История жизни Григория Крола. Глава третья

  В 1966 году на уборке хлеба я командовал батальоном, в котором уже числилось 550 машин. Это — Уральская область. Вот так! Вместо учёбы в столичном городе я оказался опять на службе, в глухой сельской местности. Хлеб убрали. За организацию уборки урожая первые золотые часы я получил. Был такой первый секретарь ЦК КПСС Фрол Романович Козлов - это симпатичный человек. Хлеб мы в темпе убрали, успешно справились с поставленной задачей. Потом приехали в город Ишим, чтобы отправляться по домам. Однако этого не получилось. Нас встретил представитель Министра обороны и приказал:
– Оставайтесь капитан здесь, вот ваше место, с завтрашнего дня вы будете лопатить хлеб. Я понял, что предстоит много работы и больше всего придётся мне. Всем солдатам объяснил задачу и, в свою очередь, сказал, что буду работать тоже вместе с ними. Мы горы хлеба перелопатили. А когда всё это увидел своими глазами, я же деревенского происхождения, мне так на душе больно стало. Думаю, твою мать, мы этот хлеб три с половиной месяца убирали, загружали, привезли, страна платит за хлеб золотом Америке, Канаде, а тут горят тонны хлеба. А ночью вывозят его на свалку, чтоб народ не видел…
Мой отряд работал на славу, а некоторые колонны не добросовестно отнеслись к такому делу. Офицеры приведут военных, а сами по бабам, понимаешь!.. И вот в один прекрасный день приехал Фрол Романович Козлов. Он был третьим секретарём ЦК, отвечал за сельское хозяйство. Ему было доложено, что в Сибири был выращен высокий урожай хлеба с целинных участков, а с уборкой проблемы. И вот он приехал в Ишим. Мы работали, не обращая внимания на то, кто, когда приезжает и кто и когда уезжает… Большая группа людей шла вдоль скирдов с хлебом, ругались, а за ней такая же вереница – все секретари горкомов, райкомов партии. Областное и районное начальство друг друга обгоняет, все хотят встать поближе к высокому гостю из Москвы. А он шёл впереди, бранился, видимо, сильно. А потом задержался около моей колонны. Подбегает его порученец к моим работникам: 
– Кто у вас здесь командир?» А я в рабочей форме, работал как все. И солдаты ему говорят:
– А вон там с лопатой наш капитан». Увидел меня, подошёл.
– Вы капитан? 
–  Я! 
– Вы знаете Фрола Романовича Козлова?
– Знаю!
– Представьтесь ему, он вас ждёт. Я подошёл, доложил, как надо. Переодеться я не мог, стоял перед ним в телогрейке и говорю:
– Что – нибудь не так? А он:
–  Всё так! Вы работаете здесь?
– Да!
– А там кто?
– А там другая колонна. Он обратился к своему порученцу:
– Сегодня будет разбор в Доме культуры, этого капитана посадите рядом со мной.
Так и было. Был подготовлен указ и меня наградили красивейшими золотыми часами. Они так заблестели, что весь зал встал и долго аплодировал мне. А на следующий год я опять оказался на целине, возглавил оперативную группу, которая стала также победителем 1967 года на уборке урожая в Казахстане…
Нельзя не сказать об эпохе развития космоса в моей жизни. Ракетные войска, где я командир ракетной частью первой баллистической ракеты, производил дальний её запуск. После гибели Главного маршала ракетных войск. И то, что они не смогли сделать, сделали мы. В 1963 году второй пуск мы делали. Вот я вам покажу альбом, не сочтите меня за нескромность. Когда мне исполнилось восемьдесят лет, мои товарищи, здесь уже в Минске отсняли по документам всю мою биографию.
– Да здесь на этом снимке симпатичный молодой человек! – заметил я моему герою.
– Вот здесь размещена и статья: «Десять жизней Григория Григорьевича Крола» и многое другое. Это я уже китайских два ордена получил, товарищ Мао Цзедун лично награждал, это мой командир полка, это моя статья, где я написал об этой знаменитой бухте Стрим.
