Какая же свадьба без драки?! Хроника следствия. 20

           При переспросе следователем Хорунжим Штригелем, мещанин Тытенко при переспросе подтвердил прежнее показание с дополнением: 1-е, что Стриха лежал с открытыми глазами, когда он, Щебуткин и Покотилов подходили к нему; 2-е, Стриха вырвал у Щебуткина клок бороды и у последнего была пошмурга на правой щеке от удара палкой. Отменил в прежних своих показаниях, что Щебукин не от того стал вырывать палку, что был задет таковою; но потому, что был ею ударен Стрихою 2 или 3 раза. Заседателя, Депутата и Стриху в общей компании не замечал, и что бы кто пел из них песни, не слышал.

       Мещанка Анна Тытенкова при переспросе подтвердила прежнее свое показание с тем дополнением, что заметила на щеке дьякона Щебуткина не полоску, а пошморгу с закипевшей кровью, как можно судить от удара палкой.

       Казачка Ефросиния Соколова при переспросе утверждала в начале своего показания, что, когда Щебуткин, Пономарь Покотилов и мещанин Тытенко подходили к лежащему на сундуке Уряднику Стрихе, то он, махнув палкой, выбил из рук Покотилова свечу и потом ударил оною два или три раза диакона Щебуткина, который схватил палку и начал вырывать ее из рук Стрихи и, когда вырвал и бросил на землю, то Стриха в мгновение бросился на Щебуткина схватил его одной рукой за бороду, а другой за волосы и повалил на кровать и начал тормашить. В это время хозяйка велела ей взять из колыбели ребенка и идти в кухню. Отмененное ею в настоящем показание было точно так же говорено и заседателю Камышану, но почему написано в нем во все не то – ей неизвестно.
          Пономарь Покатилов при передопросе доставил письменно переспрос свой с некоторыми дополнениями противу своего показания, а жена Ефросинья Покотилова при переспросе показание свое утвердила без отмены и добавления.
           Без отмены и добавления остались и показания Станичного Судьи Макара Колесника.      
         На очных ставках данных по сему делу в разноречие все свидетели остались при оных прежних показаниях.

          Хорунжий М. Штригель, по получению от Начальника Штаба войск от 31-го октября предписания о необходимости скорейшего окончания дела, после проведенных им необходимых переспросов, счел оное оконченным и 11 ноября 1865 года, представил при рапорте «Следственное дело об обиде, нанесенной Урядником Стрихою Диакону Щебуткину» в Таманское Окружное Сыскное Начальство.  Копию этого рапорта заседатель 3-го участка отправил Начальнику Штаба.

         И уже 20 ноября 1865 года вследствие ходатайства Таманского Окружного Сыскного Начальства, получена копия с предложения Канцелярии Наказного Атамана Таманскому Окружному Сыскному Начальству от 15 ноября за № 34, «удалить вовсе от должности Станичного Атамана Старонижестеблиевской станицы Урядника Стриху, изобличающегося в дурном поведении и буйном характере, предлагаю Сыскному Начальству на место его первого кандидата 1 конного полка Урядника Никандра Макарца, и ввести Макарца в должность Станичного Атамана на законном основании. Подлинное подписал за отсутствием Наказного Атамана - Помощник Его Сиятельства,  Генерал-Майор Цакни.

