше с тобой счастье, Кирилл, упорхнуло навсегда. Мотыльки долго не живут, крылышки уж очень хрупкие.

Октябрь 2008 г.