В 1905 году русская армия стояла против Японского десанта. Россия потерпела крупное поражение, в 1945 году мы вошли, когда пришли, уходил китайский полк, сдавая оборону. Это был командир артиллерии китайской армии, и я их учил основам артиллерийской стрельбы. Вот это «Ракетный щит Родины», а вот первый главнокомандующий ракетных войск Главный маршал артиллерии Неделин Митрофан Иванович. Это ракета 8-к64, которая сорвалась на пусковом столе, они не могли запустить, а мы потом запустили. Этим самым предотвратили войну.
– Расскажите об этом немного поподробнее, –попросил я Григория Григорьевича.
– Как теперь известно, в 1959 году в Советском Союзе был создан новый вид вооруженных сил — ракетные войска стратегического назначения. Такое решение диктовалось жизненной необходимостью. Американцы уже обладали межконтинентальными ракетами с ядерными боеголовками. Термоядерные боевые головки были и у нас. Но отсутствовали «средства доставки» — межконтинентальные баллистические ракеты. В спешном порядке такое оружие создавалось в Днепропетровске. А испытательные пуски проводились на Байконуре. Спешка, как известно, ни к чему хорошему привести не может. Но «холодная война» отсрочек не давала… Ракетный щит Родины было решено расположить в тайге, на границе Кировской области и Коми АССР. Объект назвали «Москва–400». Суровый климат: восемь месяцев зима, остальные — лето. Непроходимые болота, полное отсутствие дорог и жилья. В таких вот условиях мы и возводили с нуля эту махину. Для доставки стройматериалов и оборудования сверхсекретного ракетного комплекса был сформирован автомобильный полк. А это — более 500 автомашин. Меня назначили начальником штаба новой воинской части. А когда командир убыл в Москву на учебу, я почти год командовал автомобильным полком. Военный городок в тайге, построенный нами, получил хорошую оценку специальной комиссии. Меня повысили: назначили командиром технического дивизиона. 24 октября 1960 года на полигоне Байконур готовился первый пуск двухступенчатой межконтинентальной  баллистической ракеты Р–16. Произошел взрыв. Температура в эпицентре достигла нескольких тысяч градусов. От 126 человек, бывших на испытании, осталась горстки пепла... Погиб в том страшном огне и первый главнокомандующий ракетными войсками стратегического назначения, Главный маршал ракетных войск М.И. Неделин. Маршала я знал лично. Через несколько месяцев после катастрофы мой дивизион был срочно переброшен из тайги на Байконур. Нам предстояло выполнить задачу особой государственной важности: осуществить пуск Р–16. И никто, конечно, не мог гарантировать, что трагедия не повторится...
– Сколько времени нужно вам на подготовку? — задает мне вопрос генеральный конструктор М.К. Янгель.
– Не меньше месяца, — отвечаю я.
– Даю вам полтора месяца. Мы работали по 10-12 часов в сутки. Каждый прибор, каждый датчик нужно было изучить и выверить. А потом два дня я сдавал зачеты государственной комиссии. Проверку прошел и весь личный состав. Право допуска к самостоятельной работе по подготовке ракеты Р–16 к пуску можно было подтвердить только знаниями. Я не просто руководил всей подготовительной работой. В любую минуту обязан был самостоятельно принять решение и оказать при необходимости помощь. Чтобы дойти до всего самому, приходилось браться голыми руками за то, что не могло не отразиться на здоровье. Надежных средств защиты в то время не было. Они появятся только в 1963 году. На мне лежала такая колоссальная ответственность, что ни о чем другом, кроме пуска ракеты, думать не приходилось...
И вот этот день настал. Гигантская (более 30 м длиной), массивная (только вес одного топлива — 100 тонн) Р–16, казалось, расколола небо. А через положенное время она «приводнилась» в заданном районе Тихого океана. Успешный пуск первой советской межконтинентальной баллистической ракеты состоялся! Но праздновать победу мне не довелось. Отравившись компонентами ракетного топлива, я попал в госпиталь. Токсический гепатит с поражением центральной нервной системы. Врачи не знали, как меня лечить. Я понимал, что нахожусь на волоске от смерти...