       30 ноября 1865 года из станицы Старонижестеблиевской бывший Станичный Атаман станицы Старонижестеблиевской внутренно - служащий Урядник Федор Стриха обращается своим Прошением к Его Сиятельству Наказному Атаману Кубанского казачьего войска Генералу Лейтенанту Феликсу Николаевичу Графу Сумарокову – Эльстону: «Частным образом я дознал, что вследствие ходатайства Таманского Окружного Сыскного Начальства, по предписанию оному Начальству, за отсутствием Вашим, помощника Вашего Сиятельства Генерал-Майора Цакни от 15 сего ноября за № 34, я вовсе удален от должности Станичного Атамана станицы Старонижестеблиевской по изобличении якобы в дурном поведении и буйном характере; но в этих поступках Сыскное Начальство в донесении своем в некоторых предметах оговорило меня совершенно напрасно:
        во-первых: по следственному делу, надо мною производимому, о взведенном поступке запрещенным диаконом Дионисием Щебуткиным о побоях якобы мною ему нанесенных, я прошением, поданным Сыскному Начальству 17 сего же ноября просил о переспросе темрюкской мещанки Анны Ковалевой спрошенной помимо следователя и без бытности депутата с духовной  стороны, а так же и меня, при приводе ее к присяге.
       И в следствие разноречия ее противу ответов данных мною 20 июня сего года Заседателю 1-го участка Таманскому  округа Сотнику Камышану, то дать мне с нею и с другими свидетелями очную ставку, а так же дать мне очную ставку с Сотничкой Чернобривцевой, которая вывела на меня по дружественному своему сношению с Диаконом Щебуткиным несправедливый и преступный извет(навет), но оное Начальство по прошению моему распоряжения никакого не сделало;
   во-вторых:  взведенный оным Начальством буйный мой поступок, учиненный мною над казаком Романом Валява, то этот поступок учинен без обдуманного умысла, а именно: ночью 13 июля сего же года, я, проверяя караул у арестантской комнаты Старонижестеблиевского станичного Правления, где содержались пересылаемых во внутренние губернии России: три арестанта, из числа которых один был еврей; по приходе куда застал у арестантской комнаты двери отворенными. Арестант еврей с горящей свечею в своих руках, которая находилась там для освещения комнаты, представлял разные фокусы и находился там только один караульный казак; двух же товарищей на лицо не были, которые, как оказалось, отправились самопроизвольно домой и так как можно было полагать, что замысел был этих арестантов к побегу, но предотвращен моим посещением. Спустя немного времени явился в станичное Правление другой караульный казак Валява, который на вопрос мой о его самовольной отлучке с караула, начал еще наносить мне дерзости, и я дабы скорее прекратить это, вынужден был нанести ему один или два удара, но так как он был в этом неправ, что отлучился с караула и нанес мне дерзости, а я безобдуманно нанес за это побои, то поэтому простил его и он со мною помирился;
       и, в-третьих: Хорунжий Заблоцкий взвел на меня последствия совершенно несправедливо, собственно, из-за того, что я узнавши, что он в марте месяце сего же года, разыскивая якобы поворованных у него кобылиц, захватил у казака Семена Слипухи кобылицу, якобы принадлежащую ему, которая только что приблудилась к лошадиному косяку казака Слипухи. Заблоцкий, признавая за свою оную, продержал эту кобылицу у себя до двух месяцев, не объявив ни одному станичному правлению, так как он жительствует хутором при Кирпильском лимане промежду станицами Старовеличковскою, Староджерелиевскою и Старонижестеблиевскою.
        Я распорядился заарестовать оною и отправил при донесении Старонижестеблиевского станичного Правления в Таманское Окружное Сыскное Начальство 11-го июня за № 392, на надлежащее оного Начальства распоряжение. По донесению этому производилось дело заседателем Сотником Камышаном, был открыт в его, Заблоцкого, в лошадином косяке, не принадлежащий ему, лошак 3-х лет, тоже не объявленный более пяти месяцев никакому станичному правлению и, тогда конечно он, опасаясь за оные поступки ответственности, начал приносить на меня кляузные жалобы, которые не должны были приняться в резон Сыскным Начальством до производимого надо мною следствия.
        В  отношении же его и жены его же неблаговидного поведения и вообще образа жизни могут посвидетельствовать окольные жители, около коих он не в отдаль жительствует хутором, а именно: Сотники Петр Гаркуша, Демьян Носенко, Хорунжий Иван Стороженко, Урядник Селезнев и другие, а так же и жители Гривенской - Черкесской станицы, около которой он прежде жительствовал.
