В целости и сохранности

В целости и сохранности

Назар Шохин


– Тук-тук. Вот вы где, жильцы! А я уж было собралась просунуть письма в дверную щель.
– Почтальон?! Ха-ха-ха-ха!
– Ну да, она самая. Ты б поздоровался! Вашему дому от почты – две открытки и ни одной закрытки с доставкой прямо к калитке! Водопроводчика ждали небось? Ты Жучку-то свою убери!
– Здравствуй! Не уберу! Она не кусается.
– Слушай, двоечник, не стыдно тебе так искажать свой адрес? Ведь ты затрудняешь работу почтальонам! Читай вот: «Тимуру из шестого класса». Это ты, должно быть, просил дописать?
– Никто ничего не просил. И не двоечник я, а неуспевающий. Разница большая. …Город указан, улица тоже. Только вот имя дописано полностью после фамилии. Дай сюда мою открытку!
– Не получишь! Это тебе не в мирное время письма принимать – сейчас война… Когда соберешься в ящик новое письмо бросать, пиши обратный адрес четко и правильно, понял?!
– Дай сюда мою картонку!
– Не получишь. Иди сперва руки помой, а уж потом бери бумаги. Вон они какие, открытки, – лесами и морями пахнут, марки со снимками и портретами… Зови сюда мать или кого там из взрослых!
– Тута я. Здравствуй, дочка! Без тебя, красавица наша, солнцу ни взойти, ни сесть, ни одна радость без тебя в нашей семье обойтись не может.
– Да уж. Здравствуйте! Похоже, не ждать мне повышений в ближайшие тридцать лет. Останусь разносить письма и посылки до самой пенсии! А тебе кто, мать, мешает возвратиться на почту?
– Да служила я когда-то на вашей почте, в дождливую погоду приходилось пробираться через непролазную грязь на ходулях... Старая я, чтобы сумки с письмами по улицам в холод и жару таскать! Да и работа у тебя в войну больно вредная и злая стала: сердце надо крепкое иметь, чтобы похоронки разносить.
– А что почтальон? Я научилась терпеть, когда худую весть несу, сама – жена и сестра фронтовиков, отец в гражданскую погиб… Иногда подушка тонет в слезах, сердце тоской исходит от чужого горя. Вашей Жучке живется во сто крат лучше и легче, чем разносчикам писем – собака читать не умеет.
– Каждый день молюсь: «Господи, помоги ушедшим на фронт, чтобы они живыми вернулись, направь погибших героев в рай, сохрани женщин, стариков и детей, пошли всем нам мир»… Зайди, дочка, попей чайку, отсырела, поди, вся.
– Спасибо. Вот получу зарплату, сама приглашу на застолье с селедкой и домашней наливкой; и закатим мы нашу «Когда я на почте служил ямщиком»* … Подпишитесь вот здесь, бабуля, что приняли документы в целости и сохранности.
– Что пишет-то сын? Помоги подслеповатой прочесть.
– Пишет, что жив, здоров, любит, целует, вернется домой только с победой. Так все сейчас пишут.
– Дай внуку взглянуть на почерк – сына ли?
– Прочтет потом. Разбаловали вы своего внучка. Таких «неуспевающих», как он, наша почта берет на буксир!
– Да внук отца заменяет. Работает после уроков на фабрике, ухаживает за палисадником, курами, чистит песком посуду, выносит помои, дрова колет и денег не просит.
– Отклейте потом марки, если не жалко, я их завтра с собой заберу в качестве подарка. Со мною дружить надо. Долго еще быть мне вашим почтальоном. Верьте моим крыльям.
– Здорова бывай, дочка, да не забудь про застолье.
– До свидания. Дверь не оставляйте открытой – мало ли что. А все ж сильнее счастья нет, чем почтальона стук в калитку…

* «Когда я на почте служил ямщиком» – популярный русский романс/песня, основанный на стихотворении «Ямщик» (1868) Леонида Трефолева. Это вольный перевод стихотворения «Почтальон» польского поэта Владислава Сырокомли.