– Но ведь на волоске от войны более страшной, чем та, прошедшая, — размышлял я, — была вся страна. И наши Р–16, поставленные на боевое дежурство, заслонили ее собою. А за это можно заплатить и своей жизнью... Когда понимаешь, чем свою жизнь можно оправдать, знаешь, на что она потрачена, ничего не страшно. А мне–то всего 34 года. Жажда жизни, сила воли, природное бесстрашие, удача, которая сопутствовала мне даже в самых безнадежных ситуациях, да еще книга академика Микулина «Активное долголетие» через полгода поставили меня на ноги. Медики пытались списать меня, боевого офицера, на более спокойную службу. Но веское слово в мою защиту сказал командир корпуса генерал П.Т. Губорев. И оно возымело силу. В 1963 году на Байконуре мы произвели второй пуск Р–16. Получили от командования высшую оценку. Советская ракета, запущенная нами, способствовала снятию Карибского кризиса. А это уже событие мирового масштаба...
– А вот это, – останавливая моё внимание на очередной фотографии, Григорий Григорьевич с особой гордостью замечает, это – генерал Стаценко, который привёз на Кубу ракетную дивизию, развернули и создали Карибский кризис. Они создавали, а мы снимали этот кризис. Я рассказал послу Кубы, он мне дал через генерала Стаценко книгу «Мужество и братство». И вот он написал
по-кубински, а здесь есть перевод…
Потом, когда уволился из армии, я занялся белорусским кино. Мы тут тоже неплохо потрудились. Вот здесь вы видите помощника президента Франции, который приглашал меня к себе. Это характеристика, написанная для представления по месту очередной работы. Это киностудия, строил я целый комплекс киношный, который принимала Европейская ассоциация, вот удостоверение Почётного звания кино. Тут сняты мои товарищи, а вот это мой самый большой друг - генерал Деснин Вениамин Павлович, а вот на этой фотографии мой старший лейтенант Петров Виктор, потом стал генералом – полковником. Как-то разыскал меня и прислал открытку. Вот здесь можете убедиться, как я с солдатами дружил! А вот любимый командир, а это ракетчики…
– Да, какой хороший, исключительно уникальный альбом вам подарили. Цветные фотографии, текст напечатан типографским способом – в общем, классно он выполнен. Это, я думаю, самый ценный подарок в жизни преподнесли ваши друзья. Ни телевизор, ни магнитофон не сравнится с этой памятной вещью.
– Да, конечно, ведь люди это с особой любовью делали и в торжественной обстановке вручили.
– Скажите, а сколько сейчас времени? О, мы с вами засиделись и опаздываем уже на ужин,
– встрепенулся Григорий Григорьевич, живо поднялся, и мы поспешили в столовую.
PS. А дома, в Воскресенске, когда стал работать над этим материалом, я заглянул в интернет, чтобы прочитать его статью: «Десять жизней Григория Григорьевича Крота», но открыть её не смог. Увидев три его фотографии, которые непременно решил использовать в настоящем тексте.
Уважаемый читатель, и вот вы закрыли последнюю страницу истории жизни инженера-полковника Советской армии, настоящего патриота, искреннего, отзывчивого и порядочного гражданина великой советской империи, человека невероятной судьбы Григория Григорьевича Крола. Его откровенный и сердечный рассказ потряс меня до глубины души. Какая светлая, кристально – чистая, сильная и завидная его с татарской девушкой дружба и юношеская любовь! Любовь на всю жизнь. Не часто встретишь таких людей в настоящее время. С какой нежностью, с каким высоким душевным порывом, то с болью в сердце, а то и с необыкновенной гордостью в течение нескольких часов он поведал мне о своей жизни. За это время он вновь пережил те трагические и сладостные моменты своих превратностей судьбы. И сегодня на склоне долгих и замечательных лет, когда об этом повествует, он вновь и вновь ощущает себя молодым. Осмысленный взгляд озаряется радужными линиями молний, глаза поблескивают солнечными лучами, а душа удаляется так далеко, что он на мгновения забывает обо всём…
Дай бог ему здоровья и ещё много счастливых дней в жизни!