     И, конечно, Председатель оного Начальства, Сыскной Начальник Есаул Чернышев, как старший, мог все сделать надо мною и пожелал отомстить мне за родственника своего Священника Ионна Шахова, удаленного с прихода станицы Старонижестеблиевской по прошению станичного общества этой же станицы; Шахов в письме своем к нему, Чернышеву, (Письмо это он, Чернышев, давал мне прочесть и советовал хорошенько подумать.) возражал на меня, говоря, что, не ставит в вину обществу о свержении его с прихода, а винит представителя оного т.е. меня; и просил его, Чернышева, чтобы он, как ни будь не оставил меня безнаказанно и кроме того взыскал бы с меня 60 рублей серебром за плановое место, на котором построена станичная школа. Место это разрешено застроить обществу Сыскным Начальством еще в начале 1863 года, до вступления его, Чернышева в должность Сыскного Начальника. 
        На плановом месте этом Священник Шахов в 1856 году купил за 10 рублей домик, который тогда же сломал, и место до постройки на оном школы, оставалось пустым, незастроенным до 8- ми лет. (Земля была общественной, не продавалась.) Сыскной Начальник повелительно предлагал мне, чтобы общество уплатило Шахову претендуемые деньги, но когда я отказался в этом, что общество Шахову платить денег никогда не будет, то он с того времени возымел на меня мщение и искал несправедливых разных приключений лишь бы как ни будь удалить меня от должности Станичного Атамана.
              В этой должности я прослужил по выбору общества 8 лет, т.е. с 1858 года, и за бытность эту построил новый дом в станице Старонижестеблиевской для станичного правления и при нем навес для хранения инструмента, по плану и фасаду утвержденному Главнокомандующим Кавказскою Армией, особенно  дом для станичной школы, огородил вновь устроенное приходское кладбище в 80 плениц сосновыми досками, и, кроме того, выселил с этой станицы, несколько лет гнездившееся гнездо воров, более 20 семейств в закубанские станицы, так что станица в настоящее время успокоена.
          И не ожидал я, как от ближайшего, так и высшего Начальства подобной репутации, как выставил на меня в отношении Вашему Сиятельству от имени Начальства Сыскной Начальник Есаул Чернышев.
         Против того за деятельность и исправность по должности, как от ближайшего Начальства, так равно и от инспекторов, инспектировавших станицу, получил благодарность; и за службу свою я ожидал от Начальства награду, но Сыскной Начальник Есаул Чернышев это употребил во зло.    
           Например, из мщения ко мне, без всякой причины, вытребовал в Сыскное Начальство, немного незаконченное первым производителем надо много следствия Заседателем Сотником Комышаном, следственное дело и поручил другому Заседателю Хорунжему Штригелю для переследования, лишь бы сделать как-нибудь проволочку и промежду этим сделал от имени Сыскного Начальства неправильное донесение об удалении меня вовсе от должности Станичного Атамана.
     Повергая на благо уважительное усмотрение Вашего Сиятельства выведенные мною здесь обстоятельства, покорнейше прошу Ваше Сиятельство о вытребовании от Сыскного Начальства следственных дел, производимых надо мною и Хорунжим Заблоцким для рассмотрения и по таковому не оставить вывесть меня из подозрения взведенного на меня от имени Сыскного Начальства в донесении своем.
     И если благоугодно будет Вашему Сиятельству удостовериться о деятельности моей по должности Станичного Атамана, то не оставьте запросить Окружного Начальника Таманского военного  округа Полковника Балуева и участкового Заседателя Сотника Комышана, которые как ближайшие Начальники могут посвидетельствовать обо мне.
       И даже прежде бывшие Сыскными Начальниками Таманского Округа Войсковой Старшина Долинский и Подполковник Синкевич, которые так же могут обо мне посвидетельствовать, да, кроме того, за инспекторский смотр того 1864 года и Вашим Сиятельством в циркулярном предписании по войску от 8-го ноября того же года объявлена мне благодарность.
 На все вышеизложенное ожидаю от Вашего Сиятельства милостивых резолюций. К сему прошению Урядник Федор Стриха своеручно подписался».

       Получено данное Прошение по месту назначения 19 декабря 1965 г.
       А «29 Декабря 1865 года в г. Екатеринодаре Прошение это Атаманская Канцелярия передает в Судное отделение Войскового Дежурства, так как поступок просителя Урядника Стрихи и представляемое им объяснение подлежит рассмотрению Судного отделения.
       При этом Канцелярия присовокупляет, что Стриха действительно удален от должности Атамана по объясненным здесь обстоятельствам вследствие представления Таманского Сыскного Начальства. Помощник Старшего Адъютанта, Сотник- Дуля».

                (Продолжение следует)